home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 26

Судно горело сверху, но под палубой оставалось более семидесяти тонн льда и груза, который еще можно было спасти, если люди поторопятся.

Отправив Хэтти в безопасное место, Уит вернулся на судно. Подоспела Ник, сообщив, что Дьявол уже в пути, чтобы якобы оценить ущерб. Уит знал лучше, чем кто-либо еще, что судно восстановлению не подлежит. Зато груз – другая история.

Он по пути проверил раненых, отправленных к врачу, потом отыскал тяжелый железный крюк и стал работать вместе с остальными. Люди вытаскивали ящики и передавали друг другу, выгружая на причал. Грузчики приходили из таверн, прибегали из дома, услышав о происшествии. Они уже давно забыли о том, что Хэтти заплатила им за простой. Одно дело – поддержка одного конкурента против другого, и совсем другое – помощь пострадавшим в трагедии.

Осмотрев трюм, Уит пришел к выводу, что ущерб, безусловно, есть. Несколько ящиков бренди разбилось вместе с содержимым, но остальной груз был в приемлемом состоянии.

Он слышал второй взрыв, но не придал ему особого значения – только выругался. Доклад поступил очень быстро. Еще одно судно. Пустое. В общем, не произошло ничего, требовавшего его внимания. Поэтому он остался здесь. Надо было срочно позаботиться о том, чтобы лед, который так заботливо упаковали в Осло, не растаял совсем, сделав невозможной перевозку контрабанды.

Бесперчаточники перевозили контрабанду среди брусков льда, чтобы она не была обнаружена даже при таких экстраординарных обстоятельствах.

Уит стоял первым в цепочке людей, работая медленно и методично, решая какие бруски можно вынимать, какие оставлять и какой груз должен покинуть трюм в первую очередь. Он был исполнен решимости не позволить пропасть грузу, привезти который им стоило большого труда.

Он подцепил крюком два ящика бурбона и передал их один за другим по цепочке. Следующим стал брусок льда, за ним еще один. Мужчина, работавший рядом с ним, застонал, согнувшись под тяжестью.

– Эти достаточно чистые для продажи, – сказал Уит, специально повысив голос, чтобы Ник услышала. – Здесь есть еще полдюжины таких же, нетронутых взрывом.

Норвежка кивнула и ухмыльнулась.

– Ты хочешь, чтобы их продали?

– Нет.

Она засмеялась.

– Ты оставляешь их для малинового мороженого. Как мило.

Дети в трущобах получали мороженое всякий раз, когда в порт привозили лед. Уит не видел причин менять установившийся порядок из-за катастрофы.

– Скажи мне, Ник, – проговорил он, достав очередной брусок, – леди Нора сладкоежка?

Мужчины в цепочке рассмеялись, особенно когда Ник сделала рукой неприличный жест. Уит тоже улыбнулся и вернулся к разгрузке. Ритмичная работа его успокаивала. Ему ничего не мешало думать о Хэтти. Он представлял, какое мороженое она больше любит, лимонное или малиновое, что она станет делать, если он бросит немного мороженого между ее восхитительными грудями и сколько он сможет устоять и не слизывать лакомство с ее кожи.

Он выругался, передавая по цепочке бочонок эля.

«Я хочу все».

Сильный мелодичный голос Хэтти требовал все, что она хочет. Все, что она заслужила. Она хотела быть его равноправным партнером – или никем.

Господи, он ведь тоже этого хочет.

Но сегодня этот мир едва не убил ее, и он не мог ее защитить. Эван явился за ними – Уит не сомневался, что взрыв – дело рук его брата. Но даже когда наблюдатели выследят его, опасности все равно будут. Весь мир – одна сплошная опасность. Уит знал, что хотя он не мог представить себе жизнь без Хэтти, он не сможет спокойно существовать, зная, что она в опасности.

Он правильно сделал, отправив ее домой.

«Не делай этого. Поверь в меня».

Он и сейчас слышал ее слова.

«Ты не должен меня защищать».

Конечно, должен. Как же иначе?

– Зверь! – Голос раздался с палубы, и Уит не ответил, не желая прерывать работу. Физическое напряжение помогало ему справиться с тоской, которую он всегда испытывал в отсутствие Хэтти.

Дьявол спустился в трюм и стал пробираться к нему.

– Зверь! – повторил он, и только тогда Уит услышал странные нотки в голосе брата. Знакомые. Угрожающие.

Случилось что-то ужасное. Что-то пошло не так.

Брат был без верхней одежды, как и сам Уит, но при нем не было его обычной трости. Потеря трости для него была равнозначна потере конечности. Уит сразу прекратил работу, выпрямился и тревожно спросил:

– Что случилось?

Дьявол только покачал головой.

Уит выругался. Речь могла идти только о людях, которых немного раньше отправили к доктору.

– Абрахам? Марк? Роберт? – Когда Уит их оставил на попечение эскулапа, все они были в сознании, и ничто не предвещало беды. Неужели кто-то из них умер? Кто из них? Он сделал шаг к брату. – Я переверну весь Лондон, но найду Эвана. Он должен умереть.

Это всегда было одинаково тяжело. Сколько смертей они видели? Не счесть. Когда ты растешь на улицах Ковент-Гардена, смерть становится частью жизни, как насилие и болезни. Но от этого потери не становятся легче.

– Кто это? – спросил Уит.

Дьявол покачал головой, и в глазах его мелькнуло что-то ужасное. Уит не понял. Если речь идет не об их людях, что тогда?

– Уит. – Дьявол не был зол. В его голосе не было досады. Только бесконечная печаль. – Брат, это Хэтти.

Уит замер, не сводя глаз с лица Дьявола. Печаль. И еще страх.

К нему подошла Ник. На ее бледном лице застыл ужас.

– Зверь, – тихо и нежно проговорила она. Неправильно. Ник так никогда не разговаривает.

Уит уронил крюк и шагнул к брату. Больше никто в трюме не шевелился. Все замерло, словно время остановилось.

– Нет, – только и сумел вымолвить он.

Дьявол кивнул.

– Парни нашли ее на причале в сотне ярдов отсюда.

Уит посмотрел через плечо брата, туда, где, нахмурившись, стояла Ник и покачала головой.

– Это не она. Я сам посадил ее в экипаж и отправил домой.

Он заплатил кучеру, чтобы тот не останавливался до Мейфэра, отослал ее подальше от опасности.

Защитил ее.

Она хотела остаться. «Поверь в меня».

Если бы он согласился, она сейчас была бы рядом с ним.

– Она вернулась, – сказал брат. – Второй взрыв, вероятно…

Уит засунул руку в карман и провел пальцем по часам. Его воительница не стала ждать. Она вернулась туда, где хотела быть. И она нашла дорогу. К нему. Только чуть-чуть не успела.

«Ты бы знал, если бы она погибла?»

Он бы знал. Потому что тогда для него погиб бы весь мир. Погасли бы все огни. Да, он бы знал.

– Где она?

– Ее отнесли к врачу.

«Врач».

– Я должен пойти к ней. – На этот раз он не опоздает.

Дьявол кивнул.

– Да, но, Уит…

К черту все! Он не потеряет ее. Только не сейчас. Никогда.

– Нет!

Что бы ни пытался сказать брат, Уит его не слушал. Он уже выбирался из трюма, чтобы бежать к Хэтти.


Высоко на крыше, возвышающейся над портом, третья из Бесперчаточников следила за тем, как ее брат выбирается из трюма горящего судна, только что узнав, что потерял свою любовь. Она видела его страх и решимость. Казалось, он собирался сражаться с самой смертью.

Она видела, как он сошел на причал, понимая, что его жизнь, если Генриетта Седли не выживет, разделится на две половины – до и после Хэтти.

Грейс смотрела вниз и испытывала жгучую боль. У нее болело сердце за брата и его любовь. Она знала, каково это – потерять самого главного человека в мире. Она знала, каково это – когда его отрывают от тебя. Она знала, сколько сил требуется, чтобы это пережить.

Она пережила. Она покончила с мальчиком, которого потеряла, – которого они все потеряли.

Она стояла на крыше в развевающемся плаще и надвинутой на лоб шляпе.

– Сегодня все кончится, – сказала она двум женщинам, стоявшим рядом с ней. – Как должно было кончиться много лет назад.

Ее помощницы молчали, наблюдая за разворачивающимся внизу действом. Грейс указала в темноту, туда, куда уполз раненый мужчина, следя, как уносят Хэтти.

– Приведите его ко мне.

Он ждал призрака двадцать лет. Сегодня герцог Марвик получит желаемое.


Она не просыпалась. Значит, он будет бодрствовать.

Уит не помнил, как добрался до дома врача, каким шел путем, и шел ли вообще или ехал в экипаже. Он не помнил, встретил ли кого-нибудь, говорил ли с кем-то, стучал ли в дверь или сам ворвался в нее. В любом случае он, в конце концов, оказался у этой кровати в темном углу комнаты, где мрак разгоняла только одинокая свеча, горящая на столике у кровати.

Все это не имело никакого значения. Только она.

Хэтти, недвижимая, словно камень, лежала с закрытыми глазами. Ее грудь едва заметно поднималась и опускалась.

Уит не помнил, видел ли доктора, и, если видел, не слышал, что тот ему говорил. Наверное, он как-то объяснил ее потерю сознания, что-то вещал об ударе по голове, льде, шишке и тайнах человеческого мозга. О травме.

«Травма головы». Уит помнил, как бесконечно долго смотрел на Хэтти, опустился на колени возле ее кровати, поднес к губам ее холодную руку и поцеловал. Кто-то принес ему стул, но он ничего не замечал. Уит не был набожным человеком, но знал, что представляет собой молитва. По крайней мере приблизительно. Если стояние на коленях могло вернуть Хэтти, он был готов оставаться в такой позе всю жизнь. И он молился. Целуя ее холодные пальцы, он просил Господа дать ей силы.

Да, он обращался к Богу, но по большей части молился Хэтти. Он молился вслух, используя все слова, которые только мог отыскать, словно, взывая к ней, мог удержать ее на этом свете. Это было безумие, но Уит ничего другого не мог придумать. Впервые в жизни он говорил без остановки, не думая, не вполне понимая, о чем ведет речь, и не зная, когда замолчит. Он был согласен говорить вечно, только бы она осталась с ним.

Опустившись на колени, глядя на ее красивое лицо, позолоченное пламенем свечи, Уит говорил ей правду.

И начал с самой главной.

– Я люблю тебя. – Он всматривался в ее лицо, судорожно сжимая ее руку, и повторял: – Я люблю тебя. Я должен был сказать тебе об этом раньше. Мне следовало признаться в ту ночь, когда ты пришла на бои. – Он перевел дух. – Нет, я должен был сказать тебе еще раньше, в Ковент-Гардене, когда ты обвела вокруг пальца моего лучшего карточного шулера и нашла даму. А я той ночью нашел свою королеву. Я нашел тебя и должен был признаться в любви. Я был обязан сказать тебе, что покорен твоими невероятными глазами и широкой заразительной улыбкой. – Он закрыл глаза и прижался лбом к ее руке. – Я хочу, чтобы ты всегда улыбалась, каждую минуту, всю оставшуюся жизнь, а я буду целовать твои улыбающиеся губы. Я хочу, чтобы мы состарились вместе и ковыляли по нашему дому в окружении детей и внуков, которые будут удивляться нашей вечной любви. – Уит долго всматривался в ее лицо, жадно выискивая в нем малейшие признаки пробуждения, но не находил их. Его охватила паника. – Мой брат едва не умер, прежде чем понял, как любит свою жену. Но это… – Уит подумал, что не вынесет ее потери. – Я готов умереть тысячу раз, только чтобы ты была жива и здорова, чтобы не лежала здесь… Давай поменяемся местами, а? Я не так сильно нужен миру, как ты. Кто станет покупать увядшие к концу дня цветы у маленькой цветочницы? Кого будут любить и уважать портовые рабочие? Кто… – Он проглотил комок в горле. – Кто научит моих дочерей вязать морские узлы? – Он опустил голову на кровать. – Прошу тебя, Хэтти, не уходи, не покидай меня.

В комнату входили и выходили люди, но Уит их не замечал. Пришли Дьявол с Фелисити. Она опустилась на колени рядом с ним и взяла его за руку. Он даже не взглянул на нее. Глядя на Хэтти, он прошептал:

– Она без сознания.

Фелисити сжала его руку и проговорила со слезами в голосе:

– Она вернется.

К сожалению, Уит такой уверенности не испытывал. Подошел Дьявол и положил руку на плечо брата.

– Твои люди на улице. Двадцать человек. С каждой минутой их становится больше.

Несут вахту.

– Они должны заниматься грузом.

– Я об этом позабочусь. А они должны быть здесь. С тобой.

– Они не знают ее. – Уит поднял голову и взглянул на брата. – И ты не знаешь ее.

Глаза Дьявола вспыхнули.

– Они знают тебя, Зверь. Они знают человека, который много лет заботился о них. И они хотят узнать женщину, которую он полюбил. – Он кашлянул и добавил. – Я тоже.

Уит снова повернулся к Хэтти. Его переполняли эмоции.

– Я действительно ее люблю.

Фелисити стиснула его руку.

Она не сказала: «И ты получишь ее».

Она не сказала: «Любовь может все».

Потому что это неправда. Одной любви недостаточно.

– Я отдам ей бизнес.

– Конечно, – ответил Дьявол.

Уит поднес к губам руку любимой женщины и стал покрывать ее поцелуями.

– Проснись, любимая. Я все тебе отдам. Только проснись и позволь мне любить тебя.

Прошло несколько секунд, и Дьявол спросил:

– Ты отдашь ей только бизнес или себя тоже?

– Себя я ей уже давно отдал.

Фелисити встала. Дьявол сразу привлек ее к себе, словно хотел защитить от зла, которое пришло за Хэтти.

Глаза братьев встретились.

– Никогда не отпускай ее, – вздохнул Уит.

Через много минут, часов, дней – теперь время отсчитывало только слабое дыхание Хэтти, – ночь уступила место ясному дню, и стало видно, что комната, куда положили Хэтти, очень чистая и даже нарядная. Приходила жена доктора. Она оставляла еду, к которой Уит не притрагивался, и чай для Фелисити и Дьявола.

А Хэтти спала, и ее пальцы в руках Уита оставались безвольными. Но он продолжал говорить с ней, просить вернуться.

Распахнулась дверь и в комнату ворвалась рыдающая Нора. Ник следовала за ней по пятам.

– Хэтти, что с тобой?

Чувство вины, охватившее Уита, было настолько сильным, что он едва не сломался.

– Я отправил ее домой, – заговорил он. – Я хотел, чтобы она была вдали от всего этого.

Нора грустно улыбнулась.

– Хэтти никогда не согласилась бы с этим. Она знает, чего хочет, и делает все возможное, чтобы это получить. Она бросилась в драку, чтобы сражаться рядом с вами, потому что любит вас. – Она погладила Уита по небритой щеке. – Она хочет и любит вас.

«Любит».

Ник повернулась к Дьяволу, чтобы доложить последние новости:

– Эти взрывы устроил ублюдок, работавший на младшего Седли.

– Рассел! – Нора, поморщившись, сплюнула. – Тот еще подонок.

– Мы взяли его, – продолжила доклад Нора. – Он утверждает, что Эван заплатил за один взрыв. Второй был бесплатным.

– Я поговорю с ним, – буркнул Дьявол.

– Я бы хотела остаться с ней, – сказала Нора, когда в комнату вошел врач.

Тот поднял руку Хэтти и проверил пульс.

– Сердце у нее бьется сильно и ровно. – Он повернулся к Уиту. – Она вполне может выжить.

– Слава богу, – сказала Нора, несколько шокированная прямотой доктора.

Уит выругался.

– Если это все, что ты можешь сказать, убирайся отсюда.

Дьявол сделал шаг вперед.

– Зверь, позволь человеку делать свое дело. Ты знаешь, что он лучший в Лондоне. Ты же не хочешь, чтобы она попала в руки портовых костоломов.

Врач усмехнулся.

– Я встречался и не с такими, как ты, Зверь, и, как видишь, выжил. Вот что я могу тебе сказать. У нее нет переломов. Нет кровотечений, да и вообще никаких видимых повреждений, если не считать пары ссадин и синяков. Меня абсолютно ничего не беспокоит, кроме шишки на голове.

Он взял мешочек со льдом с подноса и положил Хэтти под голову.

– Есть два положительных момента: сильный пульс и достаточное количество льда. Клянусь, я сделаю все от меня зависящее, чтобы спасти твою леди.

«Моя леди». Казалось, Уит попробовал это слово на вкус, и оно ему понравилось.

Доктор пошел к двери, но на полпути остановился.

– Да, чуть не забыл. – Он достал из-за пояса штанов нож и протянул Уиту. – Это было у леди, но, по-моему, принадлежит тебе.

Его нож. Потерянный. Он как-то попал к Хэтти. Уит повернулся к брату.

– Это Эван.

Черная бровь брата поползла на лоб. Он покосился на Ник.

– Его нашли?

– Никаких следов. Что это значит?

Уит снова уставился на Хэтти.

– Это значит, что она вступила за нас в бой.

Его воительница.

Его спасительница.

Он прижался губами к ее руке.

– Проснись, любимая, прошу тебя.

– Стоит упомянуть, – вмешался врач, – о следующем любопытном факте. Некоторые верят, что в подобном состоянии пациенты могут слышать. Жена говорила, что ты разговаривал с ней. Предлагаю тебе продолжить.

Уиту следовало бы смутиться. Ему еще не приходилось обнажать свою душу на публике. Но он был готов раздеться донага и прогуляться по трущобам, если бы это помогло Хэтти прийти в себя.

И он снова заговорил:

– Я должен был сказать тебе, как ты красива. Я должен был твердить это постоянно, чтобы ты забыла о том времени, когда не верила в это.

Нора и Фелисити всхлипывали за его спиной, а Хэтти не открывала глаз.

После лести он решил попробовать подкуп:

– Я нашел продавца французских бобов на рынке. Теперь у него постоянный заказ на свежие бобы для тебя. Тебе надо только сказать, что тебя прислал Зверь.

– Это не заказ, брат, а нагнетание паники, – заметил Дьявол, стоявший у стены. – Хэтти, ты должна очнуться хотя бы для того, чтобы не позволить Зверю запугивать всех подряд продавцов на рынке ради тебя. – Он сделал паузу. – Кроме того, мне очень хочется получше узнать женщину, которая вынудила моего брата гоняться за продавцами французских бобов.

Уит потряс головой, но никак не прокомментировал слова брата. Он был готов принять все, что поможет Хэтти очнуться.

– Я попрошу нашего кондитера сделать тебе сколько угодно малиновых леденцов. Можно и других, каких захочешь. Клубничных или яблочных. Я не знаю, какие фрукты ты любишь больше всего. – Он обернулся к Норе. – Какие фрукты она любит?

Нора шмыгнула носом.

– Не скажу. – Она повысила голос, обращаясь к Хэтти: – Прошу тебя, очнись и сама все скажи ему, Хэтти.

Уит кивнул. Правильно. Это он и хотел услышать. Он хотел знать о ней все, но сведения должны поступать из первых уст. Он снова уставился на недвижимую Хэтти. Похоже, его слова не возымели эффекта. Пока не возымели.

– Дьявол! – воскликнул он.

– Что?

– На Беркли-сквер есть пустой дом. Рядом с домом Уорников. Купи его. И пусть в купчей будет ее имя.

Брат кивнул.

– Считай, что все сделано.

Уит убрал волосы с лица Хэтти, наслаждаясь мягкостью ее кожи.

– Видишь, любимая, мы покупаем тебе дом. Ты должна очнуться, чтобы жить в нем. И я бы очень хотел жить в нем вместе с тобой. Год Хэтти продолжается.

Она шевельнулась.

Это было почти незаметное движение. Просто чуть-чуть дрогнули веки. Его никто не заметил, кроме Уита, который не сводил с нее глаз. Он вскочил и наклонился над кроватью.

– Хэтти? – Он схватил ее руку и сжал ее, стараясь не давить слишком сильно. – Хэтти, прошу тебя, любимая.

Ее веки снова дрогнули.

– Вот так, очень хорошо, любовь моя.

Все собравшиеся в комнате подошли ближе. А Уит продолжал говорить:

– Ты должна открыть глаза, Хэтти. У тебя удивительные глаза. Я говорил тебе это? Я никогда не видел таких потрясающе красивых выразительных глаз. Знаешь, сказав, что любишь меня, ты, можно считать, поставила меня на колени. Разве ты не хочешь сделать это снова? Открой глаза, любимая. Открой глаза, чтобы я мог тебе сказать, как сильно тебя люблю.

И она это сделала.

Ее глаза открылись. Сначала мутные, они почти сразу прояснились, взгляд сфокусировался, и она улыбнулась. Улыбнулась так, словно только что не находилась на пороге смерти. И она действительно поставила его на колени, поскольку Уита внезапно покинули все силы, и он не смог удержаться на ногах.

Нора ахнула, а Ник побежала за доктором.

– Это очень соблазнительное предложение, – проговорила Хэтти.

Он засмеялся, не скрывая слез.

– Я очень рад это слышать.

Она подняла руку, и ее пальцы, еще слабые и немного дрожащие, запутались в его волосах.

– Говори, – прошептала она.

– Я люблю тебя, Генриетта Седли.

Ее улыбка стала шире.

– Мне это нравится.

Уит хохотнул.

– Мне тоже, тем более что ты очнулась и можешь слышать мои слова. – Он нахмурился и обернулся. – Где этот чертов доктор?

Хэтти покачала головой.

– Не надо доктора. Пока не надо. Не раньше, чем я скажу тебе то, что хочу. У меня был план: тело, бизнес, дом, состояние, будущее. Теперь все это принадлежит тебе.

– Нам не обязательно жениться, – поспешно заговорил он. – Ты хочешь бизнес. Он твой. Сегодня же будут составлены все бумаги. Состояние ты, безусловно, заработаешь. Обладая твоим умом и очарованием, это нетрудно. Все это твое. Но прошу тебя… – В его голосе прозвучала мольба. – …умоляю тебя, позволь мне разделить с тобой будущее. Не как муж. Не как защитник. Как партнер. Как человек, равный тебе. Как захочешь. Я с благодарностью приму все, что ты пожелаешь мне дать. Только позволь мне быть рядом.

Хэтти покачала головой, слегка поморщилась, и Уит снова потребовал немедленно разыскать врача.

– Нет, Уит, ты не понял. Все это принадлежит тебе. И я тоже. Я отдаю тебе все добровольно и с радостью.

Он прижался губами к ее руке, потом к губам и стал жадно целовать ее лоб, щеки, глаза.

– У меня нет ничего. Все принадлежит только тебе – мой бизнес, моя жизнь, мой мир, мое сердце.

Хэтти слабо улыбнулась.

– Я твоя защитница.

Уит закрыл глаза, наслаждаясь этими словами.

– О боже, да.

– Скажи это еще раз.

Уит повторил все сказанное, и тогда Хэтти прошептала:

– Я люблю тебя.

Пришел врач, объявил, что она идет на поправку, но надо будет еще несколько дней провести в постели под наблюдением. Собравшиеся гости стали расходиться, пообещав навещать Хэтти каждый день. Как только все вышли, снаружи раздались громкие приветственные крики, от которых задрожали стекла.

Хэтти удивленно подняла голову с груди Уита – в тот самый момент, когда они остались одни, Уит забрался в постель рядом с ней и пообещал покинуть ее только вместе с любимой женщиной.

– Что это было?

– Обитатели трущоб приветствуют выздоровление своей королевы.

Хэтти улыбнулась.

– Их королевы?

– Моей королевы.

– Мой Зверь. – Она замолчала, а потом потребовала. – Поцелуй меня.

Уит не стал возражать. А когда он, наконец, оторвался от нее, Хэтти попросила:

– Скажи еще раз.

– Я люблю тебя.

Хэтти порозовела.

– А теперь скажи мне все то, что говорил, когда я не могла тебя слышать.

Зверь крепко обнял свою королеву и осознал, что готов выполнять ее приказы всю оставшуюся жизнь.


Глава 25 | Искушение страстью | Эпилог