home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава десятая

Надо вести к врачам

Мишу надо вести к врачам, понимала Рая. С ним творилось что-то ужасное. Но и прекрасное! Он молодел. Разве вредно молодеть? Или она не желает Мише бодрости и здоровья?

Положа руку на сердце – не желает! Она хочет того Мишу, которого полюбила и который испарился. Новый Миша был ничуть не хуже, но сверхзадача каждого дня – быстро и прочно влюбить его в себя – выматывала все силы. Не влюблялся он! Человеку, вдруг обнаружившему потерю памяти, от летаргического сна очнувшемуся, не до любви к незнакомой девушке.

Не свихнуться из-за поразительных открытий Мише помогал зверский аппетит. Голодное брюхо к эмоциям глухо. Есть Миша хотел постоянно, и настойчивая мысль «чего бы скушать?» побеждала недоуменную «что за чертовщина происходит?».

В каком-то смысле он стал походить на младенца. Рая помнила своего младшего брата в колыбельном возрасте. Лежит, ножками-ручками дрыгает, гукает, улыбается, пузыри пускает. Вдруг какая-то тень на лицо набегает. Скуксился, сморщился, захныкал. Тихое вяканье переходит в плач, а потом – в требовательный и отчаянный рев. Дают ему бутылочку с кашей – вцепился, сосет жадно, носиком шмыгает. Наелся, бутылочку отбросил – и снова улыбается, гукает. А через три часа всё повторяется…

На продукты, которые Рая покупала в огромных количествах, ушли все деньги. Пришлось влезть в долги. От кулинарных изысков или деликатесов, вроде хороших сыров и ветчины, Рая отказалась. Миша вполне довольствовался гречневой кашей (сваренной из килограмма крупы!) с жирной свиной тушенкой или большой кастрюлей макарон, политых растительным маслом и дешевым томатным соусом (не путать с кетчупом!).

Его желудок превратился в черную дыру, куда в громадном количестве улетали калории. Они были необходимы для омоложения? Если не кормить, то процесс остановится? Попробуйте не кормить голодного мужика! Он рядом с вами на час не задержится! Заколдованный круг. Татьяна с Лизой напрасно думали, что Рая посадила Михаила на голодную диету. Да она, Рая, из кожи вон лезла, чтобы на скудные средства утолить неуемный аппетит Михаила.

Отнесла в ломбард свои немудреные золотые украшения – золотую цепочку с маленьким кулоном (от бабушки память), два маленьких колечка, одно с аметистом (родители подарили на совершеннолетие), другое – с изумрудиком (все лето, студенческие каникулы, на кондитерской фабрике проработала), браслетик скромненький (тетя Люся расщедрилась, когда племянница в институт поступила: «Хоть ты одна у нас с высшим образованием будешь»). Вырученные деньги пошли на обследование Миши. Почти насильно Рая приволокла его в коммерческий медицинский центр, единственный в их городе, реклама центра обещала, что за три часа поставят правильные диагнозы.

Так Рая обрела негаданную поддержку и соратников.

У Миши взяли все доступные анализы, обследовали вдоль, поперек и послойно. Ничего страшного не нашли. На заключительной беседе (Рая присутствовала как спонсор обследования и под легендой «я его жена») врач попросил еще раз паспорт (требовали в начале обследования) и, убедившись в дате рождения Миши, вынужден был признать:

– Для вашего возраста вы потрясающе сохранились. Можно только позавидовать. Скажу вам откровенно. Мы же не государственные, мы на свой карман работаем. Поэтому на крючок сажаем – без диагнозов людей не бывает. У одного гастрит, у другого сердце ни к черту, у третьего изменения в суставах и прочее. Человек вынужден у нас лечиться. У всех есть проблемы. Без этого не бывает. Но у вас! Потрясающе! Не к чему прицепиться. Хочу задать личный вопрос: как вам это удалось? Спрашиваю только для себя, никому ни слова! Как вы боролись со склерозом сосудов, с холестериновыми бляшками?

– Да я, собственно, с ними и не боролся, – ответил Миша.

– Бляшки появляются у человека с двенадцатилетнего возраста. А у вас сосуды чисты как новенькие.

Миша пожал плечами. Рая лихорадочно пыталась вспомнить, как зовут врача. Лет тридцать или тридцать пять, жгучий брюнет с ухоженной бородкой-эспаньолкой, одетый в белый, до крахмального хруста чистый халат, он производил впечатление специалиста, желающего установить истину. Рая закрыла на секунду глаза и вызвала из памяти табличку на двери кабинета: «Кандидат медицинских наук Шереметев Семен Алексеевич». Некоторым везет с фамилиями.

– Семен Алексеевич! – заговорила она. – Я хочу рассказать вам всю правду. Дело в том, что Миша умирал. Ему тогда, то есть сейчас, было сорок девять лет. Обширный инфаркт, «скорая» сказала – никаких надежд.

– Ничего подобного не помню! – встрял Миша. – И мне только сорок исполнилось!

– Помолчи! – строго и укоризненно остановила его Рая.

По выражению лица Шереметева можно было прочитать: шизофреники пожаловали. Поэтому Рая попросила доктора:

– Вы только меня выслушайте, а выводы потом делайте. Хорошо?

Семен Алексеевич выслушал и недоверчиво покачал головой:

– Все, что вы говорите… Какие-то снадобья в майонезной банке… Клиническая смерть, после которой идет чудесное омоложение… Извините, но это бред!

– Полностью согласен! – заявил Миша.

– Хорошо! – зло и настойчиво произнесла Рая. – Анализы вас поразили. Правильно? Объективные данные! А теперь задайте ему, по паспорту почти пятидесятилетнему, вопросы!

– Психиатрия не мой профиль.

– Ради интереса. Попробуйте! О событиях дня вчерашнего, недельной, месячной давности – о том, что никто из нас не в состоянии забыть, спросите Михаила Александровича!

Миша и сам сыграл в помощь Рае, огорошил доктора:

– Девушка утверждает, что на Земле две тысячи пятый год. Фантастика!

– А по вашему летоисчислению, в каком году мы живем? – спросил Семен Алексеевич.

– В одна тысяча девятьсот девяносто седьмом от Рождества Христова.

– Неужели?

– Вопросы, вопросы по событиям задавайте, – нетерпеливо требовала Рая.

Семен Алексеевич, поначалу не столько движимый стремлением к научной истине, сколько развлекающийся, поинтересовался у Миши последними историческими событиями. Миша, которому, в свою очередь, надоело выступать полупридурком, зло и быстро заговорил. Хотел доказать, что полностью нормален, и не только физически, как доктор имел честь удостовериться, но и ментально.

Через несколько минут Семену Алексеевичу стало не до иронии. Кутузов действительно жил в девяносто седьмом году! Безо всякого намека на слабоумие, как о вчерашних событиях он говорил про операцию на сердце у Ельцина и выздоровление, про возможную девальвацию рубля, про скандал вокруг гонораров Чубайса за книгу «История приватизации» и многое другое, что давно стерлось из памяти. Михаил Александрович даже выступил пророком и сказал, что, по его мнению, мы стоим на пороге финансового кризиса (таковой и случился в девяносто восьмом). Завлекание народа Лёней Голубковым, который не сходит с экрана телевизора и призывает народ нести деньги в МММ, добром не закончится. И его, Михаила Александровича, жена отнесла их сбережения в банк «Чара» под астрономические проценты. Любому человеку, мало-мальски разбирающемуся в экономике, ясно, что шулеры в «Чаре» заправляют.

– Ну, что вы скажете? – спросила Рая доктора.

– Не знаю. Я не специалист в данной области (не хотел говорить – «в психиатрии»), по амнезии, – выкрутился Семен Алексеевич.

– Да и нет таких специалистов! – горячо воскликнула Рая. – Чтобы исследовали обратное развитие человека! Я вас очень прошу, придите к нам домой завтра утром! Сколько стоит ваш визит? Я заплачу, даже по двойному тарифу! Обещаю, вы увидите такое, что и вообразить невозможно! Клянусь! Придете?


Семен Алексеевич пришел. И забыл о гонораре. Потому что со вчерашним пациентом… Чур-чур, глазам своим не поверить!.. Произошли невозможные перемены. У Михаила Александровича, доктор точно помнил, был на левой щеке глубокий фурункул. Отлично запомнил, потому что анализы крови не показали воспаления, что само по себе было странно. А теперь и следа нет от фурункула! Он не мог зарубцеваться до невидимости с вечера на утро! Нереально!

Что там прыщ на лице, могла бы сказать Рая! Однажды ночью она (не спала, пыталась поймать момент Мишиных превращений) наблюдала картину из фильма ужасов. С таким же основанием можно было бы сказать – из научно-популярного фильма о физиологии человека. Миша спал на спине, рот открыт, похрапывает. Рая склонилась над Мишей и увидела, как из дырки на десне, на пустом месте между зубами, вылезает, точно в ускоренной съемке, новый белый зуб. А потом кино продолжается, на зубе появляется желтое пятно, через несколько секунд – дупло кариеса. Как тут не чокнуться от страха? Только любовь помогает выдержать.

– Вы вчера были у нас на приеме, – борясь с оторопелой растерянностью, обратился доктор к Мише. – Я хотел бы… вновь… послушать ваше сердце (на кой ляд мне его сердце, и так видно, что здоров), то есть осмотреть вас.

Миша видел эскулапа впервые в жизни и вчера ни в какие поликлиники не ходил. Он очень хотел есть. Хватит того, что проснулся неизвестно где и неизвестно с кем. Но как же хочется кушать! К чему беседы с врачом, если он совершенно здоров?

Рая прекрасно знала его настроение, поэтому быстро предложила:

– Миша сейчас будет кушать, – приторным тоном, как к маленькому, улыбнулась она Кутузову. – А в это время доктор Семен Алексеевич задаст Мише вопросы.

Доктор проследовал за Мишей на кухню. И наблюдал, как интеллигентный человек (сомнений в его социальном статусе не было) жадно – столовой ложкой из миски – сметает кашу с редкими волокнами мяса. Такое впечатление, что в тюрьме наголодался.

С благодарностью приняв от Раи чашку кофе, Семен Алексеевич спросил:

– Как вам последние события?

– Вы про захват больницы в Буденновске? – ответил Миша, которому было неудобно жевать в присутствии чужих людей, надо хоть с ними разговор поддерживать. – Банда Шамиля Басаева – это скопище выродков. Беременных женщин в окна под пули выставлять, прикрываться детьми! Я сегодня новостей еще не смотрел. Штурм не начался?

– Кажется, нет, – пролепетал доктор и отхлебнул пойла под названием «кофе».

Мише было очень неловко от того, что не мог унять аппетит, жадно ел в чужом доме. И он пытался сгладить неловкость светской беседой, не переставая поглощать предложенные блюда.

– Этот год, – говорил он, – войдет в историю как страшное лихолетье, вроде эпидемии чумы. Судите сами. Война в Югославии, землетрясение на севере Сахалина. Вчера передавали, что общее число погибших – около двух тысяч…

– Какой год? – перебила Рая. – Миша, про какой год ты говоришь?

Девушка, с которой он с какого-то бодуна переспал, много на себя брала. До прихода доктора несла черт знает что про его потерю памяти. Сказала, что покончит с собой. И разговаривала с ним как с умалишенным. Но доктор повторил вопрос Раи:

– Вы имеете в виду тысяча девятьсот…

– Девяносто пятый, – договорил Миша.

– Понятно. То есть ничего, к лешему, не понятно!

Семен Алексеевич девяносто пятый хорошо помнил. В том году он защитил кандидатскую диссертацию, женился… Сейчас уже второй сынишка родился, а старшенький в третий класс ходит… Точно, это было тогда: и Нефтегорск, и Югославия, и кошмар в Буденновске… а у них свадьба… Казалось – в один год все мировые катаклизмы навалились. Хуже некуда, исчерпали запас, дальше будет светлое время. А главные потрясения на планете были еще впереди…

– Михаил Александрович, покажите, пожалуйста, руки!

– Что?

Семен Алексеевич, не дожидаясь, наклонился и задрал рукава на Мишиной рубашке. Вчера, когда Кутузову делали забор крови для анализов, сестра слегка напортачила, часть крови вылилась под кожу, положили салфетку, заклеили пластырем. Сегодня на сгибе локтя у Кутузова обязательно должна быть большая фиолетовая гематома…

Его руки были абсолютно чисты, даже без точечного следа от иголки…

– Миша, вот тебе еще булка, масло, варенье, – метала на стол Рая, – чай и бублики. Продолжай завтрак, а нам с Семеном Алексеевичем, – дернула головой в сторону комнаты, – нужно поговорить.

Рая схватила за руку доктора, который, казалось, сидел бы на кухне до скончания века, таращился на Мишу, и с усилием повела в комнату.

– Вы видите? – спросила она возбужденным шепотом.

– Вижу. И ни фига не понимаю, не врубаюсь, – говорил он как бы сам с собой и употреблял лексику, которую обычно не допускал в общении с пациентами или их родственниками. – Амнезия – хрен с ней, не по моей части. Но куда делся фурункул на щеке?

– А как у Миши ночью затягивается?! Вот это, я вам доложу! Сказка становится былью. Семен Алексеевич, вы нас не оставите? Не бросите?

– Ничего не могу сказать, голова не варит, перегрузка.

– Но вы же давали клятву!

– Кому?

– Гиппократу.

– А-а, это… Хочу задать еще несколько вопросов Михаилу Александровичу.

– Конечно. Только одна просьба. Подтвердите ему, что сегодня две тысячи пятый год. Ведь это правда?

– Кажется… Черт! Мозги как после бомбардировки. Спокойно! Все назад! Начинаем мыслить цинично и логически.

– Начинайте.

Семен Алексеевич своих мыслей вслух не высказал. Решительно двинул на кухню. И спросил Мишу, который уже с баранками и вареньем (пол-литра вишневого!) покончил:

– Каковы были ваши планы на сегодня?

– Приобрести у спекулянта новую операционную систему «Виндоуз» девяносто пять. Она уже поступила в продажу. Слышали?

– До сих пор ею пользуюсь. А последнее событие вчерашнего дня, которое вы помните?

– Вам не кажется, милостивый государь, – быстро прожевал и договорил Миша, – что здесь не психушка и я не ваш пациент?

– Это надо понимать как «до свидания»?

– Совершенно верно. Но я бы предпочел форму «Прощай!».

– Семен Алексеевич! Вы обещали! – встряла Рая.

– Этой милой девушке я обещал, что доведу до вашего сведения: на дворе две тысячи пятый год. В чем легко убедиться. Будьте здоровы!

«Хотя куда еще здоровее быть?» – думал доктор, надевая пальто в прихожей.


Глава девятая Подруга Лиза переживала | Немного волшебства | Глава одиннадцатая Шереметев – один из самых состоятельных