home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Задачи для детей и взрослых

Борис Горлохватов внимательно читал пятистраничный документ – письмо одного из сотрудников Корпорации в прокуратуру, раскрывающее серийного убийцу и насильника, проводника в поездах дальнего следования.

Полчаса назад начальник службы безопасности, заканчивая доклад, заглянул в папку и захлопнул ее:

– В основном все, остались мелочи.

– Какие мелочи? – машинально спросил ББГ.

– Завелся у нас юный друг прокуратуры, накатал туда письмо на пяти страницах. К фирме это отношения не имеет, чистая уголовщина.

– Чистосердечное признание?

– В том-то и дело, что нет. Сам он вроде не подельник, но излагает так, будто со свечкой стоял. Откуда у парня информация, непонятно. Но, повторяю, промышленным шпионажем тут не пахнет.

– Дай мне письмо. – Борис протянул руку.

– С собой нет.

– Так принеси! – грубо приказал Горлохватов, которому неприятно было убирать пустую ладонь.

Дочитав письмо до конца, Борис остался равнодушен к душераздирающим подробностям преступлений, но надолго задумался. Письмо дурно пахло, и запах был знакомым – несло могилой, общением с загробным миром. Факты, изложенные в письме, могли знать только покойницы.

«Неужели этот тип… – Борис перевернул стопку первой страницей кверху и прочитал на маленьком листе, пришпиленном скрепкой: „Антон Ильич Скробов, системный администратор, департамент информационных технологий“. – Неужели он, как и я… Нет, не может быть. Покойники не раз подчеркивали, что я уникален, второго такого не имеется… Был бы, многие из мертвецов переметнулись, потому что в чем, в чем, а уж в пылкой любви ко мне их заподозрить нельзя. Дохляки! „Ты обращаешься с нами как с рабами!“ – вспомнил Боря упреки. – А как еще с вами обращаться? Падаль вековая! Спасибо скажите, что дело с вами имею».

Слово «рабы» увело мысль в сторону. Вспомнил, как дочь ходила по квартире и учила стихотворение… Никифорова? Некрасова?

– «Люди холопского званья сущие псы иногда, – повторяла Катя. – Чем тяжелей наказанье, тем им милей господа». Папа, холопское званье – это про военных?

Борис тогда не сразу ответил. Думал о том, что советчики с того света, да и помощники на этом – и есть псы, все.

Через неделю у Кати день рождения, восемнадцать лет. Совсем большая. Очень красивая, как мама… как Лора… Стоп! Не отвлекаться!

Борис нажал кнопку переговорного устройства. В другом конце коридора, в своем кабинете быстро поднял трубку начальник службы безопасности.

– Полную разработку на… – Борис еще раз прочитал фамилию на листочке, – Скробова. Быстро!

«Этот компьютерщик или может знаться, как и я, с покойниками, или не может. Скорее – второе. Аферист, вроде того великомученика?., чудотворца?., жирного с крестом, к которому по глупости заглянул несколько лет назад. Если афиширует свои „связи“ – точно шаромыжник. А если нет? Избранный? Рассматриваем этот вариант. Скробов может выступать либо моим соратником, либо противником. Был бы противником, я бы давно учуял, что под меня копают, и Харитон донес бы. Харитон молчит. Конспирирует, гад? Один умелый „связист“ с тем миром, вкупе с трупами, легко подложит под меня атомную бомбу, после взрыва молекул не останется. Значит, Скробова нужно немедленно убирать? Заранее, на всякий случай, пусть даже он ни сном ни духом.

А второй вариант? Помощник? Ах, как бы пригодился! Взять его в долю, швырнуть кусок… Каких дел наворочали бы!»

Борис посмотрел на часы. Задание БГ он дал пятнадцать минут назад, еще рано требовать ответа, через полчаса.

Как выяснить наличие особых способностей у Скробова? Не спрашивать же его, точно в сумасшедшем доме: «Вы с покойниками не видитесь?» Должны быть косвенные улики. Какие? Думай!


Задание Горлохватова БГ спустил своему подчиненному, тому, кто принес в клюве странное письмо в прокуратуру.

Сергей Афанасьев, друг и приятель Антона, переживал плохие минуты. Он заложил Антона, то есть передал начальнику письмо, вытащенное стукачком из компьютера Антона. Стукачок, девушка-программист, через плечо Антона, проходя мимо его стола, заглянула на монитор. Ее заинтересовала фраза «В прокуратуру Российской Федерации…». Когда Антон ушел с работы, девушка забралась в его компьютер, и, хотя письмо было стерто, ловкачка вытащила его из «корзины». О наличии в компьютере корзин Сергей не подозревал. Но лучше бы они не существовали! Вот у них в отделе! По старой чекистской традиции всё пишется от руки, потом отдается машинистке-секретчице, проверенной и надежной, как мама Сталина.

Сергей мучился предательством, но письмо начальнику отдал. В конце концов, ничего, компрометирующего Антона, в том письме не было!

И вот теперь новое задание. Разработка на Антона.

Сергей переписал на отдельный листок сведения из личного дела Антона. Число и место рождения, домашний адрес, в подозрительных связях не замечен… Дальше – ступор, затык. Доносить на друга… легче пытку выдержать – дыбу, каленое железо… или ранение, пусть самое тяжелое… Да пошли вы все!

Зазвонил телефон, Сергей снял трубку.

– Готово? – спросил начальник (которого минуту назад призвал к ответу Горлохватов).

– Да я, да только… – мямлил Сергей.

– Сопли жуешь?! – рявкнул БГ. – Бумаги под мышку и пулей ко мне! Нет, встретимся у кабинета ББГ.

– Где? – опешил Сергей.

– В приемной Горлохватова. Что, в штаны наложил? Утрись и на ковер!

Сергей видел могущественного ББГ, Бориса Борисовича Горлохватова, только издалека, порога его кабинета никогда не переступал. Сергей почувствовал, как по спине течет предательский трусливый пот. В штаны не наложил, но близко. Страх перед начальством, природный, в крови живущий, набирал силу.

Сергей встал из-за стола и заплетающейся походкой двинул к выходу. Нестерпимо хотелось в туалет по-маленькому. Не утерпеть. Задержусь, но хотя бы не опозорюсь.

В туалете у писсуара стоял Антон.

– Привет! – весело поздоровался он и застегнул штаны. – Как дела? Ты чего-то в последние дни букой ходишь. Дома неприятности? Люся тебя наконец застукала с дамой?

Сергей тужился, глаза лезли на лоб, но ничего не текло.

– Извини! – Антон решил, что, находясь в непосредственной близости, мешает процессу.

Отошел к раковине, стал мыть руки. Продолжал балагурить:

– Кстати, если у тебя проблемы с испусканием мочи, могу порекомендовать свою сестру. Ха-ха-ха! Во ляпнул! Я имел в виду, что Танька фармацевт. У ее муженька тоже как-то трудности возникли, так она его лечила какой-то синькой, ну препарат такой. И на выходе наш Ваня, это Танькин супруг, давал нежно-фиолетовую струю. Представляешь? Мочится мужик фиолетовым! Улет! У кого кровь голубая, а у него…

Сергей кое-как справился, резко дернул замок на «молнии» брюк. Ни слова не говоря, глядя в сторону, не моя рук, быстро пошел к выходу.

– Ты чего? – слышался из-за спины голос Антона. – Обиделся?

«Почему, собственно, я его закладываю? – думал Сергей, поднимаясь на лифте. – Что я такого про Антона знаю? Ничего не знаю! Я выполняю свои должностные обязанности. Свой долг!»

В кабинете Горлохватова БГ сел на стул, а Сергей стоял, по стойке «смирно» вытянулся.

– Афанасьев, – представил его БГ, – наш сотрудник, непосредственный куратор департамента, где работает Скробов.

БГ им прикрывался, ясно как божий день. Никто за полчаса не может сделать тщательную разработку на рядового, одного из тысяч, сотрудника. Сергея начальник двинул на передний край, чтобы тот основной залп принял на грудь. Убьют – не велика потеря. Сергей это понимал, но держал руки по швам.

– Докладывайте! – велел Горлохватов.

Хриплым от волнения голосом Сергей поведал анкетные данные Антона, личное дело которого лежало перед ББГ, и он листал его.

– Дальше!

У Сергея по спине снова побежал пот, заныла раненая нога, на исполосованном животе шрамы напряглись, точно их свело судорогой, и резиновая эластичность рубцов болезненно окаменела.

– Еще по личной жизни? – уточнил Сергей.

– Да, – ответил Горлохватов. – Скробов женат?

– Никогда не был. Связей множество, но ничего постоянного, женщин меняет часто.

– Близкие родственники?

– Сестра Татьяна, фармацевт, владеет небольшой компанией, производящей пищевые добавки, двое детей.

– У Скробова? – поднял голову ББГ.

– Нет, извините, неточно выразился. Это его племянники, дети сестры, мальчик четырнадцати лет, Петр, девочка двенадцати, Светлана.

Имена племянников Антон упоминал как-то раз, Сергей давно забыл. Но сейчас, в перенапряжении нервов, вдруг многое вспомнилось.

– Родители умерли, – докладывал он. – Отец был преподавателем института, мать школьной учительницей.

– Давно?

– Что?

– Давно умерли родители? – терпеливо повторил Борис. – И от чего?

– У отца был инфаркт десять лет назад, мать погибла в автомобильной катастрофе. Живет один, квартира двухкомнатная, без ремонта, кухня семь метров…

Услышав про кухню, ББГ усмехнулся и похвалил Сергея, но при этом смотрел на БГ:

– Неплохо!

Начальник Сергея приободрился и потребовал у подчиненного:

– Есть ли факты, свидетельствующие о неблагонадежности?

– Нет.

И один на букву «б» – БГ, и второй на две буквы – ББГ услышали сомнение в голосе Сергея.

– Колись! – велел БГ.

Судорога, сковавшая тело Сергея, доставляла такую боль, что он едва соображал. Где-то на дне души валялась раздавленная совесть и тихо просила: «Молчи! Не подличай!» Но заплетающийся язык не слушался:

– Про пенис ваш… то есть про наш главный офис… в общем, про это здание… Это Антон шутку пустил, и она пошла гулять.

– Таким шутникам самим надо пенис отрывать, – подобострастно глядя на Горлохватова, потряс указательным пальцем БГ.

– Значит, шутник, – задумчиво произнес ББГ (и подумал: «Мы еще посмотрим, кто кого перешутит!»).

Он велел начальнику службы безопасности идти, а Сергею Афанасьеву задержаться. По лицу БГ, выполнявшего распоряжение, быстро пробежала недовольная, опасливая гримаса.

– Садись! – показал Горлохватов на стул Сергею, когда БГ вышел.

Сергей не рухнул на стул. Словно зацементированное, тело подломилось в коленях, и он опустился на краешек сиденья, как гимназистка к роялю. Минуты, которые Горлохватов молчал, перелистывая личное дело Антона, показались Сергею годами, проведенными в адском пекле.

– У меня к тебе поручение. – ББГ заговорил на «ты», Сергей вспыхнул от радости. – Абсолютно конфиденциальное. Абсолютно! Ты понял? Никому ни слова! Ни одной живой или мертвой, – ББГ почему-то ухмыльнулся, – душе. Если справишься, премия в размере годового оклада. В уме посчитал сколько?

Сергей еще больше покраснел и кивнул.

– За скорость премию удваиваю. Скорость – это принести мне ответы завтра. Если их не будет через неделю, вылетаешь из Корпорации с волчьим билетом. Диспозиция ясна?

Сергей снова кивнул.

– Значит, так! Ты узнаешь: первое – о чем Скробов мечтал в детстве.

– Не понял! – беспомощно прошептал Сергей.

– Никто! От! Тебя! – ББГ будто рубил каждое слово. – Не требует понимания! И вопросы не ты здесь задаешь. Я повторять не люблю! Говорю последний раз. Кем Скробов мечтал стать, когда был пацаном? Космонавтом, шофером или сутенером? Его мечты как можно подробнее. Усек?

Голова Сергея привычно и испуганно дернулась, хотя он ничего не понял.

– Второе. Бери ручку, записывай. – ББГ достал листок, стал диктовать ахинею: – Двойка – жираф, восьмерка – медвежонок, пятерка – буква «б», семерка – дождик, единица – инвалид с палочкой, девятка – воздушный шарик, а тройка – голая попа. Арифметические действия: сложение – желтое, вычитание – зеленое, умножение – синее, деление – красное. Записал? Скробов, исходя из этих условий, должен быстро… скажем, за минуту, пусть за две, решить задачу. Снова записывай. Инвалид с палочкой на воздушном шарике зеленого жирафа скушал. Ответ семнадцать. Также годится, – ББГ сверился со своими записями, – инвалид мокнет под дождем.

Сергей послушно черкал авторучкой и чувствовал себя полным идиотом, кретином, свихнувшимся дебилом! Предположить, что ББГ тронулся умом, он не мог.

– Позвольте уточняющие вопросы? – просипел Сергей.

– Нет!

– Разрешите выполнять? – Сергей вскочил по-военному резко, но дернулся как от удара в спину.

– Выполняйте. И… – Борис отошел от правил, повторился: – И от вас, – снова на «вы», – требуются только ответы на эти вопросы, какими бы странными они ни казались.

– Разрешите идти?

– Идите.

Сергей удержал руку, которая дернулась к непокрытой голове отдать честь.


Антон играл в какую-то компьютерную игру, когда пришел Сергей.

– Развлекаешься? – спросил он.

– Тренирую ум.

– Компьютерные игры тренируют ум для игры в компьютерные игры, – напомнил Сергей когда-то сказанное Антоном. – У тебя какие планы на вечер? Пошли в кабак?

В последние дни Серега вел себя странно. Явно избегал общения, сегодня в туалете обиделся на невинный треп, хотя обычно они шутили грубо, по-мужицки. И теперь не смотрит в глаза, в сторону косит. Но, по убеждению Антона, все женатики, и особенно верные супруги, не могут не иметь проблем с психикой. Сереге хочется исповедаться, рассказать, какая мегера его горячо любимая жена Люся. Допекла! У Антона были другие планы, но пришлось пойти навстречу. Друзей надо выручать, что в девяноста случаях из ста сводится к терпеливому выслушиванию их семейных проблем.

Они зашли в кафе недалеко от работы, выбрали столик в углу, сделали заказ официанту.

– Закажи выпить, – попросил Сергей.

– Не надо, – в сомнении покачал головой Антон, не желая выпивать в присутствии друга, которому спиртное запрещено.

– Надо! Двести грамм водки, – велел Сергей официанту.

Пока не принесли заказ, Антон пытался разговорить Сергея, задал десяток вопросов про Люсю, детей, про дела службы, про последний футбольный матч. Сергей отвечал односложно, сидел насупленный, будто мучила его какая-то мысль, а высказать ее не решался.

«Ну и черт с тобой! – подумал Антон. – Созревай. Созреешь – скажешь».

Сергей налил ему водку в рюмку, а сам принялся за салат. Ел он тупо, кажется, не чувствуя вкуса, заталкивая в рот овощи столовой ложкой. Антон хотел пошутить, мол, для культурных людей, которые уже с дерева спустились, вилка существует, но промолчал.

Сергей покончил с закусками, уставился на ложку недоуменно: что-то здесь не так, но не пойму, что именно. Не важно. Налил еще водки в пустую рюмку Антона и спросил:

– Ты кем в детстве мечтал быть?

– Никем.

– То есть как? – Сергей впервые за вечер взволновался, продемонстрировал признаки эмоций, смотрел прямо на друга. – Забыл? Вспомни, пожалуйста!

– Зачем?

– Ну… мне надо… сравнить.

– Всё ясно! – рассмеялся Антон. – Вот почему киснешь! Пообщался с нашими психологами, которые навешали тебе лапшу на уши. Какая-нибудь ересь, вроде того, что если ты в детстве мечтал заглянуть двадцатилетней девице под юбку, то в преклонном возрасте начнешь старушек насиловать. Серега, выкинь из головы! Всякий нормальный пацан мечтает заглянуть под женскую юбку.

– Но все-таки? Кем ты мечтал? Охотником, моряком, генералом?

– Ты, конечно, генералом?

– Нет, водителем трамвая. Посадить в него нашу учительницу, разогнаться и на полной скорости врезаться в стенку, чтобы Мария Петровна в лепешку.

– С детства добрый мальчик.

– Я ее боялся до слез. И ничего не мог с собой поделать. Мария Петровна вызовет меня: «Сереженька Афанасьев, иди к доске!» А я – в слезы от страха. Антоша! Кем ты хотел быть? Космонавтом?

– На эту тему есть анекдот. «Мой брат всю жизнь мечтал стать космонавтом, а я мечтал стать доктором и вылечить его».

– Значит, доктором? – обрадовался Сергей. – Разве у тебя есть брат?

– Нет у меня брата, а у тебя – чувства юмора.

– Ну вспомни, очень тебя прошу! Как друга!

– Эк тебя разобрало! Да нечего мне вспоминать! И ни кем я не мечтал быть. Совершенно! Не мечтал, понимаешь? Не умею, как и на скрипке играть, а также на прочих музыкальных инструментах.

– Финдец! – обреченно буркнул Сергей и тяжело вздохнул.

Принесли горячее. Антон напомнил другу, что есть мясо удобнее с ножом и вилкой. Сергей с вожделением посмотрел на графинчик с водкой.

– Ни-ни! – предостерег Антон.

Покончив с горячим, Сергей достал из кармана листочек:

– У меня тут задача, помоги решить.

– Давай, – легко согласился Антон. Сергей зачитал условия.

– Это твоей дочери в школе задали? – спросил Антон. – Совсем учителя офанарели! После школы каждый второй квадратного уравнения решить не может, а у них как там? Тройка в виде попы? Кретины!

– Антон, ответ-то какой? За сколько ты задачу решишь? Минута, две?

– Этот ребус, не видя перед глазами условий, я решить не могу. Дай сюда листок!

Сергей не уточнил у ББГ, в уме надо решать или можно пользоваться подсказкой. Пока он раздумывал, Антон забрал листок.

– Так. Двойка, восьмерка, – бормотал он, – а у нас что? Инвалид с палочкой. По этой идиотской схеме – единица. На воздушном шарике, то есть восемь. Следовательно, восемнадцать? Но с таким же успехом может быть восемьдесят один. Далее, зеленый жираф. Зеленая двойка. Хотел бы я посмотреть на белую двойку. Арифметическое действие?..

Сергей не выдержал и подсказал:

– Ответ семнадцать.

– Вижу, у тебя здесь написано, – продолжал чиркать на листке Антон. – Но, видишь ли, в условии задачи слишком много данных, которые не участвуют в решении. В корректно сформулированной задаче так не бывает. Что мы пропустили? Пройдемся еще раз… Ну, я не знаю! – сдался Антон через некоторое время. – Мое решение: найти трамвай, посадить туда учительницу твоей дочери и пустить под откос.

Сергей понял, что пропал. Большущей премии (как бы Люся радовалась!) не видать, с работы вылетит под зад коленом… Эх, жизнь! Чтоб оно всё горело!

Он схватил графинчик с остатками водки (Антон только беспомощно взмахнул рукой, желая отнять) и жадно выпил прямо из горлышка.

– Вот так! И сношайтесь, шарики, с жирафами! – сказал Сергей и вытер ладонью губы.

– До канадской границы добежать не успеем. – Антон поднялся и бросил деньги на стол. – Надо успеть хотя бы до машины. Рванули, алкоголик!

Домой Серегу Антон принес. В машине друг отключился окончательно и бесповоротно. Антон с трудом его вытащил, взвалил на плечо и донес до квартиры. Взмок, запыхавшимся голосом пояснил Люсе:

– Производственная травма. Не злись! Спутал человек! Думал, в стакане вода, а там водка. Куда складировать?

Ни слова не говоря, Люся показала на дверь спальни. Антон свалил друга на кровать, как есть, в пальто и ботинках. Люся наклонилась и стала развязывать шнурки. Антон пожал плечами: мило пообщались, и вышел.

Люся раздевала мужа, спящего мертвым сном. Хотелось по-бабьи поругать его, распилить на части, попричитать над каждой и над своей горькой долей, чтоб было как у всех. Но Люся понимала, по сравнению со всеми или многими ей повезло: после контузии муж не мог брать в рот спиртного. Когда последний раз оказался в госпитале (хулиганы в парке Сережу порезали, он девушку спасал!), врачи голову ломали, какой наркоз давать. Люся подсказала: спирту граммов пятьдесят. Так и сделали. Сережа отключился, оперировали по живому. А потом хирурги говорили: «Ну, мужик! Сила!» И Люся была с ними полностью согласна.


Предыстория | Немного волшебства | Кошмарное свидание