home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 18. Нравственность

Эрика никогда в жизни не видела в одном гостиничном коридоре сразу столько людей, бормочущих что-то в свои рации. Поднявшись на верхний этаж отеля «Парабола» с видом на Центральный парк и выйдя из лифта, она увидела целую армию телохранителей. Они дежурили у дверей практически каждого номера, прохаживались по холлу, со скучающим видом оглядывали коридор, изредка бросали ленивый взгляд на коллег и время от времени что-то бормотали в свои микрофоны. В номерах проживали саудовские принцы, русские олигархи, африканские диктаторы и китайские миллиардеры – и у каждого из них была собственная армия охранников с бычьими загривками: не только для безопасности, но и для престижа.

Консьерж лично проводил Эрику от лифта к ее президентскому люксу, который почему-то назывался «Индийский сьют». Словно евнух, вводящий в гарем очередную красавицу, консьерж услужливо открыл дверь и впустил Эрику в апартаменты, состоявшие из множества комнат, каждая из которых была раза в четыре или в пять больше квартиры, где Эрика жила в детстве. Она словно попала в персональный рай Ральфа Лорена[120] – громадное пространство, оформленное в английском вкусе, со стенами, обшитыми ореховыми панелями, и каминами с широкими каменными каминными полками. В углу бросался в глаза мраморный шахматный столик, в ванной имелся двойной душ – вдруг гость захочет помыть голову под одним, а ополоснуть волосы кондиционером – под другим. Эрика, вытаращив глаза, бродила по комнатам, мысленно задавая себе вопросы типа: «Как? А ручья с форелями тут разве нет?!»

Консьерж являл собой настоящее воплощение навязчивого сервиса. В некоторых роскошных ресторанах и отелях официанты и консьержи так спешат предугадать любую потребность и любой каприз клиентов, что доставляют им массу неудобств. После каждого глотка они доливают вам в чашку кофе, а вы всего лишь хотели добавить сливок. Они начинают щеткой смахивать вам пылинки с костюма ровно в ту минуту, когда вы собирались надеть пальто. В данном случае консьерж изъявил желание распаковать чемодан и подключить компьютер к модему. Эрике с большим трудом удалось выставить его прочь.

Этот номер для Эрики забронировал пригласивший ее в Нью-Йорк человек, которого она называла мистер Воображала. Несколько лет она следила за его карьерой по обложкам деловых журналов, а когда они познакомились на одном благотворительном мероприятии, он предложил ей работу в совете директоров своей компании.

Мистер Воображала проявлял к Эрике незаурядный интерес, часто приглашал ее к себе, спрашивал ее советов, серьезно прислушивался к ним и даже внес ее в свой рождественский список ближайших друзей. Каждый год на Рождество он рассылал участникам списка массу приятных подарков – ноутбуки, роскошно изданные биографии, марокканские пуховые покрывала, старинные венецианские гравюры и прочие занятные безделушки, демонстрировавшие его изысканный, но эклектический вкус.

Мистер Воображала, финансовый воротила ростом шесть футов и один дюйм, мыслил и действовал эпохальными категориями. Он родился в неблагополучном пригороде в южном Иллинойсе, начал с нуля, но постепенно превратился в хозяина жизни, седеющего игрока в поло и щедрого филантропа.

Смолоду он руководствовался девизом: «Никогда не мысли, как наемный работник». Еще в самом начале своей профессиональной карьеры он взял себе за правило воображать себя хозяином и руководителем любой компании, в которой работал. Еще в колледже он организовал компанию автобусных перевозок и на весенние каникулы возил студентов в Форт-Лодердейл. Много лет спустя, после множества других полезных приобретений, он купил крупную авиакомпанию и стал ее президентом, но б'oльшую часть времени, казалось, позировал фотографам на фоне Маттерхорна, вел переговоры о покупке европейских футбольных клубов и устраивал благотворительные инсценировки Дантова «Ада», деньги от которых шли на изучение способов лечения сахарного диабета у детей. Он регулярно посещал соревнования «Формулы-1» вместе со своими образцовыми сыновьями – Чипом, Рипом, Типом, Бипом и Липом.

Мистер Воображала не мог ни минуты усидеть на одном месте. Он всегда внимательно следил за самыми незначительными своими жестами, как человек, уверенный в том, что Бог не спускает с него глаз. Он внимательно изучал фотографии Джона Фицджеральда Кеннеди, а потом часами отрабатывал перед зеркалом взгляд и осанку человека, в котором за версту ощущалось бы величие. То и дело лицо его озарялось счастливой улыбкой, словно он и сам не мог поверить в свою фантастически счастливую жизнь. В такие мгновения он походил на Денниса-непоседу, который вдруг проснулся и обнаружил, что он – папа римский. И так каждые несколько минут.

У него как раз образовался свободный день между встречей Аспенской группы стратегического планирования и заседанием Трехсторонней комиссии, и он пригласил к себе Эрику, чтобы получить у нее кое-какие консультации. Каждый год он составлял список приоритетов для своей авиакомпании. Сейчас он хотел, чтобы Эрика помогла ему определиться, что должно войти в этот список: что следует сделать в первую очередь – улучшить процедуру посадки или заняться медицинскими страховками сотрудников? Сменить генерального директора или сократить число рейсов на Средний Запад? Этот шикарный номер был одним из характерных проявлений его гнетущего гостеприимства.

Обедали они в номере Эрики, так как мистер Воображала считал себя слишком известной знаменитостью и опасался, что в ресторане отеля им не дадут спокойно поесть. Он заказал калифорнийское вино и португальские бисквиты, проявив разборчивость, которая показалась Эрику несколько излишней – ну, как бюстгальтер с поролоновыми вкладками раздражает женщину с хорошим вкусом. Они говорили о приоритетах его компании, но также о курсе китайского юаня, энергии ветра, йоге, лакроссе и о том, что Воображала любил книги, заканчивающиеся смертью главных героев, – принцип Роберта Джордана[121], как он это называл.

Хотя это и был деловой обед, Эрика оставила приоткрытой дверь спальни. Она сбросила с ног туфли и то и дело поддевала их под столом затянутыми в чулки ногами. Этот мужчина вызывал у Эрики чувство восхищения. Во время разговора оба то и дело нервно барабанили пальцами по столу. И не скука ее семейной жизни и не чувство безнадежного одиночества заставили Эрику в тот день переспать с Воображалой. Просто была прельстительная новизна в том, чтобы заняться сексом с человеком с обложки журнала Forbes, а потом всю жизнь вспоминать об этом волнующем переживании.

Если в этом приступе вожделения и было что-то более глубокое, так это давняя греза Эрики о том, что она – часть могущественной супружеской пары, которая не сходит с первых полос, част влиятельнейшего дуэта, половинки которого взаимно дополняют друг друга – этакие Скотт Фицджеральд и Зельда корпоративного мира.

Обед продолжался около двух часов. В конце обеда мистер Воображала рассыпался во вполне благопристойных комплиментах. Она – самый лучший его советчик, сказал он Эрике, когда они встали из-за стола. Второй самый ценный его советчик – это духовник, который направляет его уже 35 лет. Именно благодаря этому священнику он участвует в акциях католической благотворительности, является членом ордена «Рыцарей Колумба», Папского фонда и тому подобных великосветских католических организаций. Как это было характерно для него – рассуждать о том, как он служит Ватикану, и одновременно лезть под юбку замужней женщины. Но этот человек никогда не играл по общепринятым правилам.

Язык тела Эрики недвусмысленно сообщил, что она готова на все, а мистер Воображала просто органически не мог упустить того, что само шло к нему в руки.


Лагерь | Общественное животное. Тайные источники любви, характера и успеха | cледующая глава