home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Эпилог

Конец августа.

Андрей Комаров

Ночной город страшен. Это не тот ночной город, каким он был до Дня непослушания. Тот город – ясный, светлый, людской. Этот ночной город – владение мутантов. Темный и жуткий, освещаемый только звездами и луной, изредка выглядывающей из-за облаков.

Мы закрасили фары так, чтобы оставалась только узкая щель, подсвечивающая дорогу. Совсем узкая, едва-едва пропускающая свет. А потом и вообще выключили фары и ехали с приборами ночного видения.

Ночью все равно не собираемся ездить, а если уж поедем, как сейчас, так по особой необходимости, когда очень нужно кого-нибудь убить.

Двигатель в тишине ночи слышно издалека, но тут уже деваться некуда – не руками же толкать бронетранспортер и БРДМ? Тихо, накатиком, под горку – так и дошлепаем. Главное, не газовать.

Мы приступили к делу только через две недели. Пока съездили в Светлый, пока нашли, где там у них гараж с военной техникой (оказалось, что он совсем не в Светлом, в военном городке только жилой комплекс). Впрочем, в Светлый заехали тоже не зря, оттуда увезли два десятка новобранцев, вполне приличных ребят и девчонок, детей военных. Кстати, они нам и подсказали, где искать бэтээры.

Взяли пока что два – оба с тридцатимиллиметровыми автоматическими пушками. И БРДМ. Были и с крупнокалиберными пулеметами, но их оставили «на потом». Еще вернемся, заберем. А пока пусть будут пушки. Огневая мощь у них – просто дуровая.

Кстати, набрали и боеприпасов. А еще стрелкового оружия. Ну да, уже и складывать на базе некуда, весь дом завален оружием, но лишним-то оно не бывает! Его теперь не производят, и еще долго, очень долго не будут производить! Пусть будет. Будем постепенно вывозить и складывать у себя.

Самое главное, что взяли кроме бронетранспортеров, – это гранатометы и выстрелы к ним. Тут были и РПГ, и одноразовые типа «Аглень», и огнемет «Шмель». Хватало на складе и пулеметов, в том числе и крупнокалиберных в разобранном виде. Пришлось несколько дней сидеть на складе и грузить всякую всячину – два грузовика аж присели под весом военного снаряжения, а мы покрылись потом, пылью и едва не падали от усталости.

Вообще все дни после апокалипсиса мне запомнились как сплошное, беспрерывное мародерство. Я таскал, таскал, таскал… как муравей. Стаскивая все, что вижу, в свой муравейник. И деваться-то некуда! Не притащишь – помрешь!

В общем, загрузили и фуры, и бэтээры – насколько смогли, чтобы осталось место для пассажиров.

Не все решили уехать с нами. Дураков-то всегда и во все времена хватает – мол, сами проживем, в магазинах все есть. Но идиоты мне и не нужны. Те, кто поумнее, те с нами и уехали. Десять парней и десять девчонок. Они же и помогали нам грузить военное барахло, а потом один из парней сел за руль бэтээра. Иначе бы мы смогли угнать только один.

Вообще же на ближайшие месяцы это наша главная задача – вывозить военные склады Татищева. Будем делать это регулярно, отряжая на «грабеж» специальную команду мародеров. Нельзя оставлять столько оружия на разграбление всяким недоумкам вроде Глада! Не дай бог, у него окажутся гранатометы. Вот тогда мы точно взвоем!

Возили оружие две недели, пока не выгребли все гранатометы, которые сумели найти. И все «крупняки». Угнали еще четыре бэтээра и три «бардака» – так когда-то папа называл бээрдээмы. «Бардаки» тоже были вооружены пушками, так что теперь мы могли противостоять почти любым силам противника – если только это будут не танки и не бомбардировщики. Но вряд ли кто теперь может летать на самолетах – в школах этому не обучали, а против танков у нас есть гранатометы – даже турельные. Раздолбаем, если что, в пух и прах.

В принципе я бы и от танка не отказался, но… пока что танков мы не нашли. Возможно, у нас в области их и нет. Да и зачем они? Танк жрет, как… как танк! Горючки не напасешься. И бэтээры жрут, и «бардак», кстати, жрет немерено, но все-таки не так, как пятидесятитонное чудовище, танк. Нам его просто не прокормить. Хотя кто собирается на нем ездить? Он вообще-то не для того нужен. Как и бэтээры с «бардаками». Прикопать их, чтобы одна башня торчала, и пусть прикрывают нас со всех сторон. И со стороны суши, и со стороны Волги. Мало ли… подкрадутся на барже, либо по льду попробуют зайти – вот тут мы их и встретим.

Кто попробует? Да кому не лень! Тот, кто прослышит о наших сокровищах! Тот, кому не дает покоя наше благополучие! Мало ли на свете идиотов вроде Глада.

В августе ночью уже холодно, но при нашей экипировке это хорошо. На каждом – по бронежилету и по каске. А еще – разгрузки. Запаришься, по жаре-то бегать! Но жарко будет днем, а пока – ночной ветерок пытается пробрать до костей. Помню, как мы в августе ездили на рыбалку – телогрейка едва спасает! А солнце выйдет, и понеслось – аж поджаривает! Скоро осень, скоро холода… нам еще дров надо напилить, горючего навозить. Бензовозы нашли, и не один, так что без соляры не останемся.

Оружие пристреляли, личное оружие, само собой. Потренировались. Ну и пушки на бэтээрах – тоже. Пришлось попотеть, чтобы разобраться, как управлять этими железяками. Но все когда-то в первый раз. Разобрались. Жалко было снаряды, но что поделать? Если кто-то мне расскажет, как научиться, не потратив патронов и снарядов, стрелять из какого-либо оружия, – буду очень благодарен.

Впрочем, чего-чего, а снарядов и патронов у нас хватало. Патронов и раньше было выше крыши, а из Татищева навезли – стрелять не перестрелять! Честно сказать, я и не подозревал, что склады с оружием в этом гарнизоне такие объемистые. Глупый был, конечно. Ведь как рассуждал: зачем части, которая может палить ракетами по Америке, какие-то там автоматы и винтовки?! Ну понятно, нужно на вышках и на КПП солдатику дать в руки ободранный «калаш», типа для порядка, а «Винторезы» на кой черт? А гранатометы, вплоть до автоматического? Кстати, так еще с ним и не разобрались – не придумали, куда поставить. Вернее, с ними, потому что их, автоматических, там оказалось десятка два.

Так вот уже потом, от ребят, которые остались в живых в этом самом городе Светлом, я узнал: при каждой части, которая «заведует» ядерными ракетами, есть не только стрелковые роты охраны объекта, но еще и спецназ, который занимается контртеррористической деятельностью. И вот в этом самом спецназе есть все, что только душеньке убийцы угодно. Начиная со стреляющих ножей и бесшумных пистолетов «ПСС» и заканчивая винтовкой «Винторез» и автоматом «Вал». Всякой всячины, в общем, выше крыши.

Кстати сказать, не такие уж они и бесшумные, как могли бы подумать незнающие люди. Звук даже пистолета «ПСС» таков, как если бы кто-то выстрелил из старой пневматической винтовки. Ну да, это не хлесткий выстрел из пистолета Макарова, и не «плетка» «СВД», но… никаких «пшик», как показывают в глупых кинофильмах, нет и в помине. Я в этом убедился, когда пристреливали оружие, выехав на берег Волги в Усть-Курдюмском заливе. В нынешней тишине, когда нет звуков проезжающих автомашин, нет шума города, нет ничего, кроме ветра и плеска волн, – звук от выстрелов и ударов стальных затворов был слышен достаточно хорошо. Но в любом случае – это и не грохот выстрелов из «калаша», и не бабахи из «стечкина», который присвоил себе Митька.

Кстати, этих «стечкиных» на складе было великое множество – оказалось, их обычно выдают летчикам и вертолетчикам, а еще – дежурным в шахтах стратегических ракет. Патроны те же, что у «макарова», точность выше, вес гораздо больше. На мой взгляд, бесполезная здоровенная железка. Но попробуй докажи это Митьке! Не знаю, почему так происходит, но не раз подобное замечал: люди маленького роста очень любят все большое – большие джипы, большие пистолеты. Видимо, большие вещи каким-то образом повышают их самооценку – подсознательно, конечно. Скажи сейчас Митьке, что он выбрал здоровенный пистолет потому, что рост у него невеликий, – смертельно обидится и будет дуться не меньше трех дней. Дольше у него все равно никогда не получается.

Мы остановили машины за квартал до объекта и пошли пешком. Но прежде я осмотрел окрестности на предмет нахождения мутантов. В прибор ночного видения осмотрел, или, как будет правильно сказать, в ПНВ. Ничего подозрительного не заметил, и мы пошли вперед, разбившись на пары и внимательно глядя по сторонам. Не хватало еще получить укус, по дурости не заметив крадущегося «бабуина». У них температура тела выше, чем у человека, так что светятся они в ПНВ, что твоя печка, только идиот такое не заметит.

Я ждал, что у гостиницы будут выставлены посты, но… ничего такого не заметил. Только двое сидели в красном джипе, стоявшем возле входа. Они сладко спали и, когда мы подошли, не проснулись. Никогда. Выстрел из «ПСС» – как выстрел из «воздушки», вблизи слышно, но в гостинице вряд ли кто услышит. Машину только жалко – потом вонять будет, мозги и кровь по всему салону. Впрочем, на кой черт нам их машина? Привык хомячить, вот и лезет в голову всякое…

Трижды включил рацию на передачу, и бэтээр медленно вполз на площадку перед гостиницей и устроился напротив входа, возле бывшего магазина «Эльдорадо». Отсюда можно простреливать все здание, сверху донизу.

Вообще-то самым лучшим способом было бы сразу закатить в фойе гостиницы несколько бочек с горючкой, разлить их по полу, а потом просто взять и поджечь содержимое. Чтобы весь этот дьявольский притон сгорел дотла! Но вот в чем загвоздка – а рабы? Те, кто отказался становиться уродами, пьющими кровь? С ними как? Тоже – пусть горят? Не по-человечески это. Неправильно. Они этого не заслужили. А потому был выбран промежуточный вариант.

И второй бэтээр тоже вышел на позицию. Покрутил башенкой, поводил стволом пушки вверх-вниз – готов!

Теперь очередь пулеметчиков с «Печенегами». Четверо ребят – несколько дней их обучали. Уж не знаю, как они смогут стрелять по людям, но надеюсь – смогут. По мутантам смогли, а тут – те же самые мутанты. Даже хуже. Мрази!

Пулеметчики распределились в линию – двое перед выходом из гостиницы, двое дальше, чтобы стрелять под углом. Ну и еще десять человек из тех, на кого я мог положиться, – с автоматами и «ПКМ». В том числе – Настя и Лена.

Лену не хотел брать – она после ранения да после вакцинации, но Лена настояла, поддержанная Настей, и я сломался. Пусть будет так. Внутрь я ее не пущу, а снаружи – пусть себе стреляет из-за прикрытия бэтээра. Никакой зачистки! Только стрельба по выпрыгивающим «зайцам»!

В гостиницу пошел с тремя проверенными парнями – Митей, Мишей и Никитой. Первые двое были отличными стрелками, на третьего я тоже не пожалел патронов для тренировки. Теперь он стрелял вполне сносно, тренировки не прошли даром. В принципе особой стрельбы пока не предвиделось – все, что нужно сейчас сделать, – это войти в вестибюль, разлить немного горючки и поджечь. Попутно поубивав всех охранников внутри, если такие там окажутся. Но вообще-то в идеале нужно взять языка, чтобы узнать, где держат рабов. Потому наша задача усложнялась. Как было бы просто – поджечь и раздолбать из пушек! Но люди?!

Дверь в гостиницу открыта. Глупо, но это так! Впрочем, а почему «глупо»? Я чего ожидал – воинских патрулей? Дежурных снайперов? Охрану периметра? Хм… вообще-то да. Именно этого я и ожидал. У нас-то такое есть! Я-то об этом позаботился! А почему они не позаботились?

Может, потому, что они банда, а мы община? Но вообще-то Глад при его хитрости и умении выживать должен был подумать о сохранности своего гнусного тела. Так почему не подумал?

Может, потому что он эгоист? Думает только о себе, и при всей его хитрости и тараканьей выживаемости совсем даже не умен? Скорее всего так и есть. Ну… мне так кажется.

Впрочем, теперь не до рассуждений! Теперь только вперед!

Охрана была. Но охранники, как и те, что были в джипе, просто спали. Тупо спали, устроив помповики на коленях и прислонившись к стене. Два парня и девка с голыми сиськами, видневшимися из-под кожаного жилета. Девка крепкая, можно сказать, толстая – ручищи, как у борца. И все лицо в насечках-татуировках, как у какой-нибудь африканки.

Это дольше рассказывать, чем дело делается. Входим. Видим спящих. Стреляем. Все! Мозги на стену, тишина и покой. Двое застрелены. Девку я просто вырубил ударом в скулу.

Очнулась она минут через пять – бил я не очень сильно. Резко, но не сильно. Иначе бы просто шею сломал. Очнулась когда я хлестнул ей по лицу ладонью, а когда начала шевелиться – зажал рот и приставил к подбородку снизу нож. Ее нож. Я вытащил его из ножен, висящих у нее на ремне.

– Если ты попробуешь шевельнуться, я воткну тебе нож в горло. Если попробуешь кричать – воткну нож, а потом отрежу голову. Я задам тебе несколько вопросов, ты ответишь, и я тебя не убью. Не будешь кричать? Или тебя убить? Если согласна ответить на вопросы, моргни один раз. Если не согласна – два раза, и я тебя убью.

Смешно, ага, – как будто она и правда будет моргать два раза. Дураков-то нет!

– Хорошо. Сейчас я убираю руку, и ты мне ответишь. Итак, где вы держите рабов? Сколько их? Говори тихо, не кричи. Помни – нож у твоей шеи.

Убрал руку, готовый тут же заглушить крик коротким тычком. Нет – глаза таращит, пытается рассмотреть мое лицо. А что ты рассмотришь в темноте? Света-то вообще нет! Я-то с прибором вижу, а для тебя темнота кромешная.

– Откуда я знаю, сколько рабов? Тридцать, может… или сорок. А сидят они вон там, в холодильной камере. Там холодильная комната такая… когда электричество было, там мясо висело. А потом они стали там жить. Ты меня отпустишь?

– Я? Отпущу! А где вся ваша банда живет?

– Не банда! Орден!

– Хорошо. Где ваш Орден живет? Где они располагаются?

– А где им располагаться? По номерам, где же еще? Так ты отпустишь?

Я коротко, без замаха врезал толстухе по скуле, и она обмякла, закатив глаза.

– Мить… Я обещал ее отпустить.

– Понял, командир! Я не обещал!

Щелк!

Клацнул затвор, и во лбу толстухи образовался третий глаз. Я ничуть не переживал на этот счет – я обещал ее отпустить и отпустил. Пусть себе… летит. В небеса. Таким, как она и ее приятели, жить нельзя.

Холодильные камеры мы нашли минут через десять. Просто шагали очень медленно и осторожно – мало ли… громыхнешь чем-нибудь, заинтересуются, шум поднимут. А зачем нам шум раньше времени?

Тридцать семь человек. Парни, девчонки. Все голые, в шрамах. Спали на каких-то тряпках, брошенных на пол, вповалку. Выводить пришлось очень осторожно, буквально затыкая рты. Выводили по двое, я страховал – ребята вели. Времени это заняло очень даже прилично – не меньше часа. Ну, может, чуть меньше… Хорошо, что августовская ночь не то, что ночь в июне, длинная. Скоро осень…

– Еще где-то есть рабы?

Это я обратился к худому парнишке, трясущемуся то ли от холода, то ли от стресса. Парнишка выглядел лет на десять – изможденный, с кривым, свернутым набок носом. Видимо, сломали ударом, а поправить никто не озаботился.

– У них там бордель, – парнишка вдруг громко заклацал зубами, и речь его стала едва понятной, – дде-е-еввкки-и тта-амм ддд….

– Дайте ему что-то надеть, – приказал я. – Отведите его к остальным. Эй ты, – я указал пальцем на парня покрупнее, выглядевшего поздоровее остальных, – где этот самый бордель?

– На втором этаже! Но там много бойцов! Они сейчас разобрали девок по комнатам! В борделе и нет никого!

– Уводи его. – Я сел на стул, стоявший у входа в холодильник, задумался. Что делать? Как достать девчонок, которых сейчас насилуют эти уроды? Списать в расход?

– Всех вывели. – Митька возник за плечом тихо, как тень, и я едва не выругался. Вот же научился ходить, хрен услышишь!

– Лейте горючку.

– Андрюх… а девки? С ними что? Ты понимаешь, что…

– Я все понимаю! Делай, что тебе говорю!

Митька молча повернулся и пошел на выход. Я за ним. Говорить было не о чем. На мне грех. Не на них. Мне отвечать. Перед кем? А перед тем, перед кем придется. Если Он есть, конечно…

– Уходите к бэтээрам. Все по плану.

Молча повернулись, ушли. Я вышел из двери гостиницы, подождал секунд десять, постоял, будто решаясь, потом достал из кармана туристические спички – здоровенные такие, которые не потухают на ветру. Их в охотничьих магазинах навалом – всегда нужны туристам и охотникам.

Жахнуло так, что я невольно отшатнулся – чуть витрина не вылетела! Я ожидал, что бахнет, но чтобы так! И хорошо, что заранее снял ПНВ, иначе бы точно ослеп. Быстро побежал к бэтээрам, чтобы уйти с вектора стрельбы. Глупо было бы сдохнуть, попав под перекрестный огонь своих же пулеметов.

Полыхало здорово. Пламя гудело, пожирая пластик стен, перегородок, столы и линолеум – все, до чего могло дотянуться. Первые выстрелы раздались с противоположной стороны здания – там тоже были наши огневые точки. «Печенеги» били короткими очередями, часто и зло. Потом показались человеческие головы в окнах и на нашей стороне – обитатели гостиницы собирались прыгать со второго этажа, и тут же были сметены пулеметчиками – расстояние небольшое, грех промахнуться. А кроме них еще стреляли снайперы и автоматчики.

Я не стрелял. Я только смотрел. Чтобы прослыть убийцей, не надо самому стрелять. Достаточно просто отдать приказ, и все будет на моей совести. Но мне плевать. Если не выжечь это осиное гнездо – покоя нам не будет! Они подомнут под себя город! Они сломают жизнь и просто убьют десятки и сотни ребят! Я не могу этого допустить! И да, потом мне будут сниться девчонки, сгорающие в адском пламени. И если есть ад, возможно, я тоже в нем окажусь. Но я не мог поступить иначе! Выбор – или мы, или они! Послать наших выбивать бандитов из номеров? И потерять несколько человек? Своих людей! Тех, кто мне дорог, тех, кто мне нужен! Нет. Я не могу на это пойти!

– Бэтээры, огонь по окнам! – сказал я в рацию. И тут же оглушительно загрохотали пушки. Они долбали так, что в уши будто натолкали ваты. Тут же окна гостиницы стали черными, как глазницы старого трупа, лишенные глаз. Тридцатимиллиметровые снаряды курочили, разрывали, разносили вдребезги тонкие бетонные блоки, из которых, собственно, и была сделана гостиница. Снаряды уложены через один – осколочные и бронебойные. Бронебойные крушили стены, осколочные уничтожали все, до чего дотягивались раскаленные осколки металла. Кроме того, повреждения наносили и куски бетона, отлетающие от стен при пробитии их снарядами. Ад! Там сейчас творится ад!

Взрывчатки я не нашел. Иначе бы просто заложил под стены и развалил гостиницу к чертовой матери! Но и так хорошо. Пламя разгорелось, нижний этаж весь в огне. Верхние этажи зияли дырами, в которых тоже мелькало пламя. Оно быстро поднималось наверх, очень быстро! Как лесной пожар! А может, даже и быстрее. Через первый этаж спастись было невозможно, второй тоже уже горел, остальные этажи методично уничтожались огнем пушек и спаренных с ними пулеметов «ПКТ» 7.62. Осколочные снаряды – они не только осколочные. Они еще и фугасно-зажигательные. Так что через полчаса пылала вся гостиница сверху донизу. Горела, как свеча.

Я и не представлял, что здание из бетона может так гореть. Казалось, горит сам бетон. Нет, ну я слышал, конечно, о пожаре в гостинице «Москва», это еще в советское время. Слышал в новостях о том, как горят развлекательные центры и офисные здания. Но одно дело слышать, а другое – чувствовать, как жар обжигает твое лицо, слышать, как лопаются стекла витрин, и чувствовать запах. О-о… этот запах… кто хоть раз был на пожаре, его не забудет! Пластик, ткань, дерево и линолеум, резина и… мясо. Горящее мясо! Я чувствовал запах этого мяса, и, наверное, я очень долго не смогу есть шашлык. Если вообще смогу когда-нибудь…

Скоро я отдал команду прекратить стрельбу. А что зря тратить патроны? Из здания уже никто не пытался выпрыгнуть, а те, кто попытался раньше, валялись на плитах площади грязными, закопченными, изорванными пулями кучками мяса. Будет пожива мутантам – барбекю! Извольте пожаловать!

Когда солнце встало над Волгой, все было кончено. Здание гостиницы, разбитое снарядами, ослабленное жаром бушующего пламени, рухнуло, сложилось внутрь себя и теперь было грудой дымящихся бетонных обломков. Кое-где еще виднелись языки пламени, но это последние, угасающие остатки всепожирающего адского пламени, которого плясало внутри гостиницы этой ночью. Все, что могло сгореть, – сгорело. А что не смогло сгореть, было завалено раскаленной щебенкой и лишено доступа воздуха.

Жалко здание, конечно, хорошая была гостиница, но я бы сделал так еще раз. И еще раз! Сто раз! Тысячу! Лишь бы не подставить под удар никого из моего народа! Лишь бы все были живы! Хватит смертей. Мы выжгли это гнездо ядовитых тварей. И теперь можем спокойно жить. Теперь – все будет хорошо!


Конец августа.

Глад

– Тварь! Это он! Это Комар! – Глад едва не плакал, глядя на то, как дымится вонючая куча, которая когда-то была его пристанищем, его детищем, его Орденом! И все уничтожил этот гад! Все испохабил, размазал!

– Господин, не надо! Давай уедем! Мы все создадим заново! Наберем людей! Будем развлекаться! Как раньше! Господин, давай уедем!

Глад оглянулся на Милку, посмотрел бешеным взглядом, дернулся рукой к ножу на поясе и опомнился – это же Милка! Это единственный человек, который с ним остался! Если не считать Оксаны. Только их он вчера взял с собой, чтобы присмотреть дом где-нибудь в Волжских Далях или Пристанном. В Пристанном и заночевали – отличный особняк, и печи есть, и камины – класс! Зиму прожить – запросто! И Волга через забор! Славно покувыркались на здоровенной кровати-сексодроме. И вот – приехавши! Домой, понимаешь ли, приехал! А тут вот что!.. Хорошо еще, что Милка, как зверь, почувствовала неладное. Остановились за углом и наблюдали, как горит гостиница и вокруг нее бродят люди. А когда рассвело и посмотрел в прицел «тигра» – увидел ЕГО. Вот он, мразь! Вот он, петух гамбургский! Виновник его несчастий! Андрюха Комаров во главе этой толпы! Да с бэтээрами! Ну почему, почему он, Глад, сразу не поехал по воинским частям?! Почему он так сглупил?!

Рука сама собой сняла карабин с предохранителя, прицел остановился на груди хмурого, застывшего на месте парня в камуфляже. Потом перекрестье переползло на голову парня…. и снова чуть ниже.

Бах!

Парня сшибло с ног.

Бах!

Его голова дернулась, и полетели брызги крови.

Бах!

Бах!

Бах!

– Бежим! Господин! Бежим! Хватит! Хватит же!

Глад опомнился, закинул карабин за плечо и опрометью бросился к белому «Лендкрузеру», стоявшему мордой в сторону моста через Волгу. Подбежав к дверце, рванул ее, бросил в салон оружие и плюхнулся на сиденье.

Глад был счастлив! Он давно не был так счастлив! Наконец-то он достал этого гаденыша! Этого Комаришку, смевшего кусать его всю жизнь! Теперь – все! Теперь – конец!

Движок рыкнул, заводясь с полоборота, ручка автоматической коробки передач – в положение «драйв», и трехтонный джип рванулся вперед со скоростью разгоняющегося истребителя. Скорее! Скорее! Еще немного, и поворот на мост!

Джип подбросило, как если бы кто-то поддал ему под зад тяжелой ладонью, но он не перевернулся. Грохнулся об асфальт дисками, на которых свисали остатки изорванных в клочья шин, вильнул – Глад едва удержал его от опрокидывания – и понесся дальше, громыхая, скрежеща высекающими искры стальными кругляшами.

Следующий снаряд прошил джип, разорвав Оксану пополам – половина ее туловища полетела вперед и ударилась о панель. Голова Оксаны с такой силой ударилась в лобовое стекло, что едва не пробила в нем дыру, на стекле расплылась густая сетка трещин.

Спаслась только Милка, и лишь потому, что бросилась на помощь Гладу, могучим усилием отбросив половинку Оксаны и потянув своего хозяина на себя. Когда она наклонилась, бронебойный снаряд прошел ровнехонько через спинку ее кресла и буквально вынес двигатель джипа наружу, разметав его по мостовой.

Милка рванула Глада на себя, но в машину попали еще два снаряда – один бронебойно-зажигательный, этот разорвал Глада пополам, попав ему точно в задницу, и второй – осколочно-фугасный. Последний буквально превратил Глада в фарш и выбросил Милку на улицу, всадив в нее десятка два мелких осколков.

Милка не потеряла сознание. Она встала, посмотрела на бронетранспортер, который стоял в сотне метров от нее и плевался снарядами, и, недолго думая, бросилась бежать – так, как могут бегать только мутанты да она, Мила, бывшая ученица художественной школы, а затем палач Красного Ордена. По ней стреляли, пули свистели рядом, буквально у виска, но безумцам везет – ни одна пуля в нее не попала. А может, она так быстро бежала, что пули не смогли ее догнать.

Куда она бежала, зачем, она и сама не знала. Ее инстинкт, инстинкт полуживотного, гнал ее вперед – туда, где она может найти укрытие и пищу. В том, что она их найдет, Милка не сомневалась. Она вообще ни в чем и никогда не сомневалась – с тех пор как очнулась в новом мире.

О прежнем хозяине Милка не вспоминала. Его нет. Он исчез! А раз он исчез – зачем о нем вспоминать?


26 ноября.

Андрей Комаров

Я выжил. Едва выжил, но – выжил. Половины уха нет, череп слегка пригладило, но… ничего! Главное, мое достоинство на месте, как говорят мои жены! Кстати, Лена беременна. И это – ура-а! Я буду отцом! Просто охренеть…

Народу у нас прибавилось. И лошадей – тоже! Целый табун! Я знал, что девчонки с ипподрома к нам придут. Вернее, приедут. А куда им деваться? Как жить?

Теперь будут жить. И все мы будем жить! Мутанты беспокоят, да, но теперь у нас прочная стена вокруг поселка, охрана, оружия море! И будет еще, мы сюда вывозим оружие целого гарнизона. Теперь город – здесь. А там, где был город, – каменные джунгли.

Топим печи, отправляем экспедиции за дровами – пилим лес, а куда деваться-то? Газа теперь нет. Не помирать же от холода.

Еды хватает, как и одежды. Надолго хватит!

Встретились с группировками из Заводского района и Ленинского. Стрельбы не было – переговорили, разделили сферы влияния, и… в общем-то все. Вообще-то мы сейчас самая сильная, самая вооруженная община. Ну да, как говорят ребята, благодаря мне. Если бы я не подумал тогда насчет оружия, насчет организации общины – ничего того, что у нас есть сейчас, не было бы. Но я подумал. Потому что я на то и Тиран – чтобы тиранить, и самое главное – думать. За всех думать.

Вот так и живем. Не без проблем, конечно. И мелкие бунты были – среди пришлых. Но их быстро утихомирили. Кому по мордасам надавали, а кого просто выгнали. Хотите – идите, куда хотите. Хоть сами живите, хоть в Заводской подавайтесь или в Ленинский. У нас все работают, все имеют обязанности и долги перед общиной. Бездельников и бунтовщиков нам не надо. Тирания, ага!

Ученые-биологи, которых мы нашли, живут с нами. Мы им выделили целый дом под лабораторию. Работают! Их к домашним делам не привлекаем. Они – наши медики и преподаватели. Учат всех желающих – всему, чему сами когда-то научились. И это просто замечательно! Все равно возродим цивилизацию! Все равно!

Милку так и не нашли. Она как сквозь землю провалилась. Но дело-то не в ней. Главное – Глада искоренили. Вот это был настоящий, злой вирус! Если бы он не начал в меня стрелять – ушел бы, и все! И снова где-то образовалась бы раковая опухоль, снова лилась бы кровь и плакали люди. Хорошо, что ненависть ко мне взяла над ним верх. Очень хорошо! А раны мои зажили. В конце концов, я мутант или не мутант?

Но… я успокоился только тогда, когда Лена мне сказала, что сама, своими руками подняла оторванную голову Глада и бросила ее в Волгу. Пусть рыбы глодают! Теперь точно не оживет!

Вот ведь живучая тварь. И как это он не оказался тогда в гостинице? Но теперь этого и не узнаем. Если только не поймаем Милку.

Ну вот и конец истории. Нет, чего это я?! Это начало Истории! Нашей Истории, которую мы построим!

Мы – это я, Митя, Миша, Лена, Настя и еще – тысяча моих соратников. Тех, кто выжил и будет жить дальше! Вакцина-то работает, и есть еще девчонки, которые предпочли тысячелетней жизни рождение одного, двух, трех детишек. Размножаемся потихоньку! И не потихоньку – тоже. Любим мы это дело, ага! Будем жить!

Будет жить человечество. Потому что мы – живы.


Глава 8 | День непослушания. Будем жить! |