home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



3 глава

Капитан Рэдклифф находился на палубе, когда к нему подошел его помощник.

— Вы звали меня, сэр?

— Да. Сегодня мы отплываем. Все уже готово, провиант закуплен, водой мы запаслись, люди отдохнули. Думаю, тянуть с отъездом ни к чему.

— Да, но…

— Что «но»?

— Мы могли бы остаться еще на недельку, капитан, — предложил Патрик, сам поражаясь собственной решимости.

— Зачем? Знаю, зачем. Вы думаете о красе и гордости Фор-де-Франса. Мисс Лефевр. Выкиньте ее из головы. Я уже говорил, что эта девушка не для вас.

— Да? — запальчиво переспросил Кейн, — а для кого же?

— Вы не умеете с ней обращаться. Она же вам на голову сядет. Видели ее поклонников? Дрессированные пудельки.

— Но…

— Все, Кейн, хватит. Я не намерен здесь задерживаться. Вечером отплываем, — заключил Рэдклифф и ушел с палубы.

— Да, сэр, — кивнул Патрик ему в спину.

Но ему ужасно не хотелось этого делать. Целую неделю в голове не было иных мыслей, кроме мечтаний о Валентине. Он вспоминал ее такой, какой увидел впервые. Она была красива, просто чудо, как хороша. Именно о такой девушке Патрик мечтал всю свою жизнь. Капитан мог говорить все, что угодно. Его помощник был уверен, что тот просто досадует на то, что девушка оказалась ему не по зубам. Обычно, особы женского пола тихо млели в его присутствии. А Валентина привыкла, чтобы в ее присутствии это делали мужчины. Нашла коса на камень.


Сама Валентина не думала ничего. Она составила мнение о новых знакомых и оно было далеко не лестным. И со свойственной ей самоуверенностью, девушка думала, что это мнение будет незыблемым.

В этот день Валентина гостила у своей подруги Оливии, дом которой находился на побережье. Сквозь открытые окна доносился шелест волн, набегающих на песок. Приятный и расслабляющий звук.

Подруги сидели на качелях и медленно покачиваясь, болтали.

— Ты так и не помирилась с Луизой? — спросила Оливия, надвигая шляпу на лоб, — это солнце, у меня от него вылезут веснушки.

— А у меня не бывает веснушек, — заметила Валентина, — но вот о цвете лица стоит подумать. Ты спрашиваешь о Луизе? И думать о ней не хочу. Вчера она прошла мимо меня, задрав нос к небесам, словно собиралась их проткнуть. Впрочем, у нее это могло бы выйти. Ты видела ее нос?

Оливия прыснула.

— Но вы ведь давно дружили, правда?

— В детстве. Ну и что? Подумаешь, мы с Анриеттой играли с Луизой в куклы! Что с того? А с Мишелем мы играли в прятки. В детстве мы постоянно во что-нибудь играли.

— Да, — признала подруга, — а как здоровье мадам Савари?

— Тетино здоровье? Оно у нее дай Бог каждому. А что такое? В последнее время у меня слишком часто стали интересоваться ее здоровьем. Что ты имела в виду, Оливия?

— Ничего. Просто спросила о ее здоровье.

— Почему же ты не спросила о здоровье тетушки Амели?

— Потому что она в отъезде, — нашлась Оливия.

Валентина рассмеялась.

— Ну, а если серьезно, то все это глупости. С тетей Маргаритой все в порядке. Если ее приспичило пококетничать на приеме у губернатора, то кому от этого было плохо?

— Не только на приеме, — уточнила та.

— Все всё знают, — фыркнула девушка, — на этом острове просто деться некуда.

— А что тут такого? Месье Рэдклифф — очень красивый и воспитанный мужчина. Неудивительно, что твоя тетя… увлечена им.

— Ты так думаешь? — презрительно отозвалась Валентина, — ну и что в нем такого особенного? Что вы все так всполошились из-за какого-то неотесанного моряка? Он же ужасно невоспитанный, грубый, нахальный и ехидный.

— Как ты можешь так говорить? А вдруг кто-нибудь услышит?

— Ну и пусть слышат, кто хочет. Это я ему и в лицо скажу. Пойдем прогуляемся вдоль берега. Я люблю смотреть на волны.

Оливия не стала протестовать и послушно встала вслед за своей своенравной подругой. Взяв друг друга за руки, они медленно пошли по усыпанной песком дорожке.

— А если честно, Валентина, — заговорила Оливия, — кто из твоих поклонников тебе больше всех нравится?

Валентина ненадолго задумалась, а потом ответила:

— Мне нравится месье Бернар, потому что у него есть чувство юмора. Потом, мне нравится месье Леру, так как он всегда знает, как мне угодить. И месье Вернье мне тоже нравится, он прекрасно танцует. Да, кстати, и месье Феррар…

— А он что умеет делать? — фыркнула подруга, — я ведь не о том спрашиваю, Тина. Я спрашиваю, кто тебе нравится больше всех? Кого ты отличаешь? Такой человек должен быть только один.

Девушка пожала плечами. До сих пор она как-то не задумывалась об этом. А теперь поняла, что до сих пор еще ни один из ее многочисленных поклонников не производил на нее столь сильного впечатления.

— Понятно, — спустя некоторое время отозвалась Оливия, поняв, что вразумительного ответа ей не дождаться.


Патрик Кейн вошел в капитанскую каюту в то время, как тот склонившись над большой картой, расстеленной на столе, рассчитывал курс, прокладывая его остро отточенным карандашом. Услышав звук раскрываемой двери, он повернул голову и осведомился:

— Да?

— Капитан, — начал Патрик, сам немного опешивший, — к вам гостья.

— Как? — не понял тот сперва, — гостья? В чем дело, Кейн? Сейчас мне не до светских развлечений.

— Но эта дама очень хочет вас увидеть, сэр.

— Что за дама? Полагаю, у нее есть имя?

— Конечно, сэр. Мадам Савари.

Рэдклифф повернулся к нему, отложив карандаш и разогнувшись.

— Мадам Савари? — переспросил он, — в чем дело? Что-то случилось?

— Она хочет с вами поговорить, сэр.

— Хорошо. Пригласите ее сюда.

Развернувшись, Патрик вышел за дверь.

Рэдклифф машинально пригладил волосы, хотя в этом не было необходимости и выдвинув один из стульев, сел. Через некоторое время раздался стук в дверь, а спустя пару секунд та отворилась и в каюту вошла мадам Савари собственной персоной.

— Добрый день, мадам, — отреагировал Рэдклифф, привставая, — присаживайтесь, прошу вас. Что привело вас сюда?

— Добрый день, месье, — Маргарита сделала пару шагов вперед и села на предложенный ей стул, — очень рада вас видеть.

— И я тоже, разумеется. Так что же..?

— Месье Рэдклифф, я слышала, что вы отплываете сегодня вечером. Это правда?

— Да, — согласился он, — собственно говоря, мы тут ненадолго.

— Тогда, — мадам Савари запнулась, — тогда я бы хотела попросить вас об одном одолжении, месье.

— Конечно, — кивнул Рэдклифф, — все, что в моих силах, мадам.

— Пожалуйста, позвольте мне поехать с вами, — на одном дыхании выпалила Маргарита.

Капитан приподнял брови:

— Собственно говоря, мы не берем на борт пассажиров, мадам. Мы — торговое судно. Если вам нужно отплыть с Мартиники, то есть достаточно пассажирских судов. К примеру, в порту стоит внушительный пароход.

— Ну пожалуйста! — взмолилась женщина, — клянусь, я не буду вам в тягость. Я буду делать все, что вы мне скажете.

— Но, — он запнулся, — я не понимаю, что вынуждает вас просить меня об этом и испытывать неудобства всю дорогу, когда есть столько комфортабельных судов?

— Я хочу быть с вами, — прошептала Маргарита, поднимаясь с места и шагнув к нему.

Возможно, она ожидала, что ее немедленно заключат в объятия, но ничего подобного не произошло. Рэдклифф просто-напросто остолбенел. До сей поры еще никто столь смело и даже несколько бесцеремонно ему не навязывался.

Впрочем, он скоро опомнился.

— Мадам Савари, — начал он, — я всегда рад исполнить любую вашу просьбу, но то, о чем вы просите, невозможно.

— Но почему? — вскричала Маргарита с самым ошеломленным выражением лица.

— Для начала, нам предстоит тяжелый и даже несколько опасный путь. Вы прекрасно знаете, что в этих морях неспокойно. Возможно, что нам придется наткнуться на пиратов или еще того хуже, на испанцев. И потом, присутствие женщины на корабле всегда нервирует и вносит разлад.

Маргарита была оскорблена отказом там, где совершенно не ожидала ничего подобного. До сих пор ей казалось, что подобное предложение с ее стороны его только порадует. Они ведь прекрасно общались, нашли общий язык и между ними даже возникла симпатия. И вот, на тебе! А как же их тесное общение и то, что в свете называют легкой интрижкой?

— Мое присутствие будет вас нервировать? — переспросила она, вытаращив глаза, — до сих пор я этого не замечала.

— Но неужели вы думали, что простая вежливость…

— Вежливость?! — мадам Савари оскорблено выпрямилась, — значит, это была вежливость. Хорошо. До сих пор я не встречала столь оригинального проявления вежливости, но чего на свете не бывает! Отправляйтесь куда хотите, месье Рэдклифф, — она развернулась к двери, — и чем дальше, тем лучше. Это была удачная идея.

Топнув ногой, она вылетела из каюты. Рэдклифф некоторое время смотрел ей вслед, а потом пожал плечами и вернулся к прерванной работе.

Наступал вечер и Валентина начала собираться домой, хотя Оливия и пыталась уговорить ее остаться.

— Думаю, будет гораздо лучше, если ты переночуешь у меня, — сказала она, — уже поздно.

— Представляю, что скажет тетя, когда утром не застанет меня дома, — фыркнула Валентина, — ее крики будут слышны на противоположном краю острова. И потом, она предупредила меня, чтобы я не задерживалась. Она поехала бы со мной, но сегодня чем-то страшно занята.

— Хорошо, — сдалась подруга, — возьми хотя бы пролетку.

— Да тут идти два шага. Напрасно беспокоишься, Оливия. Со мной Люси и я знаю тут каждый камень.

Попрощавшись со всеми, Валентина неторопливо отправилась по дороге, ведущей к набережной. За ней зашагала и Люси, поплотнее закутавшись в пальто. Стало холодать и дул легкий ветер. Служанка не отказалась бы от пролетки, но спорить с Валентиной было бесполезно. Упрямая девчонка могла бы заупрямиться еще больше и отправиться домой пешком в полном одиночестве.

Еще не начинало темнеть, но солнечный свет приобрел тот красноватый оттенок, который всегда бывает перед закатом. Валентина шла вперед легким шагом и непринужденно болтала с Люси, которая в данном случае была лишь слушательницей.

— Жаль, что до Рождества у нас не предвидится никаких развлечений, — говорила девушка, — разве что, именины у мадам Дюбуа. Но там соберутся только старые перечницы вроде тети Маргариты.

— Мадемуазель! — с упреком воскликнула Люси, — как вы можете так говорить! Вашей тете нет еще и тридцати!

Она была немало возмущена тем фактом, что столь юный возраст мадам Савари был переведен в разряд старых. Что же тогда говорить о возрасте самой Люси!

Валентина хихикнула.

— Да, она уже стоит одной ногой в могиле, — пошутила она, — ладно-ладно, Люси, не хмурься, шучу. Тетя Маргарита, конечно, еще молодая. И тетя Амели тоже. Правда, ей почти сорок, но для пожилого солидного вдовца она еще может представлять некоторый интерес.

И невзирая на сопение служанки, девушка рассмеялась. Ей нравилось потешаться над Люси, разумеется, незлобиво. Просто у Валентины был очень живой и веселый нрав. А если совсем честно, то в нем хватало и ехидцы.

Наконец, Люси со свойственным ей здравомыслием поняла, что возмущаться бессмысленно, а уж обижаться — тем более. Она вздохнула, показывая, как неуместен юмор ее подопечной в данном случае и произнесла:

— Погодите, мадемуазель, года летят быстро. Не успеете оглянуться, как сами станете такой.

Теперь вздохнула Валентина, так как и сама думала иногда о чем-то подобном.

— Но пока этого не случилось, я ведь могу немного повеселиться, правда?

Люси улыбнулась. По ее мнению, Валентине до почтенного сорокалетнего возраста было ой как далеко.

Вдруг она перестала улыбаться и прислушалась, так как какие-то звуки показались ей настораживающими и несколько выбивающимися из общего фона, не говоря уж об их неуместности.

— Что такое? — спросила девушка, тоже останавливаясь.

— Вы слышите, мадемуазель?

— Да. Это со стороны набережной, — уточнила Валентина.

С нее мигом слетело беззаботное и смешливое настроение. Подобные звуки были не такой уж и редкостью на их маленьком островке, который до сих пор не могли поделить две могущественные державы.

— И кажется, что-то горит, — дополнила Люси, сдвигая брови.

— О нет, только не это, — отозвалась Валентина, — неужели, опять?

Думать об этом было не столько неприятно, сколько тревожаще.

Люси взяла девушку за руку:

— Нам лучше поскорее уйти, мадемуазель.

— Да, ты права. Идем.

Вид у служанки был испуганный. Она, крепко сжимая руку Валентины, быстро пошла вперед, постоянно осматриваясь и оглядываясь. Ее шаг все время ускорялся, так как некоторые люди на улице показались ей крайне подозрительными.

Но им не удалось пройти и десяти шагов. Дорогу им преградили четверо матросов, лица которых были грубыми и обветренными морскими ветрами, волосы заплетены в косички, которые венчали широкополые шляпы. К тому же, от них сильно разило спиртным.

Валентина ойкнула и испуганно спряталась за спину Люси. Служанка, хоть и была испугана не меньше, но все же загородила девушку собой, моля Бога, чтобы все обошлось.

Один из матросов сказал что-то другому, причем это что-то было не совсем прилично, после чего они хором громко расхохотались. От этого в общем веселого смеха девушка мороз продрал по коже.

— Пираты, — полузадушено пискнула она, — Люси, это опять пираты! Мама!

Впрочем, в этих словах больше не было необходимости, и так все было ясно. От несанкционированной высадки пиратов на берегу стоял адский шум. Подобные высадки случались время от времени и поделать с этим пока ничего было нельзя. По крайней мере, до тех пор, пока соперничающие страны не договорятся между собой о принадлежности острова. Этот спор все затягивался, судя по всему, на неопределенный срок. Между тем, всевозможные искатели приключений и легкой добычи этим вовсю пользовались. Периодические налеты вошли в привычку жителей Фор-де-Франса, люди смирились с этим, как с необходимым злом, обзаведясь массой полезных привычек, как-то: крепкие запоры, подвалы, запирающиеся мощными крепкими дверями, наличие оружия и умением быстро прятаться вместе со своим добром. Разумеется, все эти меры предосторожности были смешны для умелых людей, но пиратские налеты были непродолжительны и коротки. Они довольствовались лишь легкой добычей, тем, что само подворачивается под руку.

Неудивительно, что все заведения на набережной как будто вымерли. За исключением тех, куда уже успели забраться незваные гости. Оттуда слышался грохот и треск и редкие пистолетные выстрелы.

— Не бойся, красавица, — сказал один из матросов Валентине по-английски, но с некоторым акцентом.

При этом он залихватски ей подмигнул, считая, что это тут же лишит девушку страха. Но вышло наоборот.

Валентину просто затрясло. Она слишком хорошо представляла себе, что может быть дальше. Схватив Люси за руку, она дернула ее в сторону:

— Бежим!

Люси не нужно было повторять дважды. Сорвавшись с места, они помчались по набережной, сумев ловко увернуться от расставленных рук пьяных моряков.

Пожилая полная служанка еле поспевала за быстроногой девушкой и очень скоро начала задыхаться. Она часто останавливалась, тяжело дышала и хваталась за сердце. А их преследователи, которые сочли нужным обидеться на столь невежливый ответ, были уже совсем близко.

— Бегите, мадемуазель, оставьте меня и бегите, — выдавила Люси из себя.

— Нет, а как же ты? Я тебя не оставлю, Люси.

— Им не нужна старая толстая служанка, мадемуазель. Спасайтесь сами, скорее же!

— Боже мой! — всхлипнула Валентина.

Она оглянулась и поняла, что служанка права. Пираты были в нескольких шагах от них. Они бежали за ними, на бегу выкрикивая самые страшные ругательства, на которые только были способны. В любое другое время Валентина возмутилась бы, но только не сегодня. Отпустив руку Люси, она помчалась вдоль набережной, словно летела на крыльях, от страха совсем не соображая, в какую сторону бежать и почти ничего не видя перед собой. А непослушные ноги несли ее прямо к пристани. Девушка слишком поздно поняла собственную ошибку.

Вся набережная была в дыму. Языки пламени лизали крышу трактира «Принцесса Генриетта». По берегу в суматохе метались люди, сталкиваясь между собой, падая и крича. На Валентину тоже налетел кто-то, она метнулась в сторону одним прыжком, но тут ее схватили за руку. И в это время огромное бревно с грохотом упало, разбрасывая брызги искр вокруг себя, причем, именно на то самое место, где Валентина находилась секунду назад.

Но не это как громом поразило ее, а тот факт, что ее держали за руку. Девушка вскрикнула и обернулась, одновременно пытаясь освободить запястье.

Перед ней стоял высокий хорошо сложенный мужчина в одежде, прямо указывающей на его морскую принадлежность. Разумеется, это был не простой матрос, бери выше, но Валентину это не утешило. Она издала такой вопль, что мужчина поморщился, так как у него даже в ушах засвербело.

Резким движением Валентина вырвала свою руку, воспользовавшись секундной заминкой человека и помчалась вперед, не разбирая дороги. За ее спиной сперва послышались крики, а потом тяжелый топот. Это только придало девушке прыти. Одним прыжком она перемахнула через парапет и оказалась на песке.

Совсем близко стоял корабль. Огни на нем были потушены, он был готов к отплытию, но трап все еще был спущен. Бежать дальше было некуда и Валентина оглянулась назад. Парапет, конечно, задержит преследователей. Секунды на две. И куда ей тогда деваться?

В подобной ситуации у одних людей мысленные процессы обостряются и девушка относилась именно к таким людям. Развернувшись, она помчалась к кораблю, выбрав его меньшим из двух зол. Единым махом взлетела вверх по трапу, даже не касаясь рукой перил.

— Помогите мне! — завопила она, — пожалуйста! Ну, пожалуйста, пожалуйста!

И в то же мгновение наткнулась на матроса, вынырнувшего откуда-то слева.

— Куда вы, мисс? — спросил он по-английски, удерживая ее за руку, — сюда нельзя, это частная собственность.

— Мне все равно, чья это собственность, помогите мне! — кричала Валентина, забыв обо всем на свете.

— Да что случилось?

— Пираты, там пираты! — девушка свободной рукой стукнула матроса по плечу и довольно чувствительно, между прочим, — да сделайте же что-нибудь!

Оглянувшись через плечо, Валентина увидела, что ее преследователи уже подбегают к кораблю.

— Ай, мама! Ну что вы стоите, как истукан? Смотрите же, они уже совсем близко!

— Петерсон, трап, — коротко распорядился кто-то, подошедший совершенно неслышно, — и отпусти мисс.

— Да, вот именно! — не смолчала Валентина, — поднимите трап, олух царя небесного! Быстрее!

Матрос живо кинулся исполнять приказ, хотя куда живее он отреагировал на инсинуации девушки, поскольку кричала она не в пример громче и выразительней.

Медленно и со скрипом трап начал подниматься. Валентина, затаив дыхание наблюдала за этим действием, стиснув кулаки. Ей казалось, что трап поднимается целую вечность и что за это время сотня пиратов успеет подняться на палубу.

— Да быстрее же! — не выдержала она, — что вы копаетесь?

— Успокойтесь, мисс, — сказал все тот же голос у нее за спиной, — трап уже поднимается, но ускорить этот процесс никак нельзя.

— Да что это у вас такие трапы медленные!

Впрочем, матрос успел вовремя. Пираты не добежали до корабля и двух ярдов, но и этого оказалось вполне достаточно. Видя, что их цель уже недосягаема, кто-то выругался, а потом раздались пистолетные выстрелы.

— Не рекомендую стоять так близко, мисс, — сказали Валентине, — могут пристрелить ненароком.

Девушка резво спряталась за спину ничего не подозревающего матроса. Второй мужчина хмыкнул.

— Мы выходим в море, — сообщил он, — мисс, пройдите в каюту.

Валентина не сразу сообразила, что именно ей говорят, она все еще находилась во власти погони. Поэтому она машинально повернулась и направилась туда, куда ей посоветовали. Но в это время вспышка огня осветила берег.

— Мисс Лефевр? — изумленно осведомился ее собеседник.

— Да. А откуда вы меня знаете? — в свою очередь изумилась она.

Потом пригляделась и ее глаза стали огромными.

— О нет, — простонала она, — нет, только не это. Господи, и что мне стоило выбрать какой-нибудь другой корабль!

— И это благодарность за спасение, — фыркнул капитан Рэдклифф, — учтите, мисс Лефевр, я не держу вас здесь, Боже упаси. Вы сами изволили прийти сюда, так что можете в любую минуту вернуться. Петерсон, ну-ка спусти трап для мисс.

— Нет, стой, Петерсон! — Валентина схватила матроса за руку, — не смей спускать трап! Месье Рэдклифф, вы что, с ума сошли? Там пираты!

— Да? Ну и что? Вы ведь хотите уйти?

— Не хочу! — рявкнула она, топнув ногой, — а если вы не прекратите, я вас убью, честное слово!

— Хорошо, — отозвался Рэдклифф, сдерживая смех, — тогда пройдите все-таки в каюту. Не могу устоять перед просьбой дамы.

— Черт, — прошипела девушка и влетела в каюту, постаравшись громко хлопнуть дверью.

И это ей удалось.

С размаху упав на стул, Валентина вцепилась руками в волосы. До сих пор с ней не случалось ничего подобного. В ее жизни все было так, как она хотела. Но не теперь. Теперь она просто не могла поверить в то, что происходит. А что, если все это страшный сон, который все-таки когда-нибудь закончится? Вот сейчас она проснется в своей теплой постели и все исчезнет, испарится как дым. Валентина для пущей достоверности ущипнула себя за руку, поморщилась и оглянулась. Она все еще была в каюте. Значит, не сон.

— Господи, — девушка на секунду закрыла глаза, — за что мне это?

Некоторое время она неподвижно сидела на стуле, глядя прямо перед собой. Но подобное состояние никогда не продолжалось у нее слишком долго. Валентина вспомнила о своей внешности и начала приводить себя в порядок. Она расправила платье, встряхнула волосы, разложила их по плечам, потом достала платочек и попыталась оттереть темные полосы на руках, взявшиеся неизвестно откуда. И только после всего этого выглянула в иллюминатор.

Увиденное не произвело на нее особого впечатления, так как было уже темно. Девушка открыла дверь и вышла на палубу, справедливо решив, что пули пиратов до нее уже не долетят.

На палубе было немногим светлее, чем внизу, но этого света оказалось достаточно для того, чтобы разглядеть матросов, выполняющих приказы капитана, стоявшего тут же неподалеку. Но не это привлекло внимание Валентины.

— Послушайте, что вы делаете? — спросила она у Рэдклиффа, подойдя к нему на пару шагов, — куда вы собрались плыть?

— Мы выходим в открытое море, мадемуазель, — галантно ответил ей Рэдклифф.

— Ку-да? — раздельно проговорила Валентина, от изумления едва не лишившись дара речи.

— В открытое море, — повторил он тоном человека, разговаривающего с умалишенным.

— Вы в своем уме? Вы что? Отвезите меня назад, немедленно!

— Я впервые вижу столь капризную особу, — продолжал капитан как ни в чем не бывало, — вы ведь сами просили увезти вас с острова. Что я и делаю.

— Ничего подобного я не просила. У вас что-то с памятью, месье Рэдклифф, — ехидно ввернула Валентина, мстя за «капризную особу», — я всего лишь хотела, чтобы вы помешали им меня поймать. Вот и все.

— Так я и помешал. Что вам не нравится? — он закусил губу.

— Что мне не нравится? — начала накаляться девушка, — если я начну перечислять все, что мне не нравится, это займет не один час.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, мисс. Кстати, раз уж вы оказались здесь, то вам придется последовать с нами. Мы отправляемся в Англию?

— Что? — тихо переспросила Валентина в полнейшей растерянности, — куда?

— В Англию, — по слогам повторил Рэдклифф с истинным злорадством.

Он вовсе не намеревался пока возвращаться домой, но подумал, что мисс Лефевр это известие пойдет на пользу. Она уже и так потеряла дар речи. Ненадолго. А что она ожидала? Что здесь все будут носиться с ней и выполнять ее капризы? Нет, этого не будет. И почему бы ей не прокатиться с ними до самой Ямайки, куда они собственно и направляются? Как занятно. Эта мысль ему чрезвычайно понравилась.

У Валентины округлились глаза. Она открыла рот и хотела что-то сказать, но вместо этого оттуда вырвался сдавленный крик ярости. Она подлетела к борту и вцепилась в него, словно собираясь прыгнуть в воду и вплавь добраться до берега. Два матроса едва сумели оторвать ее оттуда.

— Не сходите с ума, мисс Лефевр, — посоветовал ей Рэдклифф, — здесь глубоко, вы можете утонуть.

— Ну и что? Это мое дело! Отпустите меня! — дернулась она из крепких рук матросов, — мерзавцы! Негодяи! А-а-а!

Дикий визг огласил палубу и все близлежащие окрестности. Нужно заметить, что это произвело на всех неизгладимое впечатление, особенно на тех, кто ее держал.

— Да вы хуже пиратов! — прервала свой визг Валентина, — вы такие же уроды, как и они! Пустите меня, гады! — и она пнула ногой одного из матросов.

— Пустите ее, — велел Рэдклифф, сдавленным от смеха голосом, — вы мне еще понадобитесь.

— А вы… вы-ы… — прошипела девушка столь злобно, что это напомнило шипение разозленной кобры, — вы у меня дождетесь!

— Мисс Лефевр, успокойтесь, это вам не поможет. Лучше подумайте как следует. Зачем вам возвращаться на остров, полный пиратов? Вы хотите снова попасть к ним в лапы?

— Да какая разница! Вы от них ничем не отличаетесь.

— Неужели? Кейн! — повысил голос Рэдклифф, — подите-ка сюда! Вас ждет незабываемый сюрприз.

— Негодяй, — скривилась Валентина, — я устрою вам сюрприз.

Кейн поспешил прийти на зов капитана.

— Кажется, вы уже знакомы? — съязвил тот, указывая на Валентину.

Патрик, увидев девушку, удивленно замер. Он просто не верил собственным глазам. Мадемуазель Лефевр здесь, рядом, можно дотронуться рукой!

— Где-то на борту у нас была свободная каюта, — продолжал Рэдклифф, — проводите туда мисс Лефевр, Кейн, если вам не трудно. Думаю, не трудно. Мисс Лефевр, устраивайтесь там поудобнее. Вам придется находиться на нашем корабле довольно долго. До Англии очень далеко.

Кейн с изумлением посмотрел на капитана, но ничего не сказал. Он обернулся к Валентине, стоявшей словно олицетворение возмущения.

— Прошу вас, мадемуазель.

— Ну нет, не собираюсь я никуда идти! — отозвалась она, — я требую, чтобы меня вернули назад! Сию же минуту! — и она топнула ногой.

Патрик растерянно посмотрел на капитана. Рэдклифф приподнял брови и сказал:

— Мисс Лефевр, мне совсем не доставляет удовольствия ваше присутствие здесь. Вы создаете массу неудобств.

— Да что вы говорите? — презрительно фыркнула Валентина, — ну надо же!

— Так что, можете топать и вопить, сколько угодно, меня это нисколько не тронет.

— Я вам верю, — прошипела она снова, — вас не тронет, даже если я разрыдаюсь тут, как последняя дура. Но этого вам не дождаться.

— Вот и прекрасно. Делайте наконец то, что вам велят и ступайте за Кейном.

— Но капитан, как вы можете так разговаривать с девушкой… — попытался, было, возразить Кейн.

В ответ Рэдклифф повернулся к нему спиной.

— Не стоит, месье Кейн, — сказала Валентина, — этим его не пронять. Где там ваша каюта? Я пойду, но вы пожалеете об этом.

И она шагнула к помощнику капитана.

— Ведите меня.

— Вам лучше взять меня за руку, мисс Лефевр, — обрадовался Патрик, — идти нужно очень осторожно, иначе вы можете споткнуться.

— Я не несмышленый младенец, — отрезала Валентина, лишая его всяческих иллюзий.

Рэдклифф фыркнул и не смолчал:

— А вот об этом можно и поспорить.

— А вы лучше помолчите, — бросила ему девушка через плечо.

Она отправилась вслед за Патриком, не произнеся больше не слова. Когда он отворил перед ней дверь каюты, Валентина вошла туда и села на стул, даже не осмотревшись по сторонам. Кейн остановился на пороге, не зная, что сказать. Через минуту его озарила светлая мысль и он спросил:

— Вы не голодны, мисс Лефевр?

— Оставьте меня, — прозвучало в ответ замогильным голосом.

Патрик еще несколько секунд помялся в дверях, а затем вышел. Валентина мрачно посмотрела ему вслед. Все кругом было ужасно и отвратительно, хуже и быть не может. Лучше бы она осталась ночевать у Оливии. И надо же было быть такой дурой! Ведь ей же предлагали, упрашивали остаться! А она вместо этого отправилась домой, по дороге чуть было не попалась в плен к пиратам, а сейчас находится на проклятом английском корабле, плывущем не куда-нибудь, а в Англию, находящуюся на краю света. Валентина была готова выпрыгнуть в иллюминатор и пройти по воде до Мартиники, но увы, какой бы легкой она не была, волны ее все равно не выдержали бы.

Патрик вернулся на палубу и подошел к Рэдклиффу, который все еще командовал матросами.

— Капитан, — начал он, — разве мы плывем в Англию?

— Побойтесь Бога, Кейн, что это вам пришло в голову? Мы плывем туда, куда и намеревались.

— Но я слышал, как вы говорили об этом мисс Лефевр.

— Кейн, вы ведь не мисс Лефевр. Как вы могли поверить в эту чушь? Мы плывем на Ямайку, вам сто раз повторить, чтобы вы поняли?

— Но зачем тогда…

— Пусть потрясется, ей полезно.

— Сэр, я думаю, вам не стоит так относиться к…

— Кейн, займитесь своими непосредственными обязанностями. Учить меня и делать мне замечания — это ведь не ваша обязанность, верно?

Патрик козырнул ему и отошел.


2 глава | Мадемуазель Каприз | 4 глава