home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 10

– Он что, псих? – Даня скосил глаза к носу и высунул язык.

– Сам ты псих, – толкнула его сестра.

– У него проблемы? – вскинул бровь Виталик и чуть тише добавил: – С головой?

Но я, как назло, этого «чуть тише» не расслышала и кивнула:

– Да, проблемы.

Опять все засмеялись, но тут же замолчали: распахнулась дверь, и в зал вернулся Яков Семенович. Один.

– Рома ушел, но обещал в следующий раз опять прийти, – пояснил он. – У него большие проблемы.

– Ага, это мы уже выяснили – с головой, – продолжал веселиться Виталик.

Яков Семенович остановил его одним взглядом.

И тут меня как будто прорвало:

– Да, проблемы! У него сестра в больнице. Еще неделю назад бегала, а теперь даже не шевелится. И деньги на обследование никак не собираются. И вообще…

Я ловила ртом воздух, как рыба, и никак не могла вдохнуть.

Будто комната, в которой мы сидели, начала сворачиваться вокруг, скатываться, как ковровая дорожка, и моя голова тоже закружилась от вращения и тесноты.

– Я все понял, – раздался вдруг теплый голос откуда-то из-за спины, и комната резко раскрутилась обратно. – Мы обязательно что-нибудь придумаем.

Яков Семенович смотрел на меня совершенно невозмутимо еще пару секунд, а потом повернулся к остальным:

– Как насчет литературного аукциона? У нас как раз Библионочь на носу, через две недели. Каждый принесет что-то, сделанное своими руками. Главное условие – это «что-то» должно быть связано с литературой. Согласны? Заодно и посмотрим, кто из вас на что способен.

В зале загудело, как от включенного вентилятора.

– О, а можно я хоббита свяжу крючком, у меня схема есть? – в своей вопросительной манере предложила Таня.

– Ну конечно, кого еще могла Танечка предложить? Только недорослика, – хохотнул Виталик, но тут же опустил глаза под яростным взглядом Сони.

– Только попробуй Таню обидеть, – рыкнула она, но Таня примирительно похлопала ее по руке: она уже давно привыкла не обижаться.

– О! Знаю, – дернулся вдруг Даня, – я диораму сделаю. Помнишь, Сонь, мы, когда в Москве были, видели в музее? Ну, типа макета: такие там домики, человечки…

– Делай-делай, – одобрила Соня, – интересно, на сколько домиков тебя хватит. Я декупаж сделаю.

– Деку… что? – Похоже, Виталик судорожно думал, как бы поостроумнее посмеяться над незнакомым словом.

Соня, наверное, хотела уесть его лекцией о французском происхождении слова, а я, не подумав, что для нее важно блеснуть, ляпнула:

– Это из салфеток, да?

– Из салфеток, из салфеток. Сама-то что будешь делать? – обиделась Соня.

– Не знаю пока, надо подумать.

– Вы думайте, только недолго: через две недели у нас, – Яков Семенович скривился, – массовое мероприятие в библиотеке, тогда же и аукцион устроим. Договорились?

Виталик начал собирать вещи, но Яков Семенович остановил его:

– Погодите, Виталь. А что же с нашим предателем? Неужто не заинтересовала история с письмом?

– Ну да, прикольно. Только что теперь выяснишь? Это когда было-то?!

– Давно, – согласился Яков Семенович. – Но еще живы очевидцы, между прочим. Их мало, но есть. И документы можно поискать. Да и дедуктивный метод никто не отменял, согласны?

– Ах, Шерлок Холмс, – мечтательно закатила глаза Танечка. – Кто будет Шерлоком? Виталь?

– Я не собираюсь оправдывать этого предателя, – Виталик зло посмотрел на Якова Семеновича, но тут же рассмеялся. – Хотя Холмс – роскошный образ. Почему бы и нет?

– А еще погуглить можно, – сказал Даня.

– Боюсь, в нашем случае «гугл» не поможет, – вздохнул Яков Семенович. – Дела врагов народа, а он именно врагом народа и был объявлен, тщательно скрывались. А потом, когда можно было бы его реабилитировать, заниматься этим стало некому. Выходит, мы с вами первые, кто решил взбаламутить эту болотную воду. Знаете, что я предлагаю? Давайте оформим это расследование как финальный краеведческий проект нашей литературной студии? Напишем его, защитим, в центр округа отправим. Его опубликуют. И дело сделаем хорошее, и библиотеке слава.

Он стоял в стороне, потирая подбородок, и задумчиво смотрел то на Виталика, то на меня.

– Ну, если краеведческий проект – я согласен, – кивнул Виталик.

– Отлично, – обрадовался Яков Семенович, – и какой у вас план? С чего начнете?

– Вы же говорите, свидетели живы. С них и надо начинать, – тут же предложила Соня. – Сходить, поговорить, расспросить, какой он был, этот Старцев.

– У меня прабабушка могла его знать, только я с ней не…

– Вот и поговори с ней! – решительно кинув вещи в рюкзак, встал Виталик.

– Да не разговариваю я с ней, мы поссорились! – выкрикнула я зло.

После короткой перебранки решили сходить к директору школы. Во-первых, в школьном архиве могли остаться какие-то записи про бывшего учителя, а во-вторых, через Александра Михайловича за время его директорства полгорода прошло, уж он-то знает, кого расспросить можно. Договорились, что в понедельник мы с Танечкой, как лучшие ученицы, отправимся к директору. Таня к тому же еще и вопросами его сможет завалить так, что он все расскажет, лишь бы отделаться от нее побыстрее. А Виталик, Даня и Соня пойдут потом со свидетелями разговаривать. Правда, придется одну дополнительную встречу устроить, чтобы информацией обменяться. Яков Семенович в среду раньше работу заканчивал, так что так и решили – собраться в среду в библиотеке. Уже в дверях, надевая шапку, Виталик окликнул Якова Семеновича:

– Не забудьте мой рассказ прочитать.

– Хотел бы, да не получится, – усмехнулся Яков Семенович и обернулся ко мне. – А вы, Стася, задержитесь ненадолго, разговор есть.

– Почему вы нас на «вы» зовете? – спросила я, когда все разошлись.

– Старая привычка, – улыбнулся Яков Семенович, – с института осталась, к студентам так принято обращаться. Ну как, успели прочитать «Само собой и вообще»? Что скажете?

– Нормальная книжка. Только не жизненная. То есть нет, начиналось-то все как в жизни: трое детей, родители разводятся, дети переживают, особенно Ани. Он самый нормальный, по-моему. Только и хотел-то, что собственную комнату; очень его понимаю. И первый понял про папину подружку, Вильму. А вот дальше ерунда – ну, то, что эта Вильма оказалась такой хорошей, лучше мамы даже. Чудовище превратилось в красавицу. Сказки, короче.

– А мы уже взрослые и в сказки не верим? – прищурился Яков Семенович. – Считаете, все вокруг или красавицы, или чудовища?

Я задумалась:

– В основном да. Мы же не общаемся с кем попало, если нам это противно. Вон Бетховен тоже сначала Наполеоном восхищался, а потом даже симфонию переименовал, когда понял, какой тот гад.

– Ясно, – потер висок Яков Семенович, – ну, выберете другую книгу. Вот тут, – он махнул на отдельную полку в углу, – здесь сказок нет.

Я провела по книжным корешкам и вытащила красную книжку. Мне, в общем-то, было все равно, что читать.

– А вы с прабабушкой все-таки про войну поговорите, – неожиданно сказал Яков Семенович, – вдруг поможет?


Глава 9 | Разноцветный снег | Глава 11