home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 22. Смысл жизни

Трудно сказать, когда «бессмертные» впервые полезли в горы. Так или иначе, если вы бродите пешком в окрестностях Аспена, штат Колорадо, взбираетесь на горные склоны на велосипеде или спускаетесь с них зимой на лыжах, у вас есть шанс рано или поздно услышать сзади нарастающий гул. В первую секунду вам покажется, что прямо на вас летит сверхзвуковой истребитель, но, оглянувшись, вы увидите нечто маленькое, затянутое в полиуретановый спортивный костюм – одного из этих железных дедушек, решивших на старости лет заняться фитнесом. Для них тренировка – вопрос жизни и смерти, своего рода беспощадный джихад.

Наш старичок несколько усох и съежился, разменяв восьмой десяток. Теперь в нем всего четыре фута десять дюймов роста и 95 фунтов веса. Это клубок хрящей и сухожилий, туго обтянутый полиуретановой оболочкой. Он пролетает мимо вас на дикой скорости, но вы успеваете заметить отягощения на его запястьях и лодыжках и рассмотреть выражение непреоборимого упорства на сморщенном личике. Вы, пыхтя и задыхаясь, продолжаете карабкаться в гору, а этот дубленый старикашка уже просвистел далеко вперед, словно брошенный умелой рукой маленький железный орешек.

Такие старички в молодости умели добиваться всего, к чему стремились, а теперь они решили сказать смерти: «Да пошла бы ты…» Когда-то они были амбициозными юнцами, которые в шесть лет разносили письма, в двадцать два сколотили свой первый миллион, а затем женились на красавицах, так что в результате возник странный генетический феномен: их бабушки выглядели как Гертруда Стайн, но внучки выглядят как Ума Турман.

В погоне за вечной молодостью они нанимают персональных тренеров, не вылезают из спортивных лагерей или, сидя в своих курортных резиденциях, размышляют о том, какой энергетический напиток и какую овощную диету попробовать на этот раз и не пора ли подумать о будущем – сдать на криозаморозку стволовые клетки и образец костного мозга. В семьдесят лет они начинают заниматься виндсерфингом, в 75 участвуют в восхождении на гималайский восьмитысячник, а в девяносто глотают сиалис[147] словно мятные пастилки. И при этом тренируются так, что пытающиеся угнаться за ними тренеры падают с инфарктом.

У них есть время, средства и желание делать все это, потому что они вступили в пору второй юности, которую сделало возможной их богатство. Когда честолюбивые и очень богатые люди отходят наконец от дел и отправляются на покой на какой-нибудь элитарный курорт, для них начинается «юность плутократа»: у них имеются деньги, время и умонастроение для того, чтобы снова заняться теми мальчишескими глупостями, каковым они предавались в 18 лет. Из этого они делают себе новую профессию. Силы у них, конечно, уже не те, но либидо поддерживается платиновыми кредитными картами.

В уютных сверхдорогих курортных уголках они обретаются в обществе таких знаменитостей, как актеры Джордж Гамильтон и Кевин Костнер или певец Джимми Баффет. Они безуспешно флиртуют с молоденькими официантками, а потом возвращаются домой к своим женам, которых они 50 лет назад взяли с боем, словно военные трофеи. Сегодня эти статусные дамы превратились в профессиональных устроительниц благотворительных базаров и современных американских кентавров: поскольку пластические хирурги, похоже, справляются с работой тем успешнее, чем ниже расположена часть тела, подлежащая улучшению, то ноги у этих кентавресс – не хуже, чем у Серены Уильямс, зато щеки явно не выдерживают схватки с законом всемирного тяготения (не говоря уже о раздутых инъекциями губах).

Сейчас модно посвящать время образованию, поэтому у многих из этих ребят есть не только три дома, шесть автомобилей и четыре любовницы, но еще и пять бесплатных школ. Эти люди любят общаться с себе подобными. В любом курортном местечке – от Бриджхэмптона до Аспена или Малибу – вы в конце дня заметите группки этих подтянутых старичков, направляющихся в какой-нибудь тапас-бар.

Ни одному из них на самом деле не хочется тащиться в тапас-бар, где подают еду, в которой они ровным счетом ничего не смыслят, но они, как и полагается современным модным космополитам, просто обречены на бесконечное поглощение испанских закусок. Им придется провести полтора часа, сражаясь с жареными финиками, кальмарами под соусом айоли, кусочками каракатицы с шафрановым рисом и перцами на гриле (все это только что доставлено самолетом с Канарских островов). У них нет ни малейшего желания все это есть, и эти закуски не вызывают у них ничего, кроме отвращения, но приходится терпеть их, как и многие другие загадки и тайны современной цивилизации.

Пока они бредут навстречу своей кальмаро-шафранно-перечной судьбе по серому асфальту тротуара, в них вселяется дух мужского легкомыслия и происходит странная трансформация. Согласно незыблемым законам человеческой натуры, чем больше особей мужского пола вы собьете в компанию, тем больше каждая из этих особей начнет напоминать Дональда Трампа. В них тут же проснется способность, так сказать, к мужскому фотосинтезу – умению преобразовать каждую каплю солнечного света в самообожание. Согласно закону корпоративной самовлюбленности при каждой встрече они тут же запускают самозаводящийся водоворот довольства собой, который тут же выносит на поверхность не лучшие черты их натуры.

Эти люди в обычных условиях остаются обычными дедушками, обожающими говорить о своих внуках, которые только что закончили Стэнфорд, а теперь находятся на годичной стажировке в Камбодже. Но когда этих превосходных патриархов засасывает силовое поле кучки других состоятельных буржуа, шлепающих по асфальту в сандалиях на босу ногу, они превращаются в инфантильные копии самих себя. Они становятся невыносимо громогласными. Они пыхтят. Они неестественно громко хохочут. Они изображают из себя каких-то геронтологических гангстеров, их хвастовство и бахвальство постепенно доходят до грани настоящей мужской истерики. В этот момент их словно поражает особая форма болезни Альцгеймера – они забывают обо всем, кроме своей эрекции.


«Вот вы и здесь» | Общественное животное. Тайные источники любви, характера и успеха | Созерцательная жизнь