home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Нравственные переживания

Исходя из традиционной точки зрения, можно сказать, что Эрика поддалась эгоистичному и недальновидному чувству вожделения. Поддавшись страсти, поддавшись слабости, она вероломно нарушила клятвы, которые дала Гарольду в день их свадьбы.

Такое понимание основано на народной мудрости, которая исходит из того, что нашим нравственным решениям сопутствует борьба. На одной стороне выступают эгоистичные и примитивные страсти, на другой – просвещенная сила разума. Разум пользуется логикой, чтобы оценить ситуацию, приложить к ней важные моральные критерии, разрешить моральную дилемму и определить линию поведения. Разум использует силу воли, чтобы обуздать страсти. Если наше поведение достойно похвалы, то это означает, что разум успешно подчинил себе низменные инстинкты и остался хозяином нашей воли. Как выразилась однажды Нэнси Рейган, «разум просто сказал „нет“». Если же мы ведем себя эгоистично и недальновидно, то это значит, что либо мы не призвали на помощь разум, либо страсти взяли над ним верх.

При таком подходе сознающий разум выступает в роли героя, а подсознание – в роли злодея. Сознание играет на стороне нравственности, а подсознание – на стороне страсти, греха и эгоизма.

Но в данном случае эта народная мудрость едва ли применима, потому что она совершенно не согласуется с тем, что чувствовала и переживала Эрика во время своей авантюры с мистером Воображалой. Она занялась с ним сексом вовсе не потому, что поддалась вспышке страсти; она болезненно переживала произошедшее вовсе не потому, что по трезвом размышлении поняла, что нарушила свои моральные принципы. На самом деле страсти одолели ее уже после измены, ночью, когда она без сна металась в постели. Они вовсе не обуревали ее, когда она легла в постель с чужим мужчиной, поддавшись греховному соблазну. И нельзя сказать, что ночью она осознанно оценила свое поведение и осудила разумом свое дневное решение. На самом деле она не чувствовала и не переживала ничего подобного. Раскаяние и сожаления свалились ей на голову столь же неожиданно, как и само безнравственное действие.

Эрика не переживала драму борьбы между разумом и страстью. Правильнее будет сказать, что Эрика видела ситуацию под одним углом зрения, когда мистер Воображала стоял перед ней в гостиничном номере, и под другим – ночью, когда все происшедшее предстало перед ней в совершенно ином свете. Всплеск одних эмоций сменился приливом других эмоций.

Можно сказать, что Эрика днем и Эрика ночью – это два разных человека. Там, где один человек видел щекочущее нервы соблазнительное приключение, второй увидел позор и унижение. Она чувствовала себя, как Адам и Ева, изгнанные из рая после грехопадения. Глаза их открылись, и увидели оба, что они наги. Позже, глядя на себя в зеркало, Эрика не могла объяснить себе свой поступок. «Господи, о чем я только думала?»

Более того, ошибка с мистером Воображалой оставила на психике Эрики заметный шрам. Оказываясь перед лицом подобных соблазнов в последующие годы, Эрика никогда не колебалась с выбором. Она не испытывала никаких искушений, которым надо было бы противостоять, потому что сама мысль об измене мгновенно вызывала у нее чувство боли и отвращения. Так кошка никогда не подходит к печке, о которую когда-то обожглась. Эрика вовсе не чувствовала себя какой-то особо добродетельной, отказываясь от соблазна; она просто по-другому реагировала на ситуацию.

Пример Эрики иллюстрирует проблемы, с которыми сталкиваются рационалисты, отстаивая свою теорию морали. Во-первых, наши моральные суждения по большей части не бывают холодными и рассудочными, они очень глубоко укоренены в эмоциональной сфере и сопровождаются сильнейшими переживаниями, как это было с Эрикой, когда она без сна металась по своей постели. В нашей повседневной жизни мы ежеминутно выносим моральные суждения, даже не задумываясь о них. Мы не осознаем, почему мы именно так, а не иначе оцениваем с точки зрения нравственности то или иное поведение. Мы просто видим несправедливость – и приходим в ярость. Мы просто видим милосердие – и таем от умиления.

Джонатан Хайдт{415} из Виргинского университета приводит массу примеров действия такой мгновенной моральной интуиции. Представьте себе человека, который покупает в магазине курицу, совокупляется с тушкой, а затем варит ее и съедает. Представьте себе человека, который поедает свою околевшую собаку. Представьте себе, что вы моете унитаз национальным флагом. Представьте себе брата и сестру, отправившихся в поход. Однажды ночью в палатке они решают заняться сексом. Они не забыли о презервативе, им в общем понравилось, но они решают никогда больше этого не делать.

Хайдт показал{416}, что большинство людей мгновенно (и отрицательно) оценивают все эти ситуации, хотя никто из этих воображаемых персонажей не причиняет никакого реального вреда. Подчас респонденты Хайдта и сами не могли сказать, почему описанные им действия вызывают у них мгновенное отвращение и отторжение. Они просто испытывали эти чувства. Здесь реакцию определяло подсознание.

Более того, если сторонники рационалистического подхода к морали правы, подчеркивая важность рассудочных моральных суждений, то нам следовало бы ожидать, что люди, часто выносящие подобные моральные суждения, и вести себя должны весьма высоконравственно. Ученые исследовали и этот вопрос. И обнаружили, что корреляция между рассудочным морализаторством и нравственным поведением очень слаба. Майкл Газзанига пишет в книге «Человек»{417}:

Трудно обнаружить корреляцию между рассудочным морализаторством и практическим нравственным поведением, например помощью людям. На самом деле в большинстве исследований ничего подобного обнаружить не удалось.

Если бы рассудочное морализаторство приводило к нравственному поведению, то можно было бы ожидать, что люди менее эмоциональные будут более нравственными. В действительности все ровно наоборот. Джона Лерер указывает, что большинство людей испытывает весьма сильные чувства, сопровождающиеся реакцией вегетативной нервной системы, когда становятся свидетелями чужих страданий или читают об убийствах и изнасилованиях. У них потеют ладони и повышается артериальное давление. Но бывают и люди, не выказывающие в этих случаях вообще никаких эмоциональных реакций, и это вовсе не сверхрациональные моралисты. Это – психопаты.

Психопаты не способны эмоционально реагировать на чужие страдания{418}. Их не трогают сцены убийств, пыток и мучений. Они и сами могут причинять людям боль и страдания ради того, чтобы добиться каких-то своих целей, не испытывая при этом никаких эмоций или дискомфорта. Исследования мужей, постоянно избивающих своих жен{419}, показали, что, когда эти люди впадают в состояние агрессии, их артериальное давление снижается, а пульс становится реже.

И, наконец, если бы рациональные рассуждения приводили к нравственному поведению, то те, кто способен делать нравственные выводы, могли бы применять их постоянно, ориентируясь на универсальные моральные законы. Но в реальной жизни трудно встретить такое постоянство.

Накопленные за истекшее столетие научные данные говорят о том, что в своем реальном поведении люди не руководствуются некими неизменными принципами, которые можно применить в любых обстоятельствах. Хью Хартшорн и Марк Мэй из Йельского университета в своих экспериментах еще в 1920-е годы давали десяти тысячам школьников возможность лгать, обманывать и воровать в самых разнообразных ситуациях. Большинство школьников лгали в одних ситуациях, но говорили правду в других. Частота обманов не коррелировала с какими-либо поддающимися измерению чертами характера или степенью склонности к моральному резонерству. Недавно проведенные исследования подтвердили этот старый вывод. Школьники, которые лгут родителям, честно ведут себя в школе. Люди, мужественные у себя на работе, становятся жалкими трусами в церкви. Люди, добрые в солнечные дни, становятся злобными и мрачными в ненастье. Поведение не проявляет, как выражаются ученые, кросс-ситуационной стабильности: оно подвержено сильному влиянию обстоятельств{420}.


предыдущая глава | Общественное животное. Тайные источники любви, характера и успеха | Интуитивный взгляд