home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 19. Лидер

Они впервые встретились с этим человеком перед началом его президентской гонки. В тот момент он еще боролся за выдвижение кандидатом от собственной партии и в течение нескольких недель звонил Эрике, уговаривая ее примкнуть к его команде. Его штаб лихорадочно разыскивал по всей стране женщин, представителей меньшинств и людей, имеющих опыт работы в бизнесе, а Эрика удовлетворяла всем этим требованиям сразу. Грейс звонил настойчиво, льстил, упрашивал и требовал, уповая на то, что капля камень точит, но тратил на каждый разговор не больше сорока пяти секунд:

– Как дела, сестренка? Ты уже приняла решение?

Вот так Эрика, захватив с собой Гарольда, оказалась в классной комнате какой-то средней школы, через стену от битком набитого народом спортивного зала. Сейчас они познакомятся с Грейсом, послушают его выступление перед избирателями, а потом поговорят в машине по пути на следующее мероприятие.

Около тридцати человек робко жались по углам класса, не притрагиваясь к печенью и банкам с колой. Послышались уверенные шаги, и Грейс буквально ворвался в класс, купаясь в лучах собственного обаяния. Эрика настолько привыкла видеть этого человека по телевизору, что и сейчас у нее возникло обманчивое чувство, что она видит его на экране, а не во плоти.

Ричард Грейс был живым воплощением воображаемого национального идеала – высок, строен, одет в ослепительно белую рубашку. Брюки тщательно отутюжены, волосы уложены в идеальную прическу. Лицом похож на Грегори Пека. С ним была его ослепительно красивая дочь, известная своими амурными похождениями, следствием полного родительского небрежения в раннем детстве и в юности. За ними следовали похожие на гадких утят помощники. У помощников были те же интересы, что и у самого Грейса, те же тайные амбиции, но, в отличие от него, у них у всех были отвислые животики, редкие волосы и они не блистали осанкой. Им отводилась роль нашептывающих на ухо советников, а Грейс был политическим Адонисом. Вследствие небольших генетических различий со своим боссом они проводили всю жизнь у компьютерных мониторов, а он вершил дела.

Грейс окинул помещение взглядом и мгновенно понял, что для предвыборной встречи избран кабинет биологии: на стене висели анатомические пособия с изображением мужской и женской репродуктивной системы. Он не принимал какого-то обдуманного решения, но шестым чувством мгновенно понял, что не стоит фотографироваться на фоне гениталий, и быстро переместился к противоположной стене.

В течение последних шести месяцев он ни минуты не принадлежал себе и ни разу не оставался наедине с собой. Последние шесть лет он становился центром внимания в любом помещении, куда ему доводилось войти. Он полностью отрешился от нормальной действительности и жил только интересами избирательной кампании, питаясь мимолетными контактами, как обычные люди питаются едой и укрепляют свои силы сном.

Грейс, перемещаясь по классу, являл собой воплощение энергии и бодрости. Не прерываясь, он стремительно облагодетельствовал широкой ослепительной улыбкой четверку ветеранов Второй мировой войны, двух трепетавших от благоговения школьников-медалистов, шестерых местных спонсоров и мирового судью графства. Когда-то он играл в американский футбол, был нападающим и твердо знал, как работать ногами. Короткий диалог, смех, объятие и никаких остановок. В день он набирал до тысячи таких контактов.

Люди обращались к нему с самыми неожиданными и удивительными вещами: «Я люблю вас. – Я тоже вас люблю», «Задайте ему перца!», «Я бы доверила вам жизнь единственного сына!», «Не уделите мне пять минут?», «Вы поможете мне с работой?». Ему рассказывали об ужасающих медицинских трагедиях. Ему постоянно стремились всучить какие-нибудь подарки – книги, произведения искусства, письма. Некоторые просто брали его за руку и таяли от умиления.

Каждый контакт длился не более 15 секунд, и, коротко общаясь с очередным человеком, Грейс острым, как бритва, взглядом улавливал мимику собеседника, выражение глаз, оценивал произведенный эффект. Все выказывали симпатию, все были тронуты. Он хлопал людей по плечам и спинам, обнимал за талию. Он излучал дружелюбие, изливал его на всех и каждого, лучился сочувствием и никогда не проявлял нетерпения, свойственного знаменитостям. В классе засверкали фотовспышки. Грейс обнимал людей за плечи, позируя перед фотографами. За долгие годы он досконально изучил конструкции всех фотоаппаратов мира, и если у фотографа случалась заминка, Грейс терпеливо давал ему советы – на какую кнопку нажать и сколько времени ее удерживать. При этом он, словно чревовещатель, говорил все это, не стирая с лица обворожительную улыбку. Он умел привлекать внимание и преображать его в энергию.

Наконец, он подошел к Эрике и Гарольду. Он обнял Эрику, заговорщически улыбнулся Гарольду улыбкой, предназначенной для супругов нужных людей, а затем принял их обоих в орбиту своего величия. Со всеми остальными он был переполнен энтузиазмом и невероятно громогласен, но теперь заговорил сдержанным, тихим и доверительным тоном.

– Мы поговорим позже, – шепнул он на ухо Эрике. – Я так рад, что вы пришли, так рад.

Он одарил Эрику серьезным понимающим взглядом, положил руку на плечо Гарольду и заглянул ему в глаза так, словно они были соучастниками заговора. Потом он отошел от них.

В спортзале раздался приветственный рев, и Эрика с Гарольдом поспешили туда, чтобы посмотреть шоу. Тысяча человек, собравшихся в зале, с улыбками взирали на своего кумира. Они что-то кричали, размахивали руками, подпрыгивали, чтобы лучше видеть, и снимали его на свои мобильные телефоны. Грейс сбросил пиджак, греясь в океане горячих приветствий.

Заготовленная, до мелочей отработанная речь имела простую структуру: 12 минут – на часть «вы», 12 минут – на часть «я». Первую половину речи кандидат посвятил здравому смыслу аудитории, ее непреходящим ценностям, благодарил за чудо, которое они явили, собравшись здесь ради их общего великого дела. Он приехал сюда не для того, чтобы их поучать или в чем-то убеждать. Он приехал, чтобы озвучить их чувства, выразить словами их надежды, опасения и желания, показать, что он такой же, как они, что он – несмотря на свое высокое положение – мог бы быть их другом или членом семьи.

Итак, в течение 12 минут он рассказывал аудитории о ее жизни. Он повторял эти вещи сотни раз, но не забывал делать многозначительные паузы, делая вид, что его захлестывают сильные чувства. Он давал им шанс рукоплескать их же собственным идеям. «Речь идет о вас и о том, что вы делаете для страны».

Грейс, как и многие мастера политического жанра, пытался найти компромисс между тем, что его потенциальные избиратели хотели услышать, и тем, что им нужно было услышать, по его мнению. Здесь собрались нормальные люди, редко испытывавшие интерес к политике, и он старался уважать их взгляды и пристрастия. В то же время себя он считал настоящим политическим фанатиком, который хотел, окружив себя толпой экспертов, погрузиться в решение реальных и насущных проблем. Грейс старался разделить эти вещи, разделить для себя. Однажды он поклялся себе, что будет просто угождать публике, говоря грубую полуправду, которая срывает больше всего аплодисментов. Он был раскрученным рыночным брендом и должен завоевать миллионы голосов. Но при этом он старался не растерять и свои истинные взгляды, хотя бы ради того, чтобы сохранить самоуважение. А пропитанный лестью популизм грозил выжечь его душу до основания.

Во второй половине речи Грейс заговорил о себе. Он постарался показать аудитории, что он и только он является тем человеком, который нужен стране на данном историческом этапе. Он рассказал о своих родителях. Отец был водителем грузовика, мать – библиотекаршей. Он рассказал, что его отец был профсоюзным активистом. Грейс, подобно большинству кандидатов, дал понять публике, что его характер, на который повлияли военная служба и смерть любимой сестры, сложился задолго до того, как он начал помышлять о политической деятельности. Он перечислял факты своей биографии, не греша против истины, но он повторял их столько раз, что перестал ощущать, насколько реальны все эти события и в самом ли деле они с ним происходили. Детство, юность, ранняя зрелость превратились в часть сценария кампаний, которым он теперь полностью посвятил свою жизнь.

Определение имиджа кандидата – стержень любой избирательной кампании, и Грейс твердо придерживался образа, который один из его консультантов коротко сформулировал как «повзрослевший Том Сойер». Грейс рассказывал о маленьком городке на Среднем Западе, где он рос и воспитывался, о невинных детских шалостях, об уроках жизни, о том, как он впервые столкнулся с вопиющей социальной несправедливостью. Всем своим грубоватым и искренним поведением он демонстрировал аудитории свою простоту, искренность и здравый смысл.

Речь заканчивалась призывом: «Вы и я – мы вместе». Он упомянул об одной встрече с мудрой старой женщиной, рассказы которой утвердили его в мысли о правильности его политической платформы. Он говорил о небе в алмазах и о райских садах, ожидающих их в конце долгой дороги, о земле обетованной, где конфликты уступят место миру и радости. Никто в зале не верил, что политическая кампания на самом деле приведет к воплощению этих утопий, но сейчас они – своим внутренним взором – видели светлое будущее наяву и чувствовали себя свободными и счастливыми. Они любили Грейса за это подаренное им ощущение. Последние слова речи кандидата потонули в восторженном реве аудитории и оглушительных аплодисментах.


Искупление | Общественное животное. Тайные источники любви, характера и успеха | Приватная предвыборная речь