home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 30

Берегитесь, ребята! Ведьмы идут!

Они вернулись, они снова тут!

Высоко их вешали — да что толку:

Петля колдуньям не страшна нисколько!

И пусть закопали их глубоко,

Кошку и ведьму убить нелегко.

Всякому вздору в книгах не верьте —

Злые колдуньи не подвластны смерти!

Оливер Уэнделл Холмс. «Берегитесь, ребята!»

Двое выбрались из склепа на свет. Тот, что пониже, первым выскочил с каменной лестницы, словно радуясь, что покинул затхлое подземелье. Фенн стоял на кладбище, засунув руки в карманы пальто, и ждал, когда выйдет священник.

Делгард поднимался медленнее, его ноги двигались так, словно к ним были привязаны гири, а плечи ссутулились больше, чем обычно. Фенна беспокоило состояние священника — его бледность и поведение слишком напоминали отца Хэгана перед смертью.

Монсеньер подошел к нему, и они двинулись мимо надгробий к стене, отделяющей кладбище от луга.

— Вот так, — сказал репортер, по пути намеренно сбив верхушку кротовины. — Никакого сундука, никаких сведений об истории церкви.

Они прочесали все подземелье под церковью. Нервы Фенна натягивались каждый раз, когда приходилось туда спускаться, и только присутствие высокого священника удерживало его от бегства. Лампочка светила, несмотря на утверждения Фенна, что в прошлое воскресенье она перегорела; тем не менее оба вооружились фонарями на случай, если свет снова погаснет.

— Этого не может быть. — Голос Делгарда звучал глубоко, глаза сосредоточились на земле под ногами. — Сундук не мог потеряться, если в нем хранились документы, относящиеся к первым дням церкви Святого Иосифа Должно быть, он где-то в другом месте.

Фенн пожал плечами.

— Его могли украсть или уничтожить.

— Могли.

— Ну, и где его искать?

Они уже подошли к стене, и оба смотрели на середину луга.

— Знаете, от этого дерева у меня мороз по коже, — сказал Фенн, не дожидаясь ответа на свой вопрос.

Монсеньер Делгард хмуро улыбнулся.

— Понимаю ваши чувства.

— И у вас тоже, да? Как-то не сочетается с местом для богослужений.

— Думаете, эта земля святая? — спросил священник, кивнув на луг.

— Вы священник, вы мне и ответьте.

Священник не ответил.

Рабочие на лугу устанавливали скамейки, ряды раскинулись вширь, покрывая чуть ли не весь луг. Обустройство вовсю продвигалось, временный алтарь предыдущего воскресенья заменили новым, большим по размерам и украшенным резьбой, рядом расположился небольшой жертвенник. Вдоль проходов стояли шесты, на которых позже должны были появиться флаги, а вокруг возвышения, где богомольцам надлежало преклонять колени во время причащения, соорудили перила. Эти приготовления придавали месту действия обыденность, которая противоречила исключительным событиям, происшедшим всего несколько дней назад.

Делгард подумал о Молли Пэджетт и об иронии того отнюдь не непорочного зачатия, что произошло здесь. Его беседа с матерью Мари-Клер этим утром заставила задуматься о результате незаконного совокупления двенадцать лет назад.

— Думаю, нам жизненно важно найти этот церковный сундук, Джерри, — сказал священник, положив руки на холодную каменную стену.

— Не уверен. Что это даст? Вероятно, он тоже полон старыми требниками и текстами гимнов, как и ящик в склепе.

При воспоминании о подземелье его плоть словно примерзла к костям.

— Нет, я уверен, что это важно.

— Чем вызвана ваша уверенность? Похоже, мы хватаемся за соломинку.

— Просто ощущением — очень сильным ощущением. Другие найденные вами записи восходят к концу шестнадцатого века — почему не раньше, почему начинаются именно тогда?

— Кто знает? Может быть, тогда впервые вспомнили, что нужно вести какую-то документацию.

— Нет, идея о ведении записей возникла гораздо раньше. Вероятно, их спрятали преднамеренно.

— Это ваше предположение. Не могу поверить…

— Все еще не верите, Джерри? В прошлое воскресенье вы поверили, что статуя Девы Марии шагнула к вам. Вы говорили, что ее глаза и губы были живыми, что она даже пыталась соблазнить вас. А сегодня? Во что вы верите теперь?

— Я не знаю, что произошло!

— Но совсем недавно вы были в склепе. Там не было чудесной статуи — только старый потрескавшийся камень, в котором трудно узнать Пресвятую Деву, лежал позади трех других таких же обезображенных статуй.

— Я наткнулся на нее и опрокинул.

— В местах сколов многолетняя пыль и грязь, свежих повреждений нет. И у Пресвятой Девы начисто отсутствует лицо. — Делгард просто излагал, в его тоне не было возражения. — Вы можете поверить, что случилось нечто, не имеющее логического объяснения?

Теперь Фенну нечего было ответить. Но в конце концов он проговорил;

— Почему вы так уверены, что в древних записях содержится ответ?

— Я не уверен, совсем не уверен. Но сегодня утром ко мне приходила мать-настоятельница монастыря — по-моему, несколько взволнованная. — Это было мягко сказано: монахиня прямо-таки сходила с ума от тревоги. — Алиса снова говорила во сне. Прошлой ночью мать Мари-Клер подслушивала за ее дверью, как и я всего несколько дней назад. Многое из сказанного она не разобрала, но слова были похожи на те, что мы слышали вместе. Она процитировала мне две фразы: «Наполни меня твоим семенем» и «Укроти их языки». Мать Мари-Клер также расслышала слово «священнослужитель».

— Древний слог. Напоминает Шекспира.

— Именно. И Алиса говорила со странным акцентом, удивившим меня тогда. От этого слова ее казались искаженными, бессмысленными. Сегодня мне вспомнилась новая трактовка пьесы Шекспира, которую я несколько лет назад видел в Национальном театре. Мне следовало сказать «старая» трактовка, поскольку все актеры говорили на старом, времен Елизаветы, языке, и не только в смысле употребления слов. Специалисты-филологи обучили их произношению тех времен. Тот язык значительно отличался от нынешнего во всех отношениях. Так вот, Алиса во сне говорила на этом языке.

— Она во сне цитировала Шекспира?

Делгард терпеливо улыбнулся.

— Она говорила на языке того периода, а возможно, еще более раннего, и правильно использовала его выражения.

Фенн удивленно поднял брови.

— Вы уверены?

— Нет. Однако это дает основу, от которой можно оттолкнуться. Каким образом девочка Алисиного возраста — и вспомните, большую часть прожитых лет она была совершенно глухой — может знать язык, которого никогда не слышала и на котором ничего не читала?

— И как вы это объясняете? Одержимость бесом?

— Хотел бы я, чтобы все было так просто. Пожалуй, мы можем назвать это перенесением в прошлое.

— Вы имеете в виду возвращение к предыдущим жизням? Я считал, католики не признают реинкарнацию.

— Пока что никто еще не доказал, что перенесение в прошлое имеет отношение к реинкарнации.

По-прежнему держа руки в карманах, Фенн сел на стену. Пока они с Делгардом говорили, начал моросить дождик.

— Не удивительно, что вам так; хочется взглянуть на записи в старом сундуке. Знаете, пару недель назад я бы расхохотался над этим. А теперь могу лишь выдавить притворный смешок.

— И есть еще кое-что, Джерри. Кое-что еще, и я должен был вспомнить об этом раньше. — Пальцами одной руки священник сжал виски, стараясь подавить головную боль. — В тот вечер, когда умер отец Хэган, когда мы ужинали в гостинице «Корона»…

Фенн кивнул, предлагая Делгарду продолжить.

— Помните, я тогда говорил об общем состоянии Алисы? Я еще сказал, что она вполне здорова, если не считать некоторой усталости и замкнутости.

— Да, я помню.

— Я также сказал, что врачи заметили у нее на боку, ниже сердца, некий нарост.

— Вы назвали это… вроде бы лишний сосок и сказали, что нет повода для беспокойства.

— Да, лишний сосок. Когда я произнес это слово, то случайно посмотрел на отца Хэгана и заметил, что он вдруг взволновался еще сильнее, чем во все время ужина. Это ускользнуло у меня из памяти из-за случившейся потом трагедии. Думаю, мое упоминание задело в нем какую-то струну, нечто таящееся на заднем плане сознания. И я имел глупость не догадаться сам.

— Простите мое нетерпение, монсеньер, но я вспотел от любопытства. Вы скажете мне, что же вы вспомнили?

Делгард оттолкнулся от стены и оглянулся на церковь. Дождик покрыл его лицо мокрыми точками.

— Мать-настоятельница сказала мне, что прошлой ночью обнаружила в комнате Алисы кошку. Кошка лежала на спящей девочке и сосала ее.

Фенн, втянувший голову в плечи от дождя, резко поднял ее.

— Что за околесицу вы несете?

— Кошка сосала Алисин третий сосок.

Лицо Фенна исказилось отвращением.

— Она точно это видела? Не ошиблась?

— О нет, мать Мари-Клер видела это вполне определенно. Когда она сказала мне, я вспомнил то, что забыл раньше. — Делгард отвел глаза от церкви и посмотрел прямо на дерево на луге за стеной. — Я вспомнил старые народные предания о ведьмах. Было широко распространено мнение, что ведьмы имеют на теле отметину. Это может быть синее или красное пятно, какая-нибудь вмятина, углубление. Такие вещи называли чертовой отметиной. Довольно естественно, что в те полные предрассудков времена рубцы, родинки, бородавки и прочие наросты на теле относили к дьявольским меткам, но были и другие выступы или опухоли, которые без сомнения указывали на ведьму, являлись неопровержимым доказательством вины.

— Лишний сосок?

Делгард кивнул, не отрывая глаз от дерева.

— Вы знаете, кто такой ведьмовской посредник?

— Очень смутно. Это что-то вроде проводника из мира духов?

— Не совсем так. Вы думаете о спиритическом посреднике, о духе, помогающем медиуму входить в контакт с потусторонними душами. А ведьмовской посредник считается посланником дьявола, это звериный дух, помогающий в ворожбе и колдовстве. Обычно это небольшой зверек, вроде куницы, кролика, собачки, жабы или даже крота.

— Но чаще всего — кошка, правильно? Я читал, волшебные сказки.

— Не пренебрегайте такими сказками, они часто основываются на фольклоре, дошедшем до нас из глубины веков, и могут содержать долю истины. Дело вот в чем: таких духов-зверей ведьмы посылали с нечестивыми, зачастую злонамеренными поручениями и за это награждали их каплями собственной крови. Или кормили из лишнего соска.

Репортер был слишком ошеломлен, чтобы фыркнуть.

— Вы говорите о колдовстве — сейчас, в двадцатом веке?

Делгард кисло улыбнулся и наконец оторвал глаза от дерева.

— В наши дни от этого ни в коем случае нельзя отмахиваться: на Британских островах множество ведьмовских гнезд. Но я говорю о чем-то гораздо большем. У вас колдовство ассоциируется с детскими сказками. А что, если эти мифы основаны на реальности, на чем-то таком, что люди тех времен не могли понять и потому называли колдовством? Колдовство они понять не могли, но признавали его существование. Сегодня мы смеемся над подобными идеями, потому что так нам удобнее и потому что современная наука и техника отвергают подобные понятия.

— Вы меня запутали. Вы говорите, что маленькая Алиса Пэджетт — ведьма или что этого не может быть? Или что в ней воплотилась какая-то древняя колдунья?

— Я не говорю ничего подобного. Но я думаю, нам надо покопаться в прошлом, чтобы найти там какую-то связь с творящимся у нас сегодня. Эта сила должна откуда-то исходить.

— Какая сила?

— Сила зла. Разве вы не чувствуете ее вокруг? Вы сами испытали ее в воскресенье в склепе. И та же сила ослабила, а потом и убила отца Хэгана. — Делгард не добавил, что чувствует такое же давление на себя.

— В этих чудесах нет ничего злого, — возразил Фенн.

— Этого мы пока не знаем, — ответил священник. — Пока мы не знаем, куда и к чему все это приведет. Мы должны продолжать поиски, Джерри. Мы должны найти ключ к разгадке. Мы должны найти ответ, пока не поздно, пока еще есть возможность бороться с этой силой.

Фенн тяжело вздохнул и сказал:

— Лучше посоветуйте, где еще можно поискать этот сундук.

Фенн — полный кретин. Он должен был заметить эту связь! Возможно, это поиски притупили ему мозги. Наверное, легко быть объективным, когда работа сделана и остается лишь прочитать записи. И все же она могла ошибиться — возможно, сундука здесь вовсе нет.

Нэнси стояла в приделе, перед массивной, изъеденной временем дверью. Интересно, заперта ли она? Нэнси надавила на железную ручку, и глаза ее удовлетворенно блеснули: ручка повернулась, и дверь легко открылась. Какой смысл запирать такое заброшенное место?

Когда Фенн сказал ей, что старого церковного сундука, который он ищет, в церкви Святого Иосифа нет, Нэнси поняла, где он может быть. Если бы Фенн не хитрил с ней, она бы ему сказала.

«Вот и получай, Фенн, за то что кинул меня!»

Она распахнула дверь шире и вошла в придел. Внутри стоял полумрак, свет еле проникал через толстое освинцованное окно.

Сундук был сделан в четырнадцатом или пятнадцатом столетии и исчез, видимо, в шестнадцатом, так как с этого времени начинались найденные Фенном записи. Это явилось для нее путеводной нитью.

Нэнси закрыла дверь, и та сначала заскрипела, а потом совсем захлопнулась, нарушив тишину приглушенным стуком. Нэнси оглядела миниатюрную церковь, ей была приятна царящая здесь тишина, понравилась атмосфера старины. Прямо перед ней стояла свинцовая купель — темный, украшенный надписями металл навевал мысли о других временах, о другой эпохе. Почти все скамьи были отгорожены панелями по грудь высотой, узкие двери позволяли пройти от одной к другой. Каждая семья, видимо, сидела на своей скамье, запершись на собственном молельном островке, решила Нэнси. Лак на деревянных панелях облез, и их голый вид соответствовал стилю самой церкви. Не больше чем в тридцати-сорока футах дальше, в конце узкого прохода между скамьями виднелся алтарь.

Значит, вот сюда приходил молиться хозяин поместья, представила Нэнси. Мило.

Она обошла купель и тут же торжествующе вскрикнула. Он был тут. Несомненно, это он!

Сундук стоял у стены справа, прямо под полированной деревянной доской с выписанными золотом именами священников, служивших в церкви с 1158 года до настоящего дня. Нэнси взглянула на длинный, приземистый сундук, с трудом веря глазам, но почти не сомневаясь, что это именно тот, который искал Фенн. Сундук точно совпадал с описанием: сделан из толстых вязовых или дубовых досок, стянутых железными полосами. Дерево потрескалось и почернело — признак древности, а на передней стороне виднелись три необычного вида висячих замка Нэнси присела на корточки рядом с ним, все еще торжествующе улыбаясь, и потрогала все три замка.

— Прекрасно! — громко проговорила она — Теперь остается лишь достать чертовы ключи!

Она встала и огляделась. Где же священник? Очевидно, он не живет здесь — рядом с церковью не было дома, только большой особняк вдали. Доска перед глазами гласила, что с 1976 года здесь служит отец Патрик Конрой из Сторрингтона. Ах, вот в чем дело. Очевидно, чтобы устраивать здесь шоу, священник приезжает на автобусе из соседнего прихода. Придется ехать в город или в поселок Сторрингтон разыскивать его. Да и позволит ли он заглянуть в сундук? Вероятно — нет, да что там — наверняка не позволит. Впрочем, Фенн через свои церковные связи мог бы получить разрешение. Черт, придется рассказать ему!

Если только…

Если только ключи не хранятся в церкви. Вряд ли, но почему бы не посмотреть? Может быть, в ризнице?

Нэнси быстрыми шагами прошла по проходу к нефу. За высокими стенами маячили тени, снаружи плыли тяжелые, низкие тучи. Через дыры в крыше свистел ветер. Послышался тихий скребущийся звук: где-то в углу мышь грызла пол.

Нэнси замедлила шаги; какое-то шестое чувство сказало ей, что в церкви она не одна.

Она остановилась и прислушалась. Скребущийся звук замолк, словно мышка тоже поняла, что в церкви появился кто-то еще. Тучи снаружи сгустились, свет померк.

Нэнси осторожно двинулась дальше. Она заглядывала поверх высоких перегородок между скамьями, чуть ли не ожидая, что там кто-то молится. Справа, рядом с алтарем показалась закрытая дверь в ризницу. Слева был угол, помещение уходило в ту сторону, возможно образуя боковой притвор. Но деревянные панели со стертым лаком указывали, что там была еще одна скамья, отдельная от остальных. Видимо, там сиживал владелец поместья со своим семейством, объяснила себе Нэнси.

Оттуда не доносилось ни звука, но в груди ее, как ледяная заноза, засело опасение.

Возьми себя в руки, дура! Может быть, здесь кто-то есть, ну и что? Господи, это же церковь! Нэнси кашлянула — громко, в надежде, что это вызовет у молящегося какую-нибудь реакцию. Послышится шорох коленей по полу, или раздастся ответное покашливание. Хоть что-нибудь, говорящее, что этот кто-то не прячется. Но не раздалось ни звука.

«Уйти глупо», — убеждала себя Нэнси. Глупо, слишком по-детски. Она пошла дальше, нарочно громко стуча каблуками по каменному полу.

Первым, что она увидела, поравнявшись с перегородкой, была картина на дальней стене. Над камином висело изображение Мадонны с младенцем в стиле Перуджино. Ниша, по сути дела, представляла собой маленькую комнатку, построенную, очевидно, для удобства помещика и его семейства, владевших тюдоровским особняком и деливших землю с крохотной церквушкой. Нэнси подошла ближе. Дверь в перегородке была открыта.

Внутри на скамье сидела какая-то маленькая, закутанная в черное фигура.

Нэнси чуть не присвистнула от облегчения, увидев, что это монахиня.

Но наряд ее был странным Он состоял не из двух оттенков серого, как у монахинь в поселке, и юбка была длиннее. Лицо скрывалось под надвинутым капюшоном.

Монахиня сидела боком к Нэнси, сгорбившись, спрятав руки между коленями. Фигуру скрывали свободные складки одежды.

— Простите, — тихо, осторожно проговорила Нэнси из дверного проема, положив руку на перегородку и крепко схватившись за нее.

Монахиня не пошевелилась.

— Извините… что потревожила…

Слова Нэнси замерли на губах. Что-то здесь было не так. О Боже, здесь что-то не так! Она отшатнулась, не понимая, чего испугалась, но зная, что эта сидящая фигура внушает иррациональный, необъяснимый, смертельный страх. Но ноги не слушались, не могли унести ее от этой темной закутанной фигуры.

Колени подогнулись, а когда монахиня медленно обернулась к Нэнси, теплая струйка промочила трусы.


Глава 29 | Святыня | Глава 31