home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



4

После разговора с Ниной, которая неожиданно, решительно и почти грубо заявила, что не хочет иметь с ним дело, у Сергея наступили черные дни. Верно сказано: и дольше века длится день. И каждые минута и секунда были в нем черные, смолянистые, отвратительно тягучие.

Какой-то мудрец вывел формулу: любовь – это когда ты находишь себя, лучшего и прекрасного, в другом человеке. И вот теперь его, прекрасного Сергея, из этого человека выдернули без объяснения причин и выбросили на помойку. Размечтался, а тебя – мордой в черную смолу. Больно, тошно, противно. Пройдет. Когда-то пройдет. Нужно время. Сократить время можно двумя способами – пьянством или работой.

Пить Сергей не любил. Для удовольствия, в компании, – можно. Беспробудно, по-черному, не просыхая, – это не для него. А работы не было. Под стать его настроению случилась и питерская погода – дули шквальные ветры, лили дожди. По технике безопасности на верхотуре трудиться нельзя. На шпиле храма, который они подрядились красить, мотало бы как фантик на веревочке.

Но Сергей рвался на работу. Установить дополнительные страховки – и на шпиль.

– Ты сбрендил, – крутил пальцем у виска Вадим, штормовое предупреждение, двадцать метров в секунду ветер! Давай займемся делами по организации фирмы, работы невпроворот.

Они решили создать свою промальповскую фирму. Есть ребята, имеются авторитет и клиенты, которые их хорошо знают, хватит отстегивать дяде за посреднические услуги. Но регистрация фирмы – это бюрократические хлопоты, Сергею в данный момент они не подходили. Требовалось занять мускулы, физически работать на износ.

Вадим мотался между Москвой и Питером, обижался на Сергея, который наплевал на их общую идею и за каким-то чертом пошел работать к асфальтоукладчикам. Вместо того чтобы вместе поехать в Москву, найти юристов для регистрации фирмы, узнать, что требуется для лицензирования учебного центра по подготовке промальпов, верного бухгалтера привлечь, Серёга с отбойным молотком врезается в питерский асфальт. На панель пошел в полном смысле слова. В Петербурге тротуар панелью называют.

Вышло случайно и удачно. После жесткого разговора с Вадимом, который обозвал его придурком, хлопнул дверью гостиничного номера и укатил в столицу, Сергей вышел на улицу. Сидеть в тесных казенных стенах невмоготу. Куда идти? В кино или в музей? Петербург – город замечательных музеев. Только живопись ему сейчас не поможет. Никто ему сейчас не поможет, кроме одного человека, который, получив двадцать пять роз от влюбленного идиота, послал его далеко, хоть и цензурно. Что могло произойти за несколько часов от одного телефонного разговора с Ниной утром дня ее рождения до второго – после обеда? Сергей об этом не думал. Анализировать, предполагать, строить версии было мучительно больно, как голой рукой искать в кипящем вареве уроненное золотое колечко.

На улице работали дорожники. Мостили тротуар. Старый асфальт отбивали, а следом новый укладывали. В таком цикле, спешно, делают только по особому распоряжению, когда высокое начальство приезжает и надо глаз ему умаслить.

Дорожники – гастарбайтеры, таджики, как потом выяснил Сергей.

– Давай помогу, – предложил он отбойщику, во время короткого отдыха вытиравшего пот со лба (при таком-то ветре!).

– Тебе чего, пацан? – не понял тот.

– Мне потрудиться.

Взял молоток, махнул работяге у компрессора – запускай – и вгрызся в землю.

Сергей привык к тому, что его воспринимают малолеткой. Он был жилист, достаточно силен и чрезвычайно вынослив. Но выглядел не на тридцать своих лет, а на шестнадцать. Мама говорила: такая особенность внешности, ты не исключительный, есть артисты, они очень ценятся в кинематографе, которые до седых висков играют подростков, ты долго будешь выглядеть молодо, и это великолепно, тебе повезло. Сергей ничего великолепного в своей природной моложавости не видел. Удовольствие ниже среднего, когда тебе, мужику, дают на полтора десятка лет меньше, чем есть на самом деле. Но ведь лицо не поменяешь. Надо жить с тем, что имеешь, и не заморачиваться по этому поводу.

Таджики оказались отличными ребятами, неделю с ними проработал, пока антициклон буйствовал. Первый день оттрубил, таджики настороженно переглядывались – с какой стати парень вкалывает как бешеный? Не пацан, конечно, а работяга трехжильный. Почему к ним прибился? Во второй день, когда Сергей пришел и взял отбойный молоток, тоже вопросов не задавали, но пошушукались и зарплату ему положили – триста рублей. За десять часов каторжного труда! Да они и сами копейки получали.

После отбойного молотка, дикой многочасовой вибрации, Сергею на работе по специальности висеть на шпиле было лихо. Точно все кости и суставы разболтались и развихлялись. Справился. Чем хуже, тем лучше. Главное, чтобы голова думала только про то, что рукам надо делать, и не отвлекалась на мысли о Нине.


В Москве в профессиональном плане всё складывалось удачно. Фирма на стадии регистрации, а заказы уже поступают, и учебный центр, чтобы готовить промальпов, они откроют. Вадим постарался. Даже интервью организовал в одном популярном издании.

Сергей всегда думал, что журналистки – это длинноногие красотки с замашками супермоделей. Но к ним пришла пожилая полная тетенька, возраста его мамы. И разговорила их, непривычных к словоизвержению, легко и незаметно. Вопросы задавала точные и умные, одновременно простые и толковые, на которые хотелось отвечать и пояснять. Просила привести примеры, и случаи из практики сыпались из Сергея и Вадима точно при застольной беседе. Сергей отвлекся от своих мыслей, которые ядовито жалили, сколько ни заставляй себя не думать, не вспоминать о Нине.

Он никогда бы не пошел к ней выяснять отношения, узнавать, почему бросила его. Не тот характер и не те принципы. Но справиться с душевными страданиями характер не мог. Слово-то какое немужское – «страдания»! Зато испытание недетское, не для слабовольных. Когда удавалось вытащить себя из дома, на интервью или поиски помещения для офиса, бывало легче. Но заставить себя подняться с дивана, побриться и идти общаться с людьми становилось всё труднее и труднее. Апатия захватывала. Зачем, какого лешего суетиться, мельтешить и напрягаться? Висеть, долбить асфальт или разгружать вагоны, звонить по десяткам телефонов или квасить с друзьями в «Альпинисте» – в лом. Нина говорила, что молодежное выражение «в лом», то есть лень и не хочется, имеет интересную природу… Нина, Нина… Куда ни ткни – везде Нина.

Ирина Леонидовна, мама Сергея, отлично видела, что сын вернулся из командировки мрачнее тучи. Физически вымотан, но такое и раньше случалось после экспедиций или особенно тяжелой работы. И Сергей всегда бывал оживлен и весел, он любил спорт и большие нагрузки. Теперь же хмур и неразговорчив. Днями лежал на диване, читал книгу, одну и ту же, со скоростью человека, едва знакомого с алфавитом. Позволял младшему брату играть на компьютере, не по щедрости, а чтобы Вася не приставал с просьбами. Условие поставил: звук убрать и сам помалкивай, без возгласов.

Хотя попытка узнать причину хандры Сергея заранее была обречена на провал (не захочет, никогда не скажет), Ирина Леонидовна не выдержала и спросила: «У тебя размолвка с девушкой?» По тому, как болезненно дернулось лицо сына, можно предположить, что угадала. Хотя Сергей отрезал: «Оставь меня в покое!»

И все-таки была проблема, которая не терпела отлагательств, разговор, который откладывать дальше нельзя. Ради блага младшего сына.

Ирина Леонидовна вошла в их комнату. Сергей лежит, якобы читает, Вася прилип к компьютеру.

– Сережа! – сказала мама. – Я хотела бы настоятельно тебя попросить не хранить дома журналов, которые совершенно не предназначены для изучения твоим братом.

– Какие журналы? – спросил Сергей, не убирая книги от лица. – Я ничего не приносил.

– Вот эти! – Ирина Леонидовна выдвинула нижний ящик стола и принялась выкладывать на стол глянцевые издания с полуобнаженными девицами на обложках.

– Первый раз вижу, – скосив глаза, ответил Сергей.

– Вася! – повысила голос мама. – Ты ведь сказал, что это Сережина литература!

– Соврал, – равнодушно прокомментировал Сергей.

– Я забыл, перепутал, – юлил Вася, – это мне Колька из седьмой квартиры дал похранить…

– Опять врет, – хмыкнул Сергей.

– Да что же это такое! – вспылила Ирина Леонидовна. – Наказание, а не дети! Один бирюком смотрит, другой обманывает на каждом шагу. Вася, ты и про деньги соврал? Сергей! Убери книжку, наконец! Ты давал брату деньги на жвачки, конфеты, компьютерные игры?

– Честно давал, честно, скажи, Серёга! – торопливо просил Вася.

Он озирался по сторонам, искал пути бегства. Но выход из комнаты загородила мама. А как хорошо было бы сейчас удрать и запереться в ванной.

– Строго говоря, я на другое давал, – опустил ноги с дивана Сергей. – Ты купил розы?

– Купил я, – хныкал Василий, – купил, честно… Только не новые, а старые и меньше…

– Какие розы? Немедленно мне объясните, что произошло! – потребовала мама.

Вася притиснулся к маме и стал оттирать ее от двери, поясняя:

– Меня брат просил. Из-за него контрольную по алгебре прогулял, ну и биологию с литературой, потому что к Серёгиной девушке ездил…

Путь к спасению был очень близок, Вася уже взялся за ручку двери. Но тут подскочил Сергей и схватил его за за шиворот.

– Колись, щенок! Как всё было?

– Ну, я немножко взял из твоих денег, – испуганно и потому честно сообщал Вася. – А потом на двадцать пять свежих роз не осталось, только на семь вялых. Я не виноват, что они по дороге осыпались! Ветер был!

У старшего брата сделалось такое нехорошее лицо, что Вася испугался пуще прежнего. И со страху выболтал то, что не собирался.

– А потом пошутил я, только пошутил про твою жену…

– Про КОГО? – зарычал Сергей.

– Дети, успокойтесь! – пыталась навести порядок Ирина Леонидовна. – Я ничего не понимаю, и давайте разберемся спокойно. Сережа, не тряси Васю, ты ему голову оторвешь.

Но Сергей не слушал.

– Говори, что наплел Нине!

– Ай, больно, отпусти! Я ей только сказал, что у тебя жена в Питере. И двое детей, второй только родился с поворотом, как внучка маминой подруги тети Веры.

– О господи! – ахнула Ирина Леонидовна.

А Сергей был настолько поражен, что ослабил хватку. Вася мгновенно воспользовался и дернул в ванную, заперся там.

Через минуту их квартира превратилась в то, что не могло привидеться Ирине Леонидовне в страшном сне. Старший сын рвался убить младшего. Так и орал:

– Убью!!! Изуродую!!! – И бил ногой в хлипкую дверь ванной, за которой в голос рыдал Вася.

Никакие увещевания не помогали. Сергей не слышал ее, точно озверел. Впору милицию вызывать. В благополучную интеллигентную непьющую семью!

На счастье Ирины Леонидовны пришел муж.

– Рустам! – бросилась она к нему. – Сережа убивает Васю!

Ничего не поняв и только по небывало безумному лицу жены догадавшись, что происходит нечто из ряда вон, Рустам Иванович кинулся в гущу схватки. Как был – в ботинках, в пальто и кепке.

Вовремя успел. Потому что Сергей уже дверь сломал и добрался до Василия, который извивался на дне ванны, верещал и верещал.

Ирина Леонидовна зажала виски ладонями – голова разрывалась от кошмара, захватившего ее семью. В тесном помещении ванной сплелись борющиеся тела любимых – сыновей и мужа. Раздавались возгласы, грубые и эмоциональные. Вылетали предметы: кепка Рустама, зубные щетки, тюбики пасты, баночки с кремом – смахнутые с полки в пылу сражения. Сыпались на пол, глухо ударялись пластиковые бутылочки шампуней и звонко разбивались флаконы с туалетной водой…

Через сорок минут после баталии, прекращенной зычным голосом, а в большей степени твердой рукой Рустама Ивановича, у которого удар всегда был мощным, семья сидела за столом в родительской комнате. Стол не накрыт, непривычно пуст, как при переговорах, не предусматривающих чая, кофе или минеральной воды ввиду строгости предмета обсуждения. У Сергея расплывался синяк под глазом. Вася икал после рыданий. Сильно пахло парфюмерией, битые склянки убрали, но запах витал по квартире.

Ирина Леонидовна выглядела – краше в гроб кладут. На это прежде всего и обратил внимание сыновей отец:

– Посмотрите на маму! Вы ее в могилу хотите загнать?

Сергей и Вася посмотрели, опустили головы. Отец потребовал рассказать всё с самого начала, без утаек (хватит тебе, Сергей, секретничать) и без вранья (Васе выразительная демонстрация кулака).

Так родители узнали, что у Сергея есть девушка, которую он любит серьезно, основательно и надолго. И Васины проделки свету открылись в подробностях: растрата Сережиных денег, наговор на брата – всё выяснили. И даже попутные Васины грешки стали достоянием общественности – пририсованные усы школьным отличникам на стенде «Мы ими гордимся», дохлая мышь, подброшенная завучу, стертая двойка по биологии в дневнике. Смягчающее обстоятельство – Лена Голубова, одноклассница Васи, перед которой он, как честно признался, хотел выглядеть героем, богачом и вообще крутым парнем.

«У одного девушка, у другого девочка, – подумал Рустам Иванович, – а нам сплошная головная боль».

«Совсем большие стали, – мысленно взгрустнула Ирина Леонидовна. – У них девушки, а меня можно в шок вгонять».

– Так! Постановление, – начал подведение итогов Рустам Иванович. – Ты, Василий…

– Если он еще будет врать, – перебил Сергей, – я его убью.

Отец посмотрел неодобрительно на старшего сына, но приговор поддержал:

– А если Сергей тебя не добьет, то погибнешь от моей руки. Понял?

– Угу, угу, – быстро закивал Вася.

– Сынок, – подала голос мама, – если ты и дальше будешь обманывать, то потеряешь, теперь уже по-настоящему, уважение отца и брата.

Рустам Иванович многозначительно, медленно и серьезно, кивнул, внутренне поразившись тому, как точно жена перевела «убью» на «уважать не буду».

– Теперь ты, Сережа! – повернулся он к старшему сыну, плохо понимая, какие воспитательные меры требуются.

– Хочешь, – снова пришла на помощь жена, – сама пойду к Нине, всё ей объясню? Могу Васю взять, он покается?

– Запросто, – подтвердил готовность Вася.

– Сам разберусь, – отказался Сергей. И после небольшой паузы, с покаянным вздохом проговорил: – Мама, извини, пожалуйста!

– Мамочка, прости! – подхватил Вася.

Просить прощения у отца им не пришло в голову. Подразумевалось, что тяжелые нервные испытания папа как мужчина переносить обязан, а мама не должна.

– Пойдемте ужинать, – поднялась Ирина Леонидовна. – Сергей, приложи лед к глазу. Надо проветрить квартиру. Духи были дорогие, а несет как из дешевой парикмахерской.

– Ты, папа, – усмехнулся Сергей, чьё настроение стремительно улучшалось, – мощно мне засветил.

– А как давно об этом мечтал! – насмешливо заметил Рустам Иванович.

Тот вечер состоял для Сергея из сплошных открытий. Обдумывал, как встретиться с Ниной, с чего начать разговор, чтобы и с шутками не переборщить, и не выглядеть клоуном, который бьет себя в грудь и утверждает, что детей и жен не имеет. В этот момент позвонила Катрин.

– Хочу, чтобы ты знал, что я о тебе думаю.

Сергей скривился. Взбрело девушке задним числом отношения выяснять. Расстались мирно, без претензий. Он даже был благодарен Катрин, что не стала допытываться, почему да отчего ее бросили. Рано радовался, оказывается.

– Считаю, что ты, – продолжала Катрин, – сволочь и подлец.

– Принимается. Сожалею, что у нас с тобой так получилось. Снимаю шляпу…

– Я-то тут при чем? Я не беременна.

– Надеюсь. В смысле – поздравляю. Или, наоборот, сочувствую, нужный вариант подчеркнуть.

– Он веселится! Он потешается! Когда девушка от него дважды беременна и аборта делать не хочет! Ты не просто сволочь, а настоящая скотина! Бедная Нина!

– Погоди. При чем здесь Нина?

– А кто беременный?

– Не знаю.

– Как есть негодяй! – Катрин явно доставляло удовольствие обзывать Сергея. – Несчастная Нина за кого попало замуж стремится, а он и в ус…

– Стой! Молчи. То есть говори, на вопросы отвечай. Нина ждет ребенка?

– Двоих.

– А второй чей?

– Ой, ну подлец, ну предатель! Оба твои, близнецы. Не знаешь, что бывают близнецы?

– В принципе знаю… – пробормотал Сергей. – Вот это финт!

– А ты, правда, женат многодетно на даме из Питера?

– Неправда. Тебе Нина сказала?

– Да. Она убита, хотя я говорила – сомнительно, чтобы ты тайно от наших семью содержал. С другой стороны, от промальпов чего угодно можно ждать. Ученые, особенно биологи, совершенно другое дело.

– Катя! Не надо биологов. Давай про Нину.

– Она в ужасном состоянии. Ты представь, что носишь двойняшек без мужа и перспектив!

– Мне сложно представить, я по другую сторону баррикад.

– Вот именно! Настрогать детсад-ясли – запросто. А как ответственность нести…

– Всё понял. Спасибо, что позвонила. Пока!

Вася делал домашнее задание по русскому и с начала разговора внимательно прислушивался, по ответам брата пытаясь понять, что происходит, и есть ли в том, что происходит, его вина. Но Вася перед родителями и братом два часа назад вывернулся наизнанку, сокрытых тайн не существовало. Или он забыл?

Сергей отключил телефон. Посмотрел прямо на брата и, не видя его, сказал на шумном выдохе:

– Цирк закрылся, клоуны смывают грим.

Вася не понял, о чем речь, но ужасно захотелось сказать что-нибудь умное. Глянул в учебник и сообщил:

– «Раненый» пишется с одним «н». А «раненный в ногу» с двумя «н». По-моему, за такие правила надо расстреливать.


предыдущая глава | Немного волшебства | cледующая глава