home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Жесткий подход

Гарольд, кроме того, заметил, что широко распространенные научные идеи с большим трудом проникают в мир ответственных политиков. Он обнаружил, что как среди правых, так и среди левых политиков господствовали некоторые устоявшиеся предрассудки и предубеждения. Как правые, так и левые политики придерживались индивидуалистического мировоззрения, априори полагая, что общество есть продукт договора между самостоятельными индивидами. И те и другие считали, что цель политики – расширение возможностей индивидуального выбора. Ни те ни другие не обращали внимания на социальные и культурные связи, на местные ассоциации, на невидимые общественные нормы.

Консервативные политики безоговорочно принимали индивидуализм рынка. Они яростно возражали против любых попыток государства вторгнуться в экономическую деятельность индивидуумов. Консерваторы работали над законопроектами, призванными обеспечить максимальную экономическую свободу: низкие налоги, чтобы люди могли сохранить больше своих денег и воспользоваться ими; приватизация социального страхования, чтобы люди могли в большей степени, чем ранее, влиять на размер своей будущей пенсии; программы школьных ваучеров, чтобы люди могли выбирать школы для своих детей.

Либералов больше интересовал индивидуализм в сфере морали{449}. Они яростно возражали против любых попыток государства вмешаться в вопросы семьи и брака, структуры семьи, роли женщины в обществе, а также в дела, касающиеся рождения и смерти. Эти политики ратовали за максимальную социальную свободу. Индивиды должны иметь свободу выбора в вопросе абортов и эвтаназии. Либеральные активисты настаивали на соблюдении прав подозреваемых в преступлениях. Религии, со всеми их рождественскими вертепами и менорами, должны быть полностью отстранены от участия в общественной жизни, чтобы они не посягали на свободу совести индивидов.

Индивидуализм левых и правых породил два успешных политических движения – одно в 1960-е, другое в 1980-е годы. В течение целого поколения – и неважно, республиканцы или демократы в тот момент находились у власти, – ветер эпохи дул в сторону самостоятельности, индивидуализма и личной свободы, а не в сторону общественных интересов и социальных обязательств.

Гарольд обнаружил также, что его новые коллеги в философском плане – поголовно материалисты. Как либералы, так и консерваторы тяготели к экономическим объяснениям любой социальной проблемы и обычно пытались решить ее вливанием денег. Некоторые консерваторы предлагали, чтобы восстановить семью, ввести налоговые зачеты, выплачиваемые за рождение ребенка. Для борьбы с бедностью в городах они предлагали создавать промышленные зоны с льготным налогообложением, для улучшения качества образования продвигали программы школьных ваучеров.

Либералы больше обращали внимание на другую графу фискальных отчетов – на расходные статьи. Они пытались направить больше денег на ремонт школ. Они предлагали инвестировать в стипендии, чтобы как можно больше молодых людей могли окончить колледж. При этом обе стороны были твердо убеждены в том, что существует прямая связь между понятиями «улучшение материального положения» и «решение проблемы». И те и другие полностью пренебрегали всем тем, что касалось характера, культуры и нравственности.

Другими словами, они раскололи наследие Адама Смита точно пополам. Да, Смит написал книгу «Богатство народов», в которой описал экономическую деятельность и «невидимую руку рынка». Но он также сочинил и другую книгу – «Теория нравственных чувств», в которой описал, как сочувствие и стремление к уважению формируют качества индивида. Адам Смит считал, что экономическая деятельность, описанная в «Богатстве народов», зиждется на прочном моральном основании, описанном в «Теории нравственных чувств». Но в последние десятилетия первая книга стала чрезвычайно знаменитой, а вторую, хотя изредка и цитируют, никогда не принимают слишком всерьез. Нынешний дух времени высоко ценит первую книгу, но не знает, что делать со второй.

Гарольд обнаружил также, что самым высоким статусом в Вашингтоне обладают люди, которые изучают темы, связанные с оружием и банками. Люди, пишущие о войне, бюджете и мировых финансах, воспринимаются как титаны, а человека, который пишет о семейной политике, дошкольном воспитании и местном самоуправлении, третируют, словно неуклюжего «ботаника» на студенческой попойке. Попробуйте поймать в коридоре и отвести в сторону сенатора, чтобы поговорить с ним о важности материнского воспитания в деле развития гармоничной личности, – и сенатор выслушает вас с высокомерной снисходительностью, словно вы просите денег на организацию экспериментальной фермы, где будете заниматься трудотерапией подростков, оставшихся без попечения родителей. Потом он отойдет от вас и пойдет разговаривать о действительно важных вещах – новом законе о налогах или оборонном контракте.

При этом политики сами по себе – в высшей степени общественные животные. Они пробились наверх благодаря своей высокой эмоциональной чувствительности, но, занимаясь политикой, они начисто забывают об этой своей способности. Мыслят они сугубо механистически и всерьез воспринимают только те факторы, которые можно оценить количественно, а затем вставить цифры в очередной закон.


Глава 20. Мягкий подход | Общественное животное. Тайные источники любви, характера и успеха | Поверхностный взгляд