home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Ведьмы, искусы и бесы

Огонь. Монстры всех мастей, летающие рыбы, антропоморфные дома, дьявольские отродья, разномастная нечисть, алхимические печи – эти ярчайшие образы знаменитого лиссабонского триптиха породили немало толков вокруг фигуры художника и здоровья его рассудка: не сошёл ли с ума Иероним Босх, создавая инфернальные сцены, не злоупотреблял ли он, когда его воображение захлестывали столь галлюциногенные картины, не воплощает ли триптих девиации бессознательного или трансцендентное состояние автора, эдакого средневекового Карлоса Кастанеды?

Нет. Однако Иероним Босх «Искушением святого Антония» создал прекрасный пример сложного, многоуровневого текста, смысл которого открывается лишь в интерпретациях, данных путём тщательного детективного расследования.

Триптих «Искушение святого Антония» – не только одна из самых известных работ Босха, но также лучшая и самая полная из картин на тему соблазнов и искушений аскета. Многочисленные копии, особенно центральной панели, в первой половине XVI века (некоторые из них, возможно, принадлежат близкому кругу учеников-поклонников Босха) разошлись по всей Европе, свидетельствуя о популярности триптиха, востребованности сюжета и эстетической атмосферы соблазнов и демонического флёра.

Традиционно образ Антония связывался в Средневековье с фокусировкой на глубокой медитации и противодействием земным искушениям. Но триптих, экспонируемый ныне в Лиссабоне, гораздо сложнее: масштабная картина повествует о нескольких эпизодах из жития Антония, написанного святым Афанасием (IV в. н. э.) и представленного во времена Иеронима в «Книге отцов» и «Золотой легенде». Житийный сюжет плотно сплетён с прочими средневековыми глубоко символическими образами.

Что же мы можем сказать об этом триптихе наверняка? Закрытые створки изображают сцены Страстей Христовых, внутри – испытания отшельника Антония, в которых он ориентируется на культовый образ и идеальный образец – Христа. Триптих написан, судя по дендрохронологическому анализу, около 1501 года (или чуть позже), и мы совершенно не знаем, кто был его заказчиком. До того, как приплыть в Португалию триптих, видимо, сменил несколько владельцев, речь об этом пойдёт в завершающей главе книги. В принципе на сём относительно точные знания заканчиваются и начинается пространство для интерпретации знаков, символов и образов картины. И его повествование, подобное книжному, начинается с закрытых створок, изображающих сцены взятия Христа под стражу и несение креста (рис. 43).


Код Средневековья. Иероним Босх

Рис. 43. На левой закрытой створке – воинственная сцена взятия Христа под стражу. На правой – несение креста. Присмотримся к деталям.


Эталон противостояния злу, – Христос в момент страстей, – изображён Босхом на внешних створках триптиха, выполненных гризайлью, внутри зрителя ждёт яркая, красочная, расцвеченная встреча со святым Антонием в момент сражения с нечистыми силами дьявола, искушавшего и не искусившего его (примечательно, что тусклую гризайль Босх использовал для демонстрации самых напряжённых моментов Писания и жизни Христа: сцены страстей на обратной стороне «Святого Иоанна на острове Патмос», на алтаре из триптиха «Поклонение волхвов», образ Бога-Отца на закрытых створках «Сада земных наслаждений» решены аналогичным путём). Дьявол, как известно, пытался найти слабые места и в вере самого Христа, проводившего 40 дней в пустыне. Искушение, отринутое Иисусом в пустыне и во время моления о чаше, – образец для аскетов-пустынников, к коим относился Антоний. Процессия, полная издевательств, наполненные ненавистью фигуры, воспалённые страсти контрастируют со спокойной фигурой Иисуса так же, как аналогичные по своей сути возбуждённые и озлобленные демоны во внутренней части триптиха контрастируют с умиротворённым, отрешённым святым Антонием. Иисус принял свои страдания и крест, таков же герой внутреннего пространства триптиха – Антоний.


Код Средневековья. Иероним Босх

Рис. 44 а. На переднем плане левой створки – разъярённый апостол Пётр отсекает правое ухо рабу первосвященника Малху. Когда воины явились ночью в Гефсиманский сад, дабы взять Иисуса под стражу, лишь один ученик вступился за Христа – апостол Пётр. Движимый горячей любовью и преданностью он выхватил меч и отрубил ухо, однако Спаситель исцелил раба, проявив милость и неприятие насилия. Это происшествие упоминается во всех четырёх евангелиях, хотя лишь Евангелие от Иоанна уточняет имена персонажей (об исцелении раба сообщает только Лука).


Код Средневековья. Иероним Босх

Рис. 44 б. Исраель фан Меккенем, ок. 1480 г. Metropolitan Museum of Art, New York.


Код Средневековья. Иероним Босх

Рис. 45. Отрешённо и испуганно взирает на сцену Иуда: его руки сложены в молитве, – он раскаялся, а на шее кошелек с тридцатью серебряными – его виселица. Босх изобразил предателя в правой части картины, между нижними и дальними планами.


Код Средневековья. Иероним Босх

Рис. 46. На дальнем же плане разворачиваются основные трагические события: арест Иисуса. Ночь, Гефсиманский сад, динамичная сцена: трубят стражники, горят факелы, воины разгоняют апостолов, Христа повалили, вяжут. Сцена полна глубочайшей экспрессии и отчаянной выразительности. Позади массовки изображена гора, её образ предвещает Голгофу, на ней стоит чаша, испить которую до дна предрешено Спасителю.


Код Средневековья. Иероним Босх

Рис. 47. На переднем плане правой створки видим сцену несения креста. Тащить его Христу помогает согбенный Симон Киринеянин, подле – Вероника подаёт плат, на котором отпечатается нерукотворный лик Господа. Атрибуты стражников – лестница, веревки, коса смерти – предвещают мучения и смерть.


Код Средневековья. Иероним Босх

Рис. 48. На переднем плане правой створки видим трагический исход судьбы Иуды, повесившегося и изображённого павшим со своего «креста». Далее сцена с разбойниками: с завязанными глазами стоит нераскаявшийся, в отличие от «зрячего», сидящего слева, он внял словам монаха. Позади него сухое дерево, чья-то голова, чёрный ворон и котёл – очередной образ ненависти, вражды и безумия? Дирк Бакс полагал, что пронзённая сухой веткой голова одного из казнённых с висящим рядом котлом связана со Средневековой традицией, когда котёл или кастрюлю ставили рядом с казнённым человеком, самоё себя поджёгшем на огне греха и спалившем свою жизнь.


Код Средневековья. Иероним Босх

Рис. 49. На заднем фоне, казалось бы, мирный пейзаж, контрастирующий с динамикой сцен, однако, если присмотреться, можно увидеть странное сухое дерево справа. Намёк ли это на повешенного Иуду, «паршивую овцу», или на убийство агнца – Христа?


Житие святого Антония составил Афанасий Великий, существует множество рукописей, редакций и списков, повествующих о жизни монаха-аскета[80]. Раннехристианский подвижник и пустынник, основатель отшельнического монашества Антоний был родом из благородной и богатой коптской семьи. По преданию, однажды войдя в храм, он услышал евангельские слова, повлиявшие на его дальнейшую жизнь: «Если хочешь быть совершенным, иди, продай имение твоё и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на Небе, и иди вслед за Мной» (Мф. 19, 21). Антоний отказался от наследства, жизни в миру, удалившись в Фивадскую пустыню. Там он жил сначала в гробовой пещере вблизи родного селения, а потом, взяв с собой шестимесячный запас хлеба, поселился в развалинах воинского укрепления на берегу Нила. Во время своего двадцатилетнего уединения Антоний был многократно и изощрённо искушаем дьяволом, что вдохновляло монаха на ещё более жёсткие обеты и аскетические практики.

«Антоний происходит от apa, что означает «верх», и tenens – «владеющий», как бы владеющий небесным и презревший мирское. Ведь он презрел мир, ибо мир нечист, суетен, преходящ, обманчив и горек. Об этом говорит Бернард: «О мир, запятнанный грехом, что шумишь ты? Куда стремишься увести нас? Или ты хочешь удержать нас, убегая? Но что бы ты делал, если б остановился? Кого только не соблазнил ты, будучи сладок, но горек ты и обманываешь нас сладостной пищей»[81].

Триптих Иеронима Босха рассказывает о всевозможных искушениях, через которые проходил Антоний, находясь в пустыне. Кишение и мельтешение фигур, монстров и демонов делает трудноразличимым и тяжелонаходимым на триптихе самого Антония. На центральной панели он изображён посередине, в молитвенной позе, окружённый зловредными существами. На правой видим его сверху, в небесах, в момент дьявольского полёта и далее – в сопровождении учеников, спасающих авве после падения. Образы этих полётов восходят и к житию святого, и к описаниям шабаша, о коем речь шла в первой главе. На правой створке Антония искушает обнажённая дева, за ликом которой скрывается сам сатана, на этот раз Антоний спасается углублённым и методичным чтением Писания (рис. 50 а, б).

Нагромождённая композиция и образная система триптиха порождают насыщенное содержание, заслуживающее отдельной книги.

Каковы источники стольких изобразительных странностей, позволивших обвинить Босха в ереси, в алхимических заговорах или ведовстве, наркотическом или алкогольном дурмане, будто бы вдохновившем художника?

Для Средневековья фигура Антония ассоциировалась с противодействием духовным и физическим искушениям и самому дьяволу – воплощённому злу. Антоний – пример стойкого духа и тела. Тела страдающего, претерпевающего (как и тело Христа), но победившего дьявола и грех – болезнь и девиацию.

Триптих изобилует намёками на лже-причастие, лже-бегство из Египта, на извращённое поклонение волхвов. Собственно демоническая братия и представляет из себя апофеоз обмана и заблуждения, в которое нечистые силы хотят ввести Антония (и каждого человека). К этим искажённым учениям может относиться и фарисейство, и мусульманство, и иудаизм, и даже алхимия.


Код Средневековья. Иероним Босх

Рис. 50 а. Триптих «Искушение святого Антония», ок. 1500–1505 гг. Museu Nacional de Arte Antiga, Lisboa.


Код Средневековья. Иероним Босх

Рис. 50 б. Сцена искушения на правой створке триптиха изображает Антония, погружённого в чтение, не поддающегося чарам обольстительного Сатаны в образе красавицы. Вокруг святого снуют монстры, верещащие антимессу, позади – карлик в ходунках – пародия на Христа, – очередные козни и обманы дьявола.


Код Средневековья. Иероним Босх

Рис. 51 а. Тушка селезня стала темницей для жертвы дьявольского карнавала. Листок бумаги, очки, чтение или громкое пение отсылают к образам фарисейства и ложного знания, пронизывающего всё содержание триптиха. На странном корабле человеко-еното-подобное существо с пронзённой ногой и веткой в заднем проходе, от которой тянется верёвка к другому маленькому кораблю с инфернальным карликом. Это существо натягивает парус, сделанный из ската. На его голове мартышкоподобное существо в клетке – образ заключения в темнице греха.


Код Средневековья. Иероним Босх

Рис. 51 б. Уродливый карлик обладает всеми чертами инфернального: волосы вздыблены как у чертей, на его лице кровавые подтёки, а на лбу что-то вроде чёрной дьявольской отметки, вероятно его атакует чудовищная птица с клювом аиста. Это младенцеподобное существо зарифмовано с монстром на подносе ведьм и прочими детьми-Антихристами, изображёнными на триптихе.


Код Средневековья. Иероним Босх

Рис. 51 в. Электрический скат (лат. torpedo), не раз встречающийся на картинах Босха, слыл рыбой пренеприятнейшей. Негативное толкование морского гада связано, конечно же, с его специфическими свойствами, считавшимися дьявольскими: бить током и жалить. Благодаря своей парализующей силе скат стал символом всех главных парализующих сил зла: пороков и грехов, женских (искусительных) чар, а также трусости, лени, взяточничества, безделья и даже смерти.


Код Средневековья. Иероним Босх

Рис. 51 г. Воды кишат демоническими монструозными морскими существами.


Код Средневековья. Иероним Босх

Рис. 52 а. Калеки, проходимцы, сатанинские отродья вершат лже-евхаристию (или алхимическую оргию): головной убор восточного типа у женщины справа обвит терновыми ветвями, как у Антихриста из триптиха «Поклонение волхвов», на голове же свиноподобного лютниста – нактюрническая сова, а темнокожий раб несёт к столу блюдо с жабообразным существом. Такого же монстра Босх изобразил на голове упоминавшегося ранее Антихриста (но позже закрасил, рис. 10 б). На столе разбросаны цветки фиалок, точно такие же Иероним изображает на головах (и на губах) своих горе-персонажей «Сада земных наслаждений».


Код Средневековья. Иероним Босх

Рис. 52 б. Жабообразное существо в своих лапах держит яйцо – устойчивый алхимический символ, речь о котором пойдет далее.


Код Средневековья. Иероним Босх

Рис. 52 в. За спиной демонической свиты скрывается гибридный монстр, покрытый монашеским одеждами. Его физиономия мутирует в уткообразную вытянутую длинную дудку, из которой, как из кальяна или опиумной трубки, струится дым.


Код Средневековья. Иероним Босх

Рис. 52 г. Демонический монах в голубых, сатанинского цвета облачениях, восседает на грениче как на троне, читая книгу. Из головы эдакого лжеслужителя культа торчит острый рог. А рядом с ним утконосый монах-приспешник. Как видим, утки и селезни в работах Босха всегда представлены в негативном, инфернальном контексте пособниками Дьявола. Но также эти птицы всегда кодируют изображение служителей культа. Иероним явно критикует католическую церковь своей эпохи. Триптих «Сад земных наслаждений», фрагмент ада.


Код Средневековья. Иероним Босх

Рис. 53. Латы, доспехи, орудия пыток: сцена рифмуется с образом зловредных стражников, арестовавших Христа. Апокалиптическое воинство Аввадона, князя тьмы из Откровения Иоанна Богослова, также представлено одетым в броню. С ветки сухого дерева свисает чёрный змей-искуситель.


Код Средневековья. Иероним Босх

Рис. 54. Отчётливо видно, что текст, читаемый волкоподобным священником, написан на иврите. Очки – символ ложного зрения, извращения богоданной природы. Выбритая же тонзура и облачение намекают на католического священнослужителя, образ которого соединился с фарисеем, иудеем, лже-книжником и дьяволом.


Код Средневековья. Иероним Босх

Рис. 55. На дальнем плане – печальный, апокалиптический пейзаж: тонут корабли, луга украшены шестами для колесования и крестами, на дереве справа – повешенный. Мир полон угроз. Одеревенел, превратившись в дом/бордель ведьм и/или проституток, несчастный глупец, чья голова пронзена стрелой: Босх намекает на грех – плотский, низменный, безумный. Судя по копью, оставленному у стен органичного борделя, этот глупец – наёмный воин, как и в сцене с коробейником из «Пилигримажа по земной жизни». Левее «большая рыба ест малую», – в этом образе также прочитываются темы войны и вражды. В правом углу видим облачённого в одежды доминиканского монаха рогатого оленя, рядом с ним монах-утконос и лже-Папа в митре, на его пастырском посохе вместо креста – полумесяц. Критика церковных служителей, свойственная Босху в целом, контаминируется с образами Антихриста, его приспешников, вероотступников и еретиков всех мастей.


Код Средневековья. Иероним Босх

Рис. 56 а. Ученики несут измождённого чертями и полётами Антония.


Код Средневековья. Иероним Босх

Рис. 56 б. Вислоухий птицеподобный монстр, скользя на коньках по тонкому льду, доставляет письмо: рядом с красной восковой печатью, читается, предположительно «bosch». Вероятно, это донос или же одобренное католической церковью разрешение на ведение войн: Иероним делает аллюзию на родной город, находившийся в состоянии военного конфликта. Его шапка – перевёрнутая воронка, излюбленный символ Босха, маркирующий ложные знания и перевёрнутый мир. Под мостом монстры изучают подобные декреты и письма, их официальных характер подчёркивает красная удостоверяющая печать. Шапочка (пилеолус) и короткая накидка (моццетта) одного из них также отсылает к католическому облачению духовенства высокого сана, а голубой цвет согласуется с колоритом воронки, такого же цвета книга с текстом на иврите из центральной панели, воронку же видим у чёрта – напарника чтеца. Голубой и синий у Босха маркируют дьявольское и инфернальное, вспомним, что древнейшее изображение дьявола в христианском искусстве – это синий ангел с мозаики Сант-Аполлинаре-Нуово в Равенне, стоящий подле злых козлищ на Страшном суде.



Любимые святые Босха – верные слуги Христа | Код Средневековья. Иероним Босх | Жар, кошмар и отсохшие ноги