home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



3 глава

Сонный июльский полдень дышал покоем и негой. Луиза в широкополой белоснежной соломенной шляпке сидела за мольбертом в саду, рисуя небольшой прудик, что дремал сейчас перед ней, прячась под круглыми листьями кувшинок. Белые и бледно-желтые бабочки неспешно кружились над огромными шарами флоксов и бульденежа. Сделав несколько быстрых мазков, Луиза отодвинулась, придирчиво осматривая свою картину. Шорох гравия привлек внимание юной графини, заставляя повернуться на звук шагов. Искренняя улыбка мгновенно появилась на лице, стоило девушке узнать визитера.

— Граф, не ждала вас сегодня. — Она протянула руку, приветливо глядя на Нориджа.

— Кажется, скоро я и дня не смогу провести без вашего общества, — преувеличенно грустно покачал головой граф и тут же хитро улыбнулся, доставая из кармана небольшой сверток. — Позвольте сделать вам небольшой подарок.

Сердце девушки неистово забилось, она смотрела на сверток, чувствуя, как шумит кровь в ушах. Неужели он сейчас сделает ей предложение? Нет, так не делают, он ведь должен для начала попросить разрешения у бабушки… А может, он придерживается современных взглядов и просто хочет быть рядом с возлюбленной, не считаясь с условностями? Все это и многое другое промелькнуло в голове Луизы за доли секунды, пока она принимала подарок из рук графа Нориджа.

— Он напомнил мне о вас, стоило только увидеть, — мягко сказал Стивен, наблюдая за реакцией девушки. Осторожно развернув ткань, она тихонько ахнула: на ладони лежал искусно вырезанный из гладкого темного дерева орел, расправивший крылья. — У некоторых народов Африки орел символизирует мир. Тот мир, что поселился в моей душе, когда я встретил вас. Тот мир, что вы можете мне подарить одним лишь словом…

Луиза подняла глаза, встречаясь с черным непроницаемым взглядом, что никак не вязался со словами, что говорил ей сейчас мужчина. Он стоял так близко, что девушка легко могла разглядеть ровно бившуюся голубую жилку под белой кожей на шее. Тук-тук-тук. Постепенно и Луиза успокоилась, и даже смогла снова улыбнуться, чувствуя, какими ледяными внезапно стали руки.

— Я с радостью исполню любую вашу просьбу, — пролепетала она, надеясь, что фраза не звучит слишком двусмысленно. Ей вдруг стало не по себе: не слишком ли долго она находится наедине с мужчиной? Кажется, где-то неподалеку должна бродить Мэри… Но Норидж не зря заслужил репутацию истинного джентльмена. Легко разгадав смятение девушки, он выпрямился и непринужденно проговорил:

— Я напугал вас своим порывом? Не стоит придавать ему значение, это лишь подарок от доброго друга, не более.

— И мне он очень нравится. — Луиза облегченно улыбнулась в ответ.

— Могу я рассчитывать на ответный подарок? — Норидж лукаво приподнял бровь. Графиня легко кивнула, наблюдая, как граф в нарочитой задумчивости постукивает тонкими пальцами по губам, пытаясь придумать подарок. Легкий бежевый сюртук ладно облегал плечи, брюки цвета крепкого кофе обтягивали ноги и узкие бедра. Луиза вдруг подумала, что ей, возможно, предстоит увидеть графа обнаженным, и она тут же вспыхнула, как алый мак, опуская голову, будто Норидж мог прочесть ее потаенные мысли. Взгляд уперся в кончики лакированных ботинок, в которых она с легкостью могла разглядеть свое изображение.

— Эта картина, Луиза! — торжествующе произнес Норидж, указывая на незаконченный пейзаж. — Я с радостью повешу ее в кабинете и буду любоваться ею, вспоминая летний полдень и вас.

— Почему бы и нет? — Луиза склонила голову. — Я закончу ее до конца недели и пришлю к вам.

— Леди Луиза. — На дорожке возникла наконец Мэри, украдкой окидывая фигуру графа плотоядным взглядом. — К вам мистер Вудвилл. Я проводила его в китайскую гостиную.

— Спасибо, Мэри. — Луиза поднялась. — Вы простите меня граф?

— О, конечно, — откликнулся Норидж. — Я подожду вас, если будет угодно.

— Мэри, проводи графа Нориджа в кабинет. Я подойду, как только освобожусь, — пообещала девушка и поспешила в дом.

Мистер Вудвилл выскочил из кресла как чертик из табакерки, чем немало развеселил Луизу. Поверенный с удовольствием смотрел на девушку, радуясь переменам, произошедшим в ней за короткий срок. И хотя траур по отцу еще напоминал о себе лиловым платьем, слишком темным для летнего дня, белая шляпка, которую она положила на столик-пагоду, говорила о скором из него выходе.

— У меня есть для вас новости, леди Грейсток, — начал Вудвилл, едва Луиза присела в обитое ярким шелком кресло. — Первая, не скрою, заставила меня встревожиться. Но вторая, пришедшая следом, развеяла все мои опасения. — Сегодня мистер Вудвилл никуда не спешил и с удовольствием растягивал удовольствие от общения с юной леди. Его невеста, ставшая две недели назад законной женой, изменилась до неузнаваемости, и мистер Вудвилл с тоской вспоминал прекрасные дни ухаживаний и тихонько вздыхал, выслушивая поток обвинений от дражайшей половины.

— Итак, первой новостью, и, доложу я вам, неприятной неожиданностью, стало то, что мне отказали в выдаче денег в банке.

— Что? — Луиза изумленно уставилась на Вудвилла. Мысль о том, что у нее могут закончиться деньги, никогда не возникала в голове. — Но как такое могло произойти?

— В банке мне объяснили, что по закону всеми вашими сбережениями занимается теперь опекун. Без его подписи никто не даст вам ни пенса.

— А какая вторая новость? — вздохнув, спросила Луиза, живо представив, как подает графу Нориджу чай, извиняясь за то, что он низкого качества. А он хвалит ее бережливость и советует, как распорядиться наследством с пользой, больше времени занимаясь устройством судьбы детей из работных домов… Картинка, возникшая перед внутренним взором, была столь яркой, что Луиза почувствовала, как к горлу подступают слезы, представив, как она будет рассказывать Нориджу о сиротках.

— Мы получили ответ из Америки. — Мистер Вудвилл удовлетворенно хлопнул себя по колену: — Мистер Уоррингтон с радостью примет вас в своем поместье! А также, предвидя денежные затруднения, присылает чек на тысячу фунтов, надеясь, что он покроет ваши дорожные расходы!

— Значит, ехать все-таки придется, — вздохнула Луиза. Бабушка с такой энергией погружала ее в светскую жизнь, что девушка, к своему стыду, позабыла о том, что где-то в далекой Америке ждет ее опекун, без которого она не то, что замуж выйти, а как выяснилось, и чаю купить не может!

— Вы не хотите? — участливо посмотрел на задумавшуюся Луизу мистер Вудвилл. Она жалко улыбнулась и покачала головой. Затем, опомнившись, расправила плечи и кивнула поверенному: — Думаю, пора подумать о билетах, мистер Вудвилл. Мне хватит тысячи? Или, быть может, надо продать что-то из картин или драгоценностей… У меня есть свои собственные, мамины продавать я бы не хотела…

— Мисс Грейсток, — прервал ее Вудвилл, строго поправив очки на переносице. — Тысячи фунтов вам хватит, чтобы совершить путешествие туда и обратно, а там еще и жить в гостинице несколько месяцев!

— О, — только и смогла вымолвить Луиза. — Видно, мистер Уоррингтон не собирается ограничивать меня в средствах.

— Несомненно, — кивнул поверенный. — Здесь он показал себя как истинный джентльмен.

— Я посоветуюсь с бабушкой и решу, на когда лучше назначать отъезд. — Луиза поднялась, давая понять, что разговор окончен. — Я сообщу вам об этом, мистер Вудвилл. Спасибо за ваше участие.

Поверенный откланялся, а Луиза поспешила в кабинет, ни на минуту не забывая, что оставила там графа Нориджа.

— Простите, что заставила вас ждать! — Луиза влетела в кабинет, лучезарно улыбаясь. Лорд Норидж небрежно отбросил в сторону газету, которую читал до этого и тоже улыбнулся:

— Это вы простите меня, леди Грейсток. — Он поднялся: — Пока вы были заняты, я вспомнил, что у меня назначена важная встреча, пропустить которую я, к сожалению, не могу.

— Ну что ж, — юная графиня заметно помрачнела. — Не буду вас задерживать в таком случае.

— С нетерпением жду ваш подарок, леди Луиза, — прошептал Норидж и, невесомо коснувшись губами руки, вышел.

— Леди Луиза, — прошептала девушка, поднося руку к щеке и ласково проводя ею по коже. — Леди Луиза…

Она закружилась по комнате и упала в кресло отца, закидывая руки за высокую резную спинку. Почему сердце так счастливо бьется в груди?! Неужели ее прекрасный герцог — это не сказка, а самая настоящая реальность? Луиза закрыла глаза и откинула голову, легонько стукнувшись затылком об спинку. Раздался легкий щелчок. Дернувшись от неожиданности, девушка отшатнулась от кресла, с опаской оглядываясь. Деревянная панель ушла внутрь, открывая небольшое углубление, в котором лежали бумаги, перевязанные засаленной лентой, цвет которой почти не угадывался, но, кажется, был когда-то голубым. Протянув руку, Луиза осторожно достала бумаги, оглядывая спинку в поисках запирающего механизма. Небольшой завиток, сдвинутый не в ту сторону, обнаружился довольно быстро. Надо же, а ведь раньше она всегда сетовала на слишком жесткое кресло!

Бумаги в руках манили, обещая приоткрыть завесу тайн и загадок, наверняка связанных с отцом и его гибелью. Луиза чувствовала, что это так! Ярко-белый листок привлек внимание, девушка потянула его на себя, вытаскивая из кипы пожелтевших страниц. Почерк на нем был не папин, а стихотворение, написанное там, она видела впервые.

Десять негритят отправились обедать,

Один поперхнулся, их осталось девять.

Девять негритят, поев, клевали носом,

Один не смог проснуться, их осталось восемь.

Девушка хихикнула: у графа Грейстока, конечно, было чувство юмора, и очень живое, но она никогда не замечала за ним любви к непонятным считалкам.

Восемь негритят в Девон ушли потом,

Один не возвратился, остались всемером.

Семь негритят дрова рубили вместе,

Зарубил один себя — и осталось шесть их.

Шесть негритят пошли на пасеку гулять,

Одного ужалил шмель, их осталось пять.

Нервный, угловатый почерк почему-то начинал пугать. Кажется, ей действительно следует лечить нервы, вон и бабушка о том же говорила на днях…

Пять негритят судейство учинили,

Засудили одного, осталось их четыре.

Четыре негритенка пошли купаться в море,

Один попался на приманку, их осталось трое.

Трое негритят в зверинце оказались,

Одного схватил медведь, и вдвоем остались.

За окном раздался крик: кухарка миссис Порэнс отчитывала мальчишку-зеленщика. Луиза приложила руку к груди, пытаясь унять бешеный стук сердца, и закончила читать.

Двое негритят легли на солнцепеке,

Один сгорел — и вот один, несчастный, одинокий.

Последний негритенок поглядел устало,

Он пошел повесился, и никого не стало.

Фраза, сделанная ниже, заставила волосы на голове девушки зашевелиться. Под последней строчкой считалки тем же почерком было приписано несколько слов.

Вот ты и попался, Джонни. Утопишься, повесишься или поперхнешься? Выбирай.

Отбросив листок в сторону, Луиза испуганно смотрела на него, точно он был ядовитой змеей. Отец получил это письмо совсем недавно, почему-то она была твердо в этом уверена. Как и в том, что именно после него Джонатан Грейсток сделал приписку к завещанию. Все снова упиралось в Томаса, который один мог бы пролить свет на происходящее. Луиза оглянулась — родной дом уже не казался ей таким уж милым и безопасным…


* * * | Туман Луизианы | * * *