home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



2

Телефон Нины Катя узнала не без лукавства. Позвонила Насте, жене Вадима, ближайшего друга Сергея. «Зачем тебе, что задумала?» – насторожилась Настя. Потребовалось собрать волю в кулак, ответить небрежно: «Нина вроде репетиторством по русскому подрабатывает. А тут в нашей секции один богатенький пупс нарисовался. Его дочка, бревно в бриллиантах, поступать собирается. Может, Нинка захочет взять?» Сработало, номер телефона Катрин получила.

Позвонила.

– Привет, Нинон! Есть важный разговор. Это Катрин. Назначай время.

– Здравствуй! К сожалению, я очень занята…

– Не юли! Я тебя достану! Только для разговора.

– Возможно, на следующей неделе…

– Сегодня!

Что-то в голосе Катрин не позволило Нине отнекиваться.

– Хорошо, – согласилась она. – У меня есть время до десяти, потом ехать в институт на работу.

– Диктуй адрес.

Следом позвонила Настя, прояснила, с какой просьбой хочет обратиться Катрин. Нина успокоилась. Лишние деньги не помешают. Нужно только сразу предупредить родителей абитуриентки – поступления не гарантирую, во взятках не участвую, но могу предоставить необходимый по программе объем знаний.

От метро к Нининому дому Катя шла пешком, хотя можно было проехать одну остановку на автобусе или троллейбусе. Дул сильный ветер, швырял колючие иголки льда. Народ кутался в воротники, двигался боком, у всех на лицах написана обида и злость на климат. А Катя любила такую погоду. Ее обстоятельства – снаружи лютые испытания, но внутри я берегу, грею свои надежды и мечты.


Катрин была последним человеком, с которым в данный момент Нина хотела общаться. Даже не последним. Катрин в списке не значилась. Почему она оказалась утром в Ваниной комнате, Нину тоже не волновало. Какая разница?

Однако нормы поведения заставили вежливо поздороваться, дать комнатные тапки, проводить на кухню, предложить чай или кофе.

Гостья тянула кофе и оглядывалась по сторонам. Небогато, думает, но вполне достойно. Наверное, прикидывает, сколько денег запросить за то, что абитуриента предоставит.

Катрин неожиданно для Нины заговорила об ином:

– Ты у меня двух мужиков увела. Убить мало.

– Но ты ведь не расправу чинить пришла?

– Нет. Выходишь за Ивана замуж?

– Да.

– Почему?

– Это тебя не касается. Но, чтобы удовлетворить праздное любопытство, отвечу. Мы с детства вместе, обручены, когда еще на горшках сидели.

– Не аргумент.

– Повторюсь: тебя не касается!

– Ошибаешься! – Катрин стукнула кулачком по столу, подпрыгнули чашки. – Я люблю Ваню! И он! Не тебя, а меня любит!

Накануне вечером Нина начала читать порекомендованную книгу писательницы Натальи Терентьевой «Журавль в клетке». Пока не закончила, далеко за полночь, не отложила, не могла оторваться. В романе шла речь о женщине, чья настоящая любовь была растоптана в момент величайшего взлета. Героиня родила без брака. Удивительную дочь, подарок провидения. Нина, в отличие от героини (ох, чувствуется, что подобное без собственного опыта не отразить!), рожать детей вне брака не могла. Такая старорежимная дура, формалистка, перестраховщица, идиотка! Дайте мне запись в паспорте, чтобы спокойно родить. Глупо и несовременно, но – по-моему. И еще у Терентьевой гениально говорилось о том, что твоя великая любовь ценна и важна для тебя, а не для других, включая объект обожания. Для него, объекта, любовь твоя неистовая – лишние хлопоты и утомительное напряжение.

Если Сергею на Нинину любовь чихать, то и Катрин пусть воздушных замков не строит. Любовь любовью, а табачок врозь.

– Ясно, – кивнула Катрин, – не врубаешься. Тогда я буду рассказывать. Не смотри на часы, ты мне отвела сорок минут, уложусь. Биография. Родилась я, как говорят чиновники, которые крысы, но есть и порядочные, в неблагополучной семье. Три брата, я – четвертая. Случайно у родителей получилась, мать не заметила. Потому что они с папашей уже на последней стадии алкоголизма находились. Старший брат в колонии срок мотал, средний в тюрьме под следствием, на младшего документы в интернат для малолеток оформляли. Я была недоноском, очень маленькой и хилой, все ждали, что помру. А я выжила! Далее. Путь мне был – через дворовые стаи – вслед за братцами. Но тут в школе нарисовались два человека… Нехорошо сказала, – сморщилась, как от боли, Катрин. – Появились на моем пути… Ангелы принесли… Словом, завуч в школе и учитель физкультуры. Она меня подкармливала, отогревала… А он, ее муж, физрук, в секцию альпинизма привел. Ты не думай, Нинка! – вдруг чего-то испугалась Катрин. – Моралей мне не читали. Наоборот. Говорили, что должна сама… Если не сама, то и никто не справится… Они разбились, Клавдия Владимировна и Дмитрий Моисеевич, завуч и физрук… на машине, всмятку… пьяная скотина на встречную выехал… не мучались… Ты чего скуксилась? Я на слезу не давлю! Что дальше? Значит, показали они мне другую жизнь и завещали карабкаться. Только я глупая, хотя и умная. В смысле: по наукам там, математике и русскому, не тяну, мозги не позволяют. Но людей чувствую! Как они дышат, от чего страдают, чем помочь можно… Опять отвлеклась… Ты, Нина, в каких-то… как сказать?… аспектах… меня не поймешь. Потому что с мужиком переспишь, если только его любишь. А я – если ему очень надо. Я же не проститутка, не за деньги, а по доброте душевной. Морщишься? Порассказали наши? Плевать. Было, не отрицаю. Ложилась под бойцов. Не жалко, хотелось хоть чем-то людям быть в радость. Биографию продолжаю, душещипательные подробности опускаю. Значит, я карабкалась. Из болота к свету. Поняла я… она… Клавдия Владимировна, завуч, всё мне внушала: Катя, ты сейчас маленькая, но запомни, главное – знать свое предназначение! Я и слова-то не понимала! Назначение перед кем? А потом они разбились… и я много думала. Сообразила. Типа: кто ты по жизни для блага себя и прочих. Мать с отцом и братьев не спасти, в мерзости хрюкают и довольны. А я женщина! При муже жена – вот мое главное хотение и желание. Невзирая на внешние данные. Не с данными живут! И я хватала их, парней, искала… Это как на дерево лезть, за ветку хватаешься, а она – хрясь, сломалась, обломилась. Серёга – тоже ветка, ненадежная, потому что не моя. Но наградил меня Господь. Я не верующая, хотя и заслужила… Послал Ивана. Какой он! – У Кати выступили слезы, она замотала головой, отгоняя. – И сам по себе чудо чудесное! И семья его – святые люди! Но главное! Главное! Нужна я ему! Не перепихнуться по зуду, а по-настоящему, надолго, на жизнь. И по зуду тоже, конечно. Подожди, не говори! Вижу, что сказать хочешь. Мне тебя пришить – что блоху раздавить. Брату свистну – удавят, в лесу закопают, никакая милицейская собака не найдет.

– Катя! Не нужно угроз!

– Сама не хочу! Не буду свою жизнь строить на трупах схороненных.

Перспектива быть убитой, закопанной неизвестно где, в силу своей киношной невероятности не испугала Нину. Другое свершилось. Во время монолога Катрин, сумбурного, эмоционального и не очень грамотного, Нине открылись простые истины. Строить свое благополучие на несчастье других – нельзя! Если ты ломаешь собственную судьбу, то и чужая – не щепки летят! Твои дети, из-за которых ты заварила кашу, не поблагодарят тебя за липовую путевку в жизнь.


– Вообще-то, – проговорил Шура, – липовая или настоящая путевка – мне побоку. Главное – чтобы в жизнь. Опять за рыбу деньги, как говорил дедушка Степан-пасечник.

– У которого на рыбу страшная аллергия была?

– Точно. Сейчас мамочка от Вани откажется и снова на аборт засобирается. Лучше бы мужики детей рожали! Толку было бы больше!

– Куда вам! – Женя сохраняла удивительное спокойствие. – Вы же на треть организма недоделанные особи.

– Это почему?

– Вся начинка нижнего таза отсутствует. А эти… как их… семенники, яички – вообще вынесены за пределы тела, потому что сперматозоиды зреют только при температуре ниже тридцать шесть и шесть. Придаток к организму. Как видеомагнитофон к телевизору. Вообще-то и встроенные плееры научились выпускать…

– Ой, ой, ой! Не строй из себя шибко умную. «Встроенные» – это про клонирование? Подумаешь, научились оплодотворенную яйцеклетку вживлять. А кто ее оплодотворил?

– Донор. Анализы хорошие, паспортные данные значения не имеют.

– Я папочке скажу, как ты его донором обозвала!

– Доносчик! Где он, папочка-то? Ищи-свищи.

– И папа Ваня, похоже, накрылся. Боишься, что мамочка опять избавиться от нас захочет?

– Нет. Если мамочка уже не рассматривает нас рыбами или инфузориями, то и убивать не станет. Точно тебе говорю! Как женщина.

И, не давая брату возможности отреагировать на последнее утверждение, начать издеваться «какая ты женщина», она быстро перевела тему:

– Катрин эта распутная в чем-то и симпатична. Она нам родственница в каком колене?

Все люди в той или иной мере родственники, общие предки имеются. Шура любил вычислять. Вот и теперь высчитал, что у мамочки и Катрин была общая назад десять раз «пра» – прабабушка, которая жила на территории современной Дании.


Катрин потребовала Ваню, будто речь шла о бесхозной вещи, которую первой нашла Нина, но распорядится лучше Катрин.

– Отдай мне Ивана! Я всё для него сделаю! В лепешку разобьюсь.

– Бери, – горько улыбнулась Нина. – Ваня очень хороший и заслуживает счастья.

«Я ради него, – мысленно продолжила Нина, – разбиваться в лепешку не стану. Есть только один человек, которому я способна принести любые жертвы. Но ему мои подвиги не нужны. В лепешку для него уже разбиваются. Надо студентам этот фразеологизм пояснить».

Тугая пружина, охватившая сердце Катрин со вчерашнего вечера, вмиг ослабла. Сердце билось часто от волнения, но снова легко и свободно.

– Кипятку подольешь? – спросила Катрин севшим голосом.

– Что? – не поняла Нина, которая мучительно думала, как ей теперь поступить.

– Еще кофе можно? Сиди, я сама чайник подогрею.

– Да, пожалуйста, – ответила Нина и замолчала.

Катя заварила свежий кофе себе, зеленый чай Нине, села напротив, поднесла чашку к губам, шумно втянула горячий напиток.

– Смотрю на тебя, Нинка. С бухты-барахты вздумала за Ваню идти. Ты, часом, не беременная?

Катрин действительно тонко и хорошо чувствовала людей. Нине врать не хотелось, сделала неопределенный жест, который легко читался как подтверждение.

– От Серёги?

Нина кивнула.

– И он сдрейфил? В кусты убежал? – удивилась Катрин.

Нина снова кивнула. Ей казалось, что Сергей именно так и поступил. Но подлости тех, кого любишь, всегда ищешь оправдания.

Поэтому Нина сказала:

– Его тоже можно понять. Двое маленьких детей, последняя дочь только родилась.

– У Серёги? – недоверчиво переспросила Катрин. – Первый раз слышу.

– Они не в Москве, в Санкт-Петербурге живут.

– Всё равно странно! – упорствовала Катрин. – Кто-нибудь из промальпов знал бы.

– Сведения точные, от родственников Сергея. Не хочу больше об этом говорить. Катя! Ой, Катрин, извини. Язык не поворачивается звать тебя на иностранный манер.

– Да это я для понта выдумала. Зови Катькой. И Ванечкина мама, – с гордостью поделилась, – меня Катенькой зовет!

– Тетя Нина замечательная.

Нина усмехнулась, вспомнив, как мама и ее лучшая подруга долго пытались их с Ваней поженить. До сих пор по телефону часами болтают, конспирируют. И при этом – «Катенька».

– Ты что-то хотела спросить? – снова верно угадала Катя.

– Да. У тебя какое образование?

– Законченное среднее. Думаешь, рядом с Ваней без высшего западло?

– Примерно.

– Я и сама думаю на биологический поступать, чтобы он мог со мной парой-тройкой идей перекинуться, а я не сидела глупой куклой.

– Биологический – не самый лучший вариант. Во-первых, у Вани исключительный интеллект и гигантский объем знаний. Ты никогда его не догонишь. Я видела сокурсников, которые пасуют, не могут постичь его логики. Во-вторых, ты сама признавалась, что математика, то есть точные науки, а также гуманитарные даются тебе плохо.

– Так мне всю жизнь диспетчером у промальпов?

– Нет. Я как раз веду речь о том, что тебе нужно выбрать вуз и, соответственно, профессию, которая отвечает складу твоего характера. Это в-третьих, – мягко показала Нина, что перебивать невоспитанно. – Подождешь? Переоденусь, уже пора выходить. Договорим по пути.

Катя невзлюбила Нину с первой минуты, да и до сегодняшнего утра ее ненавидела. Большого ума не требовалось, чтобы понять: и Нина питает к ней чувства, далекие от теплых.

Но вот теперь они ехали в троллейбусе, в метро, и Нина говорила о том, что Кате стоит подумать о факультетах, на которых готовят специалистов по пиару, рекламе, дистрибуции. Сейчас время поступления на подготовительные курсы, но хорошо бы протестироваться у специалистов, понять, какой объем знаний отсутствует. При финансовой возможности – заниматься с репетиторами, что гораздо продуктивнее.

И это говорила Нина, у которой своих проблем под завязку! Залетела, то есть забеременела, но не жалуется. Предлагает подумать о факультете общественных отношений ее института, обещает помощь.

– Нинка! Ты настоящий друг! – прочувствованно воскликнула Катя, когда они прощались в переходе метро. – И еще. Не делай аборта!

– Почему? – слабо улыбнулась Нина.

– Потому что те, кто не побоялись и родили, всю жизнь себя за это благодарят. А тем, что не родили, и вспоминать нечего. Я Ваньке сколько влезет, то есть вылезет, рожу!

– До свидания, Катя! – Нина поцеловала ее в щеку и пошла в свою сторону.


предыдущая глава | Немного волшебства | cледующая глава