home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 8. Самообладание

«Академия» стала настоящим шоком для Эрики. Во-первых, она, казалось, поглотила всю ее жизнь. Занятия в «Академии» начинались в восемь утра и кончались в пять вечера. Эрике, кроме того, приходилось ходить в школу по субботам и в течение нескольких недель летом. Неуспевающие ученики проводили в «Академии» вдвое больше времени, чем обычные американские школьники, но даже те, кто хорошо учился, находились в школе на 50% дольше, чем ученики большинства других школ.

Во-вторых, школа обеспечивала учеников буквально всем. Разумеется, тут имелись обычные кабинеты английского языка и математики (и Эрике поначалу пришлось посещать два урока английского ежедневно), но кроме этого в школе еще были медицинские кабинеты, полный пансион, консультант-психолог и вечерние спортивные секции.

Но самым большим потрясением стали требования к поведению. «Академия» начинала с основ. Она учила студентов смотреть в глаза собеседнику, учила, как надо сидеть в классе, как кивать в знак согласия, как правильно пожимать руку и как здороваться с незнакомыми людьми. Весь первый урок в музыкальном классе ушел на то, чтобы научить Эрику и ее однокашников правильно входить в помещение и правильно занимать свои места. В течение первых недель пребывания в «Академии», школьников учили, как правильно спускаться по лестнице в холл, как правильно носить книги, как извиняться, если столкнулся с кем-нибудь в коридоре. Учителя говорили, что если они овладеют этими мелочами, то потом им будет легче овладеть и более важными социальными навыками. Дети среднего класса усваивают их автоматически, но многих учеников «Академии» приходилось обучать специально.

Еще одним сильным потрясением было скандирование{179}. Каждый учебный день начинался с ритмичных кричалок. Действо называлось «общешкольным сбором». Все учащиеся собирались в спортзале, где под ритмичные хлопки в ладоши произносили заклинания. Они нараспев декламировали «Песнь уважения». Они орали кричалку «Знание – сила». Была еще кричалка под названием «Песнь о Колледже»: ученики выкрикивали названия лучших университетов и клялись поступить в один из них. В конце каждого «общешкольного сбора» учитель физкультуры задавал им Важные Вопросы:

– Для чего вы здесь?

– Чтобы получить образование!

– А как вы его получите?

– Тяжким трудом!

– Что вы здесь делаете?

– Мы трудимся!

– Что для этого нужно?

– Самодисциплина!

– Куда вы пойдете дальше?

– В университет!!

– Зачем?

– Чтобы стать хозяином своей судьбы!!

– Как вы туда попадете?

– Мы это заработаем!!!

– А что можно заработать?

– Все!!!!

У каждого класса был свой выпускной вечер. Но отмечали его не в день окончания «Академии», а четыре года спустя, после окончания университета. Каждая классная комната имела собственное название, и это не был обычный номер – какой-нибудь там класс № 215 или № 111. Нет, каждая классная комната была названа в честь колледжа, в котором учился преподававший в классе учитель: Мичиган, Клермонт, Индиана или Уэлсли. Университет был землей обетованной, сонмом избранных, в который когда-нибудь войдут и ученики «Академии».

Эрика училась вещам, о которых не слышала никогда в жизни. Она узнала о жизни в Таиланде и о Древнем Вавилоне. Каждые шесть недель она писала контрольные и сдавала зачеты. Хорошие оценки означали продвижение вперед. Если успех превосходил ожидания учителей, то учащийся получал специальные «школьные доллары», на которые можно было купить себе привилегии – свободное время или экскурсию. Любимым классом Эрики был оркестровый, где ее научили читать ноты и играть один из Бранденбургских концертов Баха. Во втором семестре Эрика получила награду за успехи, и ее внесли в почетный список. Отныне она могла приходить в школу в синей блузке, а не в белой, которая была частью обязательной формы. Надев эту блузку, она встала перед строем учащихся. Еще никогда в жизни не испытывала она такой гордости.

После занятий она играла в теннис. Прежде Эрика никогда последовательно не занималась спортом. Иногда ей удавалось подержать в руках ракетку, но не более того. Но два года назад в «Академию» пришли два афроамериканца – звезды большого тенниса и пожертвовали деньги на устройство при школе теннисного корта. С тех пор в школу каждый день приходил тренер. Эрика решила, что и она хочет играть в теннис.

В академии Эрика стала серьезнее относиться и к учебе, и к жизни, но игра в теннис пробуждала в ней какую-то свирепость. Она была одержима игрой. После уроков она часами стучала мячом об стенку. Дома она оклеила стены своей комнаты фотографиями теннисных звезд. Географию она учила по городам, где проводились турниры Большого шлема, и по странам, откуда родом были великие чемпионы. Вся ее жизнь во время второго и третьего года обучения вращалась вокруг маленького желтого мячика.

Помимо всего прочего, теннис был для Эрики некой великой, глобальной целью. Уолтер Липпман однажды написал{180}:

Превыше всех других потребностей человеческой натуры, превыше удовлетворения всех прочих влечений, превыше голода, любви, удовольствий и славы – и даже превыше самой жизни, – самое большее, в чем нуждается человек, это убеждение в том, что он живет, повинуясь дисциплине упорядоченного бытия.

В течение нескольких лет теннис упорядочивал личность Эрики. Эрика была сильна и обладала быстрой реакцией, и, хотя она никогда никому об этом пока не говорила, ей казалось, что она может связать свою будущую судьбу с теннисом и он принесет ей богатство и славу. В мечтах она видела себя в Уимблдоне и на Открытом чемпионате Франции. Она живо представляла себе, как однажды приедет в школу и будет рассказывать будущим ученикам о том, как все начиналось.

Адрес ее электронной почты был tennisgirl1. Все ее пароли в Интернете были так или иначе связаны с теннисом. Каракули на обложках тетрадей были похожи на теннисные ракетки. День за днем она впитывала советы тренера, торчала на теннисных сайтах и смотрела по телевизору теннисные матчи. День ото дня улучшалась техника ее игры. Но в ее игре была ярость, пугавшая всех окружающих. В других областях своей жизни Эрика была упорна, решительна и серьезна, но она никогда не была злой. На корте же она становилась нетерпимой в отношении всего и всех. Во время игры она никогда не разговаривала с партнером и не подшучивала над ним. Если она выигрывала, люди вокруг нее облегченно вздыхали, но если она проигрывала, то лучше было не попадаться ей на глаза. Если тренировка проходила неудачно, у Эрики на весь день безнадежно портилось настроение и домой она приходила совершенно разбитая и злая.

Вначале тренер называл ее Маленький Мак, так как манерой игры она напоминала Джона Макинроя[51]. Но однажды произошло ужасное событие. Это было весной, когда Эрика училась на втором курсе «Академии». Их команда играла на корте какой-то школы в респектабельном пригороде. Эрика была посеяна под вторым номером и должна была участвовать в одиночных встречах после обеда.

Тренер наблюдал за первым геймом из-за ограждения, и было видно, что он расстроен. Первая ее подача ушла в аут. На второй подаче мяч попал в сетку. Проиграв три гейма с сухим счетом, она совсем потеряла форму. При ответном ударе она слишком сильно размахивалась, а на подаче слишком низко опускала руку, и мяч летел куда угодно, только не на противоположный конец корта.

Тренер велел Эрике сосчитать до десяти, успокоиться и взять себя в руки, но она смотрела на него, как дикий зверь, и лицо ее исказилось от ярости и переживаний. Она встала  на краю корта, ожидая мяча, но думала не о мяче, а о своем отчаянном разочаровании. Ответные удары шли в сетку, мяч улетал за пределы корта или далеко в сторону, и каждый раз с ее губ шепотом срывалось непристойное ругательство.

Тренер принялся забрасывать ее советами. Придержи плечо. Двигайся. Работай над броском. Беги к сетке. Но Эрика словно потеряла голову, сорвалась в штопор беспорядочных действий. Она лупила по мячу изо всех сил, словно вымещая на нем ненависть к себе, которая только усиливалась после каждого промаха. По совершенно непонятной причине она начала портить собственную игру. Отбитые ею мячи летели под ограждение, она даже не пыталась принять подачу соперницы. В перерыве она топнула ногой, а ракетку бросила на пол, за спинку своего стула. После очередного неудачного удара она швырнула ракетку в ограждение. Тренер вышел из себя: «Эрика! Приди в себя или уходи с корта!»

Эрика выиграла следующую подачу и сверкнула глазами на тренера. После следующей подачи мяч попал в корт, но судья объявил: «Аут!»

– Вы что, с ума тут, блин, посходили? – заорала Эрика. На всех кортах тут же прекратили играть. Эрика швырнула ракетку на землю и бросилась к сетке с таким видом, словно она сейчас задушит любого, кто встанет у нее на пути. Соперница, судья на линии, товарищи по команде – все отпрянули назад. Эрика пылала от злости.

Она прекрасно понимала, что неправа, что ведет себя ужасно, но при этом ей было хорошо. Ей хотелось ударить кого-нибудь, насладиться видом текущей из разбитого носа крови. Глядя на окружающих, она ощущала свою силу и власть над ними. Ей хотелось кого-нибудь унизить.

Прошло несколько томительных секунд, но к Эрике никто не подходил. Не дождавшись подходящей жертвы, Эрика выбежала с корта и бросилась к своему стулу. Плюхнувшись на него, она низко опустила голову. Она была зла на всех, но не на себя. Все уроды, уроды – ракетка, мяч, соперница. Подошел тренер. Он был в ярости, не уступавшей ярости Эрики. Он схватил ее за руку и рявкнул:

– Уходи отсюда! Давай, пошли!

– Не смей, блин, меня трогать! – оттолкнула она тренера, но все же встала и пошла к автобусу на три шага впереди него. Поднимаясь в салон, она врезала кулаком по стенке автобуса и затопала по проходу. Сумку она швырнула в сторону, а сама плюхнулась на заднее сиденье. Она просидела там полтора часа, ожидая окончания матча, а потом тихо кипела всю дорогу до дома.


В тот вечер она замкнулась в себе. Она ни в чем не раскаивалась. Ей было наплевать, будут у нее неприятности в «Академии» или нет. Она была непробиваемо упряма и грубила, если кто-нибудь пытался с ней заговорить.

В школе в тот вечер все говорили только о том, как Эрика сошла с ума на корте. На следующий день уроки были отменены. Так делали, когда в школе случалось что-то ужасное. Ученики и учителя собрались на час в спортзале. Говорили о спортивном поведении, о духе спорта. Имя Эрики не было названо ни разу, но все знали, что речь идет о ней. Учителя и администраторы то и дело отводили ее в сторону для разговора – кто сурово, кто более мягко, – но история не сохранила подробностей этих бесед.


Восхождение | Общественное животное. Тайные источники любви, характера и успеха | Темперамент