home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 4

— Я ничего не понимаю! Я вообще — ничего не понимаю! Почему про вас… хмм… про нас не знают власти? Почему они не прибрали вас… нас к рукам? Вот у вас дорогой автомобиль, телевизор, значит — деньги есть, и вы вдруг живете в глуши — почему? Неужели вы не хотите отправиться куда-нибудь к морю? В теплые края? Лежать на пляже и греться на солнце? Сидеть в хорошем ресторане? И неужели нет среди вас… нас таких людей, которые стремятся к власти? Ведь так просто — пожелать какому-нибудь чиновнику, и он исполнит все, что я захочу! Абсолютная власть! Стать губернатором! Стать президентом! А потом — сделать так, чтобы все подчинились тебе! Стать властелином мира! И вы сидите в глухих углах?! Почему, можете мне объяснить?

Женщина усмехнулась уголком рта, из-за чего ее лицо перекосилось, стало злым, недобрым. Такими и любят изображать ведьм, которые только и думают о том, как бы привнести зло в жизнь людей. Только вот что именно считать злом?

— Властелином мира стать? — спокойно ответила она — То есть, вот ты такой умный, а никто не догадался? Ну, вот представь — ты стал каким-то крупным начальником. Засветился на экранах телевизоров, а если как раньше — на трибунах митингов, на партсобраниях и все такое. Засветился, и вся наша как сейчас называют «тусовка» (Она сделала характерный жест, ставя кавычки. И я снова удивился «продвинутости» ведьмы из глухого угла Тверской области)… вся наша тусовка узнала, что некий колдун, или некая ведьма лезет наверх. И что сделает тот колдун, который вылезет выше всех? Он постарается убрать всех, кто ему может угрожать. То есть — всех других колдунов. Всех, кто ему опасен. Всех, кто может претендовать на то же самое, на что претендует и он. То есть — на власть и на деньги. И как думаешь, что будет после того, как об этом колдуне узнают другие колдуны?

— Постараются убрать? — предположил я, уже начиная понимать о чем мне скажет женщина.

— Еще как постараются! — хмыкнула женщина — Каким бы сильным ни был колдун, он не сможет сравниться по силе с несколькими колдунами, объединившимися для одной цели — уничтожить выскочку. И кроме того — ведь для уничтожения выскочки не обязательно применять магические средства! Есть снайперские винтовки, есть взрывчатка. Ты думаешь, таких умников никогда не было? Ты думаешь — молодые, наглые не пытались забраться на самый верх? Вот то-то же… Лучше сидеть в тишине и покое, и не иметь проблем. И не показывать своей силы, чтобы не возбуждать зависти.

— А как же вы зарабатываете на колдовстве? Разве вы не засветитесь при этом?

— А как мы засветимся? Ну да, обращаются всякие… желающие услуг. Приезжают. Платят деньги, я даю им нужное снадобье, и… все. Спросишь, откуда они берутся? А сами по себе. Бедных я не принимаю. Бедные пусть к Нюрке идут. Это она им за копейки все делает. Или за копченую курицу. А я — только богатых. Тем более что ко мне Нюркины клиенты и не приезжают. Она все больше болячки лечит — какие может. Ее силы-то… ерунда! Травки всякие, да наговоры. Жалкое колдовство! Мое — это любовный приворот. Или отворот. Что почему-то считается черным колдовством. А что черного в том, что жена приворожит мужа, который на сторону глядит? Или подольет ему зелья, после которого он ни на одну бабу кроме нее и смотреть не сможет!

— А если это же любовница сделает? — с интересом спросил я — Ну… приворожит?

— Ну и сделает — легко согласилась женщина — Почему бы и нет? Не убьет же!

— Мда… — укоризненно помотал я головой — Теперь понимаю, почему ЭТО называют черной магией. А порчу напускаете?

— Порчу? — глаза женщину дернулись в сторону, и я понял — сейчас соврет — Нет. Порчу не напускаю.

— Лжете! — усмехнулся я — Ну зачем вы мне лжете? Хотите выглядеть лучше, чем есть на самом деле? Зачем?

— Все мы хотим выглядеть лучше, чем есть на самом деле — вздохнула ведьма — Ты-то чем отличаешься? Кто на торгаша порчу навел, а? А кто полковника в дыру спустил? Хе хе хе… Ладно, не хмурься — рассказал, ну и ладно. Тут все свои. Силен ты, конечно. Я бы после этого неделю пластом лежала — если бы без зелья, а просто так, словами. Ты вообще представляешь, какая идет отдача?! Да тебя самого могло накрыть так, что мало бы не показалось! А если у него магическая защита стоит? А если у него амулет от сглаза и порчи? Эх ты… колдун! Говорила тебе — осторожнее со словами, а ты что?

— Сразу надо сказать было как следует, а не темнить — буркнул я, глядя на то, как за окном собирается сумрак. Дело-то к ночи — А вообще, что я могу? Вернее — где граница моих возможностей?

— Ха! Да кто же знает-то?! — усмехнулась ведьма — Колдуны, они всякие бывали. Одни только травками пробавлялись, как та же самая Нюрка. Лечили да заговоры от простуды наговаривали. Другие — даже мертвыми повелевали. Могли из могил мертвецов поднимать!

— Что, прямо вот так, как зомби?

— Ну… когда-то и как зомби умели поднимать, да измельчал народец. И колдуны измельчали. Теперь — только души поднимают, да и то — не все. Может и ты будешь поднимать… кто знает? Никто не знает, парень… был бы у тебя наставник, колдун — тогда другое дело. Были колдуны, что и со зверями разговаривать умели, вызывать зверей. Колдун много чего может. Если говорить современным языком — у ведьм и ведьмаков узкая специализация. Раз, два, и обчелся — заговоры да наговоры. А вот колдун… это уже универсал. Он может многое из того, чего не может ведьмачье племя, но еще и русалочье прихватывает, и то что лесовик может, и много еще кто! Выше его только боги!

— Боги?! Какие такие боги?! — неприятно удивился я.

— Знамо, какие! — снова криво усмехнулась ведьма — Забытые боги. Настоящие. Вот мы тобой, судя по всему — служим Моране, богине смерти. У нас с тобой больше черное колдовство получается. По крайней мере — у меня. А вот Нюрка-травница, та совсем другое. Та каждым своим деянием дает силу Ладе. Впрочем — ты колдун, ты можешь работать на две стороны. И на черную, и на белую. Например — и для Чернобога, и для Лады, почему бы и нет? Вот только колдун, который дал тебе силу, был черным колдуном, это точно.

— То есть? — только и сумел выдавить из себя я. Если честно — известие было неприятным. Ну скажите на милость, кому хочется быть зачисленным к примеру… хмм… в ряды фашистов? По крайней мере так я представлял себе ряды «черных», то есть «сил Зла» — типа фашисты.

— А то и есть! Звали его Автандил Тимофеич. Сильный был колдун, ох, сильный! Могучий! И мужик был здоровенный — с тебя ростом, только в плечах пошире раза в два! Подкову ломал! Лопату штыковую в трубочку сворачивал! Быка валил ударом в ухо! Это в его доме ты живешь-то. Когда он умирал — все боялись мимо ходить. А вдруг ненароком силу кому передаст? Попрятались все! Темный он был, ох, и темный! Темнее меня. Темнее нас всех вместе взятых!

— Неужели никто не захотел его силу взять? — скептически спросил я, стараясь определить, где ведьма врет, а где правду говорит.

— Когда колдун умирает, он может передать всю свою силу только в пустой сосуд. В пустое тело. Имеешь в виду, почему к нему не прибежал другой колдун и не отрубил башку Тимофеичу? И не забрал его силу? Типа как Горец!

— Да! Почему?! Если колдуны, как вы говорите, уничтожают друг друга! И кстати — почему ведьмы не убивают друг друга, чтобы забрать силу?

— Ну… не всегда колдуны уничтожают друг друга — пожала плечами ведьма, отводя глаза (врет?) — а что касается умирающего колдуна… да нехорошая у него уже сила-то! Вот если бы он был жив, здоров, тогда отрубить ему башку одно удовольствием! Вжик! И ты счастлив, и стал сильнее, чем был! Правда половина силы убитого ушла твоему покровителю — Чернобогу, Ладе или еще кому — Моране, например. Но и тебе хороший кус остался.

— Еще раз спрошу — неумолимо наседал я — Почему нельзя убить умирающего? И почему вы, ведьмы, не убиваете друг друга? Прибили бы «Нюрку», вот и силы прибавилось!

— Нюрка закоснела в своей белизне — фыркнула ведьма — С ее силы только неприятностей огребешь! Лада так врежет, что и Морана не поможет! Колдуны совсем другое дело, там любую силу сожрать можно. Но сила умирающего колдуна заражена смертью. Можно заразить и себя, и уйти за ним следом. Почему мы, ведьмы не убиваем друг друга? Нас осталось совсем мало, и стараемся без причины друг друга не трогать. Впрочем — как и колдуны. Опять же — где гарантия, что не получишь ответку? Так врежет, что и костей не соберешь! А пожить-то еще хочется… жизнь довольно-таки приятная штука!

— Не устали, жить-то? — не выдержал я.

— Дурак! — хихикнула ведьма — как можно устать жить?! Жизнь интересная штука! Особенно сейчас! Это в прежние времена развлечений мало было, а сейчас? Телевизор один чего стоит! И интернет? Читаешь сайты о колдунах и ведьмах, и хихикаешь — какой только чуши не пишут! Но есть и дельные сайты, хотя все равно никто ничего толком не знает. Хе хе…

— То есть? Как не знает? — не понял я.

— А то и не знает! Пользуемся магией, пользуемся колдовством, а ни черта не знаем, как все происходит! И про Морану с Ладой — кто они? И самое главное — где они? Никто ничего не знает! Я тебе рассказываю так, как мне бабка рассказывала. А ей ее бабка. А на самом деле это все может быть полной чушью! Живи, как живется, и помни — любое твое действие имеет последствия. Любое! Заколдовал ты Капустина — никто не сможет снять заклятие кроме тебя. И Нюрка не сможет! А ты — сможешь. И как ты это сделаешь? Придешь, и скажешь: давайте я сниму заклятие? Не вздумай! Вот тут ты и засветишься. Ищи способ, как снять и себя не показать колдуном! А что касается торгаша — да черт бы с ним! А хоть бы и сдох! Кстати — и Капустин тоже — не хочешь, не снимай! И пошли они все нафиг! А клиентов ищи дорогих, таких, чтобы денег платили! Кстати — я к тебе могу клиентов подсылать. Цену я им сама скажу, они тебе деньги-то и отдадут. Двадцать пять процентов мои!

— Клиентов? — удивился я — Да какие, к черту, клиенты?! Я же ничего не умею!

— Умеешь! — хихикнула женщина — Этой, как ее там… Машке Бровиной, про которую ты рассказал — двойню устроил? Устроил! Тихо, тихо! Я знаю, что говорю — можешь! То есть ты можешь и лечить. И вот смотри — бабка Нюра во-первых такого не может, она самые простые случаи лечит, простуду там, ну и всякое такое. Женские болезни, конечно, сухотку, сглазы снимает — но не все, а те что люди по незнанию наслали. Люди ведь тоже могут порчу наводить — только об этом не знают, а Нюрка эту порчу снимает. Ну крикнул, например какой-нибудь придурок: «Да чтоб ты сдох!» Сдохнуть не сдохнешь, а болеть начнешь. Просто когда придурок кричал — звезды так совпали, что его слова силу приобрели им не свойственную. И порча эта легла. Так бывает, и как ни странно — довольно часто. Люди невоздержанны на язык, желают всякого, и даже своим близким. А потом и плачут — рак образовался. А с чего он вдруг образовался? Может сам по себе, а может и проклял кто. Вот такое Нюрка может снимать!

— А вы такое умеете насылать… — бесцветно заметил я.

— А я такое умею насылать! — довольно усмехнулась ведьма — в общем, с клиентов, которых я тебе подошлю — двадцать пять процентов мои. Соглашайся, это хороший процент!

— А если они меня обманут? Меньше дадут? — усмехнулся я, развлекаясь этой торговлей — А чего двадцать пять-то? Не многовато?

— Нормально! Ты чего?! Я же не половину требую, а только двадцать пять! А ты будешь ко мне приезжать, я тебя наставлять буду — вопросы-то появятся? Появятся! Вот я тебе и подскажу как и чего! Опять же — я же не претендую на тех клиентов, которые сами придут! Только на тех, кого я пришлю! Вот с ним все доходы делим с тобой по-братски!

— Вы случайно в тюрьме не сидели? — ухмыльнулся я, и тут же получил откровенный ответ, согнавший с лица улыбку:

— Сидела. И не раз. При советах сидела. И при царях сидела. Вот при демократии не сидела — им все пофиг. При советах за тунеядство — я же отказывалась в колхозе работать, промышляла обманом граждан. Типа мошенница. Два раза сидела, от звонка до звонка. Правда под разными именами. А при царях трижды сидела. Все по наветам — два раза якобы за продажу яда, один раз вроде как отравила сама. Все это наветы завистников и происки вражин вроде Нюрки! Ты ее-то особо не слушай, она придурковатая! С ней ни заработать, ни дела не сделать — бессребреница херова. Тьфу!

Женщина в сердцах сплюнула, а я закусил губу — может она и правда мошенница, а я как лох сижу и слушаю? Да еще и выдал ей все свои проблемы! Даже про Бровину рассказал! Вот дурак!

Хотя… как она могла сидеть в тюрьме при царе, если просто мошенница? И опять я дурак — это ОНА сказала, что сидела при царе! А я-то и уши развесил! Ладно. Потом определюсь с ней — кто она такая. Всегда могу от своих слов отказаться — ничего не рассказывал, ничего не знаю.

— Скажите… — сменил я тему — Что это все-таки за кукла была? И как вообще передалась эта сила?

— Когда кто-то из нас умирает, он должен передать свою силу, чтобы уйти легко, без страшных мучений. Чтобы не умирать гниющим трупом, который раздирает на куски не сдерживаемая им сила. А если нет рядом человека, которому он передаст эту силу? Тогда он должен влить свою силу в какой-нибудь предмет. Лучше всего в куклу, изображающую его самого, и подбросить этот предмет куда-нибудь в людное место. Человек подберет, развернет, и…

— И? — поторопил я застывшую ведьму.

— И получит силу колдуна. Или силу ведьмы. Или умрет! — бесцветным голосом ответила она — А что так смотришь? Не все могут принять Силу. Только те, у кого организм для этого приспособлен. Думаешь, почему нас так мало осталось? Небось решил, что ведьмы и колдуны в каждой деревне живут? Чудак-человек… да у нас тут просто скопление ведьм и колдунов образовалось! Анклав хренов! Хорошо если на всю область десяток таких как мы наберется! И это в центре России! А по окраинам и того меньше. Там все больше шаманы всякие… Впрочем — это то же самое, что ведьмы и колдуны, только название басурманское. Ну и боги у них другие. Дэвы всякие, да такая же шелупонь. Хотя надо сказать, что по силе они ничуть не слабее наших богов! Сталкивалась я однажды с такими… понаехавшими. Еле ноги унесла. Они ведь теперь в Россию полезли, на нашу землю! Вот таких надо искоренять безжалостно! Нет у нас места всяких дурацким шаманам с их дэвами и шайтанами! Пусть у себя сидят, в Тимурталии! Ишь, моду взяли переться к нам, в цивилизацию! Ты как возможность будет — устраивай им пакости всякие по своей мусорской линии, души гадов!

Меня покоробило из-за «мусорской», но я ничего не сказал. Потом, все потом! Разберусь…

— В общем — наколдовал он на свою куколку, и бросил ее во дворе. А сам и помре. Кстати, тебе от него должны были и помощники перейти. Его помощники. Тут ведь как дело-то обстоит — фигурка, фактически — это был он сам, колдун. Это он себя создал из дерева. Вложил в фигурку свою силу, свою душу. А значит — к статуэтке перешли и помощники. А от статуэтки — к тебе. Теперь они твои.

— Так. Теперь давайте-ка о помощниках. КТО ЭТО?! Или что это?!

— Каждый колдун имеет помощников. Я не знаю, как их назвать… бесенята? Наверное, так — бесенята. Только это слишком уж просто — взять и назвать их чертями. Они не черти. Они существа из иной вселенной, из иного мира. А проще сказать — хрен знает, кто они такие! Живут практически вечно! Куда деваются, когда их отпустишь? Никто не знает. Откуда появляются — тоже никто не знает! Только вот если у тебя хватит силы, и ты знаешь заклинание Вызова — рраз! И у тебя уже помощники! И делают они то, что ты прикажешь. Или то, что тебе надо. Или то, что тебе НЕ надо!

— То есть? Как это — НЕ надо? Они что, имеют свою волю? Как они вообще управляются? И как выглядят?

— Охх… — женщина задумалась, потом щелкнула пальцами — Объявись!

Хлоп! Легкий хлопок, будто кто-то пристукнул по столу сложенной вместе газетой, и рядом с женщиной вдруг оказался маленький человечек, совсем маленький — сантиметров сорок ростом — черный, как уголь. Человечек был одет в полосатые портки, на ногах сапоги гармошкой, на голове картуз с блестящим козырьком, а туловище прикрывала великолепная жилетка с красным маком в кармашке.

— Привет! — человечек поклонился и пригладил окладистую бороду, тоже черную — Госпожа?

— Это мой Сидор с улыбкой пояснила женщина — помощник. Сидор, ты где высмотрел такой костюм? Как из дурацкого сериала про царский режим!

— А мне нравится! Чем плохо-то? — нормальным человеческим голосом спросил Сидор — Красавец мужчина, разве не так? Скажите, господи колдун, разве я не красив?

— Кхмм… ээээ… хххх… — «господин колдун» в это самое время сидел затаив дыхание, прервавшееся в момент появления этого чуда, и сейчас радостно всасывал в себя воздух, наслаждаясь каждым его глотком. Вот так сердечный приступ и получают!

— Предупреждать надо! — хрипло сказал «господин колдун» — чуть разрыв сердца не получил!

— Слаба стала молодежь! — укоризненно заметил бесенок — От вида красивого мужчины чуть не помирают! Так что, господин колдун — как мне наряд? Идет?

— Пенсне не хватает — ядовито заметил я — А еще рубашка нехороша! Чего она кумачовая? Лучше бы в белый горошек!

— Кич! Не стильно! — отрезал Сидор — Хозяйка, я еще нужен?

— Ах ты ж хитрая скотина! — заметила ведьма — Нужен! Еще как нужен! Но пока что можешь отдыхать! Смотри, Василий Каганов, спросит тебя твой помощник — нужен он тебе, или нет. Ты скажешь «не нужен», да силы чуток добавишь — он и ускользнет! В свой мир вернется! Исчезнет, гад! У них постоянно такая тяга — исчезать в свой дурацкий мир! В преисподнюю, или черт знает как ее назвать. «Навь» — так на Руси называли.

— Как она выглядит, эта Навь?

— Да как она выглядит… темень, тишина… и носятся вот такие чудики, как мой Сидор. Только на самом деле они выглядят совсем не так. Это иллюзия. Любят они принимать человеческий вид. Одна из их радостей — наряжаться. Не по настоящему, конечно — увидят какой-то наряд по телевизору, и натянут его на себя. Телевизор смотреть они просто обожают! Дай волю — сутками напролет будут у телевизора сидеть. Все подряд глядят! Сущие дети.

— А другая радость?

— Другая радость… это шалить — усмехнулась ведьма и щелкнула пальцами. Сидор с таким же хлопком, с каким и прибыл, растворился в пространстве — Да. Можно назвать так — «шалить». Если ты долго не будешь делать людям пакости… хмм… причинять зло… хмм… черт! Не могу подобрать слова! В общем, смотри сюда: ты постоянно должен причинять людям какие-то неудобства. Насылать на них порчу, либо просто бить морду. Эти бесята питаются негативными эмоциями, или… позитивными эмоциями. Питаются они так, понимаешь? Те бесята что достались тебе — совсем даже не вегетарианцы… хмм… поясню: вегетарианцами я называю тех помощников, которые питаются исключительно положительными эмоциями. Такой травоед есть у Нюрки. Видел рыжего кота? Это он. Они частенько под котов маскируются. И молоко пьют, и корм сожрут — не отличишь от настоящего — но на самом деле они питаются только эмоциями. Твои — точно «мясоеды». Они к тебе пришли от такого… хмм… злыдня, что просто ай-яй! Так что придется тебе время от времени людям гадости делать, иначе…

— Иначе?

— Иначе помощники будут делать гадости тебе. Шалить. То вещь припрячут, то машина перестанет заводиться… пока ты не поймешь и не начнешь делать то, что надо. А именно — потихоньку людям пакостить.

— Да нахрена мне такие помощники! — искренне рассердился я — отправить их к ихней чертовой матери, да и все тут!

— Глупец! — жестко отрезала ведьма — Вызвать помощников, поймать их — огромная сила нужна! Такая сила, что ее копят годами! По крайней мере — такие как я. (поджала губы, и вроде как загрустила). Чтобы вызвать двух помощников — это надо быть… колдуном! А помощники нужны всегда! Они тебе и дом вычистят, и от непрошенных гостей уберегут как самый лучший телохранитель, и снадобья тебе принесут! Вот нужна тебе какая-нибудь разрыв-трава — где возьмешь? В лес побежишь искать? А посылаешь помощника — он тебе и приносит! Или летучую мышь! Или… ну много чего могут. Не все, конечно, но многое. Я не знаю, что могут твои помощники. Может они тебя и по воздуху могут носить! Ха ха… шучу, конечно. Но у всех разные помощники.

— А с чего вы решили что у меня их обязательно два? Может, один?

— Два, точно. Если ты принял силу Тимофеича — два помощника. Кстати, хочешь посмотреть, как он выглядит на самом деле? Без своих дурацких иллюзий?

— Естественно хочу!

— Сидор, давай! — ведьма щелкнула пальцами, и… рядом со столом повисло туманное темное облачко. Как клуб дыма. Потом из клуба высунулась рука и сделала жест — «фак»! И снова исчезла, втянулась в «дым». Ведьма хохотнула и беззлобно бросила:

— Сволочь какая! Бесстыдник. Сгинь!

Облачко исчезло.

— Видал? — женщина усмехнулась — все они такие. Говорят, что эти самые бесята вроде как дети… ИХ дети, тех, из Нави. Взрослых тварей мы не можем вызвать — силенок не хватает. А вот детишек вытаскиваем. Они нам и служат. Кстати — и хорошо, что взрослых бесов не можем вытащить, иначе нам бы тут и конец пришел. Сожрали бы они нас, и не поморщились. Мда… заговорилась я с тобой! Так ты не забывай про четвертину, слышишь? А я тебе буду помогать! Поезжай, устала я. Все-таки мне лет… не скажу — сколько! Все-таки я женщина! Хе хе хе…

— Подождите! — взмолился я — мне так много еще хочется узнать! Как вы видите ауру, например! Я-то ничего не вижу! Как вызвать тех же помощников! Как порчу снимать! Ты же… вы же пришлете ко мне клиентов, а я и не знаю, что делать! Как мне снять порчу?

— Давай… чего уж там. Давай на «ты». Мы же теперь партнеры! А порчу снимать легко — если силы хватит, конечно. Возложишь на пациента руки, и слушаешь. Руками — слушаешь. Это не объяснишь, это надо попробовать. А потом… потом — впитываешь! Забираешь всю черноту! И тут же выплевываешь ее! Кстати — тут надо быть осторожнее — выплюнешь не туда куда надо… считай — снова порчу навел. В землю надо ее спускать, порчу. Или в небо. Лучше в землю — там никого живого нет, кроме жуков-червяков. А если в небе самолет летел? Понимаешь? Не надо неконтролируемых выбросов. Какие еще вопросы у тебя были?

— Аура.

— Ага. Аура. Увидишь. Как только сила в тебе как следует устоится, под себя тебя переделает — станешь видеть ауру. И сам уже будешь понимать — что у человека болит, и кто он вообще такой. И ВИДЕТЬ начнешь. Наша братия светится ярко, как фонари. Даже на солнце видать. Ты вон светишься — просто прожектор какой-то! Ох, и силен был Тимофеич! Да еще и наложилось на твое происхождение — ты изначально должен был стать колдуном, по всем приметам! Налил он тебя — до самого верха!

— Кстати, а что там насчет того, что типа могло и не войти? Это что, старый хрыч сделал эдакую бомбу, и заложил ее в людном месте? Террорист чертов! А если бы я не смог принять силу?!

— Если бы не смог, тогда — БАХ! — легко сказала ведьма — Но ведь принял? Ну чего рожи-то корчишь? Если бы тебя так крутило, как его, небось и не такую бы бомбу заложил! Посмотрим лет через пятьсот, как ты запоешь, когда тебя корежить будет! Или через семьсот.

— Сколько?! Сколько лет?! Да вы все врете!

— Во-первых, мы теперь вроде как на ты. Во-вторых, чего мне врать-то? Зачем? Долго мы живем, да. И это еще один повод жить в глуши — чтобы никто не удивлялся, почему это бабка или дед никак не сдохнут. Ну все, все — вали домой! Другой раз поговорим! За окном уже темно, а мы все болты болтаем! Я сериал хочу посмотреть, «Скорая помощь». Там этот… Гоша Куценко — ну просто красавчик! Похож на моего бывшего — двести лет назад был один барабанщик у меня, гренадер — ух, как мы с ним почудили! Жеребец!

— Ну подождите… подожди! — взмолился я, не двигаясь с места — Как помощников-то вызвать? Как их увидеть?

— Да просто свистни, или щелкни пальцами, или… газы пусти погромче! — хохотнула ведьма — Главное, захотеть их увидеть! Тут ведь какая штука — пока ты не знаешь, что они есть — ты их не вызовешь. А когда знаешь, тогда уже запросто! Потом уговоришься, как будешь их вызывать — например тем же щелчком, и все, готово дело. Только еще раз — не забывай, что если ты поддашься на их провокацию и отпустишь… потом горько о том пожалеешь. Помощники — наш инструмент, наши руки, наша защита, наше… наше все. И вот еще — потребуй от них, чтобы указали, где колдун спрятал колдовскую книгу. Да не таращься так! Просто сборник рецептов снадобий всевозможного назначения, никаких тебе обложек из человеческой кожи и записей кровью! У каждого из нас есть свои заклятья и снадобья… в основном — распространенные, как у всех, а некоторые… некоторые только для личного пользования. Ноу-хау, как сейчас говорят. И береги эту книгу, прячь ее. Сопрут — потом будешь волосы на заднице рвать — а поздно! Там вся мудрость колдовская за сотни, а то и тысячи лет. И Тимофеич писал, и его предшественник, и его, и его… не знаю, на ком заканчивается, или вернее — с кого начинается. Кое-что поймешь, а кое-что и нет. Язык меняется, да и письменность тоже. Вот теперь вали — время уже! Пойду, генератор запущу, хватит в темноте сидеть… чай не революция или темное средневековье! И вот еще что — держи Силу в узде! Она попытается тобой управлять — уже попыталась! И ты ей поддался. Уступишь раз, уступишь два… и плохо это все кончится. Или надорвешься, или тебя уничтожат. С ума сойдешь. Иди.

Я поднялся из-за стола отяжелевший, будто тот гигантский ворох информации, который обрушился на меня этим вечером, весил как хорошенькая свинцовая плита. Голова гудела — то ли от сегодняшней перегрузки, когда я так опрометчиво использовал магию, то ли от нереальности происходящего.

А может все-таки эта женщина просто хорошая фокусница? Манипуляторша? Гипнотизерша? И внушила мне, что я видел Сидора? Ох, голова моя, голова… перемешалось все, свалено в кучу! Как-то бы рассортировать мои мозговые «склады»…

Уселся в машину, посмотрел на дверь избы — ведьма стояла в дверном проеме, на пороге. Видимо каким-то образом почуяла, что я на нее смотрю — помахала рукой. Тогда я повернул ключ в замке зажигания «хантера», движок взялся с пол-оборота (спасибо неизвестному слесарю), и я включил фары. В свете фар глаза ведьмы блеснули, как у встречного кошака, и я невольно поежился — она мне показалась такой чуждой, такой… странной! Впрочем — в темноте даже платяной шкаф кажется странным — еще немного, и пойдет гулять по комнате. Как Мойдодыр.

Включил заднюю передачу, сдал назад, вывернув руль влево, переключился, отпустил сцепление — уазик подпрыгнул на пеньке и покатился по дороге, плохой, но вполне себе проезжей. А я-то удивлялся — почему дорога чистая? Почему не заросла, как ей положено, и не забросана буреломом? А тут вон что… не зарастет народная тропа! К ведьме.

Темно. Фары новые, и лампочки яркие — новомодные стоят, китайские, ярко светят. Восемь тысяч люменов! Не то, что прежние, родные. Эх, не успел спросить — ни про русалок, ни про лесную нечисть — всяких так леших и вурдалаков! Они-то существуют, или нет? Или это все сказки? Про русалок она говорила так, будто те на самом деле существуют! А кто тогда эти русалки? Откуда они взялись?

Черт! Неужели я в самом деле верю теперь и в русалок, и в леших?! Мой рациональный мозг технаря отказывается верить в такую небывальщину. В такие мракобесные рассказы! Вызов бесов, понимаешь ли! Что, пентаграмму рисовать, что ли?! Свечки зажигать?! Все чудесатее и чудесатее… вот это я заехал, а?

До дома доехал без приключений, хотя и поймал себя на том, что подсознательно ожидал каких-нибудь чудес. Ну, например, на дорогу выскочил волколак. Или вдруг появится тот самый старичок-боровичок, тот, что из старой сказки. Однако ничего не случилось, никто и ниоткуда не появился. Ну, кроме зайца, перебежавшего дорогу уже тогда, когда я подъезжал к Кучкино.

Кстати — нехорошая примета. Это гораздо покруче, если бы дорогу перебежала черная кошка. В черную кошку, как предвестника неприятностей я не верю, и вообще люблю кошек. У меня в детстве был кот Митька — черный, с белыми лапками. Я его просто обожал. Он как собачка ходил рядом со мной и смотрел, что я делаю, следил за мной янтарно-желтыми глазами.

Когда его задавила машина (соседи сказали что видели, его нарочно задавили — уазик вилял по дороге и Митька не успел спастись) — я рыдал три дня. Да и до сих пор как вспомню — сердце щемит и истекает кровью. Прирос я к нему, как к родному брату. Надеюсь, что когда я отправлюсь на тот свет — он меня там встретит. Если есть этот самый «тот свет», конечно.

Так вот заяц, перебежавший дорогу по народным приметам — примета очень нехорошая. К несчастью! Из истории известно, что Пушкина декабристы пригласили поучаствоать в их дурацкой «революции», если можно так назвать это жалкое действо. Пушкин поехал к ним, но дорогу ему перебежал заяц. Пушкин напугался и повернул назад. И чем закончилось дело у декабристов? Всем хорошо известно.

Впрочем — Пушкин тоже плохо закончил. Хотя тут уже дело не в зайцах, не в кошках или воронах, которые накаркали ему беду, а в самом Пушкине. Он отличался совершенно мерзким характером (как, кстати, и еще один гениальный поэт и писатель — Лермонтов), и постоянно влипал во всевозможные гнусные скандалы. И потому участвовал в сорока дуэлях, виновником которых являлся именно он. То оскорбит жену хозяина поместья, у которого находится в гостях, то ведет себя в обществе неприлично и когда ему делают замечание, начинает качать права и вызывать на дуэль. Вот и дождался, когда Судьба указала ему на его место. Увы, конечно, поэт-то он замечательный. Только вот почему многие из гениев были такими откровенными мудаками? Почему «гений» и «мудак» являются практически синонимами? Нет у меня ответа. Хорошо, что я не гений, а всего лишь… кто? Кто я такой?

Да черт знает — кто я такой. Теперь точно не знаю — кто я. Кто-то совсем мне не знакомый, человек, у которого один глаз голубой, другой — карий. Колдун, которого сегодня так легко и непринужденно поставили на «конвейер» — бабки зарабатывать.

Хитрая баба, точно! Мне против нее в интригах — как ребенку против бойца ММА. Но это и немудрено — сколько она прожила? Я перед ней даже за младенца не сойду… так, сперматозид, хвостиком виляющий.

От этих размышлений мне стало как-то не по себе. И заяц этот еще настроение подпортил… Что там, впереди? Как жить? Стать аферистом, как эти… телеклоуны, по телефону снимающие проклятья?

Кстати, интересно, сколько среди них аферистов, а сколько настоящих колдунов? Сдается — все они аферисты, судя по рассказу моей новой… хмм… партнерши по бизнесу. Настоящие колдуны в город не лезут и уж точно на экране не засвечиваются.

Машину загнал во двор, не поленился, хотя и было желание бросить ее возле забора. Говорю же — расслабился. Тишина, покой и умиротворение тихой деревни окутало меня полностью, с головой. Не верится, что селяне, которым я недавно представлялся как участковый, придут сюда, чтобы поснимать колеса с моей «тачанки». Вот не верится, да и все тут!

Но решил не расслабляться, а вести себя так, как вел бы себя в любом населенном пункте, особенно в городе. Как это выбито золотыми буквами на Розетском камне: «Ибо сказал фараон: «Береженого бог Ра бережет, а не береженого конвой стережет!» Ну или Заратустра это сказал вместе с Навуходоносором. Неважно, кто сказал. Главное — это правильные слова!

Домой заходил с некоторым трепетом. ОНИ ведь здесь! Дома! Кто такие эти ОНИ я не знал, даже представления не имел — такие, как этот самый ведьмовский Сидор? Другие? Как выглядят? Как относятся ко мне? И вообще — чего от НИХ ожидать?

Я даже застыл возле лестницы, ведущей наверх, долго не решаясь сделать первый шаг. Будто перед дверью, за которой ждет меня на расправу экзаменационная комиссия. Встанешь перед доской, начнешь лепетать всякую чушь — а они на тебя смотрят, смотрят… как на идиота. Неприятно быть идиотом!

И трусом тоже быть неприятно! — решил я, и зашагал по скрипучим ступеням — Надо быть Хозяином! Господином! В конце концов — это я тут главный, а не какие-то там бесы, вытащенные из «Нечто»!

Дома тихо, уютно… нет, ей-богу этот дом мне нравится все больше и больше. Заработаю денег — облагорожу его, осовременю, и буду жить как в городе, но только в деревне. Мечта, а не жизнь!

Включил свет, заливший комнату и высветивший все углы помещения, занавесил окна плотными портьерами — вдруг кто-то увидит, что я тут делаю с моими… хмм… слугами? Хотя большой вопрос — увидит ли их кто-нибудь кроме меня? Скорее всего — они невидимы всем, кроме таких как я, или таких, как ведьмы. Иначе бы люди сталкивались с ними постоянно.

Я взял старый деревянный табурет с прорезью для руки в центре сиденья, поставил его у стены, чтобы держать под наблюдением центр комнаты, освещенный лампочкой-соткой, подышал, вентилируя легкие, а на самом деле максимально оттягивая момент «Х», и чужим, незнакомым голосом негромко сказал:

— Помощники, проявитесь! — и выдохнул, будто взял на грудь тяжелую штангу.

И ничего не случилось. Совсем ничего! Тишина, покой, лампочка освещает комнату, отбрасывая на стены бежевые отблески моей недорогой люстры.

Обманула? Почему ничего не случилось?! Неужели нет никаких «помощников», и все это лишь обман искусной фокусницы-манипуляторши?! А я повелся, как дурак… а я слушал, развесив уши! Ай-яй…

Стоп! Что я не так сделал? А вот что: я просто потребовал, чтобыпомощники проявились, как если бы это все сказал простой и незамысловатый сельский участковый, а не великий колдун, черный и опасный. А что надо было сделать? Надо было слегка накачать мой приказ «силой». Вот только я не понимаю — как это сделать «слегка». Попробуй «слегка» выпустить пулю из снайперской винтовки! Ну вот так — чтобы чуть-чуть полетела, недалеко. Пороху если только отсыпать из гильзы…

Ладно. Попробуем снова! Итак, готовимся…

— Проявитесь!

Шмяк! Шмяк!

— Охх… хозяин, ну нельзя же так! Ну все кости переломал!

— Переломал… охх… и рог сломан! Как теперь я со сломанный рогом?!

Я сидел с отвисшей челюстью и смотрел на ЭТО. Или вернее — на ЭТИХ. Два единорога размером с некрупную собаку. Один единорог розовый, другой голубой. Нет, не те единороги что подчиняются только девственницам и ничем не отличаются от обычных белых коней — если не считать витого рога на лбу. ЭТИ единороги выглядели в точности как в комедийном сериале «Хэппи» — эдакие маленькие ослики с рогом на башке. У голубого рог был розовым, у розового — голубым. И зубы — как у кролика! Оба медленно ворочались на полу, охали, потирали бока… руками? Копытами? Интересно, как это они копытами мыли сковороду и выносили помойное ведро!

Черт! Я воспринимаю их как «настоящих» киношных единорогов! И это притом, что прекрасно знаю — их облик лишь иллюзия, маска, которую они надевают на себя по своему желанию. Или… по желанию хозяина.

— Хватит дурака валять! — прикрикнул я, стараясь, чтобы голос мой был как можно более командирским — Ну-ка, примите нормальный вид!

— Хозяин, а что значит — нормальный? — откликнулся, перестав пыхтеть один из «единорогов» — розовый.

— Нормальный? — смешался я, застигнутый врасплох, и тут же нашелся — Примите вид, в котором вы общались с прежним хозяином!

— Но это скучно, хозяин! — заканючил второй, голубой единорог — смотри, какие мы красивые! Специально для тебя старались! Знали — позовешь, а мы вот такие, красивые! Ты и порадуешься!

— Насмотрятся киношек… — досадливо буркнул я, и командирским тоном приказал — Я сказал, прежний вид! Вернее — тот вид, что с прежним хозяином!

— Да поняли, поняли, не дураки! — пробурчал розовый, его фигура замерцала и вместо смешного единорога на полу остался сидеть молодой человек, одетый в старомодный костюм, белую рубашку без галстука, обутый в соответствующие костюму старомодные ботинки.

Второй «Хэппи» превратился в такого же молодого человека на вид лет двадцати, только этот был в вязаном жакете и широких штанах. И почему-то в тапочках. Оба были чисто выбриты, лица умные, глаза с хитринкой. Эдакие жуликоватые типчики, верить которым может только абсолютный идиот. С ними надо держать ухо вострО!

Рост у каждого из них чуть выше моего колена, а лица вполне себе славянские — ничего экзотического, ничего странного. Если этих парней увеличить до нормального человеческого роста — пройдешь мимо них на улице, и даже взгляда не остановишь. Какой-то мелкий клерк — менеджер по продажам, либо мастер по ремонту телефонов и пылесосов в гарантийной мастерской.

— А чего в тапках-то? — не удержался, спросил я.

— Застарелые мозоли! — страдальчески поморщился этот тип, и скосив глаза на меня, так же страдальчески прогнусил — Щас переобуюсь! Тирания! Какая же вечная, неизбывная тирания! Да переобуваюсь я, переобуваюсь!

— Хозяин! — металлическим голосом добавил я.

— Хозяин… — кивнул нарушитель конвенции, и на ногах его появились обычные, неприметные, такие же как и у собрата ботинки.

Так. Как же мне их отличать? Один вроде потолще, помордастее — тот, что бы розовым, тот что голубым — черты лица поутонченнее, и телом вроде как немного постройнее.

— У вас есть имена? — на всякий случай спросил я.

— Меня прежний хозяин звал Прошкой, Прохором

Это тот, что потолще.

— А меня — Минькой. Мишкой, то есть.

Это тот, что потоньше.

Задумался. Оставить им прежние имена? Или дать новые? Хмм… а зачем новые? Если бы прежние были неприличными, либо неудобопроизносимыми — тогда, да. А так… не все ли равно, как их звать?

— Так и останетесь — Прошка и Минька. Не возражаете?

— Хозяин, а как мы можем тебе возражать? — демонстративно пожал плечами Прошка — Мы твои рабы. Потому возражать нам как-то и не по чину.

— Ну-ну… не прибедняйтесь! — хмыкнул я — знаю я вас, бесов! (Честно сказать — ни хрена я их не знал. Но не будешь же об этом им сообщать?!) Кстати, когда я уезжаю из дома, вы со мной улетаете?

— Нет — Минька уже пожал плечами — мы к дому привязаны. Так хозяин… прежний хозяин повелел. Заклял. Так что мы здесь обитаем. Но ты можешь нас отвязать — тогда мы будем всегда с тобой. И это было бы очень хорошо. Нам ужасно скучно! Хозяин, отвяжи нас! Обещаю — мы не будем без твоего позволения ничего делать! Мы просто хотим смотреть на мир! И позволь нам смотреть телевизор! Позволь нам его включать!

— А без позволения не можете? — удивился я — А как же тогда посуда и помои? И полы в доме?

— Полы и посуда входили в наши обязанности еще у старого хозяина — пояснил Прошка — И много чего еще по дому. А вот телевизора у нас не было. Мы его не умеем включать. Нам очень нравится смотреть фильмы! И всякие программы! И вообще… так веселее!

— Веселее! — эхом откликнулся Минька.

— А зачем вы с меня одеяло стаскивали? Спать мешали? — спросил я, строго осматривая «карликов» — Чем я вам помешал?

— Ты не был нашим хозяином — Прошка развел руками — да и просто весело! Эх, как здорово мы развлекались с тем, кто тут раньше жил! Весело было! Один раз превратились в ворон, ходили по дому и кукарекали, как петухи! А после читали ему стихи. Лермонтова! Белеет парус одинокий!

— А я ему кричал в ухо: «Вижу! Все вижу, мерзавец! Ворюга! В тюрьму пойдешь, гад!» Он так весело подскакивал! — радостно закивал Минька — А потом вышел на крыльцо и стал стрелять по воронам! Эх, и шуму было!

— Попал? — мрачно спросил я, представив, что пережил несчастный участковый за год жизни в этом доме. Целый год! И как только он выдержал?! Попробуй тут, не запей горькую! Вот же мерзавцы…

— Неа, не попал! — захихикали бесы — Спьяну-то, куда он попадет! Пил целыми днями, боялся нас!

— А кто вам разрешил ему показываться? — спросил я недовольно — Разве прежний хозяин позволял вам показываться людям?

— Так его нет, прежнего-то хозяина — пожал плечами Прошка — Помер он. Да и не показывались мы особо… так, пошалить если… воронами! Или еще какими существами… забавными. (Я содрогнулся и не стал спрашивать, какими «забавными существами» они являлись бедолаге).

— Кстати, не пойму — а почему вы разговариваете так, будто являетесь моими современниками? — спохватился я, решив поставить точки на «и» и выяснить всю подноготную этих демонов — Вы ведь от дома не отлетали, с другими людьми не общались, так как же вы научились говорить современным языком? Без всяких там «понеже» и «вельми»?

— Тебе не кажется, что новый хозяин наш… хмм… того! — развел руками Прошка

— Глупый! — кивнул и ухмыльнулся Минька — Не великого ума, точно!

Я почувствовал, как красная краска предательски заливает мои щеки и всвязи с этим нимало разозлился. Ах вы ж демонические отродья! Ах вы ж твари бесовские! Глумиться над хозяином?!

— Принять упор лежа! — приказал я — Быстро! Отжаться сто раз! Начали! Раз! Два! Считать сами!

Бесов будто пинком сдуло, столько я вложил в этот приказ Силы. Они плюхнулись на пол, уперлись в него руками и начали нестройно отжиматься, шустро мельтеша туда-сюда, туда-сюда.

— Зарвались?! Забыли, кто здесь командир?! Страх потеряли?! Будем искать!

Сейчас я изображал из себя туповатого и злобного комроты, и надо сказать — у меня это хорошо получалось.

Бесы ускорили темп, а счет их слился в громкий стрекот — настолько быстро они начали отжиматься. В конце концов их фигуры даже стали расплываться в воздухе — глаз не мог уследить за такими быстрыми движениями. Наконец оба вскочили и доложили:

— Сто раз отжались, хозяин!

— Поняли, кто тут хозяин? — грозно спросил я.

— Поняли, хозяин! — хором завопили оба, и я покровительственно махнул рукой:

— Вольно. Можете присесть!

Хе хе хе… само собой — все было условно. Бесы не могут испытывать усталость так, как человек. И все мое действо имело чисто показательное значение — пусть знают, черти проклятые, а то ишь, разбаловались!

А вообще я поймал себя на мысли, что меня забавляет общение с этими поганцами. Скучаю, что ли? Одичал в одиночестве? А эти типы что-то вроде суррогата приятелей — если только можно бесов назвать приятелями. Во всяком случае — с ними можно поговорить, и наверное они могут рассказать мне не меньше, чем эта самая черная ведьма. А может и больше — помня, кому они до того служили.

— Итак, где вы научились современному языку?

— Хозяин, так в тридцатые годы язык не так уж и отличался от нынешнего, какие там «вельми», да «понеже»? Хозяин помер перед войной, так мы с ним и радио слушали. У него было радио. Потом тут тоже люди хотели жить. Пожили немного — а мы их отсюда и выжили. Пошалили немного, они и убежали. И еще были жильцы. А потом перестали тут жить, пока не появился этот… полицейский. Он тоже телевизор смотрел — и мы с ним. Вот и учились языку. Что по телевизору показывают — то мы и запомнили. Мы же ничего не забываем, все помним. Ну… кроме того, что хозяин нам приказал забыть.

— То есть?! — удивился я — что, можно вам приказать, и вы сотрете что-то из памяти? Какие-то воспоминания?

— Да… — грустно кивнул Минька — Прежний хозяин приказал нам забыть все, что мы помним о его личной жизни. Как он жил. И с кем. Почти все приказал забыть. Говорит — не хочу, чтобы вы перемывали мне кости с новым хозяином. Хочу спокойно лежать в земле!

— А где его похоронили? — осторожно осведомился я, подозревая самое худшее.

— Да за домом закопали. Вон там под березой! — пояснил Прошка махнув рукой на север, и я почему-то вздохнул очень даже облегченно. Не хотелось мне чтобы старый колдун лежал где-нибудь в погребе, или того пуще — в колодце. Мне так и представилось — полуразложившегося колдуна тащат к срубу и бросают в ледяную воду. И тогда колодец был бы безнадежно изгажен. Я бы точно не стал пить из него воду — даже после тщательной очистки. Все время представлялся бы этот полуразложившийся труп. Тьфу.

— Ладно. Оставим его лежать там, где он лежит — задумчиво протянул я, и тутже в разговор встрял деловитый Прошка:

— А можно было бы и выкопать! Из костей колдуна хорошие снадобья получаются! Очень ценный товар, эти кости. Особенно — зубы. Если истолочь, да еще кое-что добавить, да в деревне порошок распылить — они неделю с горшка не слезут! Забавная штучка! Хозяин так одну деревню наказал — так они к нему прибежали, на коленях стояли — просили его простить!

— Кхмм… — поперхнулся я, а прокашлявшись, перешел к главному — Добрый был у вас хозяин. Просто людовед и душелюб! Так что, вы разбираетесь в снадобьях?

— Кое-что знаем о снадобьях, хозяин — ответил Минька, и мне показалось, что он нарочито преуменьшает свои знания — Но вообще, хозяин нас не посвящал в свои дела когда готовил снадобья. И него все было в колдовской книге. А мы так… подай-принеси. Иногда помогали что-нибудь растолочь, но и то — он нам редко это доверял. Говорил — шалим много!

Вот я и подошел к тому главному, о чем говорила ведьма. Где колдовская книга?

— У меня есть к вам вопрос, парни… — я задумался, а «парни» довольно ухмыльнулись. И мне вдруг в голову пришла мысль: а с чего я решил, что они — парни? Потому, что они приняли вид парней? И вообще — почему я решил, что у этих сущностей есть какой-то пол? Может они вообще размножаются почкованием! Или вообще не размножаются!

Хмм… нет, как-то они все-таки должны размножаться. Откуда-то они в Нави берутся! Хотя… а может это неприкаянные души? Умер человек, и оказался в Нави — заслужил. Ну — типа завис в Чистилище! Вместо того, чтобы отправиться в рай, или в ад.

Охх… ну и каша у меня в голове! Ну и накрутил же я! Нужно завязывать с этими дурацкими рассуждениями! Все равно до истины не доберусь, так на кой черт себе мозги выкручивать? Жить как живется, да и все тут! Жизнь пошла вскачь, потащила меня, как скаковая лошадь вылетевшего из седла наездника. Нога в стремени, и башка по песку — только камешки летят! И кстати — в отличие от всадника у меня есть большой шанс все-таки забраться в седло и укротить взбесившуюся лошадь. Только не надо спешить. Нужно все обдумать и не предпринимать никаких резких телодвижений! Если получится, конечно…

— Где колдовская книга? — резко спросил я, внимательно наблюдая за поведением бесов. Как отреагируют? Что скажут? Что будут делать?

— Колдовская книга? — Прошка пожал плечами — не знаю. Хозяин не сказал, куда ее спрятал.

— Пфф… — я разочарованно выдохнул. Оказывается — не все так просто! А я-то думал…

И тут же в голову пришла одна мысль: эти сущности вообще-то мне не друзья. Не родственники, не приятели. С какой стати они должны помогать мне по своей воле? Это рабы! Или… как там сказала ведьма? Инструменты! Это инструменты! И как всяким инструментом, ими нужно уметь пользоваться.

Первый вопрос: могут ли они мне врать? Ну да — просто вот так, возьмут, и соврут! Ведь я никак не могу проверить. Совсем — никак. И что тогда делать?

Ну да — я могу им приказать НЕ ВРАТЬ, накачав мой посыл Силой, чувствую, что могу это сделать. ЗНАЮ, что могу это сделать. Откуда знаю? Видимо в той самой фигурке, или в порошке, который я случайно вдохнул и впитал кожей, была частичка колдуна. Нет, не самого колдуна, не физически — часть его личности. Он вложил в эту фигурку свой слепок, свой психологический дубль, и эти воспоминания, эти знания хоть и неохотно, но все-таки в меня проникли, прижились.

А может это все результат воздействия Силы? Если предположить, что моя Сила часть большого океана Силы, ну такой маленький прудик, соединенный с океаном тоненьким каналом, и вот через этот канал я и получаю информацию. Например — откуда я мог знать, что у Маши Бровиной будет двойня? Это же было чистой воды предсказание! Или как там его называют экстрасенсы — «прозрение»?

И опять я ударился в дебри технических деталей и этой нашей чертовой науки! Мне все нужно объяснить, мне все нужно разложить по полочкам! Иначе я никак не могу — я продукт технической цивилизации! Не могу просто ВЕРИТЬ, принимать на веру то, что объяснению не поддается! Да, мне нужно перестраиваться под реалии нынешней жизни. Как смогу, как сумею…

— Итак, сначала! — мрачно посмотрел я на стоящих навытяжку бесов. Нарочито — навытяжку. Даже глумливо. Смотрят на меня, как на малолетнего идиота, и заранее усмехаются — объегорили! Обдурили! Ну-ну… попробуй с нами справиться!

— Начнем с начала — повторил я, и четко выделяя слова, сказал — я приказываю тебе, Прошка, и тебе — Минька, никогда и ни в чем мне не врать! А если вы соврете хоть в малости, то испытаете страшную, невыносимую боль! Вас будет корежить, терзать, жечь огнем, бить молниями и замораживать холодом! И вы не сможете смотреть телевизор две недели как минимум!

Последнюю фразу я добавил на всякий случай. Ну так… на всякий случай. Показалось что это будет правильно. Интуиция, чо уж…

— И да будет так! — тут я не знаю КАК, но ТАК «качнул» туда чего-то, называемого «сила», что у меня зазвенело в ушах и закружилась голова. И снова — в рту вкус крови! Я даже палец в рот засунул, вытащил, посмотрел — нет, вроде бы чистый.

Хмм… а если бы кровь потекла? Вот правда — а если я начну истекать кровью после своих этих опытов с колдовством?! И что тогда?! Сдохну от потери крови? Испорчу себе внутренности? Что со мной будет?

Кстати — я не спросил у ведьмы, как у колдунов дела со здоровьем. Если они так долго живут, значит и здоровье у них должно быть железное? Ну не может же быть так, что все пятьсот лет придется жить страдая от болезни? Или от нескольких болезней. Хотя… все может быть.

И что же случилось с моими слугами? То бишь помощниками? Ага! Стоят такие несчастные, грустные… Попробуй теперь, соври! Если только это все подействовало….это самое мое колдовство

Ну да, я вынужден действовать «методом тыка». Пробовать, пытаться, исследовать и ошибаться. Или не ошибаться. А как еще-то? Должен доверять своей интуиции, а не тому, чему меня учили всю мою не такую уж и долгую жизнь малые и большие учителя. Атеисты и борцы за науку.

Итак, теперь я могу взять на вооружение постулат о том, что эти два типа впрямую соврать мне не могут. Но они обязательно попытаются каким-нибудь образом мне напакостить. Все равно попытаются соврать. Как они могут это сделать? Ну… например утаить то, о чем я не спрашивал. То есть — что-то вроде домашнего компьютера. Ты должен знать — что именно и как у него спросить. Не спросил — он не ответил. Сам по себе — точно ничего не расскажет.

Буду воспринимать этих типчиков как два компьютера. Соответственно, вопросы им надо задавать так, чтобы они не могли уклониться от ответа или дать двоякое толкование.

— Ну что, братцы-кролики — ухмыльнулся я — поговорим? Что, поубавилось у вас наглости? Уже не считаете себя такими умными?

«Братцы-кролики» переглянулись, и я понял — да ни фига они не сдались! И считают себя умными, а меня ослом, которого очень легко обдурить.

Ну что же — попробуем. Мне даже интересно — сумеют они обдурить обычного вояку, прошедшего горнило службы, способного и виртуозно врать своему начальству, и распознать ложь хитрого подчиненного? Дело чести побороть двух бесов, имеющих опыт бесовщины в сотни, а то и в тысячи лет!

— Прошка! Ты знаешь, где находится колдовская книга твоего последнего умершего хозяина?

— Нет! — без колебания, быстро.

— Поставим вопрос по-другому: ты знаешь, где может находиться колдовская книга твоего последнего умершего хозяина?

— Да! — сморщился Прошка.

— Где может находиться эта книга?

— В тайной комнате хозяина.

О как! Тайная комната?!

— Покажи мне тайную комнату твоего последнего умершего хозяина.

Прошка замер, и я будто физически увидел, как летают в его голове искры-мысли. Он думал, как же ему меня обдурить! Да, приказ поставлен не совсем точно.

— Стоп! Проведи меня в комнату своего бывшего хозяина!

Улыбается:

— Не могу!

— Почему?

— А туда можно войти только с позволения хозяина! Значит, я туда провести не могу.

Ага. Работает. Давим, давим!

— Покажи мне то место, где находится тайная комната и расскажи мне, как туда я могу войти.

Прошка вздохнул, повернулся и поплелся в сторону кухню. Потому оглянулся на меня, подпрыгнул, легко оттолкнувшись от пола и поплыл в воздухе, усевшись в позе лотоса и скрестив руки на груди. Минька вразвалочку пошел следом, бесстрастный, как и положено бесплотной сущности.

Вообще-то странно, что у этих сущностей имеются какие-то эмоции. Ведь эмоции свойственны только людям! Хмм… мда. Не только людям. А собаки? Кошки? Попугаи? У них что, нет эмоций? Так почему бы не быть эмоциональными существам из другого мира? Я ведь ни черта о них не знаю!

Кстати — со слов ведьмы они как раз и питаются эмоциями. Так почему тогда сами не могут быть эмоциональны?

Прошка привел меня к небольшой кладовой, в которую я не так давно поставил ведро, тряпку и швабру. Ну как кладовая… даже не знаю, как назвать — ниша с дверцами, окрашенными обычной коричневой краской. Полочки, деревянная вешалка. Практически встроенный шкаф. Ничего такого особенного — пахнет пылью, и вроде как пролитым вином. Ну и моющим средством — это уже само собой, я же полы не просто водой, а водой с моющим средством намывал. Ну и бесы наверное так же делали — в пузырьке с жидким мылом этого самого пахучего мыла изрядно поубавилось.

— Вот! — Прошка указал рукой на чулан, приоткрыв две узкие дверцы — За стенкой.

— Как ее открыть? Как открыть тайную комнату?

— Надо произнести правильное слово, и стенка откроется — сощурил глаза бес.

— Назови это слово! — потребовал я.

— Не могу! — безмятежно улыбнулся Прошка.

— Почему не можешь?

— А у меня запрет на его произношение! — так же спокойно пояснил улыбающийся бес.

— Минька! Принеси сюда мою папку с бумагами! — потребовал я, и Минька мгновенно пропал, через секунду появившись с папкой в руках. Фокус, однако! Вот это скорость!

— Запрет на то, чтобы ты написал это слово — у тебя есть?

— Да… есть! — улыбаясь сказал Прошка, и вдруг… лицо его исказилось, расплылось, тело начало дергаться, извиваться. Бес завыл — страшно, хрипло, и через несколько секунд превратился в темное, пробиваемое всполохами электрических разрядов облако дыма. Продолжалось это с минуту, потом разряды стали слабее, облако стабилизировалось и грустно повисло напротив, на уровне моего плеча.

Да, самое интересное — я чувствовал, что это самое облачко грустит. То ли мои способности к эмпатии обострились, то ли бесы исторгали из себя эмоции с такой невероятной мощью, а может и то, и другое имело место быть. В любом случае — я знал, что «Прошке» сейчас очень плохо, больно и грустно.

— Ладно… извини! — почти искренне посетовал я — Не хотел, чтобы так получилось. Но ты сам виноват — зачем было врать?

Облачко неспешно, дециметр за дециметром сформировало тело, и через несколько секунд (десять, примерно) передо мной стоял прежний Прошка — грустный, скучный…

— Ну надо же было проверить, насколько силен мой новый хозяин… — грустным голосом ответил бес.

— Проверил? — участливо спросил я, и не дожидаясь ответа, тут же перевел разговор на нужные рельсы — Возьми листок бумаги и запиши мне кодовое слово или кодовую фразу, которая открывает тайную комнату. Записывать ты должен на русском языке, современном языке, четкими и разборчивыми буквами, исключая какую-либо ошибку в написании. Если ты напишешь что-то не то, это будет приравнено ко лжи, и ты понесешь то же самое наказание. Учти это.

— Учту — нахмурился Прошка, и я почувствовал волну неприязни, которая от него исходила. Мда… ощущение было таким, как если бы меня коснулся ветерок, насыщенный запахом нечистот и серы одновременно. Вот оно, настоящее отношение беса! И не нужно обольщаться — бес человеку не друг и не брат!

Прошка достал из папки лист бумаги, авторучку, положил лист на кухонный стол и с минуту что-то очень быстро писал и черкал, тщательно выводя линии и высунув язык якобы от усердия. Придуривался, конечно. Закончил, протянул мне лист:

— Вот, хозяин.

Я взял лист. Красиво, да — с завитушками, жирным шрифтом, а над фразой были нарисованы две обнаженные девушки с дудочками, которые они поднесли к губам. Девушки на мой взгляд излишне пышнотелые, и грудь великовата — но у всех ведь свои вкусы? Мне вот больше нравятся девушки спортивные, даже немного худоватые. Пусть даже у них груди-то почти нет. Зато попа небольшая, крепкая и красивая. А бесу из пространства под названием «Навь» нравятся девицы пышные, «плюсовые», как ныне модные манекенщицы под которыми гнется подиум. Не возбраняется. Ведь правда же?

«Абракадабра и хрен вам всем» — вот что было написано на листке. Явно — старый колдун обладал определенным чувством юмора, а еще — не очень-то любил своих соратников. Именно соратников, потому что вряд ли сюда мог бы войти обычный человек, не обладающий способностями к магии.

Я шагнул к чулану, чувствуя себя немного дураком — а вдруг это розыгрыш «шаловливых» бесов и ничего не получится? И будут они потом надо мною ржать! А что — в их силах разыграть такой спектакль — «чтобы было веселее!».

Но это скорее всего моя паранойя, армейская привычка к перестраховке, когда рядовому надо обязательно сказать, как именно и что нужно сделать. Например — отнести прибор туда, куда ты приказал, но при этом, по пунктам:

1. Не бить его ногами.

2. Не бросать в лужу

3. Не ронять на землю

Ну и много чего еще, потому что он обязательно сделает как не надо делать, да еще и будет канючить: «Ну вы же не сказали, что так делать нельзя!». И что тогда? Когда он этот девайс расхреначил? Ну не расстреливать же его! Сам виноват — не дал правильных указаний. Как там это называется? «Фул пруф»? «Защита от дурака»?

Я раскрыл рот, чтобы произнести слова, и сам не знаю, что меня дернуло, но… я оглянулся на бесов, почувствовав волну восторга, исходящую от каждого в отдельности, и от обоих сразу. Моя обостренная эмпатия просто захлебывалась в их восторге! И предвкушении. Предвкушении… чего?!

— Приказываю, Прошка и Минька, в том случае, если я погибну во время открывания тайной комнаты и прохода в нее, вы спускаетесь в старый колодец и живете там, не вылезая на свет до скончания веков! Да будет так! — рявкнул я, и меня затопила волна паники, ужаса, такого страха, что меня даже шатнуло, как от порыва урагана.

— Стой! Стой, хозяин! — завопили оба, и бросились передо мной на колени — Не говори эти слова! Вначале надо снять защиту, иначе ты погибнешь!

— Ах вы ж мрази! Поганые злобные твари! Интриганы гребаные! — с некоторым даже удовлетворением констатировал я — Дайте-ка догадаюсь! Если я гибну, вы освобождаетесь и отправляетесь по своим делам, куда хотите — так ведь? Или не так?

— Только если твоя гибель явилась следствием твоей неосторожности, или ты покончил с собой — мрачно констатировал Минька — В том случае, если тебя кто-то убил, или ты умер по нашей вине, мы остаемся вечно прикованными к этому дому, или к этому месту, если дома нет. Прости, хозяин… мы хотели освободиться. Но мы ведь тебе не врали, так? Эти слова действительно открывают комнату! Никакого обмана!


— Пиши слова заклятия, снимающего защиту. И вообще — что это за защита? — устало бросил я, усаживаясь на табурет. Мне сейчас стало по-настоящему тошно. Я вдруг понял, с какими силами имею дело. Происшедшее напоминало то, как если бы некто дал ребенку в руки пистолет, и когда тот спросил, как из него выстрелить — все подробно ему и рассказал. Кроме одной маленькой детали — ствол нужно направлять в сторону от себя, а не в глаз, и не в рот.

Кошмарное ощущение на самом-то деле. Хотя чему я удивляюсь и почему так расстроен? Бесы, одним-то словом.

— Если бы ты произнес слова, и открылся проход — на пороге в тебя воткнулись бы отравленные штыри. Потому надо вон там повернуть вешалку вверх ногами. Тогда механизм заблокируется, и копья не воткнутся. Механизм срабатывает тогда, когда ты переступаешь порог. Там есть сигнальное заклятие. Только не спрашивай, хозяин, как оно работает — мы не знаем. И нам кажется — старый хозяин тоже не знал как оно работает. Он приглашал мастера издалека, тоже колдуна — только по металлу. Тот механизмы всякие делал с магией. Сложная штука, и дорогая. Ну как хозяин тогда говорил!

— Стоп! Так ты все-таки помнишь о прежней жизни хозяина? — холодно заметил я.

— Помню. Мы — помним! — ответил Прошка, и от него пошла волна печали и… злости — Помним то, что было при нас. И то, что поручал нам хозяин. То есть то, чему он нас обучал — поиску трав и других ингредиентов.

— Ладно. Потом с этим разберемся. Поговорим. А пока…

Я подошел к указанной мне вешалке — темной, грубо выточенной то ли из дуба, то ли из лиственницы, на ней сейчас висела сухая тряпка, в которой я узнал обрывок форменной ментовской рубахи. Уцепился за деревяшку, напрягся, попробовал покрутить направо-налево… направо не пошла, а налево довольно-таки легко повернулась, и что-то явственно в стене щелкнуло. Я обернулся, и оба беса спокойно мне кивнули.

— Все! — подтвердил Прошка — Так покойный хозяин и делал. Теперь безопасно. Гарантирую!

Я вздохнул, и громко, с выражением сказал колдовскую фразу, одновременно пытаясь представить, что она, эта дурацкая фраза, достаточно насыщена магической энергией.

И замер, изумленно глядя на стенку чулана. Или вернее — на то, что было ранее стенкой чулана.


Глава 3 | Выбор пути | Глава 5