home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add




Политическая психология

Гарольд никогда прежде не следил за предвыборными кампаниями, понятия не имел ни об организации опросов, ни о внутрипартийной стратегии. Прошло несколько дней. Эрика с головой погрузилась в организационную работу, но Гарольд продолжал барахтаться на поверхности, ничем особенным не занимаясь. Но он наблюдал и думал. С самого начала его поразили принципиальные разногласия между советниками Грейса. Некоторые из них считали, что главный принцип предвыборной кампании – пообещать избирателям как можно больше благ. Посулите избирателям политику, которая улучшит их жизнь, и за эту надежду вы получите их голоса. Хорошая политика по сходной цене.

Другие советники считали, что основная идея избирательной кампании – вызвать у избирателей бурные эмоции, выковать стихийные узы, связывающие команду кандидата и избирателей; внушить им надежду своим видением будущего; послать им сигнал: «Я – такой же, как вы. Я буду реагировать на события так же, как на них отреагировали бы вы сами, окажись вы на моем месте. Я буду таким, какими были бы вы сами». Цель политики – не защита чьих-то интересов. Цель политики – подогрев нужных эмоций.

Гарольд, учитывая его образование, воспитание и жизненный опыт, примкнул ко второй группе. Грейс в это время бился на праймериз[126] с твердым, как кремень, губернатором из Новой Англии – Томасом Галвингом. В политике они придерживались приблизительно одинаковых взглядов, поэтому борьба между ними свелась к битве социальных символов. Грейс был сыном водителя грузовика, но вел свою кампанию в лирическом, поэтическом стиле, склоняя на свою сторону представителей образованного класса, склонных к идеализму. На праймериз он раз за разом отвоевывал у Галвинга 20-25% голосов избирателей с университетским образованием. На первых десяти праймериз Грейс, кажется, старался проводить митинг не далее чем в 50 ярдах от кабинета проректора местного университета. Грейс не просто предлагал программы. Он как бы делился жизненным опытом. Он предлагал надежду вместо страха, единство вместо раздоров, рассудительность вместо опрометчивости. Месседж был ясен: «Жизнь прекрасна, наши возможности безграничны. Нам надо лишь сбросить путы прошлого и вступить в золотой век завтрашнего дня».

Семья Галвинга жила в Штатах уже триста лет, но он по-прежнему был воинственным и боевитым, словно первопоселенец. Он позиционировал себя как бойца, готового горой встать за интересы избирателей. По ходу кампании он превозносил такие штуки, как верность роду, и призывал людей «держаться вместе, сражаться вместе и защищать друг друга до последнего вздоха».

Галвинг без устали фотографировался. Он фотографировался в барах и в фабричных цехах. На фотографиях он лихо опрокидывал стопку виски, щеголял во фланелевой рубахе, сидел рядом с каким-нибудь фермером в простецком пикапе. Месседж тут был такой: «Парни, мир вокруг насквозь прогнил. Пора нормальным ребятам взяться за работу. И вам точно нужен кто-то, для кого твердость и верность главнее, чем независимость и идеалы».

Методы пропаганды обоих кандидатов не отличались особой тонкостью, но тактика в общем и целом себя оправдывала. На праймериз Галвинг неизменно с огромным перевесом получал голоса рабочего класса. Грейс побеждал в богатых пригородах и в университетских городках. В национальном масштабе Грейс завоевал оба побережья. Галвинг захватил фермерские и бывшие промышленные районы Юга и Среднего Запада, особенно те, где веками жили потомки шотландцев и ирландцев. В Коннектикуте Грейс побеждал в городах, заселенных англичанами в XVII веке. Галвинг победил в городах, заселенных иммигрантами два столетия спустя. Этим линиям разграничения были уже сотни лет, но они продолжали играть роль в голосовании. Методы ведения кампаний, казалось, вообще не имели значения. С неумолимостью рока все решала демография. В штатах с преобладанием рабочего класса побеждал Галвинг. В штатах, где преобладал образованный класс, побеждал Грейс.

Гарольд был чрезвычайно заинтригован этими глубинными культурными течениями. Он сделал вывод, что политические партии, подобно многим другим общественным институтам, подразделяются на различные субкультуры. Между культурами не было особой вражды; они были способны мирно сосуществовать после того, как объявлялось имя победителя. Тем не менее люди, принадлежащие к различным социальным классам, граница между которыми определялась главным образом уровнем образования, располагали различными ментальными картами окружающей действительности. В каждой из этих групп было выработано общее для ее членов представление о том, что такое хороший лидер и как устроен мир, в котором они живут. Люди в разных группах придерживались весьма различных взглядов на справедливость и честность, на свободу, безопасность и перспективы – даже не осознавая этих различий.

Избиратели составляют для себя чрезвычайно сложные ментальные карты, не слишком понятные даже для них самих. Люди улавливают миллионы более или менее незаметных сигналов, которые посылает им тот или иной кандидат, – его жесты, лексику, мимику, политические предпочтения и подробности биографии. На этих эмоционально окрашенных сигналах избиратели формируют свои пристрастия и симпатии.

То, что Гарольд увидел во время этой избирательной кампании, никоим образом не укладывалось в рационалистическую модель политики, в модель, согласно которой избиратели тщательно сравнивают и взвешивают политические программы кандидатов и затем решают, какая политика в наибольшей степени отвечает их интересам. На самом деле на выборах первостепенную роль играет модель социального отождествления. Избиратели предпочитают партию, в которой состоят люди, вызывающие у них любовь и восхищение.

Политологи Дональд Грин, Брэдли Палмквист и Эрик Шиклер пишут в своей книге «Сердца и умы партий», что большинство людей либо наследуют свои политические пристрастия от родителей, либо усваивают свои симпатии и антипатии в молодости. Некоторые люди меняют свои политические предпочтения{439}, достигнув среднего возраста, но даже такие важные исторические события, как, например, мировые войны или Уотергейтский скандал, не приводят к массовой смене политической ориентации.

Более того, продолжают ученые, когда люди, наконец, выбирают свои партийные предпочтения, они делают это не путем сравнения партийных платформ, после которого решают, какая партия больше отвечает национальным интересам. Опираясь на огромный фактический материал, авторы утверждают, что выбор партии, скорее, похож на выбор религиозной веры или социального клуба. В сознании людей живут стереотипы{440} о республиканцах и демократах, и люди тяготеют к партии, стереотипы о которой в наибольшей степени похожи на них самих.

Сделав выбор, люди подсознательно «подстраивают» свою жизненную философию и восприятие реальности таким образом, чтобы они больше соответствовали взглядам членов выбранной партии. Пол Горен из университета штата Миннесота в течение долгого времени наблюдал за поведением одних и тех же избирателей. Согласно классической модели, надо было ожидать, что люди, ратующие за равные возможности, становятся демократами, а люди, выступающие за ограничение полномочий правительства, – республиканцами. На самом деле мы видим, что люди сначала становятся демократами, а потом начинают выступать за равные возможности, или сначала становятся республиканцами, а потом начинают выступать за ограничение полномочий. Партийность формирует ценности, а не наоборот.

Мало того, партийность формирует и отношение избирателя к действительности{441}. В 1960 году Энгус Кэмпбелл и его коллеги опубликовали ставшую классической статью «Американский избиратель», в которой утверждали, что приверженность к определенной партии работает как фильтр восприятия фактов. Сторонники той или иной партии просто отфильтровывают и отбрасывают факты, не согласующиеся с партийными взглядами, и преувеличивают значение фактов, подкрепляющих эти взгляды{442}. Некоторые политологи оспаривают выводы Кэмпбелла, однако другие все чаще и чаще вспоминают его заключение: мировосприятие явно зависит от партийной ориентации.

Например, принстонский политолог Ларри Бартельс приводит данные исследований{443}, проведенных после окончания президентских сроков Рейгана и Клинтона. В 1988 году избирателей спрашивали, что было с инфляцией во время президентства республиканца Рональда Рейгана? Правильный ответ: инфляция снизилась с 13,5 до 4,1% в год. Но этот факт признали лишь 8% демократов. Более 50% сторонников демократической партии искренне считали, что при правлении Рейгана инфляция возросла. У убежденных республиканцев восприятие президентства Рейгана было более радужным, соответственно, они имели более верное представление о положении дел в экономике: 47% опрошенных республиканцев ответили, что инфляция уменьшилась.

Потом, в конце второго срока президентства демократа Билла Клинтона, избирателям задавали такой же вопрос: как они оценивают деятельность правительства в течение последних восьми лет? На этот раз ошибались и высказывали негативные мнения республиканцы. Демократы были более позитивны. Из этого Бартельс делает вывод о том, что верность той или иной партии оказывает решающее влияние на то, как люди видят окружающий мир. Тем самым они пытаются подтвердить и преувеличить разницу между республиканцами и демократами.

Некоторые полагают, что такое нарушение восприятия можно преодолеть образованием, но эта точка зрения также не выдерживает критики. Согласно исследованию Чарльза Тейбера и Милтона Лоджа из университета штата Нью-Йорк в Стоуни-Бруке{444}, хотя образованные люди в целом обычно более адекватно оценивают предвыборную ситуацию, чем малообразованные, все же в большинстве случаев ошибаются и они. Более того, они с б'oльшим трудом признают свои ошибки, так как гораздо более уверены в правильности своих суждений.

Общее впечатление от работы в предвыборном штабе сводилось к тому, что выбор кандидата есть выбор эстетический – выбирают того, который «захватывает». Некоторые факторы, влияющие на решение избирателей, кажутся импульсивными и случайными. Как уже говорилось выше, Алекс Тодоров и его коллеги из Принстонского университета предъявляли испытуемым черно-белые фотографии соперничающих кандидатов (испытуемые не знали ни одного из них). Затем респондентов спрашивали, кто из двух кандидатов выглядит более компетентным.

Кандидаты, которые казались участникам опроса более компетентными, в 72% случаев выигрывали выборы в сенат, а в 67% случаев – выборы в палату представителей{445}. Иными словами, респонденты с большой точностью предсказывали победителей, даже если им давали всего секунду на то, чтобы рассмотреть лицо кандидата.

Этот результат был повторен и в международном масштабе. В исследовании «Облик победителя» Чэппел Лоусон, Габриэль Ленц и их коллеги предлагали респондентам в США и Индии взглянуть на портреты кандидатов в президенты Мексики и Бразилии. Несмотря на культурные и этнические различия, и американцы, и индийцы были единодушны в выборе более подходящего, на их взгляд, кандидата. И американцы, и индийцы верно предсказали, кто будет победителем в Мексике и в Бразилии, причем сделали это с большой точностью.

В исследовании Дэниела Бенджамина из Корнелла и Джесси Шапиро из Чикагского университета было показано, что испытуемые смогли с достаточной точностью предсказать, кто будет победителем на выборах губернатора, просматривая предвыборные дебаты при выключенном звуке{446}. Если включали звук, точность предсказания снижалась. Исследование, проведенное Джоной Бергером в Стэнфордском университете, показывает, что на исход выборов определенное влияние оказывает местонахождение избирательного участка{447}. Если участок находится в школе, то многие избиратели голосуют за повышение налогов в пользу образования и делают это чаще, чем избиратели на других участках. Избиратели, которым предварительно показывали фотографии школ, тоже чаще голосовали за повышение налогов, чем люди, которым такие фотографии не показывали.

Часть этих экспериментов проводилась в лабораторных условиях. В реальных избирательных кампаниях гонка продолжается из месяца в месяц. Образ кандидата в сознании избирателя складывается из небольших фрагментов, накапливающихся в течение минут, часов, дней, недель, месяцев и лет. Внезапное решение приходит в результате накопления мгновенных впечатлений и интуитивных оценок, сплетающихся в чрезвычайно сложную сеть.

Говоря, что решение избирателя является эмоциональным, мы не хотим сказать, что избиратель глуп и иррационален. Подсознательные процессы протекают быстрее и отличаются большей сложностью, чем мыслительные процессы, протекающие в сознании. Подсознательный выбор может быть очень непростым. Следя за политическими баталиями, избиратели прислушиваются как к голосу разума, так и к своей интуиции. Эти два способа познания взаимно влияют друг на друга.


Приватная предвыборная речь | Общественное животное. Тайные источники любви, характера и успеха | Безмолвный спор