home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 3

Остаток дня я посвятил обустройству «гнезда». Повесил спутниковую антенну, настроил прием сигнала. Это было непросто — надо как-то найти на небе спутник и точно направить на него антенну. Но я ведь связист, если не я, то кто еще сделает? Но попотел с настройкой, это точно.

Закончив с телевизором и прибавив звук посильнее, стал вешать на окна занавески. Были у меня струны, были портьеры, была и дрель со сверлами. Особых проблем не вызвало. Твердые, как кость бревна не хотели впускать гвозди. Те гнулись, будто я пытался вколотить их в камень, а не в какие-то там потемневшие от времени бревна. Пришлось сверлить сверлами по металлу и потом вворачивать в дырки дюбеля. Но все получилось.

Облагородил и «люстру», то бишь лампочку, которая на черном электрическом проводе, загнувшемся почти параллельно потолку, выглядела совершенно отвратно. Был у меня абажур-светильник, дешевенький, но вполне себе прилично на мой взгляд выглядевший. Вот его и приделал. И лампочку помощнее поставил — «сотку».

У меня даже коврик был — на стену. Кто-то скажет, что это пошло, колхозно и всякое такое — но черт подери, если у тебя вместо стены с обоями бревна — пусть лучше на этой самой стене, возле твоей кровати висит коврик! Или как там его называют? Гобелен? Значит, гобелен. Обычная тряпочка размером с небольшое покрывало, на которой нарисован сказочный лес — огромные деревья, огромные грибы и веселый старичок-лесовичок, на голове которого шляпа наподобие шляпки белого гриба. Кич, конечно, но чем-то коврик мне приглянулся. В каждом из нас сидит ребенок…

Поужинал жареной картошкой, только сегодня вывалил в сковороду банку говяжьей тушенки. Гулять, так гулять! Кетчуп острый — соус чили, и вперед! Налопался, аж живот трещит. Нельзя на ночь наедаться?! Чоо?! Да ладно?! Хе хе хе… Не толстею я. Типа — конституция такая!

Теперь можно и новости посмотреть. Это как наркотик — не знаешь, что в мире творится — и жизнь твоя не полна. Надо же знать, кто не прав, и кто транзиту не дает? И какие в Наглии сволочи засели. Посмотрел, можно и спать ложиться спокойно. День завершился как надо.

Устраиваясь на сон, хотел выключить телевизор, и вдруг… рука моя с пультом остановилась. Прошлой ночью я хорошо спал, никто меня не беспокоил. Почему? Чем прошлая ночь отличалась от ТОЙ ночи? Ну… той нехорошей ночи. А вот чем — я оставил включенным телевизор, на экране которого изображался сериал!

Не хочу думать, как это все связано, просто есть факт: включаю на ночь телевизор с «волшебными картинками» — меня никто ночью не тиранит и я спокойно сплю. Вот это и будет правильный подход к делу — не надо думать, голову ломать, не надо соображать почему так, а не иначе. Работает программа — используй ее, и не насилуй мозг. Аминь!

Так и поступил. Убавил звук, чтобы не мешал спать, выключил свет и под бормотание теледикторов спокойно провалился в сон.

Утром первое что сделал — пошел смотреть, что там с грязной сковородой. Сковорода была чиста, ложка тоже, и даже фаянсовая кружка с «нифелями» на дне была чиста, как если бы я и не пил из нее зеленого чая как минимум месяц, или два. Замечательно. А что — разве нет? Ну — кто не хочет заиметь такую посудомоечную машину?

Завтракать не хотелось. На ночь так налопался, что… в общем — лишку налопался. Хотя и не толстею, но тут ведь какая штука — нажрешься на ночь, так потом начинают сниться всякие сны — переживательные, тяжелые, даже кошмары. Кошмара сегодня не было, но насчет переживательности…

Снился мне странный сон. Лес. Такой, как на моем кичевом гобеленчике — огромный такой лес, с дубами в пять обхватов, с елями, уходящими в небеса. Поляна. Такая же поляна, как на коврике. И… нет, не старичок-боровичок со шляпкой — женщина. Скорее всего — женщина. Она сидит на чем-то вроде трона, или высокого стула с подлокотниками. Я не вижу ее лица — капюшон закрывает его так, что непонятно — она сама видит что-то, или нет? Кроме своих коленей.

Откуда я знаю, что это женщина? Да вот знаю, да и все тут! И даже знаю, как ее зовут — только вспомнить не могу. Забыл я ее имя.

Во сне нет никаких логических расхождений — ты просто ЗНАЕШЬ. Или НЕ знаешь. Сон — это отголосок событий, которые происходили с человеком в прошлом — ближайшем или далеком. Мозг вытаскивает эти воспоминания, сооружает из них что-то вроде сюрреалистического сериала, и выдает человеку в виде сна. Вот такое я читал в одной из научных статей. И кстати — не раз, и не два подтверждал своим собственным наблюдением.

Вот и сейчас — вся картинка сна была взята из рисунка на моем коврике. Только женщина на троне никак не подходила под стройную теорию сновидения. Что за женщина? Где я видел женщину в таком плаще? Старинном плаще, между прочим!

Впрочем — зачем гадать? Может фильм какой-нибудь смотрел, в котором ходили в средневековых плащах, может картинку в книжке встретил — так что это все прекрасно укладывается в теорию. А мне нужно не сны разгадывать, а поскорее нестись, задрав хвост, по направлению к отделению МВД, иначе этот самый хвост начальник отдела мне и оторвет. Если опоздаю на очередную нудную-пренудную встречу с дорогим руководством областного УВД.

Я этого вообще не понимаю. Зачем нужно тратить время на такие вот дурацкие встречи? Зачем отрывать сотрудников полиции от их непосредственной работы? Чтобы в очередной раз услышать, как мы плохо проводим профилактическую работу на местах, и как нам нужно усилить, улучшить, и все такое прочее! Неужели мы сами не знаем, что нам нужно улучшить и усилить?! Это такой же идиотизм, как и план по составлению протоколов на мелких хулиганов и пьяниц.

Зимой, кстати, был план по отлову недобросовестных жителей райцентра, выливающих помои не в сливную яму, а прямо на улицу. Вынь, да положь им два протокола в день! Чтобы отправить не берегущих экологию граждан на административную комиссию.

Ну кто, кто спускает в низы эти идиотские планы? Создается впечатление, что где-то наверху, в областном УВД сидит человек, в голове которого время от времени проскакивают сломанные зубья шестеренки и голова его дает сбой. И тогда он начинает выдавать идиотские распоряжение и приказы. Маньяк чертов…

Впрочем — какая мне разница, кто выдает и зачем? Такая система у нас в стране (как мне говорили старые, опытные менты, в то числе и пенсионеры МВД) — с самых что ни на есть советских времен. И не изменилась она ни на йоту. Название только дурацкое сделали — «полиция», вместо родной и привычной «милиции».

Кстати, скоро начнется месячник проверки разрешительной системы. То есть — надо будет ходить по домам, и проверять, как хранится охотничье оружие. Есть ли железный ящик для хранения, работает ли у него замок, привинчен ли ящик к полу и всякая такая мутотень, об одной мысли о которой сразу же подкатывает тошнота. Типичная работа типичного участкового уполномоченного.

А народ-то судит о работе участкового по фильмам, по сериалам! У него сложился образ участкового или в виде Анискина, или же Безрукова — интересная такая жизнь! Сплошные расследования таинственных преступлений (Анискин) и любофф(Безруков).

Еле нашел где припарковаться. Машин у отдела — море! Ну как же, всех собрали! И оперов (машины покруче, даже крузак есть), следаков (эти не хуже оперов, тоже на иномарках), ППС (ну эти все на отечественных шкандыбают), ну и племя участковых (кто на чем — и такие как я убогие на уазиках и нивах, и на крузаке — центровые). И я тут как тут! Меня только на этом торжестве не хватало!

Поднял стекло в дверце с водительской стороны, обошел машину, поднял стекло с пассажирской стороны. Тут надо отметить — кто-то скажет, что у хантера стекла сдвижные, как у всех таких тупо-военных машин. А вот и не угадали! Этот хантер убежал ко мне из-под попы заместителя начальника отдела, подполковника Куренцова, курирующего ППС и участковых. Ездил он на нем ездил, а потом решил, что стремно такому крутому начальнику кататься на простом уазике, пусть даже и именуемом «Охотником». И пересел на спонсорский «форд». Но пока на уазике ездил, произвел в нем некоторые изменения, например — в машине переделали передние двери на предмет подъема и опускания стекол. Почему бы и не сделать, если на халяву? Делает тут одна мастерская такие переделки для селян, желающих такого вот феноменального комфорта. Эдакое тюнинговое ателье, которое за твои деньги готово из уазика сделать гелендваген.

Как мне достался этот уазик? Да истрепали его, измызгали — движок запороли, перегрели, когда тосол из него вылился. А тосол вылился, когда уазик (он тогда в дежурной части оказался) в столб въехал, в бодрый такой гололед. Ледяной дождь прошел, вот и сделался по улицам каток. Уазик поправили, движок (тоже на халяву в СТО) сделали, бампер гнутый выправили, радиатор сменили, а потом и сплавили неудачливую машину такому вот последнему из последних несчастному участковому, которому всякое автомобильное дерьмо за счастье. Тут ведь как — есть поверье, что если машина побывала в ДТП — она несчастливая. Ну и вот — несчастливую машину сплавили мне.

Знал я про все это дело, механики из гаража популярно, с хихами и хахами мне все и обсказали. Мол — бери, да не жалуйся. А не хочешь — то и не надо, пешком ходи. Или вон, бери — УАЗ-«буханка», погнивший так, что сквозь дыры в его порогах видны покрытые коростой силовые агрегаты. «А ты что думал — тут тебе крузака дадут?!».

Только мне, атеисту, плевать на все это мракобесие. Нет несчастливых машин, есть идиоты за рулем. А я не идиот. И УАЗ, кстати, оказался совсем даже недурным — скорости на ходу не вылетали, глушитель не пердел, движок после капремонта тянул как зверь и масло практически не жрал. И во всем остальном оказался машиной приличной и совсем даже не злобной. Я в него столько барахла своего набил — целую квартиру перевез!

— Каганов, быстро в конференц-зал! Все уже собрались! — из окошка высунулась физиономия Кольки Широкина, помощника дежурного — Потом зайди, там тебе бумаги есть, расписаться надо!

Вообще-то бумаги выдают в канцелярии, у секретаря, после того как начальник РОВД отпишет — кому получать этот бумажный мусор, но Кольке обязательно надо вставить свой нос в любую дыру. Эдакий царек, важный на своей должности. Даже на обед ездит в дежурной машине — ну как же, пообедать в райотделе никак нельзя! Ему же надо супчика похлебать!

Кстати, сегодня надо сварганить чего-нибудь жидкого на обед, или скорее на ужин — похоже, что до обеда я домой не вернусь. Давно уже супа не ел. Может на рынок заехать? Мяса на косточке купить и борща забабахать? А что — хорошая идея! Я бы сейчас борщика с большим удовольствием потребил… с чесноком, со сметанкой! А еще можно поджарить в маслице кусочки ржаного хлеба — доведя до румяности — и натереть их чесноком! Кусаешь хрустящий хлебец, черпаешь ложкой красное, духовитое варево… ммм… лепота!

Мда. Зря я не позавтракал. Вот сколько раз убеждался — завтрак, самое главное в питании! Даже если не хочешь — впихни в себя утром хоть чего-нибудь съестное, пару яиц всмятку, например. Бутер с маслом и сыром. Иначе потом конкретно пожалеешь! Вот я уже и пожалел.

Только лишь уселся на место в самом заднем ряду с краю, поздоровавшись со всеми, кого знал, тут же прозвучал голос заместителя начальника РОВД по воспитательной части, или как его раньше официально называли — «замполита». Его и сейчас так называют, но уже неофициально, по инерции.

— Товарищи офицеры!

Это означало, что нужно вскочить, так как в помещение входят отцы-командиры высоких званий. Все вскочили — кто быстро, кто нарочито медленно, будто показывая какие они независимые, и в зал вошел грузный розовощекий полковник в безупречно чистом и новом мундире с планками медалей-орденов и знаками классности. Я его не знал, впрочем — как и большинство из руководителей высшего эшелона областного УВД. Да и не особо хотел его знать. На кой черт он мне сдался?

В президиуме сидели трое: «замполит», начальник отдела участковых Миронов и командир роты ППС Варенников. Майора Варенникова я почти не знал — так, иногда встречались, я здоровался, он мне кивал, как кивнул бы и коту если бы тот сказал: «Здрасте» — на том все и завершалось.

Кстати сказать, в отличие от киношных ментов, настоящие не тянутся к козырьку отдавать честь если видят полицейского выше себя званием. Чаще просто или здороваются, типа «Здрасте, Петр Михалыч», или «Здравствуйте», или «Здравия желаю» — это если уж совсем официально. Когда в киношке сержант обращается к летехе «Здравия желаю, товарищ лейтенант!» — меня просто разбирает истерический хохот. На такого идиота в РОВД водили бы как на экскурсию к слону в зоопарке. Интересно же посмотреть на такое чудо — морда с трубой и задница толщиной с грузовик.

Кстати, начальника уголовного розыска я в президиуме не увидел — слинял куда-нибудь, старый битый опер — хитрый, как три шакала и злобный, как пять гиен. Часть оперов (провинившихся) загнал на это безобразие, а с остальными свалил «типа по делам». Ну — опера всегда были элитой, на них типа все держится. Круженые парни, голыми руками не возьмешь.

Следаков было всего двое — женщина, Алина Павловна, дознаватель, и начальник следаков Парамонов — он почему-то в президиум не сел. Следаки тоже видать разбежались по щелям, отмазались чем-нибудь особо важным.

Ну а дальше началась тягомотина, продолжавшаяся беспрерывно битых два часа. Я слушал, слушал… живот мой бурчал, бурчал… Потом начало кидать в сон под цифры показателей, под наставления о том, как правильно нужно реагировать на обращения населения, под заунывное бормотание о том, как мы снизили… недосмотрели… и должны… должны… должны…

Сцука — я всем должен! Я всегда всем должен! Ну как так?! Почему так оказалось, что я всем и всегда должен?!

Я вдруг так обозлился, такая меня ярость охватила, так возненавидел этого губошлепа-полковника, что не выдержал и процедил сквозь зубы, выдохнув всю свою неприязнь к представителю контролирующего и направляющего органа:

— Да чтоб ты провалился!

И тут раздался треск, грохот, кто-то тонко, жалобно завопил — все повскакивали с мест, чтобы рассмотреть происходящее, а у меня в голове будто лопнула струна. В ушах звенело, все звуки проходили будто через ватное одеяло.

Заставил себя подняться, посмотрел, и охренел от того, что увидел: полковник из УВД торчал в сцене, уйдя в нее по самую грудь. Трибуна, за которой он стоял, развалилась, распалась на куски, а под полковником каким-то образом образовалась неширокая дыра, достаточная, чтобы он повис на раскинутых в стороны руках. Вокруг него уже стояли наши отцы-командиры, пытающиеся без ущерба для пациента вытащить его плотное, налитое здоровьем и жиром тело из каким-то непонятным образом образовавшейся дыры, но пока что у них ничего дельного и не получалось. Полковник был красен, как рак, пыхтел, поводил глазами из стороны в сторону, будто карась, выдернутый из прохладного пруда, и похоже что находился в состоянии абсолютной прострации. То есть — обалдел до такой степени, что не понимал, где находится, и что с ним вообще-то сейчас случилось.

Наконец, полковника уцепили под руки и начали медленно, с скрипом и шорохом извлекать из дыры. Вначале показались планки орденов и знаки классности, потом живот, плотно упакованный в ранее безупречно чистый мундир, а потом… потом штаны, на которых в паху расплылось темное пятно. Полковник обмочился от страха, пока летел в жадное нутро коварной сцены!

Я даже почувствовал острый запах мочи, разошедшийся по не такому уж и большому залу.

Мне вдруг стало так смешно, что я не удержался, и давясь начал хохотать себе в ладонь, прикрыв ей нижнюю часть лица. Нет, ну правда же ржака — умудрился куда-то провалиться, да еще при этом и надул в штаны! Ха ха ха!

Я видел, как давясь хохотом, отворачивались мои коллеги, видел, как суетилось начальство на сцене, уводя полковника в угол сцены, туда, где находилась дверь, ведущая в класс боевой учебы. Явно было, что мессия закончил свою проповедь.

Кстати сказать, самочувствие мое улучшилось. Мне стало даже лучше, чем до прихода сюда — я сделался бодрым, как выспавшийся спортсмен. Кровь бурлила, душа пела, и мне хотелось куда-нибудь бежать и что-нибудь сделать. Например — хорошенько пообедать, со вкусом и расстановкой. И почему я никогда не хожу в кафе? Я что, денег не зарабатываю? А схожу-ка я, закажу себе шашлычка бараньего, или хинкалей — здоровенных таких, с кулак величиной! Неподалеку есть кафе, «У Гиви» называется, говорят, там замечательно делают и шашлык, и хинкали.

Но прежде надо получить почту. То есть — служебные документы к исполнению.

Расходились из конференц зала неспешно, пересмеиваясь и обсуждая происшедшее. Рядом со мной возле двери оказался старший участковый Микрюшкин, увидел меня, сунул руку для пожатия:

— Привет, Вася! Как ты там, в медвежьем углу? Еще не загрызли тебя барабашки? Ты если чего — подходи, чо-нить посоветую!

— Барабашки меня не загрызли, а совет я всегда приму, Семен Афанасьич. Кстати, что думаете по поводу происшествия? Что это такое вообще было?

— Да что, что — ворчливо ответил участковый, мужик уже в предпенсионных годах, видавший виды — Ремонтировать надо было вовремя. Небось подгнило дерево, а полковник-то видал, какой объемистый, вот и не выдержал пол. Теперь оргвыводы последуют, погоны могут полететь! Шила-то в мешке не утаишь, скандалюга — просто ужас какой!

— Может, замнут? — с сомнением ответил я, пропуская Микрюшкина вперед — Полковник-то… не очень как-то себя показал. Штаны намочил. Может и не будет выносить сор из избы?

— Не… щас уже небось докладывают начальству в УВД — как тут и что! — уверенно заявил Микрюшкин — У нас тут стукачей пруд пруди! Что из УВД, что из фэйсов. Пасут — только в путь! Ну да ладно, бывай, Василий, не забывай учителя!

— Не забуду, Семен Афанасьич! — ухмыльнулся я, глядя в спину небольшого, крепенького майора. Нет, так-то он мужик нормальный, этот Микрюшкин. Не пожалел времени, как следует мне службу растолковал — со всех сторон рассказал. И как сделать, и как НЕ сделать. А это дорогого стоит.

Я когда уходил на новое место — поляну ему накрыл. Ему, и остальным участковым со второго опорного. Хорошо посидели — выпили, закусили, за жизнь поговорили. Все, как положено.

Секретарь канцелярии Маша Бровина очень даже соответствовала своей фамилии. Брови у нее были густые, такие густые, что казалось — она сама из себе нарастила. Прямо-таки брежневские брови! Вообще-то Маша девушка симпатичная, только вредная до невозможности. Так подденет — просто хоть стой, хоть падай! Главное — не попасть под ее ПМС, тогда вообще никакого сладу. Она не боялась ни бога, ни черта — у нее то ли дядя, то ли двоюродный брат служили то ли в УВД, то ли в МЧС на приличной должности, так что ее не трогали, даже если она нарушала субординацию, посылая в пешее эротическое путешествие тех, кого посылать нежелательно. Но это если только ее доставали особо тупо и не по делу, требуя того, чего она выполнить не могла в связи с ограниченностью своих служебных обязанностей.

Меня она не то, что не любила… просто можно сказать — не ставила ни в грош. Ну кто я такой? Бывший вояка, с трудом устроившийся в МВД на самую что ни на есть убогую должность. Только и плюсов у меня — симпатичная мордашка да высокий рост, предполагающий наличие приличного по размеру фаллического аппарата (не ошиблась!). А так — кому я нужен такой: нищий, убогий, даже машины своей нет!

Если что — это не я придумал. Это она мне выдала однажды, когда я попытался к ней подлезть с излишне смелым и слегка пошлым комплиментом. Отшила она меня так, что уши сделались пунцовыми, а Митя Титов, участковый из центровых, ржал так, что у него выскочила здоровенная сопля. Зеленая такая, через всю губу.

Маша этот конфуз само собой подметила, сообщив, что такому убогому как Митя она бы дала только если бы ее жизнь стояла в зависимости от этого мерзкого акта. И что она вообще не понимает, как жена Мити живет с таким убожеством. У Каганова хоть задница классная, а на Митю в его мешковатых штанах и посмотреть страшно — кобыла ему невеста, а не баба!

Тут уже поржал я, а Митя с зажатой в носовом платке соплей быстренько ретировался — от греха подальше. Кстати — потом она встречала его неизменно-радостным: «Эй, сопля! Иди распишись в получении, зелененький!».

Так что поход к Маше Бровиным был чем-то вроде приключения — никогда не знаешь, чем это все закончится. Кстати, глухо поговаривали, что она такая дерзкая потому, что удовлетворяет своего непосредственного начальника — полковника Климушкина, начальника РОВД. Однако по-моему это все навет — если слово «удовлетворяет» в данном контексте имеет сексуальный оттенок. Удовлетворяла она его скорее всего тем, что работала быстро, документы готовила молниеносно и дело свое знала на сто процентов. А то, что время от времени собачилась с его подчиненными — так и не болтайте лишнего! Получили бумаги — и валите на свою «землю»! Работайте, братья!

Маша посмотрела на меня взглядом мудрого попугая, и ее милое личико сделалось удивленным, как если бы вместо привычного маленького таракана она увидела огромного, жирного тараканища:

— Привет, Каганов! А что это у тебя такое с глазами?

— А что у меня с глазами? — похолодел я, и закусил губу. Вот же чертова девка! Все замечает! Не хуже старого гэбэшника! Впрочем можно ли ее назвать девкой? Замужняя баба, моего возраста, на год старше. Узнавал, ага… меня же только на замужних и тянет. Видать — чужой кусок слаще. Дурацкий мой характер…

— Во-первых, они бесстыжие. Не пялься мне в разрез блузки! Во-вторых, по-моему у тебя глаза были зелеными. А сейчас чего? Как у беса какого-то!

— Слепну, Машенька! — грустно кивнул я — как увижу твою красоту, так и слепну! Уж больно ты хороша! Снишься всеми ночами, просто сил никаких нет!

— По-моему мы этот вопрос уже выясняли, Каганов! — холодно заметила Маша — у меня вообще-то муж есть! И если мне понадобится другой — я тебе скажу об этом заранее. А с кобелизмом ко мне и не подступайся! Понял? Слыхала я о твоих успехах на ниве кобелизма — так не на такую напал! Любитель чужих жен!

Ах вы ж суки… нет, не Маша — кто-то из тех участковых меня вложил! С кем пил тогда, на «отходной»! Я тогда здорово набрался и проговорился — из-за чего из армии ушел. Ну про ту нашу любовь с Танькой, женой моего командира. И вот кто-то из них не поленился и рассказал все Маше. Так-то наплевать, но зачем было сплетни разносить?! Тоже мне, мужики! Хуже болтливых баб!

— А как у тебя успехи на ниве деторождения? — дернул меня за язык бес — Когда порадуешь мужа лялькой?

Ну вот зачем я?! Зачем ткнул в больное место пальцем? Знаю же, что у Машки не получается с ребенком — не может, да и все тут! Не может она никак зачать. Что-то нарушено в организме, а я взял, и… напомнил. Тьфу! Сам себе стал противен. Но и ей не стоило меня цеплять за больное!

Маша посмотрела на меня так, что я аж захолодел. Нет, она не угрожала, не ненавидела меня — взгляд ее был таким… больным, таким убитым, что просто слов никаких нет. Взгляд подраненной лани, глядящей на злого охотника. «Зачем, за что ты меня?!»

— Получи бумаги, Каганов — Маша придвинула ко мне стопку бумаг со штампами и росписью начальника и уткнулась в бумаги на своем столе. А я, чувствуя себя абсолютным подонком, расписался в книге учета, и судорожно схватив бумажки, направился к двери. Уже подойдя к двери, я вдруг повернулся, шагнул назад и наклонившись к Маше тихо сказал:

— У тебя будет ребенок. Два ребенка — мальчик и девочка. Ты зачнешь их еще до конца месяца. Слово мое верное, и да будет так!

Вот черт подери — я не знаю, что меня дернуло это сказать! Будто не я говорил, будто кто-то сидящий во мне взял, и выдал эту тираду, вытолкнув слова из моей несчастной глотки! Зачем, почему — я не знаю!

Это было что-то вроде транса — подошел, и выпустил из себя, как пистолет выпускает пулю в цель. И целью этой «пули» была Маша Бровина, сидевшая теперь в кресле с настолько обалделым, даже не так — с таким охреневшим видом, что такого вида можно было бы добиться, только если бы сейчас из кабинета выскочил голый начальник РОВД и закричал: «Ку-ка-реку!»

Хорошо хоть никто не видел и не слышал… вот это я дал жару!

Выскользнул из канцелярии весь в испарине, мне было жарко настолько, что казалось будто я сейчас пробежал дистанцию в три километра. В ушах опять звенело, их заложило и мои руки и ноги слегка дрожали будто бы от большой физической нагрузки. Что со мной происходит — большой-пребольшой вопрос. Но это я обдумаю потом — когда набью желудок чем-нибудь аппетитным.

Кстати, Машка Бровина мне все-таки нравилась. Она красивая на лицо девка, и очень даже фигуристая. И да — я бы не отказался с ней… того. Язычок слишком острый? Так в мужском коллективе по-другому и нельзя. Особенно среди ментов. Каждый мнит себя великим жеребцом, покрывающим вселенную, особенно — наглые и шустрые опера. Как еще давать укорот, если ты симпатичная и задастенькая? Не морды же бить за каждое сальное предложение?

Кафе «У Гиви» по причине дневного рабочего времени было практически пустым. Только в дальнем углу сидели два небритых гражданина горячей национальности и что-то тихо обсуждали, воровато оглядываясь по сторонам. Заметив меня — притихли еще больше, и разговор практически свернули, сосредоточившись на тарелках с остывшим шашлыком.

Козни какие-то против правопорядка строят! — констатировал я, но за неимением доказательств стрелять либо закручивать им руки не стал. Возможно, они просто обсуждали состав аджики, которую здесь подавали в бараньему шашлыку, не более того.

— Здравствуйте! Что будэте заказывать? — с легким кавказским акцентов спросила у меня девушка-официантка, одетая по последней дагестанской моде — так, как они там эту моду понимают.

Решил хинкалей не брать, ограничился шашлыком. Взял бараньего шашлыка — я люблю бараний, мне он кажется острее на вкус, интереснее. Зелень — само собой, соус, горячую лепешку и чайник зеленого чая с лимоном. Официантка приняла заказ, а я принялся ждать, лениво посматривая в чистое, на удивление окно и раздумывая о том, что сегодня произошло в РОВД. И выходила вот какая интересная штука: пусть это звучит иррационально, пусть это глупо, но инцидент с полковником — дело моих рук. Я пожелал, чтобы тот провалился — и он провалился. Аминь. И против этого возражать человеку с зачатками логики совершенно даже невозможно. Какова вероятность того, что провал полковника и мои слова совпали по времени с точностью до доли секунды?

А еще я вдруг припомнил еще одну ситуацию — у меня будто пелену с глаз сорвали: Колька Капустин! Он свалился ровно после того, как я пожелал ему паралича! То есть — я фактически убил Кольку одним своим брошенным словом?!

А с Машкой что получилось? Что я с ней сделал? Ощущение было таким, будто я на нее что-то выплеснул, что-то такое, что… нет, не могу подобрать слова. Это ощущалось так, как если бы я взял, и… выпустил из себя что-то такое, что ушло в Машку, влилось, впиталось, как сухой песок впитывает воду. То-то у нее глаза вытаращились, будто я подкрался и… в общем — овладел ей с разбегу, не снимая лыж. Почувствовала, точно.

И вот теперь — что будет дальше? Вдруг Машка раззвонит по всей округе о том, что я сделал? Ох-хо-хо… что там мне сказала та баба? «Следи за словами, они имеют силу»? А я что сделал, болван? Вот не жилось мне… привалило «счастье»!

Но кстати сказать — то, что случилось с Машкой, это вообще странно. Я не контролировал себя. Меня просто понесло к ней, и я сказал то, что и говорить не собирался! Это вообще было похоже на некое… заклинание?! Я такими словами отродясь и не говорю: «Да будет так!» Откуда что и взялось-то?!

Как обычно в разгар мыслительного процесса меня прервали. Весь мир будто сговорился — не дать мне как следует подумать, а я ведь только-только едва не поймал мысль за хвост, едва не систематизировал факты и события! Но как можно о думать о чем-то важном, если перед тобой дымится горячий, сочный шашлык?! Он ведь остынет и станет гадким, если ты его сейчас не съешь! И я забыл обо всем, кроме кроме этих ароматных кусочков. И я едва не урчал от удовольствия — у меня проснулся такой невероятный голод, которого я не помнил наверное с самого детства-юности, когда мой растущий организм требовал «кирпичиков» для постройки тела. Был бы я котом — сейчас бы просто урчал и завывал от удовольствия.

Когда отвалился от стола, на тарелке оставались лишь жалкие, со всех сторон немилосердно покусанные косточки. Были бы у меня зубы как у собаки — и тех бы не осталось, это точно. Даже заподумывал — а может попросить повторить? Но представил, что придется снова сидеть и дожидаться заказа, и сразу охладел к своему плану. Лучше я и правда схожу на рынок, куплю мяса с косточкой и наварю борща. Хватит роскошествовать по кафе и ресторанам! Не для моей зарплаты эта роскошь.

В штуку рублей я уложился. Дорого, конечно — что им тут, столица, что ли?! Совсем обалдели! Уж менту-то могли бы сделать скидку! За что скидку? Ну… так, за форму! Власть надо уважать! Хе хе… Мда… за штуку я мог бы взять три кило мяса, и столько борща наварить, что за неделю не съесть!

Черт. Вот они, мысли нищеброда, который не может себе позволить ходить по ресторанам. Да вроде и не такой уж нищий, если считать по стране — для провинции у меня хорошая зарплата — тридцать пять тысяч рублей. Попробуй где-то в селе найти зарплату в тридцать штук! Но все равно. Если я буду хотя бы раз в день ходить в такое вот кафе… ну, понятно.

Центральный рынок находился в самом центре, почти рядом с администрацией района. Очень удобно — любой торговец мог легко дойти до нужного ему чиновника и отнести «подарок», соответствующий ситуации. Но и чиновник мог не тратя лишних сил пойти, и найти нарушение торговли — в свободное от составления отчета время. Нормальная жизнь, как она и есть.

Я прошел молочный ряд, не обратив внимания на зазывания торговок (в селе куплю), прошел ряд с корейскими вкусностями (надо будет потом прикупить, люблю остренькое! миновал ряды кур и торговок яйцами (гигантская птицефабрика рядом с райцентром — воняет, ужас как!) и прошел в мясной отдел. Прилавок с копченостями меня на пару секунд задержал — ну как можно пройти не остановившись мимо копченых крылышек и свиных ребрышек?! Тоже надо будет прикупить!

Вот и мясной ряд. Человек двадцать продавцов, тоскливо смотрящих в пространство или перебирающих останки коров, свиней, баранов. Увидели меня — оживились, зашевелились, во взглядах проснулась надежда. Странно, почему так мало посетителей? Я, старушка в дальнем углу, да бедно и чисто одетая женщина, разглядывающая «кости для собак», которые охотно берут малообеспеченные граждане, думая что все верят будто эти кости и вправду пойдут радостным собачкам. Из костей получается неплохой бульон, точно. Знаем, плавали…

— Эй, дорогой! Пакупай мяса! Хароший мяса! Малоденький бычка! Только вчера зарезали! Из диревни, фермерский! Для тибя скидку сдэлаю!

Я повернулся к шустрому толстячку-продавцу южной национальности, посмотрел мясо, скривился. Ну вот зачем ТАК врать? Какой, нахрен молодой бычок?! Какое там вчера?! Мясо темное, водой отдало, перемороженное! Да еще и нарублено так, будто несчастного бычка подорвали зарядом тринитротолуола. Ну как же, надо же правильно рубить! Иначе останешься без прибыли! Кости-то куда девать?

Я с самых давних пор знаю, что в торговле и в общепите выживают в основном вот такие граждане с юга. Местные обычно прогорают в первый же год работы. Почему? Я не знаю. Но все кафе держат кавказцы, торговля — тоже кавказцы. У них в крови вот это — торговать и угощать. За деньги угощать.

Есть у меня подозрения — почему так происходит, почему именно кавказцы выживают в общепите, но… в тему слишком уж не углублялся. Просто стараюсь не есть в тех кафе, где хозяин кавказец и слишком уж низкие цены. Норовлю поесть в том заведении, которое уже имеет хорошую репутацию — ну как это самое… «У Гиви». Там дорого, да, но вот таким черным мясом точно не накормят. Хотя бы из страха перед ментами. Сожрут ведь потом — с потрохами. Менты бывают очень даже мстительны.

А этот ничего не боится — предлагает свою дохлятину так, будто это и правда свежий молодой бычок! Ни грамма совести, одно предпринимательство! И кому — мне, человеку в форме! Совсем охренел!

— Слышь… у тебя совесть есть?! — я ткнул пальцем в кусок мяса, волокна которого расслоились и выступила жидкость — ты какого черта гнильем здесь торгуешь?! Тебя гнать отсюда надо поганой метлой!

Улыбка сбежала с широкого лица торговца, сменившись презрительной гримасой. Он махнул рукой, будто отгоняя муху и презрительно тявкнул:

— А иди отсюда! Не нравится — и уходи! Харошая мяса! Ничего не панимаешь, так вали! Нечего тут стоять!

Ах ты ж мать твою! Совсем уважение к власти потеряли! Обнаглел, торгаш поганый! Помню, по ящику показывали — там опера пытались задержать насильника-азербайджанца, так на оперов весь базар напал! Даже бабы — били их, пинали, а прибежавший молодяк ударил опера кастетом и проломил ему голову. Ну да — потом всех взяли, судили, сроки крепкие впаяли, но опер-то едва не погиб! Сам видел вмятину у него в голове! Без последствий такая травма не остается. Потом — головные боли, потом — снижение зрения, судороги и всякое такое прочее. Это же мозг! А по нему — кастетом! Мрази!

— Чтоб у тебя язык отсох! Чтобы ты ни слова не мог сказать! И чтоб у тебя член больше не стоял! Да будет так! — выпалил я злобно, и меня снова накрыло — зазвенело в ушах, а во рту неожиданно появился привкус крови. Железистый такой привкус… знаю его, как и знаю ощущение звона в ушах — когда тебе хорошенько прилетит по башке. Все-таки я боксом занимался и почти что до КМС дотянул. На соревнования не ездил, не подтвердил, но так-то тренер говорил, что по уровню соответствую. Кстати, надо будет возобновить тренировки, мешок побить. Да и турник соорудить, позаниматься. Лопаю, а сам мало двигаюсь. Непорядок! Эдак и правда можно ожиреть…

Кавказец ехидно улыбнулся, хотел что-то сказать, но… вместо слов изо рта у него вырвалось мычание, блеяние и полетели слюни. А я, превозмогая вдруг накатившую слабость, пошел дальше, не обращая внимания ни на кавказца, ни на возникший за моей спиной переполох. Меня опять что-то сподвигло на ЭТО, будто помимо моей воли. И я чувствовал — если сделаю ЭТО сегодня хотя бы еще раз… мне такое точно выйдет боком. Откуда знаю — не могу сказать, но… ЗНАЮ.

Мясо я все-таки купил. С косточкой. У нормальной молодой разбитной девахи, круглощекой и веселой. Она и скидку мне сделала хорошую, на что я ей пожелал богатого и красивого жениха. (И да будет так!). И кстати — как ни странно, слабость не накатила, наоборот — я сделался бодрее, будто бы поздоровел.

Одно только мучило, одна мысль — почему я не могу контролировать свои… хмм… выбросы?! А еще — в каких случаях я получаю минус к здоровью, а в каких — плюс? Это надо будет систематизировать. Потом. На досуге.

А пока что накупить свеклы, капусты, перцев всяких россыпью, чеснока прикупить, ну и хлеба черного, пеклеванного. Ох, и забабахаю сегодня пир горой! Ох и погуляю! Кстати, а может вина купить бутылку? Ну а чего — красное вино полезно организму, его даже прописывают. Не водку же собираюсь купить! Гулять, так гулять! И пирожных, пирожных — тоже!

Домой отправился нагруженный всеми вкуснотами, на что в процессе посещения рынка упал мой взгляд. Напоследок и корейских вкусностей купил — почему бы и нет? Иногда-то можно себя побаловать? Даже банку красной икры приобрел! И бутылку шампанского.

Шампанского зачем — и сам не скажу. Объяснение только одно — вдруг какую девушку к себе приглашу, так шампанское прямо в тему. Чего про девушку вспомнил? А это меня после Маши Бровиной так разморило, точно. Ну вот тянется к ней моя душа, да и все тут! Иэххх…

Пока тащился домой по тряскому грейдеру, все думал и думал о событиях сегодняшнего дня. Четыре необъяснимых с точки зрения рациональности и атеизма события — но они имели место быть! И как такое объяснить?!

Надо рассуждать логически. Итак, все началось, когда я отправился на ПМЖ в деревню Кучкино, и оказался в этом самом странном доме. В какой момент начались странные события? Что такого странного случилось сразу по прибытии в это село?

Разговор с бабкой Нюрой. Она бормотала какую-то неудобоваримую ересь, из которой я запомнил только то, что спокойная семейная жизнь мне не светит, и участь моя — трахать исключительно замужних женщин.

Чушь, конечно… бабка юродивая, с башкой у нее не все в порядке. Но это не странное событие, мало ли я видел кликуш? И не такие кликуши мне попадались! Я всего полгода простажировался участковым, но насмотрелся… ай-яй… никогда не думал, что в обществе имеется столько душевнобольных. И не просто каких-то там полудурков, не просто неадекватных водил и безумных наркоманов, а настоящих сумасшедших, которые годами лечились в психушке, да не просто так там находились, паранойю с шизофренией пестовали — а даже и за убийство.

Один кадр, например, мать свою зарубил — показалось ему, что в ней сидят бесы. Ведьма мол, мамаша, ну и решил выпустить из нее бесенка. А как еще выпустить — только лишь башку отрубить. И на всякий случай еще и кол в сердце засадить.

Отрубил. Засадил. Последнее его и спасло от уголовного преследования — явно парень крышей поехал. Если бы просто отрубил — признали бы личными неприязненными отношениями на почве распития спиртных напитков. А так — в дурдом, годик полечили, и давай, участковый, раз в месяц проверяй — не съехал ли чудик с катушек и не точит ли топор на любимых соседей. Больше-то никого в доме не осталось, из кого тогда бесов выпускать? А соседи — они всегда одержимы. Как сказал Заратустра: «Сосед, это вредное животное, которое живет рядом с человеком».

Нет, баба Нюра за странное событие никак не катит. А вот находка статуэтки… я ведь вдохнул какой-то гадости из статуэтки, сейчас это помню с совершенной очевидностью! И почему раньше не задумывался? Странно, но я эти дни находился в каком-то непонятном, небывалом для меня состоянии — со мной происходили абсолютно невероятные события, но я воспринимал их как нормальные, ничем не примечательные, обыденные! Одно то, что неизвестное мне существо моет грязную посуду — должно меня было не то чтобы привести в ужас, но…

А что — «но»? Что я могу сделать? Ну — моет, и что? Может потому мой мозг и включил режим «тупость», чтобы уберечь себя от излишних перегрузок? Чтобы я не спятил, как мой предшественник?

Итак, прослеживается цепочка событий: статуэтка — нашествие неизвестных существ — способность насылать проклятия.

Оп-па! Что-что?! Проклятия?! Какие-такие проклятия?!

Проклятия и есть. Что такое проклятие? Это некий посыл, в котором посылающий заключил негативную энергию, способную вызвать отрицательные последствия для «мишени». И для этого совершенно не требуется добавлять в посыл само это слово: «проклятие». Типа: «проклинаю тебя!» Достаточно пожелать плохого какому-то человеку, и это пожелание имеет шанс сбыться.

И когда оно имеет шанс сбыться? Только тогда, когда человек, пославший это проклятие обладает некими сверхъестественными способностями. То есть — колдун!

Я — колдун! О господи… мне только этого еще не хватало… Участковый-колдун! Все равно как грузчик-балерина. Трудно представить более отстоящие друг от друга фигуры.

А может, я фантазирую? Может все совсем не так? Может это все плод моего воображения?

Ну да, ну да… и «провал» полковника, и заткнувшийся торгаш, и Васька Капустин — все мне привиделось! И весь мир вокруг меня суть отражение моей болезненной фантазии, а сам я лежу в палате психиатрической лечебницы и галлюцинирую. Так, что ли?

Монал я такие сказки и таких авторов, которые их придумывают. Таких авторов самих надо в смирительную рубашку и в дурдом. Чтобы людей в расстройство не вводили.

Итак, все события вокруг меня суть объективная реальность, данная мне в ощущениях, и принимать ее буду так, как и положено — с трезвой головой и ясным разумом. Бутылка красного вина — не в счет. Это только лишь здоровья для. Не пьянства ради.

Рассуждаем дальше: почему в некоторых случаях мой посыл был для меня лично со знаком плюс — я чувствовал себя очень хорошо — а другой посыл едва ли не валил с ног? Как поленом по голове! Даже кровь сочиться начала! По крайней мере — вкус я ее почувствовал, хоть самую кровь и не видел.

Если проанализировать события, то получается: когда я сделал «посылы» на полковника и торгаша — мне стало нехорошо. Когда же пожелал Маше заиметь ребенка, а продавщице богатого мужа — мое состояние явно улучшилось. Так? А вот не совсем так. Когда «стрельнул» в полковника — вначале почувствовал слабость, а потом стало хорошо. Очень хорошо. Почему? Загадка! А с торгашом — меня очень сильно накрыло, до крови. Что тут получилось?

Есть объяснение, только оно явно притянуто за уши. Чисто мои измышления. Каждый человек имеет в крови хоть маленькую, но частичку крови «протолюдей». У меня, похоже, этой самой крови больше, чем у других. И каждый человек в зависимости от содержания этой крови имеет способности к защите от магии. Протолюди должны были иметь иммунитет к проклятиям, иначе давно истребили бы сами себя и без всякого апокалипсиса. Как работает механизм защиты от проклятия? А просто! Если может быть простым такая совсем даже непростая штука. В общем так, в двух словах: когда некто посылает заряд проклятия в «мишень» — «мишень» частично отбивает, отражает удар колдуна, и отраженная часть заряда рикошетирует в колдующего. Он вроде как сам себя проклинает!

Удар этот слабый, особого вреда нанести не может, но если долбать постоянно, непрерывно, ежедневно — в конце концов ты можешь превратиться в больную развалину. Это как с радиацией — раз облучился, два облучился, и… вот тебе и волосы повылезли. А потом — раковая опухоль завелась. Нехорошо-с!

А вот с хорошими, добрыми посылами совсем другое дело. Ты направил заряд позитива — он тоже частично отразился, резист к магии работает в любом случае, какое бы ты магическое воздействие не осуществлял, но эта-то магия добрая! Эта магия не желала зла! А значит — ты сам себе сделал добро. Получил заряд здоровья и бодрости. Сам себя облагодетельствовал.

И все вышеперечисленное — сплошная условность и выеденного яйца мои рассуждения не стоят. Вот, к примеру: некий преступник держит заложника, приставив к горлу нож, и собирается того убить. Я посылаю в злодея проклятие. Это зло или добро?

Если некий негодяй, маньяк погибает от ранения, а я его вдруг вылечиваю — это добро?

А вот еще вариант — та жа деваха, которой я напророчил богатого мужа — с моей подачи она и в самом деле находит себе богатого мужа. И вместе они строят козни другим людям — отбирают их имущество, разоряют, нанимают киллеров — это я зло сделал, или добро? Соединив деваху и ее мужчинуа?

Впрочем — тут я уже кривлю душой. Сам ведь понимаю, чем Зло отличается от Добра. Ясно ведь, что тут главное. Если желал добра, когда колдовал — это хорошее, белое колдовство. Если хотел причинить зло — значит, злое. Наверное, так.

А вообще, нет в мире ничего однозначно белого, и однозначно черного. Для коровы и свиньи мы мерзкие предатели, жестокие и злобные твари. Мы их едим. Но при этом не считаем себя Злом.

Нет, я совсем не веган. И не лью слезы, когда ем копченое сало. Но и врать себе — самое что ни на есть дурное дело.

А вообще, думать сейчас надо совсем не о том. Я совершил огромную, просто фатальную ошибку, которая может мне так икнуться, что… в общем — мало не покажется. Я себя засветил. Невольно, сам того не желая, под влиянием импульса, но засветил. И теперь на меня могут наброситься со всех сторон. И нужно обдумать эту ситуацию, а не какие-то там туманные рассуждения о природе добра и зла. Итак, начнем: перво-наперво, ситуация с Капустиным. Я его парализовал. Справедливо, или нет — совсем другой вопрос. Кто-то видел это дело? Кто-то из толпы зрителей?

Нет, вопрос надо ставить не так — кто-то слышал это? Слышали, как я порекомендовал бухому гражданину впасть в паралич? Нет. Это было сказано тихо, вполголоса, сквозь зубы. Никто не слышал. Значит — исключаем. Не опасно.

Идем дальше: полковник, провалившийся в сцену. Кто-то слышал, какя отправил полковника под «сгнившие» доски? Нет. Уверен — никто. Я говорил негромко, никто не слышал. Вычеркиваем.

Теперь — Маша Бровина. Я сказал, что она зачнет ребенка. Вернее — двух детей. И что? Даже если и зачнет (в чем я почему-то совершенно уверен), как свяжет это со мной? Вернее, так — вот она скорее всего и свяжет. Только кто ей поверит? Участковый Каганов предсказал рождение детей? Участковый Каганов наколдовал двойню?! «Мать, да ты спятила!» Хе хе… Представил — и самому стало смешно.

А начнет Маша меня терзать на предмет того, откуда я знал, да как смог узнать — пошлю ее к чертовой матери. Обсмею, обстебаю. В общем — тут тоже закрыт вопрос.

Торговец с рынка. А что он может сказать? Хе хе хе… когда — вообще не может ничего говорить! Он теперь немой! Немой импотент! Хе хе…

Грех смеяться? А заслужил! Не будь мразью! Не корми людей гнильем! Не обманывай! И уважай клиента. Тем более, если он одет в полицейскую форму. «Сцука — мне не птичка на погоны насрала! Цельный старлей перед тобой!» — как говаривал незабвенный приятель Мишка Фомин, мой единственный дружбан на прежнем месте службы. Такой же забубенный холостяк, как и я. Только он предпочитал незамужних девиц, не такой как я — болван.

В общем — даже если торгаш напишет на бумажке, что его проклял какой-то там мент, никто и никогда не воспримет его всерьез. Никто и никогда.

Даже забавно — люди сделали все, чтобы не верить в существование колдунов! И даже если перед ними, перед их глазами некто совершит чудо — посчитают, что зрителей посетила массовая галлюцинация.

Ну а про последний случай, продавщица, которой я наколдовал (если наколдовал) хорошего жениха — тут и вообще говорить не о чем. Когда она выйдет замуж, если и вспомнит обо мне, то только лишь со счастливой улыбкой — «надо же, а тот милиционер ведь как в воду смотрел! Нагадал!» То есть — абсолютно безопасное событие.

Итак, что мы имеем? Только хорошее! Я наконец-то кое-чего понял. Например — то, что теперь обладаю некими экстрасенсорными способностями, проявляющимися иногда совершенно неожиданно и помимо моей воли.

Кстати, теперь я понимаю, почему люди били ведьм и колдунов, которые жили в пределах досягаемости их жилищ. Оказывается — колдун не всегда может контролировать свои способности. Время от времени он впадает в некое подобие транса, и тогда из него может «выскочить» колдовство. Хорошее, или плохое колдовство — зависит от ситуации. Главное — он может пожелать человеку умереть — и тот умрет. Наверное. Ведь это только мои логические выкладки, и больше ничего. Наверное, не все так однозначно. Наверное!

И кто теперь мне может помочь? Кто меня направит на пусть истинный? Вернее — кто из НИХ двоих может мне помочь? Вот так надо поставить вопрос. Одна — белая ведьма, другая — черная.

И вот еще что — а с какой стати они должны мне помогать? Кто я им? А если они меня обманут? Если сделают так, что я пожалею о том, что к ним обратился?

А разве у меня есть выбор? Разве кто-то во всем этом мире может мне помочь хоть какими-то сведениями? Кто-то может научить? И разве же я так глуп, что не смогу отличить правду от лжи?

Возвращаться домой было честно говоря приятно. Город, пусть даже и такой маленький как этот райцентр, меня почему-то отталкивал, мне было не очень комфортно находиться в городе, среди людей. Раньше это касалось только Москвы и подобных ей мегаполисов, насыщенных людскими страстями, переполненных страданием и злобой, теперь подобное чувство у меня вызывают и все другие города. А здесь, дома… я будто вынырнул с большой глубины, и теперь с наслаждением заполняю легкие живительным кислородом.

Хорошо! Тихо, спокойно! Может и правда приватизировать этот дом? Ну а что — подам заявление, и вперед! И тогда можно будет вкладывать в него деньги, благоустраивать. Денег у меня совсем не много, но на самое необходимое пока что и хватит.

И ужасно хочется вычистить колодец! Надо будет узнать — где найти бригады, которые занимаются чисткой колодцев. Поставить сруб, повесить ведро… не знаю почему, но это кажется очень важным. Как символ — ожил колодец, значит и дом этот жив!

Первым делом — взялся за готовку. Кастрюля для борща у меня была — здоровенная, почти ведерная. Ну то есть как — «была», сегодня купил я такую кастрюлю. Еще — ковшик, маленькую кастрюльку, и здоровенный глиняный пивной бокал — я из таких литровых бокалов чай люблю пить. Бросишь туда горстку зеленого чая, дольку лимона, сахару пару ложек, и кипяточком заваришь. Настоится — великолепный напиток получается, замечательно утоляет жажду, особенно летом, из холодильника! Да и горячий он очень неплох. Куда там против него всяким гадким колам и пепсям! Отрава для очистки ржавчины с бамперов — эти ваши пендосские колы.

Вообще-то лучше было бы пить иван-чай, патриотично и полезно. Но я все-таки люблю зеленый чай. Мне он больше нравится.

А в доме теперь пахло новым хозяином. Мной. Изменился дом, ожил. Немного пахло одеколоном, немного зубной пастой и моющим средством. Картошкой жареной, тушенкой. Ну и само собой — чаем. Я вживаюсь в этот дом, привыкаю к нему, как привыкает человек, купивший бывшую у кого-то в употреблении машину. Вначале она ему чужая, пахнет не так, едет не так, сиденье стоит не так. А потом… потом она становится ему такой же родной, как если бы он ездил на ней всю свою жизнь.

Я принялся готовить. Порубил капусту (люблю, когда она порезана крупными кусками, а не так, как делают некоторые хозяйки, едва ли не через терку пропускающие заправку борща), бросил ее на сковороду, масло — припустить перед заправкой. Мясо уже в кастрюле, вымытое и обобранное от косточек. Нарезал кубиками свеклу — много свеклы (люблю красный, сладкий борщ), нарезал морковь, сейчас капуста немного потушится — потушу и их. В общем — процесс пошел и движется.

Завершился оный процесс через полтора часа. За это время я успел сварить борщ, поджарить гренки из черного хлеба и заварить кружку чая. И уселся обедать. Именно обедать — потому что мой «шашлыкинг» вообще-то можно считать и поздним завтраком.

За обедом подумал о том, что может быть стоит выпить бокал красного вина… отметить, так сказать мое «просветление», но после недолгого колебания от винопития все-таки отказался. Мне предстоит поездка, а значит — лучше бы ничего из спиртного не пить. Конечно, от бокала красного вина мне ничего не будет, тем более при такой моей способности быстренько расщеплять спиртное, конечно, меня на этих дорогах никто и никогда не остановит и не проверит на алкоголь, но все равно — сидит в мозгу четкий и недвусмысленный запрет: за руль употребив спиртное садиться нельзя! НЕЛЬЗЯ! Ненавижу пьяных водителей, насмотрелся на то, что они творят. Я бы таких тварей просто расстреливал на месте. И потому — не хочу им уподобляться.

А вот гренок с чесноком как следует даванул! Ну — неприятно окружающим, когда дыхнешь чесночным, да, ну и… ладно! Обычный человек переживет, а вОмперы всякие разбегутся. Хе хе хе… «Чую, русским духом пахнет!» Хе хе…

Завершил обед (или ранний ужин?) пирожными с безе. Люблю такие пирожные, чего греха таить. Имею право!

Чаем запил, и… потянуло на боковую. Устал сегодня. Может и правда поспать? Завтра съезжу? Или послезавтра?

Нет уж. Стоит дать себе слабину, и понеслось! Уступка за уступкой, и начнется — сегодня бриться не буду, завтра… И зубы не буду чистить. Стричься? Да вроде бы и не так уж зарос… Пятно на штанах? Воротник рубашки засалился? Да ладно… кто меня тут особо и видит-то?

И вот, в один «прекрасный» момент вместо чистого, опрятного бывшего военного офицера, а ныне сельского участкового Каганова — некое грязное лохматое чудовище, персонаж анекдотов и баек, в которых участковый обычно валяется в канаве грязный, пьяный и обгадившийся. Нет уж, это не для меня!

Кряхтя и отдуваясь вышел из дома и загрузился в уазик, который в этот раз даже во двор загонять не стал. И не закрыл на ключ. Кстати, я уже как-то стал отвыкать запирать двери и в машине, и в доме. И наверное — это ошибка. Расслабился. Все вокруг кажется таким безопасным, таким домашним, что кажется глупым навешивать замки и запирать автомобиль. А ведь ничего не изменилось. «Трудоночь» селянина — это наше все!

До Орловки десять километров — без малого. В противоположную сторону от райцентра, в самую глухомань. Рядом — озеро, старое озеро, не какая-то там запруда. Когда в прошлый раз ехал в Орловку, подумалось: а жалко у меня нет лодочки! Надувной, или пластиковой, чтобы одному можно было поднять и спустить на воду. Я в юности любил порыбачить, даже очень. Это состояние сродни дзену — сидишь себе, мечтаешь о чем-нибудь, глядя на неподвижный поплавок. А потом… потом всплеск эмоций! Вот она, поклевка! Вот она! И вожделенный карась, сверкающий в свете летнего солнца! Хорошо!

Давно уже не рыбачил, а вот — захотелось. Может и правда подумать насчет рыбалки? Есть рыбу я так-то не очень люблю, если только в виде воблы, или копченую, но сам процесс!

«— Поручик, вы любите детей? — Не очень. Но вот сам процесс!» Просто ассоциации.

Дом ведьмы выглядел так, будто в нем никто не живет. Над трубой не курится дымок, свет в огне не горит… может ее и дома-то нет? Видать — зря проездил. Досадно. Очень досадно.

Но проверить наличие жилицы все равно стоит. Зря, что ли, десять верст по чертовому бездорожью перся? Подвеску УАЗа нещадно терзал! И свой наполненный вкусным борщом желудок сотрясал.

Иду к двери, тяну за ручку… заперто изнутри. Стучу. Вначале костяшками пальцев, и когда никто не откликается — кулаком. Минут через пять изнутри доносится глуховатый, вроде как спросонья женский голос:

— Да иду, иду! Подремать не дадите, ироды! Только приляжешь — и прутся! Целый день никого не было, а как только прилегла…

Загрохотал открываемый засов, дверь скрипнула и отворилась. На пороге стояла та самая женщина, которая назвала себя ведьмой, только без платка на голове — сейчас он покрывал ее плечи. Женщина слегка ежилась — все-таки май месяц, а к вечеру неожиданно захолодало. Слышал по «ящику», пока готовил борщ — обещали резкое похолодание и дожди.

— Ах вот это кто… — женщина всмотрелась в меня внимательным взглядом, кивнула каким-то своим мыслям, затем мотнула головой, приглашая меня войти — заходи, раз пришел.

Я вошел, затем отодвинулся в сторону, пропуская вперед хозяйку дома, и уже следом за ней прошел в горницу. Женщина снова остановилась, ожидая, когда я пройду, и указала мне на стул, стоящий возле стола:

— Садись. Чай будешь пить? С медом!

— Буду — не отказался я, и уселся на указанное мне место. Почему бы и не выпить чаю вдвоем с хозяйкой? Верный способ наладить отношения с собеседником. Мостик, так сказать перекинуть от души к душе. Как учил меня старый опытный участковый Микрюшкин.

Через десять минут в моем бокале парил ароматный китайский чай, черные листья которого, скомканные в комочки, раскрываются под воздействием кипятка. На столе передо мной стояла розетка со старым, засахаренным медом, комковатым, ароматным, и лежали свежие лепешки — наподобие тех, что пекут на рынке кавказские пекари.

— Пей! — женщина кивнула головой — Пей, пей! Потом поговорим. Хотя… спрашивай сразу, что смогу, то тебе и расскажу.

— Почему? Почему вы мне расскажете?

— Потому, что ты — свой! — отрубила женщина, глядя на меня темными, как ночь глазами — ты один из нас. А нас осталось не так уж и много. Будем мы врагами, или нет — жизнь покажет. А пока что я тебе помогу. Может и ты мне когда-нибудь поможешь. Ты мне — я тебе. Помни — будешь должен!

— Кто я такой?

Женщина не удивилась, только улыбнулась уголком рта:

— Напомнил меня, молодую. Вот так же я пришла к бабке и спросила: «Кто я?!». А она мне и врезала: «Ведьма ты! Ведьма!» Я и свалилась. В обморок упала со страху.

— Но я же не ведьма.

— Ты не ведьма. И не ведьмак. Ты хуже. Или лучше. Это как посмотреть. Ты колдун!

Я посмотрел на ехидно улыбающуюся женщину, пожал плечами, вздохнул:

— Ну что же, тогда продолжим в режиме блиц-опроса. Первый вопрос: чем колдун отличается от ведьмака?

— Хороший вопрос! Возьми с полки пирожок! — женщина хохотнула, но тут же веселость сошла с ее лица и она мрачно посмотрела мне в глаза — Тем, что ты сильнее нас. Опаснее. Главнее нас — если можно так сказать. Мы не можем снять твои чары. Ты наши — можешь. Тебе подчиняются темные силы, как и белые силы. Ты… такие как ты рождаются раз в десятки, а то и в сотни лет! Ты незаконнорожденный ребенок третьей незаконнорожденной женщины в роду, родившийся с зубами!

— Да откуда вы знаете?! — фыркнул я — ну откуда?! Эта… баба Нюра… тоже мне эту чушь втирала! Ну откуда вы можете это знать?!

— Мы многое знаем — пожала плечами женщина — и ты будешь знать. Твоя сила еще не до конца тебя пропитала. Я вижу это по твоей ауре. Она еще слабенькая-слабенькая… как цыпленок! Берегись! Найдутся те, кто захочет получить твою силу. Нет — не я. И не другие ведьмы и ведьмаки. Нам твоя сила — ни к чему. Мы не сможем с ней совладать! Тебе придется бояться таких как ты — колдунов. Правда я не знаю, остались ли в природе еще такие как ты. Но если остались, если они о тебе прознают… берегись!

— Чертовщина какая-то… — пробормотал я под нос — Это прямо-таки Горец какой-то!

— Точно, как Горец — улыбнулась женщина — Убиваешь соперника — получаешь его Силу!

— А вы откуда знаете про горца? — искренне удивился я.

— Так я что тебе, дикарка, что ли? — расхохоталась женщина — Телевизор в углу видишь? Вон там, занавешенный? «Самсунг», между прочим! Если сюда электричество уже не подают, это не означает, что у меня его нет! Генератор на что?! Просто днем мне его не нужно. Да и в городе я бываю, и нередко — вон там, за домом, стоит «лендкрузер-200». Вожу я машину недурно! Не считай ведьм какими-то дикими животными из леса!

Я сидел открыв рот и смотрел на ухмыляющуюся женщину, и вопросы застряли у меня в глотке. Все, что я знал о мире сейчас перевернулось с ног на голову. Рядом со мной существует и всегда существовал другой, совсем другой мир! Мир, о котором я знал только из сказок! Мир, в который я не верил, и в который не верят миллиарды людей, населяющий эту планету! А он — есть. Мир, в котором есть магия.

— Стоп! — я поднял ладонь, и женщина вздрогнула, посмотрев на меня с некоторым испугом — Давайте-ка вернемся к вопросам!

— Черт! Ты чего творишь?! — рявкнула она — Когда что-то говоришь, контролируй Силу! Не вкладывай в слова магию! Вот ты сказал стоп — так я будто о столб шарахнулась! Я же тебе говорила — контролируй слова! Контролируй! Не говори лишнего! Не желай людям чего-то такого, что может принести им какие-то… хмм… неудобства! Вообще не желай людям ничего — не продумав свои слова! Слово — материально! Слово — насыщено магией, и оно может убить! Как вы, бестолочи, этого не понимаете?! Ах люди, люди… Кстати, а ты помощников своих уже видишь?

— Помощников? — беспомощно пожал я плечами.

— Помощников, черт подери! — нетерпеливо повторила женщина — твоих… хмм… слуг!

— Нет, не видел. Но они мне помогают! Посуду моют… — обрадовался я.

— Посуду! Моют! Ах-ха-ха! — женщина закатилась смехом — помощники — посуду моют! Ой, не могу!

— А что такого-то? — досадливо поморщился я — я ведь ничего не знаю! Что за помощники, откуда они взялись, и вообще… я совсем ничего не знаю! Пытаюсь узнать, а вы только лишь высмеиваете меня! На кой черт тогда я сюда приехал — чтобы выслушивать ваши подколки?!

— Ладно, извини… ты прав. Начнем… начнем с начала. Меня звать Нина Петровна Хромкова. Или просто Петровна. Или Нина. Это кому как. Для Нины ты еще молод, для Петровны — мы с тобой пока не в таких уж близких знакомцах, так что остановимся на Нине Петровне. Я ведьма в десятом поколении. Моя мать была ведьмой, моя бабушка была ведьмой, и так далее, по нисходящей. Они передавали Силу когда умирали. Мы тоже умираем, но очень, очень не скоро. Мне… много лет. Не скажу — сколько. Я пережила несколько царей, революцию, войны, и вот — обосновалась здесь. Мне тут нравится. Тихо, спокойно, хорошо. Зарабатываю я приворотами, отворотами, снятием и наведением порчи. Да, я черная ведьма, не такая, как эта твоя бабка Нюра. Друг друга мы недолюбливаем, но уважаем.

Женщина нахмурилась, замолчала, вздохнула и продолжила:

— Я лично считаю, что нет на свете ни черной, ни белой магии. Все это чепуха и мракобесие. Надо заниматься магией — и будь что будет. Вот, вкратце, обо мне. Теперь давай свои вопросы.

Я сидел, и в голове у меня кружились, просились на волю сотни и сотни вопросов. Вот только вопросы эти были такими… странными, что мой мозг отказывался их озвучить. Все происходящее вдруг увиделось розыгрышем — ничего такого нет и быть не может! Какие колдуны?! Какие ведьмы?! Вы вообще в своем уме?! Санитары! Зовите сюда санитаров — пока она меня не покусала! Ааааа! Ааааа!

— Ну что, сомлел? — поняла меня и улыбнулась женщина — мне все-таки было легче. Тогда мы все верили и в ведьм, и в колдунов, даже сомнений не было — что такие как мы существуют. А что теперь? Сплошное научное мракобесие. Эти ученые — напыщенные дураки — верят в то, что знают все обо всем. Верят, что их дурацкие приборы могут доказать или опровергнуть все — вплоть до существования богов, или их отсутствия. Вот только почему эти ученые в конце своей никчемной жизни все, как один вдруг начинают верить в бога? Страшно становится? Вот уж паразиты, так паразиты! Среди них хорошо если один из десяти что-то да значит. Остальные просто сосут деньги из народа. Ну что, отошел от шока? Теперь можно и поговорить… Задавай вопросы! Обещаю — смеяться не буду.


Глава 2 | Выбор пути | Глава 4