home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Катастрофа

Таггерт и его команда никогда не интересовались интеллектуальной историей человечества. Вся атмосфера их бытия была пронизана рационализмом, которым они дышали, не замечая, как он предопределяет их предпосылки и их методы. Рациональная ментальность пропитывала курс экономики, который они проходили в колледже, курс экономической стратегии, который им преподавали в бизнес-школе, и книги по менеджменту, которые они регулярно читали. Эта ментальность оставляла от цельной картины мира только те осколки, которые можно было втиснуть в компьютерную программу для презентаций.

Когда начался длительный экономический спад, Эрика стала свидетельницей нескольких катастрофических решений руководства, каждое из которых грозило уничтожить компанию. Чтобы сократить расходы, администрация первым делом упразднила все то, что могло бы способствовать налаживанию личных связей. Например, с сайта компании был убран телефон, и теперь клиент, у которого возникли проблемы, был практически лишен возможности связаться с каким-нибудь живым человеком в службе поддержки и рассказать ему о своей проблеме. Были отменены все собрания, на которых прежде выковывался дух товарищества. Была уменьшена площадь кабинетов и офисов. Люди, проработавшие в компании десятилетия и заслужившие хотя бы отдельный кабинет, ютились теперь в унизительных стеклянных «аквариумах». Зато новый поэтажный план, представленный руководству, выглядел очень эффектно.

Джим Коллинз считает{367}, что упадок любой компании напоминает продолжительную болезнь, состоящую из многих стадий. Внешне компания долгое время выглядит вполне благополучной, но болезнь уже подтачивает ее изнутри, и коль скоро недуг начался, он неумолимо ведет к неминуемой гибели. Если это верно, то компания кабельного телевидения «Интерком» переживала все стадии болезни сразу.

Сначала руководство «Интеркома» было приятно взволновано начавшимся экономическим спадом. Они говорили друг другу: «В китайском языке слово „кризис“ – синоним слова „возможность“». Неуклонное падение доходов они сочли поводом для проведения давно задуманных экспериментов. Начался процесс лихорадочной реорганизации и реструктуризации. Были в срочном порядке заменены начальники отделов. Была запущена новая долговременная стратегия под условным названием «Скачкообразный рост». Руководство стремилось любой ценой расширить сферу деятельности компании и щедро вкладывало деньги в секторы рынка, сулившие 10-процентный рост, беспощадно сокращая при этом подразделения, которые, по их словам, «словно кандалы, висели на ногах компании».

– Мы не можем позволить себе роскошь продолжать работать так же, как раньше, – гремел Таггерт на совещании совета директоров. – Надо рвать старые сценарии. Начинаем все сначала. Думайте по-новому!

Были сделаны новые приобретения. Таггерт, которому надоело управлять компанией кабельного телевидения, купил вещательную телевизионную сеть. Теперь он мог знакомиться со звездами, тусоваться с ними на приемах и обсуждать, кого из них он пригласит в прайм-тайм. Таггерту не приходила в голову простая мысль о том, что компания, всегда занимавшаяся технологическими вопросами, не может одновременно производить художественный контент.

Затем Таггерт купил биотехнологическую фирму и интернет-магазин по продаже бытовых электроприборов. Эрика, холодея от ужаса, наблюдала, как ее коллеги с восторгом поддаются соблазну заключения все новых и новых сделок. После каждой новой покупки в начальственные кабинеты отправлялась торжествующая реляция: «Эта сделка позволит нам увеличить вдвое долю на рынке… преобразить лицо компании… Одним росчерком пера мы произвели революцию в отрасли… Это меняет все правила игры в нашу пользу… Теперь у нас есть продукт, возвещающий наступление новой эры… Сегодня мы становимся свидетелями нового начала – наступила новая заря». Каждую сделку считали «серебряной пулей» – долгожданным решением, которое позволит компании прекратить скольжение вниз. Проходили недели и месяцы, но скольжение продолжалось, а долги росли.

Все новое приукрашивалось, все старое выдавливалось. Компания отказалась от услуг привычных поставщиков, старые контракты были разорваны, заслуженным сотрудникам было предложено работать меньше за меньшую зарплату. В компании воцарилась психология спасательной шлюпки в открытом море. Месяц за месяцем «слабаков», как ненужный балласт, выкидывали за борт, а уцелевшие из последних сил цеплялись за борта. Моральный климат в офисах стал невыносимым. Потребители были окончательно вычеркнуты из списка приоритетов «Интеркома». Когда дела принимали совсем дурной оборот, руководство принималось искать виновного, но отыскать его было невозможно, так как все решения принимались коллегиально, на заседаниях разнообразных комитетов и подкомитетов. Когда за принятое решение отвечают все, за него не отвечает никто.

Эрика наблюдала весь этот кавардак с мрачным отвращением. Ей пришлось пережить гибель собственной компании, но тогда это было предопределено обстоятельствами и неизбежно. Теперь же она участвует в самом провальном управленческом проекте за всю историю капитализма. Кто после этого возьмет ее на работу?

Дела компании шли все хуже и хуже. Однажды Эрика присутствовала на совещании, где были оглашены последние данные о прибыли.

– Это какая-то ошибка, – безмятежно произнес один из «мальчиков Таггерта». Эрика отчетливо услышала, как в задних рядах кто-то громко застонал. Никто не обратил на это внимания, но Эрика, выждав некоторое время, оглянулась, чтобы посмотреть, кто это был. Она увидела плотного пожилого человека с двойным подбородком в белой рубашке с коротким рукавом и красно-синем галстуке. Эрика видела этого человека на многих встречах и совещаниях, но он никогда не выступал. Она принялась внимательно его рассматривать. Мужчина сидел, опустив голову, и внимательно разглядывал свои большие, мясистые руки. Потом он поднял голову, и их взгляды встретились. Мужчина осклабился в притворной улыбке, и Эрика отвела взгляд.

После совещания Эрика догнала его в коридоре и пошла рядом.

– И что вы об этом думаете? – спросила она.

Мужчина окинул ее недоверчивым взглядом.

– Каков пафос! – сказала после недолгой паузы Эрика.

– Да уж, причем отвратительный пафос. Невероятная гадость, – согласился мужчина.

Так начался проект «Валькирия».

Мужчину звали Рэймонд. Он работал в компании 32 года. Избавиться от него администрация не могла, так как он был теперь единственным в компании человеком, разбиравшимся в технических вопросах. Его оставили, но полностью отстранили от участия в принятии решений. Теперь он в основном занимался тем, что подчищал чужие огрехи. От Рэймонда Эрика узнала, что в компании есть недовольные, такие же, как она сама, и что их достаточно много. Это было настоящее диссидентское подполье, настоящая сеть самиздата (samizdat), построенная из личных почтовых ящиков. Сначала они ограничивались ругательствами в адрес Таггерта и жалобами на жизнь, но затем приступили к планированию. Эрика присоединилась к диссидентам и убеждала их в том, что надо действовать немедленно, так как речь шла о выживании компании. Они все окажутся на улице, если «Интерком» рухнет. Более того, если компания умрет, значит, рухнет здание, которое они строили всю свою сознательную жизнь. Нельзя просто сидеть и ждать у моря погоды. Надо действовать. Не может быть так, чтобы ничего нельзя было сделать.


Рационалистическая версия | Общественное животное. Тайные источники любви, характера и успеха | Глава 15. Мудрость