home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Карьера

Будь студент семи пядей во лбу, обучай его великие злодеи-педагоги, но, если он трудится рабочим на стройке, рассчитывать на карьеру большого воровского масштаба не приходится.

Пока Харитон Романович ломал голову, как вывести Борю в люди, тот самостоятельно сделал первый шаг. Случайно зашел в бытовку за схемой чердачных перекрытий, там прораб, брызгая слюной, разорялся, чихвостил бригадира, перепутавшего накладные.

Боря ждал, когда они закончат ругаться, согревал дыханием застывшие руки. Бросил взгляд на бумаги, присмотрелся, переложил несколько листов и хмыкнул:

– Чего тут сложного? Смотрите…

Он в уме сосчитал цифры в накладных, показал, где ошибка. Прораб с бригадиром переглянулись, схватили калькулятор, проверили. Всё точно!

– Ну, ты феномен! – воскликнул прораб. – Эйнштейн!

И перевел Борю в учётчики. Ребята из бывшей бригады насмехались: сидишь в тепле, бумажки перекладываешь, как баба на сносях, легкотрудница. Борис отвечал лаконичным и привычным: пошли вы…

Освоившись через две недели на новой должности, Борис провернул то, что Харитон Романович назвал «практические лабораторные работы». Сначала полтонны кирпича, потом сто листов стекла, десять унитазов со сливными бачками и прочий дефицит улетучились со стройки. К документам было не подкопаться, охранник, бригадир и прораб, купленные по дешевке, помалкивали. Отставной генерал, на дачу которого уплыли стройматериалы, и кавказский проныра-снабженец были очень довольны.

Стройка – это дойная корова махинаций. Недаром во всем мире мафиози держались рядом с нулевыми циклами и башенными кранами. Но бесконечно и, главное, тайно доить отдельно взятую стройку семнадцатиэтажного жилого дома невозможно. Боре требовалось подниматься по карьерной лестнице. Покойнички, имевшие компромат на всех живущих и почивших, пришли на помощь.


У начальника строительного управления был день приема по личным вопросам. Боря отсидел в очереди два часа. Вошел в кабинет, сел на стул, предложенный взмахом руки. Красномордый начальник управления, отгороженный от посетителей огромным письменным столом, недобрым голосом произнес:

– Слушаю!

– Вот мои документы. – Боря протянул паспорт и фиктивный диплом об окончании строительного института. – В данный момент работаю учетчиком, объект триста пятый в Бирюлеве.

– Ну? – Дядька листал паспорт, недоуменно хмурился, сравнивая с дипломом.

– Хочу перейти в управление на должность вашего заместителя по снабжению.

От его наглости начальник захлебнулся слюной, закашлялся:

– Во нахал! Ты откуда, чмо, взялся?

– Объект триста пятый, – повторил Боря. – А вам требуется заместитель.

– Мальчишка! Аферист! Да я тебя! Посмотрите на него! – Начальник управления сотрясал в воздухе двумя книжицами. – Родился в шестьдесят шестом, а институт окончил в восьмидесятом! Прямо из детсада на студенческую скамью? Молокосос! Ты кого этими филькиными грамотами хотел обмануть? Я сейчас милицию вызову, и тебя под белые рученьки в каталажку уведут!

– Любая экспертиза, – спокойно ответил Боря, – подтвердит законность документов. Милиция? Вызывайте. Только у меня тоже есть что им сказать, – открыл блокнот и стал зачитывать: – Кустанайспецмонтаж, там вы работали с шестьдесят второго по шестьдесят седьмой. В степном Казахстане лес дорог. Двадцать кубометров бруса двенадцать на пятнадцать, обрезная доска десять кубометров, необрезная семь кубометров ушли налево, списаны как технологический брак, возникший после транспортировки. Далее Смоленскдомстрой, куда вас перевели. Плиты перекрытия, блоки бетонные, рамы оконные…

Борис читал и читал, начальник управления, и без того краснолицый, пунцовел до сизости. Да, он жухлил: списывал, продавал, дарил государственное добро. Если бы он кустанайскому начальнику колонии лес не дал, тот бы зэков на горящие объекты не предоставил. И тюремный начальник не баню себе рубил, а для тех же заключенных летнюю столовую строил. Они летом, в пекло, от тепловых ударов валились как подкошенные.

Каждый пункт, который этот, неизвестно откуда взявший молокосос зачитывал, был правдой и неправдой одновременно. Потому что иначе нельзя было работать! Ну, не получалось, как в прекрасном советском кино про социалистическое соревнование! Но он свято верил, что делает правое дело, что когда-нибудь партия ликвидирует перекосы и заживут его потомки честно и счастливо. А пока строить, строить и строить! Да, воровал, но не под задницу себе складывал, для дела старался. На пятидесятилетнем юбилее сотрудники подсчитали – город на миллион жителей за трудовую деятельность построил! Это вам не хрен с приветом! И разве он один такой? С секретарем Кадиевского горкома партии из Донбасса в одном номере гостиничном жил. Выпили, разговорились. Тот чемоданами взятки в Москву возил, чтобы в Кадиевке, сто тридцать тысяч жителей, запланировали открыть какое-нибудь производство, вроде швейной фабрики, чтобы женщин занять. Мужики на шахтах и заводах, а бабам некуда податься, за почтальонскую должность патлы друг другу рвут. Или коллега с БАМа! Списал на три сибирские магистрали! Иначе бы не построили… Кадиевский секретарь в тюрьму загудел, бамовца обвешали наградами…

Теперь его очередь? За что?

– Вам плохо? – Борис прервал чтение. – Выпейте воды, или лекарство, или чего вам надо. В мои планы не входит ваша скоропостижная кончина.

– А что входит в твои планы? – прохрипел начальник управления.

Он достал из стола бутылку коньяка и отхлебнул прямо из горлышка.

– Я уже объяснил, – отозвался Боря. – Вы назначаете меня на должность своего заместителя. Могу обещать, что никогда об этом не пожалеете. И ваши близкие, – прервался, перелистнул несколько страниц в блокноте, – сын Игорь двадцати семи лет от первого брака, из университета отчислен за неуспеваемость, дочери Ирина и Лена от второго брака, двенадцати и четырнадцати лет – все они не будут забыты. В положительном и в отрицательном смысле слова. Зависит от вас.

– Шантаж? – навалился грудью на стол начальник управления.

Он был близок к апоплексическому удару, разрыву сердца. В систему его, матерого жесткого производственника, координат не входили типусы вроде этого щенка Бориса Горлохватова. Одна фамилия чего стоит! Схватил, удав, за горло – лениво и равнодушно сжимает, кислород перекрывает, нечем дышать. Но были еще нюх и инстинкт, без которых начальниками столичных управлений не становятся. Инстинкт безоговорочно подсказывал: сдайся, это новые пришли, они тебя сожрут и не заметят!

Слов произнесено не было. Но по выражению лица начальника управления Борис понял, что договоренность достигнута. Всё оказалось просто и легко, как и предсказывал Харитон.

– Завтра я выхожу на работу? – поднялся Борис. Не услышав ответа, добавил: – Распорядитесь насчет кабинета, оформления в кадрах и прочего. Вы знаете.


В строительном управлении легкий шок, вызванный назначением на высокую должность вчерашнего студента (Боря подправил документы и приписал себе лишние года), быстро прошел. Молодой специалист показывал чудеса работоспособности и отличался поразительным умением решать проблемы, долгое время числящиеся в неразрешимых. Начальник управления сменил гнев на милость, потом на уважение, потом на льстивое угодничество, потом вовсе стал лебезить и заглядывать Боре в рот. На шестом десятке у начальника иссяк романтический настрой, жизнь катилась к закату, а дети-внуки наследовали гулькин нос. Молодой зам помог исправить положение – щедро отваливал крупные суммы.

Боря воровал много, с размахом и так, что не подкопаешься. Точнее – копать надо было долго, Боря всегда успевал выстроить на пути «копателям» бетонную стену – грызите, или напустить болото – плывите, если можете. В крайнем случае подсовывал следователям жертвенного барана – мелкую сошку в сложной системе Бориных махинаций. Таким бараном стал и начальник управления. Надоел! Всё ему мало! Раньше бил себя в грудь – я честный производственник, а теперь от жадности трясся – дай, еще дай, опять дай!

После суда в колонии у начальника случился инфаркт, помер старик. Боря ждал, что придет после смерти отношения выяснять или клянчить по привычке. Но тот не являлся. Боря даже поинтересовался у Харитона Романовича:

– Где начальничек? Крышкой гроба придавило? Харитон пожал плечами:

– Понятия не имею. Не в нашем секторе, так сказать, пребывает.

– Вроде как ад и рай, только больше делений?

– Много будешь знать, скоро рядом со мной очутишься. Раньше у тебя не наблюдалось интереса к… – Харитон покрутил рукой в воздухе, подыскивая слово, – к потустороннему миру.

– Да и сейчас мне на него плевать, – честно ответил Боря.

Он давно понял, что Лоры, даже ватно-ненастоящей, ему не видать. Откуда берутся остальные покойнички? Какая разница? Главное, что службу несут исправно, из кожи (или чего у них там вместо кожи) лезут, чтобы в Бориных шахер-махерах поучаствовать.


Хотя однажды (уже во времена современные, когда из щелей повылезали аферисты, целители и экстрасенсы всех мастей) он невольно притормозил (велел шоферу остановиться), увидев объявление на обшарпанной стене: «Кондратий чудотворец. Связь с усопшими. Контакт с покойными. Решение ваших проблем, ответы на ваши вопросы».

Борис вошел в офис чудотворца. Маленькая комнатка-приемная, стены окрашены в темно-кровавый цвет, разрисованы непонятными знаками. Освещение тусклое, за столом с вполне современным компьютером секретарша немолодых лет, с распущенными седыми волосами, на шее бусы в десять ниток, на костлявых руках браслеты чуть не до локтей, в ушах цыганские серьги – баба-яга на шабаш нарядилась. Она пыталась задурить голову Боре, рассказывая про необычные способности Кондратия.

– Сколько? – перебил Боря.

– Сколько времени длится сеанс? – уточнила баба-яга.

– Нет. Сколько он стоит?

– Видите ли, возможно погружение, когда вы почти осязаемо встречаетесь с усопшим…

– Максимальная ставка? – снова перебил Боря, который давно избавился от привычки терять время на пустые разговоры.

– Триста долларов!

Сказала и испугалась, что клиент с возмущением уйдет. Стала теребить бусы на плоской груди, говорить, что, если погружения не получится, часть денег обязательно вернут.

Боря швырнул на стол три купюры и показал на дверь за спиной бабы-яги:

– Сюда?

Не дожидаясь ответа, поняв, что он положительный, по алчному всплеску в глазах секретарши, Боря сделал несколько шагов и распахнул дверь.

В первые секунды ничего не увидел, в комнате было еще темнее, чем в приемной. Потом глаза привыкли. За маленьким столом сидел здоровый мужик – груда жира в черном балахоне и с большим крестом на груди. Кажется, он перекусывал: торопливо дожевывал, что-то прятал под столешницу и вытирал рот. На столе два канделябра со свечами, между ними хрустальный шар на подставке играет сотнями блесков. Всё остальное черно – стены, пол, потолок.

– Присаживайтесь, друг мой! – пророкотал чудотворец.

Боря сел на стул. Крохотная надежда – если я с покойниками общаюсь, то, может, и этот толстяк тоже? В другом секторе, где такие, как Лора, чистые и невинные?

– С кем бы ты хотел встретиться, раб Божий? – спросил Кондратий.

– Я не раб! И не тыкай! Брось свои штучки! Мозги не пудри! Ты правда с… с покойными в контакте?

– Всенепременно! Смотрите на шар, пожалуйста, не отводите от него взгляда.

Тихо заиграла нежная музыка, очевидно, Кондратий нажал на потайную кнопку.

– Расслабьтесь, но глаз не закрывайте, – руководил чудотворец. – Смотрим только на шар. Хорошо! Вы легки, ваше тело невесомо… Смотрим на волшебный шар! Вы уходите из этой действительности, я переношу вас в другой мир… Вам хорошо, легко… С кем мы ждем встречи? Кто у вас умер?

– Жена, – трезво ответил Боря, которого ни музыка, ни бархатный голос, ни волшебный шар не трогали.

– Бедняжка, – говорил нараспев Кондратий. – Она погибла? – Он полуспрашивал, полуутверждал. – В катастрофе?

Для Бори смерть Лоры была самой страшной из катастроф, поэтому он коротко согласился:

– Да.

– Вижу… автомобильная авария… прелестная женщина в расцвете своей редкой красоты…

– Какая авария? Она при родах умерла!

– Я же и говорю! Смотрите на шар! В родах… и ребенок тоже… вы пережили страшную трагедию… Смотрите на шар! Сейчас я постараюсь установить между ней и вами контакт. Расслабьтесь! Только шар! В нем вы всё увидите!

Несколько минут Боря послушно пялился на хрустальный шар. Ничего не происходило. Шар играл огнями, чудотворец вещал – говорил, что ангелы подведут Борину жену, пахло свечами, колбасой, еще какой-то едой, мужицким потом, замаскированным одеколоном.

– Ну? – не выдержал Боря. – Где Лора?

– Ее звали Лариса, всё правильно. Смотрите на шар! Лариса в пути к вам. Но вы не хотите расслабиться!

Последнюю фразу чудотворец произнес с обидой и досадой.

Боря подождал еще несколько минут. Пусто! Схватил шар и запустил его в черный угол. Послышался звон разбитого стекла. Боря встал, взял канделябр со свечами и осветил стены. Нашел выключатель, щелкнул. Не черным шелком были задрапированы стены и потолок, а выкрашены копеечной краской-грунтовкой. Загадочная комната на поверку оказалась дешевкой.

– Фуфло! – обругал Боря и антураж, и чудотворца.

– Как вы себя ведете? Что вы себе позволяете? – фальцетом верещал толстяк, бархатного баритона как не бывало.

При нормальном освещении он выглядел болезненно жирным и неопрятным. Крест – медная подделка со стекляшками, балахон усыпан перхотью и крошками. Весь колышется в возмущении – от двойных подбородков до живота и ляжек.

– Фуфло! – повторил Боря.

Бросил подсвечник на пол и направился к выходу. Но перепутал дверь, оказался в маленьком помещении, в туалете и одновременно гардеробной – на плечиках висела цивильная одежда чудотворца гигантских размеров. В углу рядом с умывальником неестественно стиснутая стояла женщина. Из мертвяков, определил Боря. Потому что только мертвецы могли упаковать свое ватное тело в столь маленькое пространство.

– Умоляю! Заклинаю! Помогите! – быстро заговорила женщина. – Какое счастье, что ВЫ, ВЫ пришли!

– Ты кто? – спросил Борис.

– Жена Коли, то есть Кондратия, как он сейчас себя зовет. Вдова… то есть Коля вдовец, я умерла пять лет назад. А он! Вы же видите! Умоляю! Помогите! Скажите ему!

Покойники нередко обращались к Борису с просьбами. Чадолюбивые желали помочь деткам, любящие мужья – женам, почившие в бозе дамы мстили бывшим любовникам. У Бори был железный принцип – дашь на дашь. Хотите сыночку открыть, где кубышка зарыта? Договоримся, если восемьдесят процентов мои. Нищим просителям путь был заказан.

– Освоил примитивные методы гипноза и дурачит людей! – быстро говорила покойница. – Он связался с этой мерзавкой!

– Баба-яга в приемной?

– Да! Вы же ее видели! Старуха, ведьма, гадина! Она Колю кормит, закармливает! Он всё время ест! Жирное, хлеб, сладости! Поправился на сорок килограммов! Представляете? Она убивает его, потому что у него аппетит как у собаки, пресыщения не бывает. Пока он ест, ничего не соображает. Я держала Колю на диете и упражнениях. Он у меня ластик жевал. Понимаете? Резиновый школьный ластик! Чтобы отвлечься и без калорий. Я его любила!

– Ластик?

– Колю! Кондратия!

– Жевать ластик? – усмехнулся Борис. – Это любовь!

– Вот видите! Вы понимаете! Мне так с вами повезло! Я же не могла просто к вам заявиться, меня бы не пустили…

– Короче! Чего хотите?

– Скажите Коле, только строго скажите, чтобы он прекратил есть, дурачить людей с покойниками и гипнозом… Ах, это я сама виновата… Научилась во снах к нему приходить… Знаете, это не у всех получается, только если очень большая любовь, а у живущего, извините, хорошее образное воображение.

Лора не снилась Боре ни разу. И он тут же остро невзлюбил эту женщину и ее мужа-проходимца с его больным воображением.

– Во сне уговорить не удалось?

– Нет, только хуже сделала, потому что Коля…

Слушать про Колю Борис не желал.

– Значит, так! – перебил он. – Вы мне устраиваете свидание с Лорой, а я делаю так, как вы просите.

– Ах! – изумленно-испуганно всплеснула руками женщина. Звука шлепка не было, только едва слышный шелест. – Я не могу! Это не в моей власти!

– А в чьей?

Картина была отвратительной, но Боря уже такое видал. Когда покойники мечутся от крайних чувств, их корежит, как мягкую куклу гнет и плющит.

– Ой! Ну, пожалуйста! – хныкала женщина. – Помогите! Хотите, я для вас… гипнозу обучу?

– Чихал я на гипноз!

– Что вы там делаете? – в дверь просунулся Коля-Кондратий. – С кем разговариваете?

Борис на секунду отвлекся, а когда повернулся, покойница уже исчезла. Он рывком распахнул дверь, протиснулся мимо чудотворца, в ноздри ударил запах пота, разбавленного одеколоном.

– С твоей женой общался. Просила передать: жри побольше. А когда преставишься, будешь на небесах ластик жевать.

– Ластик? Откуда вы знаете…

Теперь Боря не ошибся дверью, вышел в приемную. Баба-яга вскочила, бренча бижутерией.

– Уже закончили? Надеюсь снова увидеть вас…

– Деньги!

– Что?

– Деньги назад!

– Если у вас не получилось полного контакта…

– Деньги, я сказал!

– Отдай ему, – послышался из-за спины голос Кондратия. – Всё отдай!

– Но как же! – противилась баба-яга. – У нас за аренду…

– Еще две секунды, – предупредил Боря, – и вы заплатите в десятикратном размере. Завтра – в стократном, считая ваши органы, если они годятся для пересадки.

Секретарша выдвинула ящик и достала купюры. Не протянула их Боре, а испуганно положила на стол.

– Фуфло! – привычно выругался Боря. Забрал деньги, скомкал их и засунул в карман.


Вечером он лег в одежде в пустую ванну. Накрылся пледом с головой. «Лора, ты никогда не придешь, – бормотал. – Знаю, никогда! Я не могу вспомнить твоего лица, не могу увидеть! Но я помню прикосновение твоих рук. Давай как раньше? Я буду тебе считать… Трижды восемь двадцать четыре…»

Эротические фантазии Бориса Горлохватова были незамысловаты, не менялись во времени и удовлетворялись примитивным способом.


Университеты | Немного волшебства | Наследница миллионов