home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 9

Федюня

Страшные сны и впрямь перестали сниться. То ли помог «спектакль» бабы Дуни с пассами и нашептываньем, то ли свое дело сделали душистые травки, которые Глеб держал под подушкой. Как бы там ни было, но теперь он спал крепко и практически без сновидений. И, тем не менее, тревога где-то в глубине души осталась.

Мало того, ему стало казаться, что за ним кто-то следит. Это ощущение не покидало Глеба, и когда он ехал в машине или шел пешком по улице, и когда сидел в баре или рылся в архивах. Это сильно беспокоило и раздражало Тихомирова-младшего. Он пытался вычислить своего преследователя (если это был один человек), но легче было поймать в ладони солнечный зайчик, нежели заметить слежку.

Все чаще и чаще перед его внутренним взором вставала фигура торговца с «блошиного» рынка. Почему баба Дуня, когда он обрисовал портрет, так сильно разволновалась? Скорее, испугалась, хотя и старалась не подать виду. Кто этот «запорожец»? Уж не Басаврюк ли собственной персоной?

«Ну ты вообще… – разозлился на самого себя Глеб. – Тоже мне, фантаст хренов. Чушь! Объяснение моим душевным переживаниям может быть только одно – накопившаяся усталость. Сколько лет ты, милый друг, не был в нормальном отпуске? Правильно – шесть. Как только лето начинается, рюкзак за плечи – и в “поле”, на раскопки. Которые отдыхом можно назвать, лишь имея богатое воображение. А отец ведь предупреждал… Может, махнуть куда-нибудь на месячишко? Лазурное море, песчаный пляж, пальмы, виндсерфинг, дайвинг, коктейль в кокосовом орехе… И вокруг мулатки, метиски красивые, доступные… Блеск!»

Размечтавшись, Глеб невольно вздрогнул, услышав, как зазудел зуммер, связанный с кнопкой на воротах. Он быстро включил монитор, и на экране высветилось знакомое лицо Федюни Соколкова. Как обычно, тот был в своей неизменной штормовке, старых китайских кедах, – воспоминание о временах «застоя»; впрочем, Федюня с гордостью всем объявлял, что кеды нынче являются последним писком моды – и в потертых джинсах, которые он стирал раз в два года.

Федюня был уникальной личностью. Никто не знал, сколько ему лет. А сам он помалкивал, изображая из себя красную девицу. Есть такие люди, которым и в шестьдесят больше тридцати лет не дашь. К этой категории относился и Федюня. Он был худощав, строен, с лицом молодого хиппи шестидесятых. Это сходство подчеркивала прическа Федюни: его все еще густые, крашеные волосы – увы, их уже посетила седина! – спускались до плеч.

«Специальность» у Федюни была та же, что и у Глеба. Он был прирожденным и весьма удачливым кладоискателем. Иногда Федюня наталкивался на такие находки, что даже Тихомировым, большим спецам в «черной» археологии, было завидно. Он обладал уникальным чутьем. Если Глеб в основном брал «наукой» – рылся в архивах, искал старинные карты и дневники, «листал» странички Интернета, – то Федюня рыскал по «полю» как охотничий пес, надеясь на свой потрясающий нюх на артефакты и удачу. И она его не подводила.

В общем, Федюня был одним из последних романтиков кладоискательского промысла. Он мог поверить россказням какого-нибудь проходимца, бросить все – даже верное дело – и отправиться за тридевять земель на поиски того, что там никогда не лежало. Но самое интересное: пока его коллеги по ремеслу смеялись над ним, обзывая простофилей, Федюня раскапывал на «гиблом» месте такое, отчего у тех потом отвисали челюсти от изумления и сочился изо рта яд от зависти.

Федюня, как всегда, не вошел в дом, а впорхнул. Он чем-то напоминал воробья – такой же шустрый и задиристый.

– Приветик от стареньких штиблетик! – Федюня с силой потряс руку Глеба. – Да-а, живут же люди… – оглядел он кабинет Тихомирова-младшего. – А кожа-то, кожа какая! – Федюня с видом знатока пощупал новый кожаный диван. – Нежная, как у младенца. Италия, сразу видно. Поди, штук пять «зеленью» отвалил? – И, не дожидаясь ответа, без всяких предисловий перескочил на другую тему: – А я к тебе по делу.

– Принес что-то?

Свои самые интересные находки Федюня обычно сбывал Тихомировым. Он знал, что здесь его не обманут. Конечно, настоящую цену за них он и не надеялся получить; для этого нужно было иметь выход на богатых коллекционеров или за рубеж. Но за серьезные артефакты Тихомировы платили в разы больше, чем другие скупщики.

– А то… – ответил Федюня и полез в карман.

Глеб вдруг почувствовал волнение. Так бывало, когда на горизонте появлялось что-либо стоящее. И когда Федюня извлек из штормовки полиэтиленовый пакетик с медальоном, Глеб уже не сомневался – эта вещь должна иметь немалую цену.

– Вот… – Федюня передал пакетик Глебу.

Глеб извлек медальон и сразу понял, что держит в руках нагрудную парсуну. Судя по некоторым признакам, ей было никак не меньше трехсот лет. Парсуна была в хорошей сохранности, только в цепочке, на которой она висела, отсутствовало несколько звеньев.

Парсуна была овальной формы, размером примерно шесть на четыре сантиметра. На ней был изображен мужчина в расшитом золотом кафтане. Основой медальона служило серебро, а сам рисунок представлял собой великолепный образец перегородчатой эмали. Это была очень сложная техника, подвластная лишь большим мастерам.

– Ну как? – спросил Федюня не без некоторого хвастовства.

– Нормалек, – сухо ответил Глеб, он старался не подать виду, что его очень заинтересовал медальон.

– Купишь?

– А почему нет? Сколько просишь?

– Отдаю даром.

Глеб в изумлении уставился на Федюню.

– Ты это серьезно?! – спросил он изменившимся голосом.

– Вполне.

Глеб не знал что и думать. Он ни в коей мере не сомневался в профессионализме Федюни. И был уверен, что тот знает подлинную цену парсуны. За нее даже на внутреннем рынке можно было выручить большие деньги. Тогда почему он решил сделать такой щедрый подарок? С какой стати Федюня ударился в благотворительность?

– Знаешь, где я нашел этот медальон? – Федюня загадочно улыбнулся. – Угадай.

– Даже не представляю… – Глеб взял лупу и присмотрелся к медальону повнимательней. – Судя по манере, парсуна писана в бывшей Малороссии, – сказал он спустя минуту. – Да и одежда человека, изображенного на ней, типична для тех краев – смесь венгерского и польского кроя. Если парсуну изготовили в восемнадцатом веке (или в конце семнадцатого), то местом находки может быть только Украина. В России в те времена носили другое платье. Оно несколько отличалось от изображенного на парсуне. Конечно, польские кафтаны носили и в Петербурге, и в Москве, но в них присутствовала некая строгость – влияние немецкой и голландской моды.

– Да-а, Глеб, мне бы твои познания… – Федюня восхищенно поцокал языком. – Силен! Медальон я нашел на Украине. Недавно. В город вернулся три дня назад.

– Что так рано? – поинтересовался Глеб. – Похоже, ты напал на золотую жилу. Почему не разрабатываешь?

– Напал. Да вот только одному там делать нечего. Не подниму я один. Короче: приглашаю тебя в компанию. Ты да я, да лопаточка моя. Что найдем, делим пополам. По-честному.

– Нет-нет, Федор, я не могу.

– Почему?! Дело верное, нутром чую.

– И не проси. У меня стоит ценный раскоп с прошлого года. Боюсь, его могут перехватить. Народ у нас шустрый.

– Ты лучше спроси, в каком именно месте я нашел медальон.

– Считай, что уже спросил.

– В Чернигове.

У Глеба даже ладони вспотели, а в голову бросилась кровь. Чернигов! Место, где захоронена куча кладов! Данные на сей счет вполне достоверны. Там уже найдено много сокровищ – в Детинце, у Спасского и Борисо-Глебского соборов, возле кургана Черная могила, в западной части Предградья и еще в нескольких местах. Неужели Федюне повезло? Это еще тот счастливчик.

– Не спрашиваю точную локализацию, ты все равно не скажешь…

– Скажу. Если примешь мое предложение. Знаю, ты не станешь бока мочить и не попытаешься обойти меня на повороте. Потому к тебе и пришел.

– И все равно, ничем не могу помочь. Разве что куплю медальон… если ты, конечно, продашь.

– Ладно, слушай дальше, Фома Неверующий. Думаешь, я лапшу тебе вешаю на уши? Ничего подобного. Медальон я нашел в подземелье. Он лежал рядом со скелетом в медной шкатулке размером с портсигар. Там было еще несколько мертвецов… Бр-р! Неприятная картина, доложу я тебе. Поначалу я даже не подозревал о существовании подземелья. Работал по наводке, надежный человек указал место. Копал, копал – и провалился. Я прошел по подземному ходу метров тридцать. Куда он ведет, бог его знает. У меня не хватило дыхалки. Чтобы обследовать подземелье, нужна маска и баллоны с кислородом. Я знаю, что у тебя есть такое оборудование.

– Ну, наличие подземного хода не есть факт, подтверждающий наличие в нем чего-нибудь стоящего. Не исключено, что там можно найти лишь ржавое оружие или черепки, не более того.

– Не факт, говоришь? А как тебе это? – Федюня достал из кармана несколько монет и положил на стол перед Глебом; это были золотые червонцы.

Глеб взял золотой кругляшек в руки, нацелил на него лупу и глазам своим не поверил – это был первый петровский червонец 1701 года выпуска! Притом весьма неплохой сохранности. Он был для нумизматов просто бесценным, потому что таких червонцев отчеканили чуть больше сотни.

– Я нашел их на полу подземелья, – объяснил Федюня. – Червонцы будто специально рассыпали, чтобы указать дорожку. Как зерно, когда нужно подманить кур – цып-цып-цып… Но я думаю, что монеты просто потерялись, когда клад тащили в тайник.

– Удивил, – признался Глеб. – Но все равно будет нечестно, если я отгрызу от твоего навара половину. Купи себе акваланг, а лучше дыхательный аппарат «Спасатель» новой модели, он удобней, возьми запасные баллоны, думаю, не меньше четырех штук, – и вперед.

– Глеб, я ж не тупой, сам все понимаю. Но одному туда соваться боязно. Я бы мог пройти и дальше, но мне почему-то так страшно стало, как никогда прежде. И я повернул оглобли назад. Пойдем, а?

– Ну не знаю, не знаю…

– Да не ломайся ты, как красная девица! Все будет путем, точно тебе говорю. И потом… – Живое лицо Федюни вдруг приобрело таинственное выражение. – Знаешь, что думаю насчет этого подземелья?

– Давай, звони.

– Так вот, Глебушка, я предполагаю, что именно в нем гетман Полуботок спрятал свои сокровища!

Глеб рассмеялся.

– Ты фантазируй, но не завирайся, – сказал он весело. – Клады Полуботка – впрочем, как и казну Мазепы – ищут впустую уже десятки лет и тысячи энтузиастов. Хочешь, чтобы и мы с тобой примкнули к этой когорте наивных (если не сказать глупых) романтиков? Я – прагматик, Федя. Рою землю лишь там, где уверен, что место надежное. А идти наобум, не ориентируясь в обстановке… прости, но это не в моих правилах.

– Ладно, скажу больше! – воскликнул Федюня. – Подземелье находится в бывших владениях Полуботка!

– Заявка серьезная… – Глеб ненадолго задумался. – Ну ты змей-искуситель!

– Так что, по рукам?

– Дай мне время до завтра. Хочу все хорошо обдумать. Только без обид. Предприятие серьезное может выйти, поэтому нельзя к нему подходить с бухты-барахты. Мне нужно пораскинуть мозгами. Все так неожиданно…

– Заметано. До завтра, так до завтра. У тебя есть мой телефон?

– Есть.

– Тогда звони. Лучше до обеда. С утра пораньше.

– А как насчет этой парсуны?

– Я же тебе сказал: идешь со мной – она твоя.

– Хорошо. Но мне хотелось бы на время оставить медальон у себя. Не мешает исследовать его более детально.

– Какие проблемы. Ты же ученый, кандидат наук. Не то что я с моим техникумом торговли… Исследуй. Тебе и карты в руки.

На том они и расстались. Глеб предложил Федюне выпить коньяка – за встречу, но тот куда-то торопился, и пришлось Тихомирову-младшему лечить свои нервы в одиночестве.

Он был сильно возбужден. А что, если Федюня прав и действительно взял горячий след, который приведет к сокровищам Полуботка? Глеб этой проблемой никогда не интересовался, но кое-что об этом слышал.

«Был бы батя дома… – сокрушался Глеб. – Вот у него материалов по Украине полно. Он немало там поскитался по раскопкам. Но, насколько я помню, к рассказам о золоте гетмана Полуботка он относился скептически…»

Тут зазвонил мобильный телефон, и Глеб услышал в трубке голос отца:

– Как поживаешь, сынок? Еще не соскучился по блудному отцу? Ты дома? Тогда встречай. Я уже на подлете к аэропорту. Нет, встречать не нужно. Возьму такси – и домой. Ты лучше приготовь мне что-нибудь поесть. А то английская кухня мне уже поперек горла стала.

«На ловца и зверь бежит!» – обрадовался Глеб. Достав из холодильника кусок свежей свинины, он занялся готовкой. Когда отец появился на пороге, его уже ждал сытный обед: отбивные с пылу с жару, сковородка жареной картошки, селедка, присыпанная зеленым луком, маринованные маслята, ржаной «бородинский» хлеб и запотевший графинчик холодной водки.

– До чего же здорово! – Николай Данилович, разомлевший от обильной еды, мелкими глотками пил кофе, сваренный Глебом по специальному рецепту. – Родина! Как много в этом слове… Нет, нет, это не патетика! Поэт знал, о чем говорил. Скучно там, в этой Англии. Все размерено, расчерчено, отвешено; шаг влево, шаг вправо – нарушил закон, штраф или тюрьма… А разговоры только о деньгах. Даже в самом паршивом пабе, где ошиваются одни работяги и кокни[73], только и слышишь: «Акции, дивиденды, сокращения, рецессия, безработица, пособия, фунт упал ниже евро…» Как на бирже. То ли дело наши мужики гутарят – или о политике, или о женщинах.

– Кстати, о разговоре. Нам сегодня есть о чем поговорить. Момент… – Глеб подхватился, сходил в свой кабинет и принес Федюнину парсуну. – Как тебе сей раритет? – спросил он, передавая медальон отцу.

– Классная работа! – восхитился Николай Данилович. – Скорее всего, начало восемнадцатого века. Очень напоминает руку и стиль Ивана Никитина[74]… впрочем, я могу и ошибиться. Он не работал в такой технике. По крайней мере, о подобных вещицах его кисти я не слыхал. Хотя кто знает… Но если это и впрямь Никитин, то медальону нет цены. Откуда он у тебя?

Глеб рассказал о предложении Федюни. Отец весело рассмеялся.

– И ты повелся… – сказал он с сарказмом.

– Пока нет. Я мало что знаю о кладе гетмана Полуботка. Слыхал лишь, что все это туфта. А что ты на это скажешь? Просвети свое неразумное чадо.

– История золота Полуботка, скорее всего, из разряда местечковых мифов. Будто бы хитроумный гетман, предчувствуя серьезную размолвку с царем Петром, решил позаботиться о своем богатстве. О его ценности мнения расходятся. Одни ведут речь о двухстах тысячах золотых червонцев, другие – о миллионе фунтов стерлингов. По тем временам, что одна сумма, что другая – просто фантастическая. Короче говоря, гетман решил, чем дальше его сокровища находятся от Москвы, тем они будут целее. И отправил свои денежки в Лондон. Будто бы помог знакомый дипломат – он переправил через границу и деньги, и распоряжение об их размещении в банке. Хотя есть другая версия: золото вывезли сыновья гетмана.

Николай Данилович допил кофе, вытер губы бумажной салфеткой и продолжил:

– В каком банке оказалось золото? Сведения опять же неточные. Это может быть Bank of England или банк Ост-Индской компании. А вот разногласий об условиях размещения денежек почти нет – четыре процента годовых и без конфискации за давностью. То есть, золото может лежать сколь угодно долго, «тяжелея» от процентов. После смерти Полуботка этими деньгами заинтересовался Меншиков. Еще бы – Александр Данилович был весьма привержен золотому Тельцу. Он подгребал под себя все, до чего только дотягивались его руки. За что неоднократно был бит Петром Алексеевичем. Меншиков направил в Англию официальный правительственный запрос, на который, однако, положительного ответа не получил. При Екатерине II такая же попытка вернуть казне золото гетмана Полуботка предпринималась фаворитом императрицы Потемкиным. Секретные сведения по этому поводу стали известны российским и украинским историкам через 160 лет после смерти Павла Полуботка, когда Ост-Индская компания прекратила свое существование. Виновником утечки информации считают графа Капниста, женатого на родственнице гетмана. Именно к нему обратился какой-то архивариус с предложением заняться поисками золота, принадлежавшего предку жены графа. Конечно же Капнист был не против. Но в этом темном деле его смущало, что сыновья Полуботка, якобы сдавшие деньги на хранение в Лондонский банк, не оставили потомкам никаких документов о вкладе. Тем не менее новый виток интереса к лондонскому наследству гетмана Полуботка пришелся на 1908 год. Было подсчитано, что вклад Полуботка вместе с процентами составлял сумму в 800 миллионов рублей.

– Ух, ты! – У Глеба перехватило дух от удивления. – В начале двадцатого века это были огромные деньжищи.

– Кто бы спорил… Так вот, некий профессор Рубец в 1908 году собрал родственников Полуботка (их оказалось почти полтысячи) в захудалом уездном городишке Стародубе, и они отправили в Лондон целую делегацию. Но служащие банка, ссылаясь на режим секретности вкладов, не допустили российских наследников гетмана к архивам и банковским документам. С тем они и возвратились в Россию, не солоно хлебавши. Кажись, в 1958 году уже Инюрколлегия СССР через своих английских коллег тоже пыталась разыскать активы Полуботка в Английском банке и казначействе Великобритании, но все попытки остались безрезультатными. «Бэнк оф Инглэнд» и главный казначей сообщили, что никаких сведений на этот счет у них нет.

– Еще бы… – Глеб саркастически ухмыльнулся. – Чтобы англичане выпустили из рук такую кучу бабок – да ни в жысть. Они всю свою историю только то и делали, что под себя гребли. Полмира ограбили.

– Да уж… Ну а потом, уже через восемьдесят лет, тема гетманского золота возникла на сессии украинской Верховной Рады. Авторы запроса заявили, что золотой вклад, хранящийся в Лондонском банке, гетман Полуботок завещал Украине, когда она обретет самостоятельность. Они сделали перерасчет вклада за 280 лет и пришли к выводу, что Англия должна вернуть Украине… 16 миллиардов фунтов стерлингов! «Специалисты» считать чужие деньги тут же определили, что каждый гражданин Украины получит по 300 тысяч долларов. Это позволит ему жить припеваючи до конца своих дней на одни лишь проценты от этой суммы.

– Наши братья-украинцы известные мечтатели…

– Мы от них в этом вопросе недалеко ушли.

– И что дальше?

– А ничего. Все на этом и закончилось. Англия опять сделала невинную физиономию, недоуменно развела руками и ответила: «Извините, ничем не можем помочь. Гуд бай».

– Значит, золото гетмана – это выдумка?

– Я бы так не сказал. Сокровища у Полуботка были, и немалые. Но после его смерти гетманская казна практически оказалась пуста. Дело в том, что во времена Полуботка его личные сокровища и казна составляли одно целое – так было принято. Комиссия нашла лишь несколько мешков мелочи. Куда девалось золото? Это вопрос. Как тебе уже известно, он мучил не только родственников Полуботка, но и Меншикова. Не говоря уже о Петре I, которому деньги для его грандиозных планов и свершений всегда нужны были позарез.

– У тебя есть какое-нибудь предположение на сей счет?

– Намекаешь на заявку Федюни? Не знаю, не знаю… Все может быть. Ведь существуют и иные версии о местонахождении наследства Полуботка. Одна из них напрашивается в первую очередь: сокровища где-то закопаны или спрятаны в кладке одного из многочисленных домов гетмана. Должен тебе признаться, что наш дед Данила искал золото Полуботка еще в советские времена. Он у нас, как и Федюня, был романтиком… – Николай Данилович задумчиво улыбнулся. – В общем, у деда вышел облом, и он больше никогда к этой теме не возвращался. Мало того, дед и мне запретил соваться в Чернигов. Уж не знаю, почему. Намекал на нечистую силу, но, я думаю, он просто запугивал меня в воспитательных целях.

Услышав про нечистую силу, Глеб вздрогнул. Ему почему-то сразу вспомнились его кошмарные сны и старик-«запорожец».

– Однако есть и другая легенда, – продолжал отец. – Будто бы у Полуботка был незаконнорожденный сын, самый любимый. Опасаясь преследований за грехи отца, он ушел в леса и стал разбойником. Его шайка грабила помещичьи усадьбы, торговые обозы, монастыри, церкви и крестьянские дворы. Добычу разбойники свозили в глубокие овраги и землянки. Награбленные сокровища закапывали, прятали в тайниках – в основном по берегам рек. Вроде бы этот незаконнорожденный сын гетмана и спрятал бочонки с отцовским золотом. Местоположение тайника он не выдавал никому, не доверяя даже ближайшим сподвижникам. В конечном итоге сын Полуботка погиб, и разбойничья шайка, оставшись без предводителя, распалась. Ну а гетманские сокровища, как гласит легенда, до сих пор лежат в земле, дожидаясь своего часа.

– Значит, есть надежда…

– Сынок, надежды юношей питают. А тебе уже тридцать. Взрослый мужик. Конечно, если хочешь съездить на экскурсию – пожалуйста. Чернигов красивый город. Тихий, спокойный, зеленый, есть памятники старины. Ну а что касается басен Федюни, то не очень верь этому краснобаю. Он много чего может наговорить. А вот парсуна и впрямь вещь весьма любопытная. Нужно присмотреться к ней повнимательней.

Николай Данилович взял в руки медальон, повертел его так и эдак, и вдруг его лицо закаменело. Это был признак большого волнения. Он даже побледнел. Не говоря ни слова, Николай Данилович вскочил и, кивком головы позвав сына за собой, выбежал из кухни, которая в доме Тихомировых служила и столовой. Удивленный Глеб последовал за отцом.

Тихомиров-старший заскочил в свой кабинет и включил компьютер. Пощелкав клавишами, он вывел на монитор несколько изображений – сканов картин – и взволнованно сказал:

– Смотри. Никого не узнаешь?

На картинах был изображен украинский казак в годах. Притом явно не простолюдин, судя по богатой одежде. Скорее всего, это был полковник, потому что на одной из картин был нарисован стол, а на столе пернач – знак полковничьей власти.

– Неужто не узнал? – Николай Данилович от нетерпения барабанил пальцами по столу.

Глеб уже хотел ответить отрицательно, но тут его словно током ударило – казак на цветной картинке был как две капли воды похож на того, что изображен на медальоне!

– Наконец дошло до тебя… – Николай Данилович довольно заулыбался. – Знаешь, кто это?

– Откуда?

– Перед тобой бывший черниговский полковник, а затем наказной гетман Левобережной Украины Павел Полуботок!

Глеб так и сел на диван. Гетман Полуботок! Медальон найден в подземелье… В Чернигове! А что, если Федюня прав?


Глава 8 Алжирские пираты | Золото гетмана | Глава 10 Олешковская Сечь