home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Цветок липы

Оля никогда не думала, красивая она или нет. Она думала: «Хорошо бы залезть на эту крышу». Или ещё: «Если подъёмный кран упадёт, он достанет до школы или нет?» Ещё Оля иногда думала музыкой, а не словами, но чаще всего это звенело в голове одновременно.

Поэтому сейчас Оля никак не могла понять, как она оказалась на стройке. Голова думает себе, а ноги идут совершенно отдельно. То есть это давно уже не стройка: начали строить и бросили два этажа. Охраны нет никакой, трава пробивается между бетонными плитами.

Зато есть подвал, и в этом подвале до сих пор лёд, хотя уже май, кругом трава и одуванчики.

Оля немного покаталась по льду в своих летних босоножках и тут увидела Гордеева. Он сидел в углу на корточках, возился с какой-то жестянкой. Посмотрел насмешливо:

– Ты откуда здесь, водолаз?

Гордеев был двоечник и хулиган. Чего он такого хулиганил, Оля толком не знала, но так в школе считалось: «А, этот Гордеев! Всё с ним понятно».

– Почему водолаз? – спросила Оля спокойно. Хулиган и хулиган, интересно даже.

– У кого четыре глаза, тот похож на водолаза! – выдал Гордеев. Смешно, можно подумать. Детсадовский юмор, будто очков никогда не видел.

– А ты что тут делаешь? – спросила Оля.

И Гордей вдруг совершенно человеческим голосом, никаким не хулиганским, ответил:

– Свинец буду плавить.

– Прямо здесь?

– Ну да. Мы вчера тут костёр жгли уже, видишь?

Да, точно. А ведь холодно тут, костёр бы хорошо.

– А чего не на улице? Тут же неудобно?

– Зато никто не видит, – ответил Гордей. Он щёлкнул зажигалкой, появился язычок пламени. Оля смотрела, как Гордей нежно подкладывает бумажки, щепки, палочки – о, занялось. Оля протянула к огню ладони лодочкой.

– Замёрзла, Водолаз? Грейся.

Лицо у Гордея стало таинственным; угол подвала похож на таинственный замок. Всё дело в освещении, подумала Оля: папа хорошо фотографировал, и она разбиралась в свете.

Запах, правда, совсем не как в лесу у костра. Но ладно, сойдёт.

– Это ты на пианино играла вчера, Водолаз? На концерте?

– Я.

– Я чуть не уснул, – объявил Гордей. – А на гитаре можешь?

– Нет.

– А я учусь. Смотри, мозоли на пальцах. Это тебе не пианино!

Оля уважительно посмотрела на его руки. Правда, мозолей никаких не разглядела, зато увидела некрасивый шрам, ожог и чёрную точку на ногте – может, синяк, а может, и грязь просто.

– На бутылку упал разбитую, – объяснил про шрам Гордей, – зашивали.

– Ясно. А у меня кошка, – ответила Оля и показала исцарапанную руку.

– Ого, зверь, – оценил Гордей, – рыжая?

– Чёрная с белым. Дуся зовут.

– А у меня Серафим. Кот. Симыч. Хороший был кот, сбежал.

– Жалко.

Послышался какой-то шум, голоса. Кто-то шёл сюда. Гордей вскочил на ноги, раздавил свой костёрик каблуком.

– Жалко, – повторила Оля уже про костёр.

– Нехорошие люди идут, не хочется встречаться, – объяснил Гордей и сплюнул. – И потом, я им должен. Так что надо валить. Пока, Водолаз! На пианино только больше такого не играй!

И он исчез; а Оля вышла на улицу и удивилась, какое там солнце.


* * * | Второй (сборник) | * * *