home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Третий шаг

Третьим шагом мисс Тейлор стало ее решение помочь Гарольду извлечь его подспудное знание о греческой жизни на поверхность. После того как Гарольд прочитал, а затем перечитал книги, она попросила его завести дневник. В этом дневнике Гарольд должен был записывать свои мысли о жизни греков, а также мысли о жизни в школе. Мисс Тейлор сказала Гарольду, что он не должен ограничивать свои мысли, втискивать их в какие-то рамки. Пусть мысли свободно всплывают из подсознания, и не стоит беспокоиться о потраченном на их записывание времени или о том, удачны они или не очень.

Главное правило, в справедливости которого мисс Тейлор была твердо убеждена, заключалось в том, что курсовая работа, прежде чем ученик примется за ее написание, уже должна на 75% сложиться в его голове. Написанию работы должен предшествовать длительный период вынашивания, во время которого ученик неоднократно просматривает материал – под разными углами зрения и с разным настроением. Ученик должен дать своему разуму время, чтобы сложить фрагменты знаний воедино. При этом он должен успевать думать и о других вещах, позволяя возникать внезапным озарениям. Мозг не нужно сознательным усилием принуждать к этой работе. Мозг – это предвосхищающая машина, которая автоматически пытается упорядочить имеющиеся данные. Телефон передает лишь одну десятую{152} тоновых характеристик человеческого голоса, и тем не менее любой ребенок по звукам, раздающимся из трубки, может домыслить образ человека на другом конце линии. Именно такую работу мозг выполняет легко и качественно.

Мисс Тейлор попросила Гарольда вести дневник для того, чтобы он смог без труда извлечь из подсознания покоящиеся там сведения. Она хотела, чтобы он прекратил грезить и конвертировал свои интуитивные догадки в осмысленную речь. Мисс Тейлор твердо верила в афоризм Джоны Лерера: «Ты знаешь больше того, что знаешь»{153}. Она хотела дать Гарольду упражнение, которое позволило бы ему оценить проблему, рассмотреть ее с разных сторон, пусть, на первый взгляд, бессистемно и без всякой пользы – мисс Тейлор знала, что ум наиболее продуктивен тогда, когда он беззаботен.

Гарольд хранил этот дневник до самой смерти, хотя всегда подавлял искушение сжечь его, ибо не хотел, чтобы потомки случайно прочли эти измышления напыщенного юнца. Обычно он сначала записывал в центре страницы какое-то слово, а потом располагал вокруг него мысли, приходившие ему в голову по поводу этого слова. Иногда записанная на краю листа фраза становилась центром, вокруг которого возникало новое созвездие мыслей.

Он много писал о страстях греческих героев. Он сравнивал гнев Ахилла с собственным гневом, который возникал в разных ситуациях, и оказывалось, что у него самого даже чуть-чуть более героический характер, чем у древнегреческого полубога. Гарольд много писал о мужестве и даже выписал пассаж об Эсхиле из книги Эдит Гамильтон: «Для него жизнь была приключением, приключением поистине опасным, но люди не рождены для жизни в уютных гаванях».

Писал Гарольд и о гордости, цитируя уже самого Эсхила:

Карает за гордыню карой грозною

Судья крутого нрава, беспощадный Зевс[45].

Гарольд становился героем написанных им историй; он стал более чутким и зорким, чем его одноклассники. Но самое главное и самое лучшее заключалось в том, что отрывки из речей великих греков внушали ему ощущение глубинной связи с давно минувшими временами, с давно умершими мужчинами и женщинами. «Я делаю так, что славные деяния становятся приятны детям», – хвалился один спартанский учитель, и это общение с высоким совершенством воодушевляло Гарольда. Однажды вечером он ощутил нечто вроде экстаза историка, когда читал «Надгробную речь» Перикла и делал выписки в свой дневник.

Гарольд начал разделять представления греков о достоинстве, ценности и смысле жизни. Он начал – особенно в конце дневника – выносить суждения и устанавливать связи. В одном месте он писал о различиях между воинственным Ахиллом и хитроумным Одиссеем. Гарольд начал также подмечать черты, отличавшие его от древних греков. В некоторых записях сквозит откровенная антипатия. Греки были хороши в соревновательной доблести – например, в поиске славы, но были далеко не так сильны и привлекательны, когда речь шла о добродетели сострадания – им и в голову не приходило протянуть руку помощи тому, кто оказался в беде или трудном положении. У них начисто отсутствовало чувство милосердия, они не ведали христианской любви – любви даже к тому, кто ее совершенно не заслуживает.

Спустя несколько недель мисс Тейлор попросила Гарольда дать ей почитать его дневник. Гарольд согласился очень неохотно, так как в дневнике было много личного. Учителю-мужчине он никогда не позволил бы увидеть, как он чувствителен, но мисс Тейлор он доверял и разрешил ей взять дневник домой.

Она была поражена его содержанием – почти шизофреническим. Иногда Гарольд подражал напыщенному стилю Гиббона[46], иногда лепетал, как сущее дитя. Иногда он выражался цинично, иногда – книжно, иногда – наукообразно, Роберт Орнштейн писал:

Наш ум движется по кругу{154}. Он движется от условия к условию, от волнения к спокойствию, от счастья к озабоченности. Проходя разные состояния, он выбирает из имеющихся в его распоряжении инструментов подходящие для каждой ситуации.

Было такое впечатление, что Гарольд распался на дюжину разных личностей, каждая из которых оставила в дневнике свой след. Мисс Тейлор не знала, какого именно из Гарольдов она обнаружит, перевернув страницу. Педагогический колледж не подготовил ее к тому, что личность ученика может быть так многогранна. «Как можно учить класс, полный Сибилл[47], – думала мисс Тейлор, – которые распадаются на части и вновь воссоединяются прямо у тебя на глазах?» Тем не менее дневник приятно ее взволновал. Такое случается лишь раз в несколько лет – ученик принял ее предложение и так далеко продвинулся.


Второй шаг | Общественное животное. Тайные источники любви, характера и успеха | Четвертый шаг