home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Культуры, которые работают

Эрика стала посещать курсы социологии, психологии, истории, литературы, маркетинга и поведенческой экономики – которые, как она считала, помогут ей понять суть общих для всех людей свойств человеческого разума.

Все культуры имеют между собой нечто общее. Это общее хранится в нашей генетической памяти. Антропологи говорят нам, что люди всех культур различают цвета. Цветовая гамма любой культуры начинается со слов «черное» и «белое». Когда появляется необходимость добавить третий цвет, то это будет непременно красный{224}.

У всех людей на Земле существуют одинаковые мимические жесты для выражения страха, отвращения, счастья, удовольствия, гнева, печали, гордости и стыда. Слепые от рождения дети выражают все эти эмоции такой же мимикой, как зрячие дети{225}. Все люди делят время на прошлое, настоящее и будущее. Почти все люди боятся (по крайней мере, при первом знакомстве) пауков и змей – тварей, которые угрожали жизни наших предков, живших в каменном веке. Во всех человеческих культурах существует искусство. Все культуры – по крайней мере, теоретически – осуждают насилие и убийство себе подобных. Люди всех культур способны мечтать о гармонии и верить в Бога.

В книге «Общее достояние человечества» Дональд Браун перечисляет черты, свойственные всем людям, живущим на нашей планете{226}. Это очень длинный список. Все дети боятся незнакомых людей и с самого рождения предпочитают сахарный сироп обычной воде. Всем людям нравятся истории, мифы и поговорки. Во всех обществах мужчины больше, чем женщины, склонны к насилию и дальним походам. Во всех обществах мужья, как правило, старше своих жен. Люди всегда классифицируют друг друга по критерию престижа. Люди всех культур делят мир на две части – их собственное сообщество и мир за его пределами. Все эти склонности прочно запечатлены в нашем подсознании.

Но никто из нас не живет в какой-то общечеловеческой культуре. Люди живут в специфических культурах, отличающихся одна от другой. Пьесы, написанные и поставленные в Германии, имеют трагический или печальный финал в три раза чаще, чем пьесы, написанные американскими драматургами и поставленные в Соединенных Штатах{227}. Половина индийцев и пакистанцев говорят, что могли бы вступить в брак без любви, но в Японии таких наберется едва ли 2%{228}. Лишь четверть американцев боится попасть в неловкое положение, сказав публично какую-нибудь глупость, но в Японии таких людей целых 65%{229}. В книге «Поведение пьяниц» Крэйг Макэндрю и Роберт Эджертон пишут{230}, что в некоторых культурах пьяные чаще лезут в драку, а в некоторых – практически никогда этого не делают. С другой стороны, в некоторых культурах пьяные мужчины более склонны к сексу, в других – нет.

Ученые Флоридского университета наблюдали за парами в кафе в разных городах мира{231}. В Лондоне мужчина и женщина редко касаются друг друга. В Париже приходится 110 касаний на одну чашку кофе, а в Сан-Хуане (столице Пуэрто-Рико) – 180.

Если верить Николасу Христакису и Джеймсу Фаулеру, авторам книги «Подключено», то на боли в спине жалуются 10% работающих американцев. При этом в Дании таких страдальцев 45%, а в Германии – целых 62%. А в некоторых культурах Азии боль в спине практически не тревожит людей, зато многие мужчины страдают от так называемого «синдрома коро», когда человеку кажется, что его половой член втягивается внутрь тела и исчезает. Один из способов лечения заключается в том, что доверенному члену семьи поручают держать больного за пенис круглыми сутками до тех пор, пока психическое расстройство не проходит.

Если вы случайно толкнете прохожего на улице на севере США, то уровень тестостерона в его крови поднимется нерачительно, но в южных штатах, где культура чести имеет гораздо большее значение, в крови человека, которому вы наступили на ногу, резко скакнет уровень кортизола и тестостерона{232}. В названиях городов юга США вдвое чаще, чем на Севере, встречается слово «ган» (gun, «ружье») – например, Ган-Пойнт во Флориде. А на Севере вдвое чаще, чем на Юге, в названиях встречается слово «джой» (joy, «радость»){233}.

Такой культурный конструкт, как язык, может изменять способ, каким люди видят мир{234}. Например, кууку-йимитир, язык аборигенов Австралии, – один из немногих географических языков. Аборигены не говорят: «Подними правую руку» или «Отойди назад», они говорят: «Подними северную руку» и «Отойди на восток». Люди, говорящие на географических языках, обладают уникальными способностями ориентироваться по странам света. Даже в пещере они могут определить, в какой стороне север. Одному носителю языка цельталь в Мексике завязали глаза и покрутили на центрифуге, после чего он все равно безошибочно указал на север, запад, восток и юг.

Таким образом, культура запечатлевает в нашем мозге определенные образы и стирает другие. Поскольку Эрика выросла в Соединенных Штатах, она инстинктивно распознавала дешевку, хотя и не всегда могла бы четко сформулировать, что это такое. Ее голова была полна тем, что Дуглас Хофштадтер называет «удобными, но почти не поддающимися определению абстрактными паттернами»{235}, которые были имплантированы в ее мозг культурой и организовались в ее мышлении в такие понятия, как, например, «негодяи», «честная игра», «грезы», «придурковатость», «чокнутый», «хорош виноград, да зелен», «цели», «ты» или «я».

Эрика поняла, что культура – это не сборник рецептов единообразия. Каждую культуру изнутри раздирают споры и конфликты. Аласдер Макинтайр указывает, что каждая жизнеспособная культура полна нескончаемых противоречий, которые позволяют людям себя вести по-разному. Более того, сейчас, в эпоху глобализации, культуры не сближаются. Напротив, создается впечатление, что они еще больше отдаляются одна от другой{236}.

Эрика узнала также, что не все культуры одинаково хороши. Она понимала, что не должна так думать. Она пробыла в Денвере достаточно долго для того, чтобы усвоить: она обязана думать, что все культуры замечательные, просто каждая из них замечательна и уникальна по-своему. Но она не была ребенком из благополучного пригорода, воспитанницей закрытой частной школы. Она понимала, что вся эта болтовня о равенстве – абсолютный вздор. Ей надо было разобраться, что ведет к успеху, а что ведет к неудаче. И она искала аргументы в мировой истории, стараясь извлечь из нее полезные для себя уроки.

В этих поисках она открыла для себя стэнфордского профессора Томаса Соуэлла, который написал целую серию книг – «Раса и культура», «Миграции и культуры», «Завоевания и культуры». Эти книги дали ей часть нужного знания. Эрика отчетливо понимала, что не должна соглашаться с Соуэллом, как не соглашались с ним все ее учителя. Но его утверждения вполне соответствовали тому, что она ежедневно видела в окружавшем ее мире:

Культуры – это не просто статичные «инаковости», которые мы так превозносим. Культуры конкурируют между собой как лучшие и худшие способы устроения жизни, причем «лучшие» и «худшие» не с точки зрения стороннего наблюдателя, а с точки зрения самих носителей этих культур, которым их культура помогает выживать и находить вдохновение в неприглядной реальности жизни{237}.

Эрика давно заметила, что некоторые культурные группы выигрывают эту конкурентную борьбу у своих соседей. Например, Гаити и Доминиканская Республика расположены на одном острове, но ВВП на душу населения в Доминиканской Республике в четыре раза выше, чем в соседней стране{238}. Средняя продолжительность жизни в Доминиканской Республике на 18 лет больше, а уровень грамотности на 33% выше, чем на Гаити. Итальянские и еврейские иммигранты стали заселять Нижний Ист-Сайд на Манхэттене одновременно, в первой половине XX века, но евреи достигли благосостояния намного быстрее.

Эрика заметила, что некоторые группы добиваются успеха и побеждают конкурентов в любом месте, где бы они ни оказались. Ливанцы и индийцы из штата Гуджарат становятся процветающими коммерсантами в любой точке мира и в любом окружении. В 1969 году на Цейлоне (ныне Шри-Ланка) представители национального меньшинства тамилов составляли 40% всех университетских студентов, среди студентов инженерных специальностей их доля возрастала до 48%, а на медицинских факультетах до 49%{239}. В Аргентине 46% всех бизнесменов – иммигранты, а в Чили иммигрантами в первом или втором поколении являются три четверти глав крупных корпораций{240}.

В американских школах вперед вырываются дети китайского происхождения. Уже в детском саду китайский ребенок на четыре месяца опережает своих латиноамериканских сверстников в умении читать буквы и других навыках подготовки к чтению{241}. В средней школе китайские ученики выбирают более сложные курсы, чем их белые ровесники. По вечерам они больше времени уделяют домашним заданиям. Их чаще наказывают дома, если они получают оценки ниже, чем «А с минусом». Приблизительно 54% выходцев из Азии к возрасту 25-29 лет оканчивает университет (среди коренных белых американцев таких только 34%){242}.

Эти культурные различия могут породить бросающееся в глаза неравенство. Ожидаемая продолжительность жизни американцев азиатского происхождения – 87 лет (а в штате Мичиган даже 90 лет) в сравнении с 79 годами жизни для белых и 73 – для афроамериканцев. Доходы и образовательный уровень у выходцев из Азии тоже существенно выше, чему у остальных. Американец азиатского происхождения, живущий в Нью-Джерси, живет в среднем на 26 лет дольше и в среднем в 11 раз чаще имеет университетский диплом, чем индеец из Южной Дакоты{243}.

Эрика также заметила, что некоторые культуры больше развращены, чем другие. В своем исследовании «Порочные культуры» Рэймонд Фисман и Эдвард Мигель представили следующие данные{244}. До 2002 года аккредитованные в Нью-Йорке дипломаты ООН не обязаны были оплачивать выписанные им штрафы за нарушение правил парковки. Фисман и Мигель проанализировали данные о 1700 дипломатах и членах их семей, чтобы узнать, кто из них воспользовался этим иммунитетом, а кто нет. Выяснилось, что у представителей стран, занимающих нижние места в рейтинге коррупции, составленном «Транспэренси Интернешнл»[67], накопилось множество неоплаченных штрафных квитанций. В то же время дипломаты из стран в верхней части рейтинга нарушений практически не совершали. Дипломаты из Египта, Чада, Нигерии, Судана, Мозамбика, Пакистана, Эфиопии и Сирии постоянно парковались неправильно, в то время как у представителей Швеции, Дании, Японии, Израиля, Норвегии и Канады не было ни одной штрафной квитанции. Даже уехав за тысячи миль от родного дома, дипломаты привезли с собой усвоенные ими на родине культурные нормы. На этот результат не влияли ни возраст, ни заработная плата, ни другие измеряемые параметры.

Узнав все это, Эрика заключила, что некоторые культуры лучше других приспособлены к современному вектору развития. Однажды ей поручили разобрать книгу Лоуренса Э. Гаррисона «Главная либеральная истина». Люди, принадлежащие к культурам, которые автор называет «предрасположенными к прогрессу», считают, что могут сами устроить свою судьбу{245}. Люди «прогрессоустойчивых» культур настроены более фаталистически. «Предрасположенные» уверены, что благосостояние есть продукт человеческой креативности и что его можно приумножить. «Прогрессоустойчивые» считают, что изменить ничего нельзя и все в жизни останется, как было всегда.

В «предрасположенных к прогрессу» культурах люди живут, чтобы работать, говорит Гаррисон, в «прогрессоустойчивых» – работают, чтобы выживать. «Предрасположенные» культуры имеют определенный набор ценностей: там высоко ценится конкуренция, оптимизм, аккуратность и пунктуальность. Чрезвычайно высоко ценится также образование. Там не рассматривают семью как крепость во враждебном мире, а считают ее вратами в бескрайнее общество. Люди «предрасположенной к прогрессу» культуры не боятся признавать свою вину и склонны принимать на себя ответственность за то, что происходит в их жизни. Они не снимают с себя вины и не обвиняют в своих бедах других.

Теперь Эрика была твердо убеждена в том, что культурные особенности определяют способ принятия решений и поведение людей в большей степени, чем это представляют себе экономисты и бизнесмены. Значит, перед ней открывалось широкое поле деятельности.


Расширение границ разума | Общественное животное. Тайные источники любви, характера и успеха | Памятная записка самой себе