home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 17

Я страха ощутить не мог,

Мой дух впал в забытье.

Казалось, времени поток

Не трогает ее.

Уильям Вордсворт

— Эй, Сью, открой!

Фенн прижал ухо к двери и прислушался. Он знал, что это должна быть она, потому что звонил из автомата на углу всего несколько минут назад и повесил трубку, как только она ответила. Дважды на этой неделе Сью вешала трубку при звуке его голоса, и дважды ее не было, когда он заходил к ней. Ему не принесло удовлетворения тоже повесить трубку при звуке ее голоса и еще больше захотелось ее увидеть. Пора кончать с этим хождением вокруг да около. Если Сью в самом деле хочет положить конец их отношениям — что ж, прекрасно; но пусть скажет об этом ему в лицо.

Это была тяжелая и прекрасная неделя. «Курьер» продал его статью о Бенфилдском чуде в большинство национальных газет как в Британии, так и за рубежом, а журналы, периодические издания и телевизионные компании предлагали солидные суммы за последующие статьи и интервью. Всего за четыре дня он стал важной персоной в масс-медиа, и феномен Алисы Пэджетт неизменно связывали с его именем, поскольку это он написал репортаж с места обоих чрезвычайных событий: первого видения Алисы Пэджетт и происшедшего с ней чуда, а также был свидетелем пяти чудесных исцелений, случившихся в следующее воскресенье, — что привлекло внимание миллионов во всем мире. Фенн взлетел высоко и наслаждался этим.

Внутри послышалось движение.

— Это я, Сью.

Тишина.

— Открой, Сью, я хочу только поговорить.

Звякнула дверная цепочка, щелкнул замок. В шестидюймовом просвете показалась Сью.

— Нам не о чем говорить, Джерри.

— Да ну? Это твое обдуманное решение?

— Ты выпил?

— Конечно.

Казалось, она сейчас закроет дверь, и Фенн просунул в щель руку.

— Сью, давай просто немного поговорим. Обещаю, что через десять минут я уйду, если ты этого захочешь.

На мгновение она заколебалась, и он приподнял брови в молчаливом «пожалуйста!». Сью скрылась, и Фенн с облегчением открыл дверь. Вслед за Сью он прошел через маленькую прихожую в комнату. Как всегда, там было тщательно прибрано и свет от маленькой лампы отбрасывал уютные тени. Фенн увидел, что Сью в халате.

— Так рано ложишься? — спросил он. — Всею начало одиннадцатого.

— Уже поздно наносить визиты, — ответила она, садясь в кресло.

Фенн понял, что она намеренно избегает дивана. Он собрался пристроиться на подлокотнике, но Сью покачала головой и указала на диван напротив. Пришлось со вздохом подчиниться.

Несколько мгновений они молчали, потом Сью проговорила:

— Ты делаешь себе имя.

Фенн прокашлялся; он терпеть не мог неловких сцен.

— Мне посчастливилось оказаться в нужное время в нужном месте. Это мечта репортера.

— Рада, что ты пожал урожай.

— Мы уже обсуждали это, Сью. Это моя работа.

— Я говорю без всякого сарказма, Джерри. Я действительно рада за тебя. И мне понравилось, как ты описываешь подробности: только факты, без лакировки, без преувеличений. Не как в первой статье.

— В преувеличении не было нужды. Правда сама по себе достаточно эффектна. — Он наклонился, преодолевая желание встать перед ней на колени. — Так в чем же дело, Сью? Почему ты не хочешь видеть меня, говорить со мной? Черт возьми, что я такого сделал?

Она смотрела на свои руки.

— Не знаю, в тебе тут дело или во мне самой. Я вновь обрела веру, Джерри, и у меня не хватает времени ни на что другое.

— Ты хочешь сказать, что католическая вера исключает любовь к кому-либо?

— Конечно нет. Просто я думаю, что ты не тот, кто мне нужен.

— Ужасно. Извини меня за мою греховность, но мы, кажется, неплохо ладили, пока ты не взялась за эти церковные дела.

— Вот именно! Я переменилась. А ты — нет.

— А какого черта мне меняться? Я не какой-нибудь католик!

— Ты стал свидетелем одного из самых поразительных чудес, какие бывали на земле. Почему это ничего не значит для тебя?

— Откуда ты знаешь? Ты не видела меня целую неделю. Сегодня вторник. С воскресенья я мог подать заявку о моем обращении!

— Брось шутить, Джерри. Я читала твои статьи. И вижу, что ничего не изменилось.

— Ты сказала, что они тебе понравились.

— Да, и сказала, что в них излагались только факты. Холодные факты — репортаж постороннего наблюдателя.

— А ты чего ожидала?

— Я ожидала, что тебя тронет увиденное! Я ожидала, что это заденет твою душу!

Фенн удивленно вытаращил глаза и покачал головой.

— Не понимаю.

Ее голос смягчился.

— И дело не только в этом. Ты действительно не понимаешь?

Он промолчал.

— Все остальные присутствовавшие перенесли в тот день глубокое эмоциональное потрясение. Я знаю, я со многими говорила. Они верят, что видели чудесное деяние Бога, чудесные исцеления, что несомненно доказало его существование, и от этого их жизнь приобрела новый смысл. Но ты ничего не почувствовал. Ты не можешь отрицать происшедшее, но это никак на тебя не повлияло. Что в тебе не так, Джерри? Что делает тебя таким… бесчувственным?

— Не сказал бы, что ты права. В последние дни у меня не было возможности добраться до отца Хэгана — он избегает всяких контактов с прессой, — но и он выглядит не слишком счастливым.

— Разве ты не видишь, что бедняга ошеломлен всем этим? Шесть чудесных исцелений! Левитация девочки, видевшей Пресвятую Деву. В его приходе! Понимаешь ли ты хоть чуть-чуть все величие происшедшего? Отец Хэган все еще пребывает в шоке, а собственная сдержанность не позволяет ему выплескивать эмоции. Так что не сравнивай свою реакцию с его, потому что с твоей стороны вообще нет никакой реакции, не считая того, что ты ухватился за возможность сделать себе на этом имя.

— Это не совсем так.

— Знаю. И не упрекаю тебя. Я просто хочу, чтобы было что-то еще, хоть какой-то признак того, что твой цинизм если и не сокрушен, то хотя бы немного поколебался.

Она заплакала, закрыв лицо руками, и Фенн ощутил непонятный прилив вины.

Он подошел к Сью, опустился на колени, нежно взял ее за запястья и отвел ладони от лица. Она посмотрела на него, и в глазах ее виделось глубочайшее страдание.

— Ох, Джерри… — сказала Сью и, вся дрожа, оказалась в его объятиях, уткнулась лицом ему в грудь.

У него сжало горло, в груди застыла тяжесть. Что-то в женском плаче вызывало в нем холод, отчего все внутри немело, — и потому его обвиняли в бесчувствии. Это обвинение часто бывало справедливым, но только в отношении конкретной женщины и конкретной ситуации. Фенн научился отстраняться, чтобы защищать свои чувства от чужих посягательств, пропускать мимо себя оскорбления и отказы; возможно, они забывались, но следы их оставались неизгладимыми. А от Сью и такой защиты не было. Он обнял ее крепче, сам чуть не плача.

— Извини, — вот и все, что он мог сказать… или подумать.

— В этом нет твоей вины, Джерри, — тихо проговорила она. — Ты такой, и с этим ничего не поделаешь. Может быть, я не права, ожидая от тебя чего-то другого.

— Я люблю тебя, Сью.

— Я знаю, а хотелось бы, чтобы не любил.

— Это невозможно.

— А ты пытался?

— Все время. Но без толку. Меня зацепило.

Она легонько отстранилась.

— Джерри, я уже не уверена в своих чувствах к тебе.

Больно. Боже, как больно. Он снова прижал ее к себе.

— Это все из-за того происшествия. Все изменяется слишком быстро, и это сбивает с толку. Только не делай из меня Антихриста, а?

— Верно, я вижу тебя по-другому. О, я знаю твои недостатки…

— Недостатки? Мои?

— Я знала их и старалась не обращать внимания. А теперь мы, кажется, поссорились…

— Но не я с тобой, малышка.

— Тогда почему ты не чувствуешь того же, что я? Почему для тебя это только стартовая площадка твоей карьеры, способ заработать?

На этот раз отстранился Фенн.

— Позволь мне кое-что сказать, — проговорил он. — Да, я воспользовался этой фантастической историей, которая сама свалилась мне в руки. Любой репортер, не зря жующий свой хлеб, поступил бы на моем месте так же. Но есть и другие, кто пользуется Бенфилдскими чудесами в своих интересах. Знаешь, после того как Алисе явилось первое видение и я написал статью, со мной связался человек по фамилии Саутворт. Это член местного совета, владелец бенфилдской гостиницы «Корона» и, насколько я смог узнать, вообще крупный собственник в этой области. Он и некто по фамилии Таккер — еще один бенфилдский жирный кот — хотели нанять меня, чтобы раскрутить ситуацию серией статей, привлечь внимание к этому местечку и возбудить больше интереса, чем ситуация вызывала в тот момент. Конечно, их предложение было выражено более тонко, но в этом и заключалась его сила! Они хотели устроить праздник прямо тогда — Он сел на пятки. — Тебе бы понравилось, как я их отшил.

— Это ничего не значит. Два человека, не совсем…

— Ты была в последнее время в поселке?

— Конечно. Я ходила в церковь Святого Иосифа.

— Нет, не в церкви. В самом поселке. Все торговцы только и говорят, что о деньгах, которые вот-вот на них польются. Многие собственники планируют получить разрешение преобразовать свои постройки в сувенирные лавки, чайные, рестораны, меблированные комнаты — во все, что поможет выкачать деньги из туристов, которые уже там пасутся.

— Теперь ты преувеличиваешь.

— Преувеличиваю? Да ты присмотрись поближе! Бенфилд охватило какое-то безумие, и легко понять почему. Впервые в истории поселок оказался в центре общественного внимания. Может быть, это оттого, что всех нас уже тошнит от сообщений о несчастьях, войнах и разврате, оттого, что, когда случается что-то хорошее, возрождающее веру в само добро, мы впадаем в раж. Все любят чудеса, потому что они выходят за рамки прогнившего, вонючего мира, в котором мы живем. Не забывай, что нынче век науки, где все находит объяснение. Религия — ничто, просто слащавые истории для масс, любовь — химические процессы в теле, искусство — сочетание условных рефлексов. А теперь мы получили что-то действительно необъяснимое. Сегодня, в наше-то время!

— Но ты говоришь, в деревне хотят только сделать на этом деньги.

— Да, хотят. Но это не значит, что они не верят в чудеса.

— Но не все могут думать таким образом.

— Выражать все в денежных знаках? Нет, конечно нет. Много таких, кому происшедшее нравится само по себе, кто ощущает гордость за то, что Бенфилд оказался избранным для встречи с Мадонной.

Сью пыталась уловить нотку сарказма в его голосе, но так и не услышала ее.

— Да, они счастливы, и они не просто в благоговейном трепете. Ошеломлены — и полны благодарности! Найдутся некоторые, кто не захочет иметь ничего общего со всем этим; может быть, кое-кто уедет, но их будет меньшинство. Остальные, я полагаю, будут купаться в славе.

— В этом нет ничего плохого.

Фенн покачал головой.

— Нет. Но подожди — и увидишь, как все начнут соревноваться, кто расскажет журналистам, собственную историю. Что знали Алису Пэджетт с детства, что раз в неделю она приходила к ним в лавку покупать сласти, что они доводятся ей троюродными братьями и внучатыми племянниками, как их неприятности моментально улетучивались, когда они проходили мимо церкви Святого Иосифа, как у них исчезала мигрень, когда Алиса им улыбалась. Ты думаешь, чековая книжка журнализма — это отточенная фраза, но подожди — и увидишь, как много личных рассказов о бенфилдских чудесах продадут газетам И погоди, ты узнаешь, сколько у семейства Пэджеттов окажется «близких» друзей, и все будет сдобрено интимными подробностями их частной жизни. Весь облик поселка изменится, Сью, как и его характер.

Она смотрела на него, впервые осознав коммерческий аспект загадочного события. Для человека, чья профессия — журнализм, она казалась удивительно наивной — или, возможно, духовно все слишком усложняла.

Фенну совершенно не хотелось и дальше развеивать ее иллюзии, но он продолжал, стремясь оправдать свои мотивы:

— Довольно скоро ты не сможешь подойти к церкви, чтобы тебя не забросали религиозным хламом. Всевозможные Мадонны… Мадонны с лампочкой внутри, куклы Синди-мадонны, четки, открытки, крестики, медальоны… Продолжи сама. Все будет на продажу.

— Церковь не допустит этого…

— Ха! Церковь примет, участие.

— Неправда!

— Неужели ты думаешь, что Католическая церковь с ее постоянной убылью последователей и всеобщим разочарованием среди верующих позволит себе упустить такой случай? Молодые священники уходят, некоторые женятся, женщины требуют позволения принять сан. Даже Ватикан критикуют за накопление огромных богатств и нежелание потратить их на помощь голодающим, неимущим, за то, что он не проклял со всей суровостью насилие в Северной Ирландии. Над Ватиканом открыто глумятся за его устаревшие взгляды на контролирование рождаемости и множество других, словно оторванных от сегодняшней действительности. Черт возьми, чтобы выжить, Церкви нужны чудеса!

Сью передернуло, и Фенн сдержал свой гнев.

— Посмотри, когда в восемьдесят первом году в Папу Иоанна Павла стреляли — шесть выстрелов, учти, старик нашпигован пулями, — миллионы католиков вернулись к своей вере. Даже неверующие ощутили скорбь. Когда он выжил, когда он чудесным образом выздоровел, все — все, кто не безумен или просто не явно злобен, — обрели новое почтение к папству. Миру напомнили о неизбежном триумфе добра. А теперь Церковь получила нечто еще более грандиозное: шесть исцелений, все при свидетелях, да еще, возможно, левитация и явление Богоматери. Этим невозможно не воспользоваться.

— Отец Хэган не позволит, чтобы на этом спекулировали.

— Над отцом Хэганом есть начальство. Я плохо знаю епископа Кейнса, главу епархии, но по той информации, что мне удалось собрать, можно догадаться, что он не лишен честолюбия. О да, среди церковных иерархов есть такие люди, ты сама знаешь. Очевидно, он уже запросил санкцию на приобретение луга рядом с церковью, и фермер, владеющий им, готов его продать. Кажется, недавно фермера постигло несчастье.

— В самом деле, лужайку, где Алису посетило видение, имеет смысл сделать частью церковной земли.

— Да, явный смысл. Когда лужайка станет собственностью церкви, там можно будет разместить паломников, которые скоро наводнят поселок. Держу пари, когда дело разрастется как снежный ком, епископ предпримет и другие шаги. Он уже назначил на завтра пресс-конференцию.

— Учитывая общественный интерес, в этом нет ничего удивительного.

— Что ж, подождем — и увидим, как он ее проведет. Насколько будет опровергать, насколько уклоняться от утверждений, а насколько разжигать интерес. Это о многом скажет.

— Ты пойдешь туда?

— А что, мне следует ее пропустить?

Сью вздохнула и откинулась в кресле, тыльной стороной руки вытирая лицо. Фенн встал и склонился над ней, ощущая возле паха ее колени.

— Извини за обличительную речь, малышка, но мне хотелось, чтобы ты поняла: я не единственный пассажир в этом особом вагоне.

Она приложила руку к его щеке.

— Я по-прежнему тебе не верю, Джерри.

Фенн застонал.

— Возможно, чудеса изменили нас, — сказала Сью. — В некоторых они выявили худшее, в некоторых — лучшее.

— Возможно, одни доверчивее других.

Ее рука застыла на его щеке.

— Что ты хочешь этим сказать?

Он пожал плечами.

— Возможно, некоторые захвачены феноменом, не имеющим под собой ничего таинственного.

— Опять теория о «могуществе человеческого разума»?

— Может быть. Кто может возразить?

— Твои десять минут истекли.

— Ты упрямо не хочешь выслушивать чужие аргументы. Неужели все случившееся вдруг превратило меня во врага, Сью, в дитя сатаны, которого тебе приходится выслушивать? Ради Бога, когда-то мы долго и разумно спорили. А с этим глубоким религиозным чувством, что тебя постигло, неужели ты больше меня не любишь?

Сью не ответила.

— Хорошо, давай пока забудем все другие возможности и поверим, что эти так называемые «чудеса» имеют религиозный контекст. Мне кажется, Иисус Христос нанял двенадцать неплохих парней для связи с общественностью, чтобы нести Слово, и четверо из них написали по мировому бестселлеру. Его биографию. Пожалуй, меня не назовешь современным последователем, но разве в Библии не сказано об использовании самых подходящих доступных инструментов? Может быть, я один из них. — Он приподнял брови.

Сью нахмурилась, но Фенн понял, что попал в точку. Чуть погодя Сью прижала его голову к себе, и он улыбнулся ей в грудь.

— Я запуталась, Джерри, и по-прежнему не могу разобраться. Но может быть, я просто прячу голову в песок? Может быть, наши верования больше нельзя оскорблять или подвергать анализу? — Она поцеловала его в волосы. — Твой цинизм может быть здоровым — кто знает? Он облегчает жизнь.

Фенн придержал язык, не желая все испортить неуместной репликой, и, подняв голову, чтобы заглянуть Сью в глаза, сказал лишь:

— Я прошу одного: не бросай меня. Ты можешь не одобрять мой подход к этому делу или мой взгляд на него, но можешь быть уверена в моей честности. Думаю, это достойно хотя бы уважения. — Он поцеловал ее в подбородок. — Ладно?

Она кивнула, потом поцеловала его в губы, и он остро почувствовал, что воздержание вызвало в ней неутолимый голод.

За задвинутыми шторами было темно.

Фенн лежал и несколько секунд не мог ничего понять. Где он, черт возьми? Потом с облегчением сообразил. Он улыбнулся в темноте, вспомнив любовные ласки. Боже, Сью чуть не напугала его своей неистовостью. Ее физическая потребность в нем словно удивила ее саму. Впрочем, он не жаловался, хотя и был в полном изнеможении. Рядом на кровати послышался шорох.

Встревожило ли его ее беспокойство? Он придвинулся к ней, коснулся ее спины, и его встревожил жар. Фенн придвинулся ближе и, проведя рукой вдоль всего ее тела, ощутил липкую влагу. Сью дернулась, и ее голова повернулась на подушке.

— Сью? — прошептал Фенн.

Она что-то пробормотала, но не проснулась. Ее руки и ноги тряслись.

Он легонько потряс ее за плечо, стараясь пробудить от кошмара, но не желая пугать.

Сью повернулась к нему, по-прежнему во сне, ее дыхание было частым и неглубоким.

— Это не… — пробормотала она.

— Сью, проснись!

Фенн ощупал ее лицо, шею, грудь. Они были мокрые.

Он быстро перегнулся через нее и включил настольную лампу. Сью отвернулась от света, все еще что-то бормоча. Слова были еле слышны, но Фенн все же смог кое-что разобрать:

— Это не… она… не… она…

— Сью, проснись! — Он потряс ее сильнее, и вдруг ее глаза широко раскрылись. И уставились на него.

Ужас в них испугал Фенна.

Вдруг их словно заволокло, и Сью несколько раз моргнула. Она узнала его.

— Что случилось, Джерри?

Он с облегчением вздохнул.

— Ничего, малышка. Просто тебе приснилось что-то страшное.

Фенн выключил свет и снова улегся, обняв ее. Сью почти сразу уснула.

Но он еще некоторое время не спал.


Глава 16 | Святыня | Глава 18