home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 22

Старый колдун

– Ну и что ты обо всем этом думаешь? – спросил Федюня, когда они уселись в машину.

– Нас ведут, – коротко ответил Глеб.

У него совсем не было эйфории по поводу «чудесного» появления плана. Их буквально подталкивали под локоть, вели в нужном направлении. Какие-то непонятные чудеса, явления, кошмарные сны, приключения (даже авария), были, скорее всего, взаимосвязаны, но КТО вязал хитрую интригу и главное – ЗАЧЕМ, это был вопрос.

Ответ у Глеба напрашивался сам по себе, но он не очень доверял ни своим выводам, ни ощущениям. Оставалось несколько важных моментов, на которые у него не находилось ответа. А они являлись ключевыми.

– Кто? – Вопрос Соколкова был вполне естественным и ожидаемым.

– Похоже, твой дед Нечай.

– Ты в своем уме?! Он уже на небесах.

– Но ты ведь совсем недавно утверждал обратное!

Федюня смущенно засопел и объявил:

– Это меня бес попутал. А может, я и впрямь того – перебрал лишку и ко мне пришла «белочка».

– Не исключено. Только вот незадача: она со своим пушистым хвостом все время мелькает у нас перед глазами.

– Все, я совсем запутался! – воскликнул Федюня и в отчаянии запустил пальцы в свою густую шевелюру.

– Я тоже, – признался Глеб. – Вот сижу и думаю – что нам дальше делать? Может, плюнуть на все и дать обратный ход? Пока не поздно.

– Ты что, сбрендил?! – ужаснулся Федюня. – Находиться в двух шагах от клада – и повернуть лыжи обратно?! Да пусть меня расстреляют, но я просто обязан спуститься в то подземелье. Если золотые там валяются на полу тоннеля, то что может находиться в самом тайнике?

– Уж не знаю, что и думать, – Глеб потер виски. – Не готовят ли нам роль агнцев, предназначенных к закланию?

– Тебе не сложно выражаться по-человечески? Какие агнцы?

– Ну да, историю религий в школе не изучают… А напрасно. Агнец – это ягненок, пасхальная жертва у древних евреев.

– Теперь понятно. Но почему у тебя возникла такая мысль?

– В нынешние времена, Федя, расплодилось столько разных сект – как грязи. И не все они исповедуют добро.

– А почему мы?

– Это вопрос. Соображения, у меня, конечно, имеются, но уверенности никакой. Не знаю, не знаю… Может, мы какие-то особенные. Кровь у нас, например, голубая или кости сахарные. Ладно, хватит болтать. Пора делами заняться. Поехали!

– И куда едем? – спросил Федюня, когда Глеб завел мотор. – Маршрут прежний?

– Да, но малость скорректируем его.

– Почему? Мы вроде намылились найти вход в подземелье. Все оборудование уже в машине…

– Сначала устроим нашему «благодетелю» небольшую проверочку. Чтобы жизнь ему медом не казалась. Он, похоже, уверовал, что мы достаточно напуганы и не свернем с намеченного им пути ни под каким предлогом. А мы возьмем и выкинем маленький фортель.

– Это как?

– Махнем в Киев.

– Чего?! Что я там забыл?

– Съездим на экскурсию. В Киеве есть что посмотреть.

– Нет, ну ты ваще… А если нас кто опередит?!

– Не думаю. Повторяю, Федя, – ему нужны МЫ. И точка. Все, кончаем базар-вокзал, я так решил, как начальник экспедиции. И без возражений! Пристегнись.

– Зачем?

– Чтобы не оказаться в кювете с проломленной башкой.

– Ты думаешь?..

– Ага. Чем черт не шутит, пока бог спит. Если за нас взялись всерьез, то подстроить аварию для нашего «доброжелателя» – раз плюнуть.

– Зачем я с тобой связался?! – обречено спросил Федюня и затих, с тоской глядя на пробегающие по правую сторону от машины пейзажи.

«Затем, Федюня, что ты исполняешь роль наживки, – подумал Глеб. – Только я не глупый карась и заглотнул ее лишь потому, что мне и самому интересно стало, чем кончится эта история».

О том, что она может закончиться плохо, возможно, трагически, Тихомиров-младший старался не думать.

Мотор заглох в двадцати километрах от города. Как Глеб ни бился, но железное сердце его выносливого четырехколесного коня, который никогда не подводил своего хозяина, не хотело стучать, хоть тресни.

– Ну и чё? – затосковал Федюня. – Будем пилить до Киева на буксире? Или вернемся?

– Нет, попробуем завестись с буксира…

Водитель остановленного грузовика оказался свойским парнем; он без лишних разговоров протащил их километра три, но все было тщетно – мотор молчал. Федюня матерился как сапожник, а Глеб молча размышлял.

– Есть предложение. Мы сейчас стоим на подъеме, – немного подумав, сказал он, – поэтому давай развернем машину и покатимся в сторону Чернигова.

– Считаешь, в низинке веселей куковать, чем на возвышенности? – скептически усмехнулся напарник.

– Вроде того. Толкай!..

Это было сродни чуду. Прокатившись вниз метров двести, мотор заработал как часы. Огорошенный Федюня лишь глупо хлопал ресницами.

– Ну, понял? – спросил Глеб.

– Что?

– Нас не выпустят из Чернигова, пока мы не слазаем в это проклятое подземелье.

– Уедем… поездом! – запальчиво воскликнул Федюня, который вдруг испугался неизвестно чего. – Н-ни за к-какие шиши!.. Не полезу! Золото – это зло. – Его тело сотрясала крупная дрожь.

– Вот и я об этом. Наконец до тебя дошло. Только и с поезда нас снимут. Я в этом уверен. Уж не знаю, что тут за силы задействованы, но они явно превосходят наше воображение. Так что, как говорят братья-украинцы, «не тратьте кум силы, спускайтесь на дно». Иного выхода я не вижу.

Федюня молчал. Какое-то безразличие охватило Соколкова, и он прикрыл глаза. Темнота казалась ему тихим и спокойным убежищем, где можно было спрятаться от чего-то страшного, неотвратимого, надвигающегося на Федюню как тот танк, под который его заставляли ложиться на войсковых учениях. Под гусеницами танка хлипкий окопчик осыпался сухими комьями земли, и скукожившийся в нем Соколков мысленно прощался с жизнью.

– Завтра! – решительно сказал Глеб, когда они вернулись в гостиницу. – Сегодня уже поздно. Начнем с утра.

Конечно, лезть в подземелье можно было в любое время суток. Но у Глеба было кое-что другое на уме…

Вечером опять дежурила Анна Никитична. Дождавшись, пока постояльцы гостиницы улягутся спать, Глеб спустился на первый этаж (Федюню он решил с собой не брать), зашел в ее комнатку и начал деловито разворачивать пакет, в котором находилась бутылка хорошего импортного вермута, коробка конфет и апельсины.

Анна Никитична лукаво улыбнулась, полезла в шкафчик и достала оттуда начатую бутылку коньяка.

– Я думаю, что вино предназначено мне, – сказала она.

– Вы угадали, – улыбнулся в ответ Глеб. – Если честно, вермут я не очень…

– Тогда я буду угощаться вермутом – у меня, кстати, и лед есть в морозилке, а вы – коньяком.

Глеб пил коньяк мелкими глотками, молол языком и ненавязчиво наблюдал за Анной Никитичной. Она явно понимала, что постоялец пришел к ней не просто побеседовать, чтобы скоротать время, – между ними была чересчур уж большая разница в возрасте. Мало того, как показалось Глебу, Анна Никитична догадывается, что привело его к ней.

И он не стал затягивать паузу. Когда Анна Никитична сварила кофе и они пропустили по второй рюмке, Глеб сказал, как отрубил:

– Думаю, у вас есть какая-то защита от той нечисти, которая бродит по гостинице.

– Все-таки вы поверили в существование призрака…

– Я в него верил и раньше. Но у моего напарника не столь крепкая нервная система, как у меня, поэтому нужно было его успокоить. К сожалению, это мне не удалось. Так как насчет защиты? Только не говорите мне, что не понимаете, о чем идет речь!

– Понимаю, понимаю… – Анна Никитична посерьезнела. – А как вы догадались?

– Я вообще человек догадливый.

– Это не ответ.

– Хорошо, скажу честно. Я чую это. Уж не знаю, каким образом. И потом, даже ваша работа в археологическом управлении вряд ли помогла бы вам при встрече с тем странным мистическим явлением, которое нам довелось наблюдать. Это, знаете ли, сильно действует на нервную систему. А на женскую – тем более.

– Все верно. И сейчас боюсь. Но в меру, я бы так сказала. Он избегает меня. Я же со своей стороны стараюсь по ночам не ходить по коридорам без нужды. А защита у меня простая. Вот…

Анна Никитична потянула за тонкий кожаный гайтан, который был не виден из-за воротника кофточки, и вытащила наружу маленький квадратный мешочек размером примерно пять на пять сантиметров из домотканого полотна. Он был вышит черными и красными нитками и чем-то туго набит.

– Это оберег, – сказала она. – Его дал мне один старик.

Тут Глеба осенило, и он быстро спросил:

– Уж не дед ли Нечай?

Анна Никитична не просто удивилась; она была изумлена до предела.

– Откуда вы знаете его?! – воскликнула Анна Никитична.

– Этот странный тип что-то слишком часто начал путаться под ногами, – угрюмо буркнул Глеб. – Не имел чести с ним познакомиться. Но наслышан.

«А может, знаком? – вспомнил он “запорожца” с Пряжки. – Вдруг дед Нечай и торговец – одно и то же лицо? Возможно, хотя не факт. Нет, все это бред! Нечай умер восемь лет назад, как утверждает его соседка. А нынче покойники гуляют по земле только в американских фильмах-страшилках».

– Я надеялся, вы подскажете, как нам соорудить защиту от всякой черниговской нечисти, но теперь вижу, что моим надеждам сбыться не суждено, – произнес Тихомиров-младший.

– Вы все-таки решили попытать счастья… – с плохо скрытым осуждением молвила Анна Никитична. – Но хоть под землю не лезьте. Это очень опасно! Тем более что Он почему-то начал нервничать.

– Создается такое впечатление, что вы находитесь в постоянном контакте с призраком и Он докладывает вам о своих заботах, – насмешливо заметил Глеб.

– Раньше Он появлялся редко, а теперь – через день. Что-то его сильно беспокоит.

– Матерь Божья! – воскликнул Глеб и схватился за голову. – О чем мы говорим?! Послушав нас со стороны, можно сделать вывод, что мы или чокнутые, или уфологи, что почти одно и то же.

Анна Никитична промолчала. Видно было, что она взволнована и смотрела на молодого человека, как ему показалось, с состраданием.

– Что ж, – сказал Глеб, – коли так, пойду я… Завтра предстоит трудный день, нужно выспаться.

«Какой там сон! – подумал он тут же. – После коньяка и кофе… Что ж, посижу, подумаю, пораскину мозгами. Гляди, что и забрезжит в моем смущенном сознании».

– Вам не нужна защита, – вдруг сказала Анна Никитична. – Она у вас уже есть.

– Вы о чем? – удивился Глеб.

– О ваших амулетах. Они гораздо сильнее моего оберега.

Сказать, что Тихомиров-младший был удивлен, значит, ничего не сказать. Он был потрясен. Откуда Анна Никитична узнала про амулеты?! Они были спрятаны под рубахой. Глеб посмотрел прямо в глаза Анне Никитичне и почувствовал, что проваливается куда-то в пустоту – на него смотрела космическая бездна.

Усилием воли сохранив присутствие духа, Глеб опустил взгляд и тряхнул головой. «Карету мне, карету!.. – мысленно воскликнул он словами литературного героя; и тут же добавил, уже на современный лад: – Надо сваливать. Эта бабка-ёшка не так проста, как кажется. Или у меня уже ум за разум заходит…»

У него были кое-какие подозрения, но он держал их при себе. Особенно Глеба заинтересовала история с картой. Оказалось, что пакет появился как бы ниоткуда. По крайней мере, так утверждала девица-администратор. Когда Глеб попытался выяснить, кто его прислал и как он оказался в ячейке, она смущенно призналась, что не имеет понятия. Пришла на работу – пакета не было; повертелась немного – и вот он, нарисовался. А заметить его было несложно – почти все почтовые ячейки пустовали: нынче письма редко пишут, чаще звонят.

Значит, пакет в ячейку положил кто-то из сотрудников гостиницы. Кто? Поди знай. Можно лишь гадать…

– Возможно, вы правы, – сухо согласился Глеб, чтобы не развивать тему амулетов, не задавать вопросы об истоках сверхпроницательности Анны Никитичны. – Спасибо вам за компанию. Пойду я… Спокойной ночи.

– И вам того же…

Федюня крепко спал при включенном свете; он даже не шелохнулся, когда Глеб опрокинул стул, зацепив его ногой. Во сне лицо Соколкова имело глуповато-обиженный вид. На тумбочке возле его кровати стояла пустая водочная бутылка. Когда Глеб уходил, водки в ней было больше половины. Похоже, Федюня употребил ее вместо снотворного, и не прогадал.

Глеб тоже не стал выключать свет. «А не пошел бы Он!..» – подумал о призраке, уже засыпая. Удивительно, но ни коньяк, ни кофе не повлияли на его молодой крепкий организм. После того как Глеб очутился в постели, он уснул спустя считанные минуты…

Ориентируясь по плану, вход в подземелье они нашли быстро. Оказалось, что он находится на берегу Стрижня, в лесном массиве. Там лежало много замшелых валунов, скорее всего, принесенных в эти края оледенением, произошедшим миллионы лет назад. Глебу и Федюне пришлось здорово потрудиться, прежде чем они оттолкнули в сторону камень, закрывающий провал в земле.

Пришлось вырубить несколько толстых жердей (благо топор, саперную лопату и ножовку Глеб всегда возил в машине). Только тогда дело пошло гораздо легче.

Спускались в подземелье, экипированные словно какие-нибудь киношные спецназовцы, притом в голливудском исполнении: влагонепроницаемые костюмы с многочисленными карманами, похожие на облачение ниндзя, ботинки с металлическими носами (вдруг камень упадет на ногу), маски с очками, кислородные баллоны, каски, небольшие ломики, кирки, охотничьи ножи, тонкая, но очень прочная бечёвка в бухте, фляги с водой у пояса, в рюкзаках аптечки, запас продуктов, мощные электрические фонари, стеариновые свечи, компас, в карманах бензиновые зажигалки, и наконец, Глеб тащил еще и детектор аномалий EXP 5000.

Он боялся доверить его Федюне, чтобы тот, случаем, не грохнул детектор о камни, хотя ЕХР 5000 и был сделан весьма прочно.

Судя по наклону и направлению подземного хода, он уходил под дно Стрижня и вел на другой берег. Глеб поначалу опасался, что ход может быть затоплен, но его страхи оказались напрасными. Тоннель вырубили на большой глубине, в глиняном пласте, и за столетия глина на стенах окаменела, а пол был сухим и чистым, словно его, как минимум, раз в год подметали.

Наконец нижняя точка подземного хода оказалась позади, и начался крутой подъем. Здесь уже тоннель был поуже и пониже, и временами кладоискателям приходилось пробираться вперед на карачках. Кроме того, их снаряжение цеплялось за стены подземного хода, что только добавляло трудностей.

Но вот Глеб, который шел первым, облегченно вздохнул – луч его фонаря, вместо серовато-желтой глины стен подземного хода, уперся в чернильный мрак. Значит, они до чего-то добрались…

Камера, в которой очутились кладоискатели, была достаточно просторной. Ее стены были сложены из кирпича, а на полу лежала большая куча свежей земли. Откуда она здесь? – с недоумением подумал Глеб.

Его удивление тут же рассеял Федюня. Он радостно воскликнул:

– То самое место! Это сюда я провалился! А потом, чтобы вскарабкаться наверх, подкладывал кирпичи. Видишь, целая стопка у стены. Еле вылез… – Тут он запнулся, немного помолчал, а потом неуверенно сказал: – Но тогда я видел здесь только один тоннель. Вон он, – указал Федюня лучом фонаря. – Там я нашел монеты. Там и скелеты… А вот того хода, по которому мы только что шли, не было. Ей-богу, не было!

– Ты мог не заметить, – ответил Глеб, внимательно осматривая стены подземной камеры.

– Что я, крот?! Не слепой, чай. Я тут обшарил каждый квадратный сантиметр. Надеялся найти еще что-нибудь, кроме монет.

– Сим-сим, откройся, – Глеб скупо улыбнулся. – Не буду спорить. Все может быть. Подземные лабиринты – дело загадочное и малопонятное. Хотя… по-моему тут лабиринтом и не пахнет. Обычный подземный ход, через который осажденные противником черниговцы могли незаметно пробраться в тыл врага и навести там шороху. Впрочем, не исключено, что об этом ходе знал лишь князь и его домочадцы, так как он уводит далеко от Детинца. В те далекие смутные времена (впрочем, как и в нынешние) власть имущие в первую очередь беспокоились о своей драгоценной шкуре.

– Кто бы сомневался…

– Ладно, хватит точить лясы. Готов?

– Готов.

– Тогда пойдем. И будь внимателен! Смотри на потолок, потому что он может обвалиться в любой момент, и под ноги. Не исключены ловушки.

– Ты ведь первым идешь…

– Да. Но случаются и такие заморочки: первый человек проходит свободно, а второго или плита сверху прихлопнет, или он провалится в тартарары.

– А зачем так?

– Чтобы мучился подольше. У средневековых создателей ловушек было своеобразное чувство юмора. Они понимали, что быстрая смерть в некоторых случаях благо. А вот когда человек несколько суток помыкается по подземному лабиринту безо всякой надежды выбраться на поверхность, тогда ему точно не позавидуешь.

– Тебе приходилось?..

– Потому и говорю. Между прочим, зарекался лазить под землю. И вот опять… Дурак.

Федюня промолчал. Лишь нахмурился. В глубине его души постепенно зарождался пока еще неосознанный страх, и он уже начал сожалеть, что подбил Глеба на поездку в Чернигов. Но делать нечего, раз взялся за гуж… И Соколков, тяжело вздохнув, поплелся за Глебом.

Наконец они дошли и до скелетов, о которых упоминал Соколков. Они находились в боковом ответвлении, довольно просторном тупике, похожем на тюремную камеру, стены которого были выложены кирпичом.

Один из скелетов просто валялся на полу подземелья – у него был пробит череп, а остальные три находились в рядом расположенных нишах, забранных толстыми металлическими прутьями. От них остались лишь хлопья ржавчины и коротенькие огрызки, торчащие сверху и снизу словно гнилые зубы дохлого трехглавого чудовища, в агонии разверзшего свои пасти.

Кто были эти люди, за что их так жестоко наказали, оставив умирать в подземелье, можно было только гадать. Но если предположить, что к подземному ходу имел отношение миргородский полковник, то, похоже, его враги недолго заживались на белом свете…

Спустя какое-то время они наткнулись на кучку польских злотых. Монеты будто специально оставили посреди тоннеля, на самом виду.

– Серебро, – объявил взволнованный Глеб. – 1722 год. Это нумизматическая редкость… – Он присмотрелся к монетам повнимательней. – Странно…

– Что именно?

– Такое впечатление, что они не были в обороте, а попали сюда прямо из монетного двора Речи Посполитой. Ну да ладно, это я к слову. Нам какая разница. Улов пока хороший. Начало есть. Двигаем дальше…

Ему не хотелось даже допускать мысли, что «улов» – не монеты, а они сами. Как это говорил Федюня при первой встрече: «Монеты были разбросаны по полу как зерно, когда нужно подманить кур – цып-цып-цып…»

Они прошли по тоннелю еще сотню метров, но никакой нехватки кислорода не наблюдалось. Мало того, создавалось впечатление, что подземелье хорошо проветривается.

– Ну и зачем мы тащим наши «спасатели»? – спросил Глеб.

– Ничего не пойму… – Федюня растерянно развел руками. – Воздух как в Сочи. Нет, посуше. Но в прошлый раз все было иначе. Я думал, что сдохну, так задавило! Еле выбрался наружу. Дышал как пьяный сом.

«Значит, нужно ждать сюрпризов…» – с тревогой подумал Глеб. Но мысль вернуться назад даже мельком не посетила голову. Что-то буквально тащило Глеба вперед. Он шел все быстрее и быстрее, уже не особо присматриваясь к пути.

И вдруг они очутились в просторном помещении с высоким сводчатым потолком, которое было… освещено! Но это не сильно обрадовало кладоискателей. Свет исходил от десятка толстых восковых свечей, которые окружали гроб. Под стенами подземной камеры стояли небольшие бочки, кованые сундуки, ларцы, а поверх гроба лежали мушкет в отличном состоянии и сабля с драгоценной рукоятью.

Сам гроб был как новенький – черный, лакированный. Наверное, за ним тщательно ухаживали, потому что на его поверхности не было видно ни пылинки. Там, где должно находиться лицо покойника, мастер-гробовщик прорезал круглое смотровое окошко. Отверстие было обрамлено золотой полосой и застеклено.

Увидев оружие, Федюня издал возглас, похожий на стон вожделения, но с места не сдвинулся. Глеб почувствовал, как у него по коже пробежали тысячи мелких мурашек с ножками-иголочками. В отличие от Соколкова, он обратил внимание на нечто иное.

Слева от гроба – там царил полумрак – на коленях стоял человек. Он явно молился, но непонятно какому Богу, потому что перед ним не было ни иконы, ни распятия. И, тем не менее, не был он и мусульманином. Когда человек встал и обернулся к ним, Глеб увидел у него на груди деревянный крест, скорее всего кипарисовый. Он был хорошо заметен, так как рубаха на груди человека была расстегнута.

Присмотревшись к незнакомцу, Глеб невольно отступил назад – перед ними стоял тот самый «запорожец» с Пряжки! «Кто бы сомневался…» – мелькнула в голове испуганная мыслишка, чтобы сразу уступить место холодной сосредоточенности. Это было обычное состояние Глеба в сложных ситуациях. Иногда ему казалось, что в такие моменты им руководит его любимый дед Данила, хотя это, конечно, было лишь игрой воспаленного воображения.

– Вот ты и пришел ко мне… – с удовлетворением констатировал старик.

– Пришел, – ответил Глеб. – И что?

– За тобой долг. Ты не забыл?

– Да, я помню. Но зачем вам этот амулет?

– Это не твое дело. Нужен – и все.

Тут рядом зашевелился и Федюня, который, увидев старика, пребывал в ступоре.

– Это же дед Нечай! – вскричал он в страхе.

– Ага, – с напускной веселостью ответил Глеб. – Спустился с небес. Нет, скорее вылез из преисподней. Да-а, зажали вы нас… Круто. Нужно отдать вам должное, вы отличный манипулятор. Небось и Федор не по своей воле явился ко мне, чтобы сманить меня в эту экспедицию. Не так ли, Федя? А, теперь ты вспомнил… Так оно и есть. Сильная вы личность, уважаемый. И очень нестандартная, доложу я вам. Никогда бы не поверил, что колдуны способны на такие вещи. Признаю – я был неправ. Ваша взяла. Ладно, коль вы так хотите заполучить амулет, я готов его продать. Но очень дорого.

– И что же ты за него хочешь? – сурово спросил Нечай.

– А вон ту бочечку. Нутром чую, что в ней золото. Ну что, идет?

– Нет! Все, что тут находится, останется здесь до скончания века. Не вами положено и не вам его брать. А Исток Жизни ты отдашь даром. Иначе вам отсюда живыми не выбраться. Будешь упираться, я просто отниму его.

«Исток Жизни! – мысленно воскликнул Глеб – Наконец я узнал, как именуют этот оберег. Но что это значит?»

– Вы, конечно, мужик крепкий, несмотря на преклонные годы, – насмешливо ответил Глеб. – И все же есть одно «но»: насколько мне известно, насильно забирать его вы не станете.

– Почему?

– Потому, что я должен передать вам амулет из рук в руки. По доброй воле. Иначе он потеряет силу.

– Что тебе ведомо об этих делах… мальчишка! – Нечай мигом очутился возле Тихомирова-младшего и сжал его руку словно в тисках; Глеб даже охнул от боли. – Стой спокойно, иначе умрешь!

«Запорожец», гипнотизируя Глеба своими страшными глазищами, в которых горели зловещие огоньки, протянул руку к амулету – и вдруг, увидев анк, поспешно отдернул ее, словно обжегся. На лице старика появилось удивленное выражение, смешанное с почтением.

– Прости, я не знал… – пробормотал он, склонив голову. – Перед вечным животворящим крестом я бессилен… Прости.

Нечай сгорбился и неожиданно стал тем, кем был на самом деле – жалким, старым оборванцем, обладающим тайными знаниями, которые для людей бесполезны. По его морщинистым темным щекам потекли слезы, и он отвернулся, чтобы скрыть свою временную слабость.

Глеб принял решение мгновенно. Его уже давно тяготил этот амулет. Выбросить его он не мог, продать тоже – все-таки память. Но неведомая, непонятная сила, которая временами исходила от оберега, пугала Глеба. «Ну его к лешему! – подумал он. – Было бы за что цепляться… Чужие тайны – да еще такие – нужно обходить десятой дорогой. Надо же – Исток Жизни… Чудеса!»

Он с благодарностью прикоснулся к своему кресту-анку, который дед Нечай назвал животворящим, а затем снял с шеи амулет с трехликим божеством.

– Оберег вы получите, – сказал Глеб. – С условием, что мы уйдем свободно и беспрепятственно. Даю слово, что сюда больше никто из нас не вернется. И мы никому не скажем о подземной усыпальнице. Я так понимаю, она очень дорога вам. Договорились?

– Да.

– Хорошо, я вам верю… Но у меня есть один вопрос. Если сможете, ответьте: что это за амулет? В чем его сила?

– Другому бы не сказал… а тебе отказать не могу, – глухо ответил старик.

Он уже справился с временной слабостью, и в его глазах загорелись радостные огоньки; он уже предвкушал, что вскоре получит то, о чем мечтал и что так долго разыскивал.

– Он дает долгую жизнь, – сказал Нечай. – Но только тем, кто знает, как с ним обращаться. У меня есть его копия – ты видел на рынке – но сила у нее малая.

– Зачем вам долгая жизнь? Двести или триста лет… Это же с ума можно сойти! Ладно бы оставаться все время молодым, но про вас этого не скажешь…

Ответить старик не успел. Неожиданно подземелье ярко осветилось… и перед кладоискателями появился призрак! Тот самый, из гостиницы. Он находился так близко, что его можно было потрогать рукой. Глеб стоял, боясь шевельнуться. Вблизи это аномальное явление напоминало несколько удлиненную шаровую молнию больших размеров. Только от нее исходил не жар, а холод – словно открыли дверку морозильника.

– Изыди! – вскричал Нечай, делая руками быстрые пассы. – Прочь, нечистый дух! Тебе не взять его душу! Он мой! Я за него в ответе перед небом и Всевышним!

Рядом с Глебом послышался тихий вскрик и звук падения чего-то тяжелого – это испуганный до умопомрачения Федюня потерял сознание.

Призрак не отреагировал ни на слова старика, ни на его колдовские штучки. Казалось, что он здорово разозлился, потому что сияние стал сильнее и внутри ореола забурлил, как в плавильном котле, огненно-красный туман. Нечай, бормоча заклинания, начал отступать – похоже, он растерялся. И тогда на Глеба снизошло нечто наподобие прозрения. Он вдруг вспомнил, при каких обстоятельствах к нему попал оберег и, нимало не колеблясь, сунул руку с ним прямо в огненное и одновременно ледяное нутро призрака.

Взрыв, который последовал вслед за этим, отбросил Тихомирова-младшего и Нечая к стене. Казалось, что лопнул огромный футбольный мяч. Не было ни огня, ни дыма, лишь упругая воздушная волна в один миг погасила все свечи, и чернильная темень вмиг воцарилась в подземелье, а воздух наполнился болотными миазмами. Глеб не испугался – не успел, лишь оказался в состоянии ступора.

Однако в таком положении Глеб пребывал недолго. Послышалась возня, затем чиркнула спичка, и старик начал зажигать свечи. Вскоре стало светло, как прежде. Глеб перевел дух и сделал два шага вперед.

– Все, Он ушел навсегда, – с видимым облегчением сказал Нечай. – Наконец-то…

– Кто это – Он? – непослушными губами спросил Глеб.

– Никому об этом знать не положено, – строго ответил «запорожец». – Это было мое проклятье. Но теперь, благодаря тебе, я от него избавился. Поэтому ты свободен от всех обязательств передо мной. Мы квиты.

«Это радует… Но не ты ли, дедуля, подстроил мне аварию с последующим чудесным излечением? На тебя это очень даже похоже…» – подумал Тихомиров-младший; однако тут же эту мысль и отбросил, как ненужный хлам. Что было, то прошло.

– Что ж, коли так… И то верно – лишние знания обременяют человека. – Глеб протянул оберег Нечаю. – Возьмите амулет. Мне долгая жизнь как-то ни к чему. Сколько отмерено свыше – столько и мое.

– Благодарствую, – ответил старик, с благоговейным видом прижимая к груди древнюю реликвию. – От всей души благодарствую за вашу доброту и бескорыстие. Да, еще одно… – Он подошел к Глебу вплотную и, пришептывая что-то, сделал перед его лицом несколько пассов; в груди молодого человека вдруг разгорелся сильный пожар, даже больно стало, но тут же и потух, словно на него вылили ведро ледяной воды. – Вот теперь все.

– Что вы сделали? – удивился Глеб.

– То, что должен и что ты очень хотел. Я снял порчу. Сидевшее в тебе древнее колдовство ушло.

– Значит, мне не будут сниться кошмарные сны? – с недоверием спросил Глеб.

Старик улыбнулся – первый раз за все время.

– За это я не ручаюсь, – ответил он. – Такие сны снятся всем. Периодически. Это твои страхи выходят наружу, освобождая душу от лишних терзаний. Но зло, сидевшее внутри тебя, обезврежено. Больше оно не проявится. А теперь идите с богом. Нет, постойте!

Он подошел к одному из ларцов, пошарил в нем и возвратился с двумя коробочками.

– Это вам, – сказал Нечай. – Любое доброе дело должно быть вознаграждено. А теперь прощайте. Мне нужно нести мой крест дальше. А вам туда… – Он указал на черный зев подземного хода; но это был не тот тоннель, по которому они попали в подземную усыпальницу.

Глеб молча поднял Федюню, который уже пришел себя, но продолжал сидеть на полу, глупо хлопая ресницами, и они нырнули в черное чрево извилистого хода. Он был уверен, что старик не станет их губить и что он указал верный путь…

На поверхность они выбрались спустя час в пустынной части городского парка. Она была неухоженной, замусоренной. Едва Глеб и Федюня отошли от провала в земле на несколько шагов, как вдруг земля у них под ногами дрогнула, пласты сдвинулись, и от дыры в земле осталось лишь лысое, без травы, пятно.

Федюня перекрестился и сказал:

– Ужас! Я, наверное, поседел. Хорошо хоть живы остались… Чтобы я когда-нибудь приехал в Чернигов… Бр-р! Да пусть меня волки сожрут! Между прочим, оказывается, ты тоже знаешь Нечая. Откуда?

– Расскажу… позже. Но могу утешить твое самолюбие – не только тебя использовали в качестве одноразового предмета первой необходимости. Я тоже крупно попал. Кстати, не исключено, что все нами виденное – мистификация. Этот дед еще тот фрукт. Такого туману напустил, что только держись… Ладно, проехали. Между прочим, можешь утешиться: мы с тобой единственные на всем белом свете кладоискатели, которым выпала удача хоть одним глазком посмотреть на сокровища гетмана Полуботка. Уверен, что это они.

– Уже утешился, – буркнул Федюня. – Эх, такая лафа проплыла мимо!

– Не горюй. Какие наши годы. Все у нас впереди. Все, кроме золота гетмана. С такой охраной, как этот колдун, его тысячу лет не найдут. Интересно, чей гроб он так надежно охраняет? Но только не гетмана Полуботка, потому что похоронили его в Петербурге, на кладбище церкви Святого Самсония за Малой Невой. Да, загадка… Кстати, давай посмотрим, чем нас колдун облагодетельствовал. А то, знаешь ли, мне почему-то вспомнился Гоголь с его рассказами. Все, что получено от нечистой силы, превращается в прах. Впрочем, дед Нечай хоть и колдун, но вроде не совсем уж конченый тип. Только больно странный… если не сказать больше. Ну да не будем об этом…

Коробочки были примитивными – эдакие крохотные деревянные шкатулочки, размером чуть больше тех, в которых современные женщины держат серьги или кольца с камнями. Но когда кладоискатели открыли их, то невольно ахнули. В каждой коробочке лежало по бриллианту; и они были размером с лесной орех!

– Чтоб я сдох!.. – Ошеломленный Федюня хотел еще что-то добавить, но ему не хватило воздуха.

«Да-а, старик дорого заплатил за амулет, – подумал Глеб. – Нечай… А может, Мамай? Кто знает, кто знает… Весьма таинственная личность. А все-таки, мне кажется, я здорово продешевил…»

Он с силой втянул в легкие чистый воздух, затем выдохнул, изгоняя из них миазмы подземелья, и с чувством восхищенного преклонения посмотрел на ясное безоблачное небо. Оно было словно купол огромной вселенской церкви, стены которой опирались на земной шар.


Глава 21 Царь и гетман | Золото гетмана | Примечания