home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Сосредоточенность

В первые месяцы после ухода на пенсию Эрике очень хотелось восстановить связи со старыми друзьями и знакомыми. Она не поддерживала отношений ни с кем из своих одноклассников по «Академии» и лишь изредка перезванивалась с несколькими однокашниками по колледжу. Но «Фейсбук» помог исправить положение, и уже через несколько недель она радостно перебрасывалась электронными сообщениями с друзьями, которых не видела несколько десятилетий.

Восстановление прежних дружеских отношений дало Эрике неизъяснимое наслаждение. Это общение пробудило в ней, казалось бы, навсегда уснувшие чувства. Она узнала, что одна из ее подруг по колледжу, южанка Мисси, живет всего в 25 милях от нее, и как-то раз они договорились встретиться и пообедать. На первых курсах колледжа Мисси и Эрика жили в одной комнате общежития, но, несмотря на это, близкими подругами они тогда так и не стали. Эрика была все время страшно занята, а Мисси, изучавшая медицину, целыми днями пропадала в библиотеке.

Мисси была, как и прежде, тонкой и стройной. Волосы поседели, но кожа сохранила былую гладкость. Мисси стала хирургом-офтальмологом, вышла замуж, перенесла две мастэктомии и вышла на пенсию на несколько лет раньше Эрики.

За обедом Мисси начала с жаром рассказывать об увлечении, которое за последние годы до неузнаваемости изменило ее жизнь, – о сосредоточенной медитации. Эрика несколько скисла, ожидая услышать повествование о йогах, духовном бегстве в ашрам где-нибудь в Индии и о том, как Мисси, наконец, блистательно соединилась со своей Духовной Сущностью. В общем, какой-нибудь типичный нью-эйджевский вздор[140]. В колледже Мисси проявляла задатки настоящего ученого, но, видимо, к старости разум ее ослабел. Но, к удивлению Эрики, Мисси рассказывала о медитации так же, как она когда-то говорила о своих домашних заданиях, – хладнокровно, строго и по-деловому.

– Я сажусь на пол, скрестив ноги, – рассказывала Мисси. – Сначала я концентрируюсь на дыхании, внимательно ожидая каждого вдоха и выдоха, потом прислушиваюсь к телу – как оно отвечает моим ожиданиям. Ноздри расширяются и снова сужаются, грудь поднимается и опадает. Потом я сосредоточиваюсь на каком-нибудь слове или фразе. Я не повторяю это слово, я просто держу его перед глазами, и если мои мысли начинают блуждать, то я усилием воли возвращаю их на место. Некоторые выбирают для этого такие слова, как «Иисус», «Бог», «Будда» или «Адонаи», но я пользуюсь фразой «Иди в глубину себя».

Потом я начинаю следить за тем, какие чувства и восприятия начинают течь в мое сознание, давая этим ощущениям свободно развернуться в нем. Ты неподвижно сидишь на месте, а в сознании тем временем возникают разные мысли. Вначале я часто теряю фокус. Я обнаруживаю, что думаю о каких-то хозяйственных делах, о письмах, на которые надо бы ответить. Тогда я снова повторяю свою фразу. Как правило, это помогает, и внешний мир растворяется, исчезает, превращается в тень. Я не знаю, как описать это ощущение. Я словно начинаю осознавать свое сознание.

Моя личность, мое «Я» исчезает прочь, и я вступаю в область чувств, бурлящих где-то на самом дне сознания и вне его. Моя задача состоит в том, чтобы принимать эти чувства без рассуждений, без толкования, без суждений. Их надо просто принять, как мы принимаем близких друзей. Принять с улыбкой. Один из моих учителей говорит{492}, что так наблюдают за облаками, стремящимися в долину. Эти вспышки осознания воспаряют ввысь, им на смену приходят другие. Это ощущение того, что нечто происходит на самом деле, хотя ты не можешь видеть это глазами.

Я не пытаюсь выразить эти ощущения словами, ибо все это вне слов, вне языка. Если я пытаюсь это описать, получается косноязычная, бестолковая тарабарщина. Но когда я сижу на полу и погружаюсь в медитацию, я не слышу слов и мне не нужен переводчик. Да ему и нечего переводить, потому что слов нет. Я теряю всякое представление о времени. Я ничего не рассказываю о себе. Язык исчезает, он не нужен. Это чистое чувство. Как ты думаешь, в этом есть какой-то смысл?

Очевидно, Мисси нашла способ непосредственного проникновения в первый уровень сознания.

– Выходя из этого состояния, я чувствую, что изменилась. Я смотрю на мир совершенно иными глазами. Дэниел Сигел говорит, что это примерно то же самое, как идти по ночному лесу, освещая себе путь карманным фонариком. Потом ты выключаешь фонарь. Яркий, сфокусированный луч света исчезает. Но глаза постепенно привыкают к темноте, и ты начинаешь видеть всю картину целиком{493}.

Раньше я считала, что мои эмоции – это и есть мое «я». Но теперь мне кажется, что я вижу, как они возникают и проплывают через меня. Я начала понимать, что вещи, которые я отождествляла с собой, на самом деле суть лишь опыт моих переживаний. Это ощущения, текущие сквозь меня. Короче, начинаешь понимать, что обычное восприятие – это лишь наблюдение с какой-то одной позиции – одной из многих. Есть и другие углы зрения. Появляется то, что буддисты называют «ум начинающего». Ты видишь мир, как видит его младенец – без осознанного отбора и интерпретаций.

Мисси рассказывала все это отрывисто, одновременно жуя салат и подцепляя на вилку кусочки спаржи. Из ее описания сосредоточенной медитации можно было понять, что это возможно – после упорной тренировки заглянуть под ватерлинию сознания, в сокрытое от него царство подсознания. Нормальный сознающий разум различает цвета лишь в узком секторе электромагнитного спектра, но, видимо, зрение можно расширить и увидеть весь остальной, сокрытый от сознания мир.

На самом деле нейрофизиологи, в целом не склонные к фантазиям, с большим уважением относятся к медитациям. Далай-ламу неоднократно приглашали на научные конференции, а некоторые нейрофизиологи не раз ездили в Тибет именно для того, чтобы попытаться объединить научные данные с практикой буддийских монахов.

Сегодня уже известно, что видения и трансцендентный опыт религиозного экстаза, описанный еще много тысячелетий назад, суть не просто фантазии. Это не патологические разряды в головном мозге, как при эпилепсии. Напротив, человеческий мозг снабжен механизмами, которые позволяют людям иногда преодолевать границы привычного восприятия и переживать возвышенные моменты, прозревать священное.

Эндрю Ньюберг обнаружил{494}, что, когда тибетские или католические монахи медитируют или молятся, ослабевает активность теменных долей коры мозга, участков, которые помогают определять границы тела. При этом возникает ощущение бесконечного расширения пространства. Дальнейшие исследования деятельности мозга показали, что, например, у пятидесятников[141] в нем происходят другие, но не менее интересные процессы, когда они начинают вещать на «иных языках». Пятидесятники не ощущают, что растворяются в бесконечности мироздания, и их теменные доли не снижают своей активности. Но у них снижается память и усиливается эмоциональная и чувственная активность. Ньюберг пишет по этому поводу{495}:

В традиции пятидесятников целью является преображение чувственного опыта. Вместо того чтобы укреплять старую веру, человек открывает разум для того, чтобы ощущать реальность новых переживаний.

Различные религиозные практики вызывают различные изменения в активности мозга – в соответствии с положениями того или иного вероучения.

Сканирование мозга не дает ответа на вопрос о том, существует ли Бог, ничего не говорит о том, кто создал мозг со всеми его анатомическими структурами. Методы визуализации мозга не раскрывают величайшую тайну, тайну сознания – как чувства влияют на материальную сущность мозга и как эта материя в ответ порождает душевные движения и эмоции. Но визуализация результатов МРТ демонстрирует, как искушенные в медитации и молитве люди по собственной воле управляют активностью своего мозга. Им удается направить пристальный взгляд внутрь себя, увидеть потоки собственного подсознания, добиться интеграции сознательных и бессознательных процессов, которую многие и называют мудростью.

Мисси рассказывала, одновременно поглощая салат, и время от времени поглядывала на Эрику, чтобы убедиться, что подруга не принимает ее за сумасшедшую. Мисси рассказывала о медитации по-деловому, сухо излагая факты, но не скрывала, насколько важен для нее этот новый жизненный опыт. Она постоянно извинялась за сбивчивость рассказа, за неспособность передать словами свои ощущения, объяснить, что это такое на самом деле – целостное, одновременное восприятие и расширенное сознание. Она не пила органический морковный сок, рассказывая обо всем этом. Она совершенно не была похожа на Йоко Оно. Мисси была хирургом, продолжала понемногу практиковать, водила огромный прожорливый внедорожник и пила за обедом белое вино. Она просто нашла научно непротиворечивый метод проникновения на нижние уровни подсознания.

В конце обеда Мисси спросила, не хочет ли Эрика поучаствовать в сеансе и испытать, что такое медитация. Эрика, словно со стороны, услышала, как ее губы произнесли: «Нет, спасибо, это не для меня». Она не успела даже понять, почему отказалась от приглашения, но сама идея глубокого проникновения в собственное подсознание вызывала у Эрики отвращение. Всю свою сознательную жизнь она смотрела вовне, в мир и старалась его понять. Она предпочитала действие, а не созерцание. Возможно, она просто боялась заглянуть в себя. Для нее это было все равно что броситься с головой в темный бездонный омут. Она найдет иные способы сделать жизнь более яркой.


Глава 21. Новое знание | Общественное животное. Тайные источники любви, характера и успеха | Второе образование