home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



17 глава

Приходила в себя Луиза тяжело. Голова гудела, а во рту чувствовался привкус крови. Она с трудом сдержала стон и осторожно разлепила веки, пытаясь понять, где находится. Видимо, прошло несколько часов, потому что лес серел и Луиза с легкостью могла рассмотреть детали оснастки судна. Оно легко скользило по реке, мимо проплывали огромные черные силуэты просыпающегося леса. Было тихо, лишь где-то в ветвях кричала какая-то птица. Луиза осторожно пошевелила пальцами на руках и охнула, почувствовав острую боль: видно, ее попросту бросили на палубу, и теперь руки невероятно затекли, боль отдавалась в плечи, остро пульсируя.

— Очнулась? — Перед глазами возникло черное лицо, дружелюбно ухмыльнулись полные губы. — А я уж Коджо всыпал за то, что он тебя приложил. Давай помогу подняться. Сильно болит?

От столь заботливого голоса на глаза Луизы навернулись слезы. Она помотала головой и взглянула на мужчину. Невысокий, полный, с добродушной улыбкой, он внушал доверие.

— Вы отпустите меня?

— Прости, крошка, но нет. — Он улыбнулся. — Мы отвезем тебя в Мексику и продадим на невольничьем рынке. Нет-нет, не бойся, тебя не будут выставлять на торги! Мы продадим тебя на закрытом рынке. И выручим много денег. Которых нам хватит, чтобы вернуться домой. Или просто жить безбедно. Только не в этой стране.

— П-продадите? — голос звучал жалко, но Луиза не могла с этим ничего поделать.

— Да, — жизнерадостно кивнул толстяк, — но ты не бойся. Это значит, что тебя никто не тронет по дороге.

— Не тронет? — еще тише пискнула Луиза.

— Ну да, через две недели мы будем в Мексике. Советую по палубе не расхаживать. Не хочу, чтобы тебя съели аллигаторы.

В ответ на ее вопросительный взгляд он кивнул в воду. Луиза перегнулась через борт и тут же в страхе отшатнулась: они как раз проплывали мимо берега, где лениво шевелились, сползая в воду, огромные кожистые туши.

— Ты же не хочешь прыгнуть? — он внимательно посмотрел на нее. Луиза отчаянно замотала головой. — Вот и хорошо. Я понаблюдаю за тобой, потом решу, освобождать или нет. Меня, кстати, Гакэру зовут.

— Луиза, — машинально ответила Луиза и, не выдержав, рассмеялась. Она плыла в Мексику с рабами, которые собирались сами стать работорговцами! И при этом мило представлялась похитителю! Звонкий смех разнесся над водой, заставляя впорхнуть с нижних ветвей несколько мелких птиц. Гакэру покачал головой и отошел, оставляя ее наедине с безрадостными мыслями, которые не преминули нахлынуть вместе со слезами, стоило утихнуть смеху.

День постепенно вползал в тесную каморку, которая служила Луизе убежищем от зноя, москитов, жужжащих над цветущей водой, и жадных взглядов похитителей. Она успела оценить совет Гакэру не высовываться, когда выглянула наружу, щурясь на рассвет. Высокий сутулый мужчина хриплым голосом спросил, что желает госпожа. Луиза робко ответила, что хотела бы увидеть свою служанку. На что тот разразился сиплым смехом, переглянувшись с Гакэру. Толстяк философски пожал плечами и сказал, что служанка здесь, на борту, жива и здорова. А судьба ее больше Луизу касаться не должна. От тона, с которым были произнесены эти слова, бросило в дрожь, и Луиза поспешила скрыться в каморке, забившись в дальний угол и обняв колени.

Однако к обеду жара стала невыносимой, а природа начала напоминать о себе, заставляя стискивать зубы, пылая от стыда. Обшарив взглядом помещение, Луиза нашла небольшой железный горшок, видимо, о нем говорил третий похититель вчера ночью, прежде чем она попыталась сбежать. Воровато оглядываясь и вздрагивая от каждого звука, она справила нужду и осторожно выглянула наружу, с облегчением отметив, что похитители сидят на носу и не смотрят в ее сторону. Плеснув содержимое горшка за борт, она юркнула обратно.

Жара немилосердно давала о себе знать, и спустя полчаса Луиза уже не могла думать ни о чем другом. Ужасно хотелось пить. Пот непрерывно струился по лицу, теряясь в волосах, пропитывая одежду. Хотелось раздеться. Она осторожно сняла туфли и чулки и облегченно вытянула ноги, пошевелив пальчиками. Но тут же спрятала их под юбку, заслышав чьи-то шаги. Это оказался хриплый. Заглянув внутрь, для чего ему пришлось согнуться в три погибели, он протянул бутылку и кусок хлеба, в котором она узнала хлеб из «Тризона», что ей дала в дорогу Франческа.

— Держи, ешь. — Он положил хлеб на пол и поставил бутылку рядом. — Воды мало, пей не спеша.

Мужчина сел у входа и достал большой нож, красноречиво проведя по нему большим пальцем. Луиза сглотнула и, подтянув к себе хлеб и воду, поднесла бутылку к губам. Вода была теплой и немного затхлой, но пить хотелось неимоверно. Заставив себя остановиться и не выпить все сразу, она осторожно отщипнула кусочек хлеба и с трудом запихнула его в себя. Есть не хотелось. Было страшно. Очень страшно. Она не могла отвести взгляд от ножа, который глянцево поблескивал в свете пробивающегося сквозь ветки солнца. Лодка неспешно скользила по коричневой реке, рассекая цветущую ряску, оставляя за собой след. Луиза подумала, что по этому следу можно было бы их найти, если бы ряска не смыкалась за бортами, стоило лодке пройти чуть дальше.

Хотелось плакать. Луиза понимала, что сейчас при этом огромном мужчине она просто не может показать свою слабость, но слезы предательски заблестели на глазах, размывая все вокруг. Она тихонько всхлипнула, прижав руку ко рту. Мужчина обернулся на звук и понятливо ухмыльнулся:

— Боишься? Правильно делаешь. Не будь на то приказа, я бы давно вскрыл тебе живот и смотрел бы, как ты любуешься на свои кишки, медленно испуская дух… Как это сделал с моей женой хозяин поместья, в которое ты ездила отдохнуть.

Он злобно сверкнул глазами и, резко подавшись вперед, опираясь на руку, почти столкнулся нос к носу с Луизой.

— Я ненавижу тебя, маленькая белая мразь! Ненавижу твою бледную кожу и светлые глаза. С удовольствием выколол бы их и скормил тебе! Хотя почему бы и нет? Я осторожно вытащу глазик, никто и не заметит.

Ледяная улыбка заставила Луизу похолодеть и забиться в угол, стараясь отодвинуться как можно дальше. Язык прилип к небу, а крик так и замер в горле, где бешено колотилось сердце.

— Коджо! — Яростный окрик заставил того вжать голову в плечи и испугано отпрянуть, оглядываясь.

К ним спешил Гакэру, смешно надувая щеки и переваливаясь с ноги на ногу. Но Луизе при взгляде на него смеяться совершенно не хотелось. Глаза добродушного толстяка светились ледяной злобой, ноздри широкого курносого носа гневно раздувались. Подскочив к сжавшемуся разбойнику, он толкнул его, не сильно, это было видно, но тот отлетел к борту, даже не думая защищаться. Мощный удар в челюсть заставил его дернуться, ударяясь головой о дерево обшивки. Из уголка рта мгновенно показалась кровь и тонким ручейком побежала к подбородку. Зло бросив что-то на незнакомом языке, Гакэру обернулся и заглянул в каморку, обеспокоенно осматривая Луизу быстрым взглядом.

— Все в порядке? — голос лучился искренней заботой. Луиза смотрела на него широко раскрытыми глазами, не в силах решить, кого теперь боится больше: открытого, понятного в своей злости Коджо или добродушного с виду, но такого опасного Гакэру. Помотав головой, она застыла, боясь пошевелиться.

— Он больше не будет тебя беспокоить, — улыбнулся толстяк и, бросив напоследок что-то Коджо, неспешно пошел к мостику, насвистывая что-то непонятное. Коджо проводил его тяжелым взглядом, стер кровь, поднялся и, не глядя в сторону Луизы, побрел на корму. Луиза судорожно вздохнула, обхватив себя руками, и, уткнувшись носом в колени, закусила платье, стискивая ткань во рту. Крепко, до боли. Только бы не заплакать. Только бы не заплакать.

Дни тянулись невыносимо медленно. Влажный густой воздух не давал вдохнуть полной грудью, Луизе казалось, что она задыхается. Платье прилипло к телу, по спине под корсетом непрерывно стекали липкие ручейки пота. Волосы облепили голову, хотелось запустить в них руки и встряхнуть, но она боялась, что потом не сможет их собрать и станет только хуже. Со временем страх прошел, сменившись любопытством, и в одно утро Луиза осмелилась снова выглянуть из своей каморки, с радостью заметив Алудо, скорчившуюся на носу лодки, пряча лицо в спутанных жестких волосах. Коджо и Гакэру что-то обсуждали вполголоса, склонившись над листком бумаги, вероятно картой. А третий похититель стоял на мостике, лениво держа штурвал.

Лодка скользила по течению, парус ставить никто не спешил. Он бы только мешал, затрудняя движение. Низкие ветки в некоторых местах касались воды, а в середине узкого русла смыкались над головами, практически не пропуская солнечный свет. Воздух гудел от крыльев тысяч мелких насекомых, садившихся на руки, лицо, плечи. Время от времени справа и слева что-то неспешно плюхало: очередная огромная туша сползала в теплую воду, лениво шевеля длинным хвостом.

Луиза невольно любовалась проплывавшим берегом, цепляясь взглядом за яркие цветы невиданных форм и окраса. В поместьях такие не росли — казалось, они появлялись прямо из стволов, спускаясь густыми душистыми гроздьями вниз, к земле, сплетаясь с седым мхом. Один раз она даже не удержалась и потянулась к одному из лиловых цветков, свисавших прямо перед ней. Осторожно сорвав его, она в восхищении разглядывала матовые листья и причудливо загнутую сердцевину, напоминавшую изящную туфельку. Цветок источал слабый аромат. Луиза погладила лепестки, качая цветок в руке. Такой прекрасный. Дикий. Смогла бы она приручить его и посадить в саду «Магдалены»?

Мысли с готовностью вернулись к положению, в котором она оказалась, и Луиза вздохнула, бросая быстрый взгляд на похитителей. Она не собирается сидеть и покорно ждать, когда ее отвезут в Мексику и продадут! Для начала надо узнать, сколько дней они еще будут плыть, а после, усыпив бдительность разбойников, сбежать. Надо как-то дать знать Алудо. Она же не может бросить бедную девушку одну с этими людьми!

Стараясь не показывать особой заинтересованности, Луиза вышла на палубу и покосилась на воду за бортом. Мутная, коричнево-зеленая, она мерно плескалась, огибая лодку. Течение здесь было несильное, мимо медленно проплывали коряги, кружились листья. Смогла бы она доплыть до берега? Нет, эту мысль Луиза отмела сразу же. Во-первых, она не умела плавать. А во-вторых, даже если бы и умела, Гакэру не обманывал, когда говорил о крокодилах. Она очень скоро научилась различать их среди пестрой зелени на берегу и яркой ряски на воде. Их внимательные немигающие взгляды пугали чуть ли не сильнее, чем смех похитителей.

Быть может, ночью, когда все уснут, она сможет подобраться к ним поближе и попробовать украсть нож… Тот огромный нож, которым Коджо ей грозил. Они с Алудо тихонько сойдут на берег и побегут обратно, туда, откуда приплыли. А река послужит отличным проводником, не дав сбиться с пути. Луиза зажмурилась и даже улыбнулась, представив, как они с Алудо появляются на дороге по пути в «Тризон» и как им радуется мистер Уоррингтон… Он же ищет ее? Несомненно, ищет.

Ночь упала на лес внезапно: только что было светло — и вот уже ничего не различить, кроме теней на борту. Загорелись фонари, тихо переговариваясь, мужчины повели лодку к берегу. А Луиза сидела в каморке, жадно глядя на воду, которую ей принесли недавно. Для побега нужны запасы. Они не уйдут далеко без еды и воды. Придется экономить. Пить хотелось неимоверно. Но ради свободы она потерпит. Тихонько вздохнув, Луиза облизнула пересохшие губы и прислушалась: голоса становились громче, среди них явственно слышался визг Алудо. Служанка что-то нечленораздельно выкрикивала, кажется, пыталась звать на помощь. Но вскоре ее голос затих: видимо, ей зажали рот.

Послышались чьи-то тяжелые шаги, и Луиза спешно закрыла глаза — пусть думают, что она спит. По лицу скользнул луч света, кто-то удовлетворенно буркнул и скрылся. Некоторое время Луиза лежала без движения, боясь пошевелиться. Наконец решимость, что подгоняла ее весь день, вновь взяла верх, и она поднялась и осторожно выглянула наружу. На берегу, совсем рядом с лодкой, горел небольшой костер. Вокруг него вольготно расположились двое. Тот, кто ходил проверять, спит ли она, вышел на свет, таща за собой упирающуюся Алудо. Луиза прижалась к стенке каюты — свет фонаря скользнул по кончикам ее туфель и поспешил дальше. Выход с лодки был только один, и он лежал прямо перед костром. Пройти незамеченной не удастся. Прыгать за борт она не станет, тем более ночью. Оставалось дождаться, когда похитители уснут.

Коджо протянул руку, приподнимаясь, и потянул на себя Алудо. Та приглушенно взвизгнула и упала ему на колени. Гакэру и третий похититель одобрительно заворчали, лениво наблюдая за тем, как Коджо задирает юбки и обнажает девичьи бедра. Алудо протестующее замычала, поерзав на коленях, а Коджо, звонко шлепнув ее по бедру, вдруг повалил ее на спину, широко раздвигая ноги, и принялся возиться с завязками на штанах. Алудо кричала, пытаясь вырваться, и отчаянно звала на помощь.

Луиза оцепенело смотрела, не в силах отвести взгляд, за тем, как Коджо спускает штаны и грубо толкается в нее. Алудо громко крикнула, извиваясь под ним, как змея. Отвесив ей оплеуху, Коджо схватил лицо служанки за подбородок, поболтал им из стороны в сторону, проверяя, в сознании ли она, а затем устроился удобнее, закидывая ее ноги себе за спину, и принялся яростно двигаться. До слуха Луизы донеслись пошлые влажные хлопки. Она, казалось, приросла к стене, с ужасом наблюдая, как поднимается Гакэру, неспешно дергая шнурки на штанах. Матерь Божия, они будут ее насиловать по очереди?! Слезы брызнули из глаз, а внутри разлился липкий отвратительный страх, а вместе с ним и мерзкое чувство, за которое она обязательно будет корить себя позже. Она благодарила Бога за то, что не оказалась на месте Алудо.

Крепко прикусив губы, чтобы не всхлипнуть, Луиза на ощупь пробралась обратно в каюту и, зажав уши руками, замерла, надеясь, что страшные звуки наконец прекратятся. Она бормотала все известные ей молитвы, обращаясь ко всем святым, которых знала когда-либо. Ей казалось, что вот-вот придут и за ней и потащат туда же, на поляну перед костром. И она будет кричать и отбиваться, готовясь встретить свой конец…

Сколько времени она просидела так, раскачиваясь и тоненько всхлипывая? Ей не пройти мимо них. И сможет ли идти Алудо? Насилие над служанкой продолжалось и на следующую ночь. И потом, и снова, три ночи подряд. Выходить на палубу Луиза больше не рисковала. С каждым днем, с каждой милей, оставленной за спиной, она все больше теряла надежду, чувствуя, как душа наполняется отчаянием, беспросветным, глухим. Мысли о побеге постепенно отходили на второй план, оставляя горькое послевкусие. Украсть нож! У кого? У этого сухопарого гиганта, который каждый раз бросал такие взгляды в ее сторону, что кровь застывала в жилах. Обмануть приветливого толстяка? От одного его оклика замирали оба его подельника, и Луиза со временем стала бояться его еще больше, чем Коджо. А третий… Гвала. Ничем не примечательный, тихий, почти незаметный. Но девушка была уверена — он ничем не лучше остальных.

Ночи стали настоящим безумием, наполненные мучительными стонами бедной Алудо. Ночами Луиза забивалась в дальний угол, накрывая голову руками, и громким шепотом молилась, стараясь заглушить эти звуки, полные боли и отчаяния.

Подходил к концу четвертый день их путешествия, когда к ней снова подошел Гакэру. Присев у входа в каморку, он посмотрел на небо, прищурившись на тонкие красные лучи, пронизавшие листву.

— Устала?

Луиза с опаской посмотрела на него сквозь спутанные космы, свисавшие на лицо, и осторожно кивнула. Ей действительно уже стало казаться, что они будут плыть по этой реке вечность. И что ей больше не суждено увидеть никого из друзей и родных.

— Завтра мы оставим лодку. Пойдем по суше. До Техаса несколько дней пути, а там уж и до Мексики рукой подать.

Луиза слушала, с надеждой думая о том, что сбежать из лагеря на земле будет наверняка легче. Это не лодка, не замкнутое пространство, окруженное водой. Она сбежит, вот только знать бы, куда идти… И почему ее никогда не интересовала география?! Где здесь север, где юг? Даже если и сбежит, куда идти? Одной, в непроходимом лесу, кишащем дикими зверями?

— Задумалась? Не хочешь топать ногами? — Гакэру усмехнулся: — Я тоже не хочу, но по-другому нам не дойти. Ладно, набирайся сил. Они тебе завтра понадобятся. Тащить на себе тебя никто не будет. Уж будь уверена.

С этими словами Гакэру подмигнул, поднялся и неспешно пошел к носу лодки, бросив что-то Коджо по пути. Тот, довольно ответив, осклабился и, бросив быстрый взгляд в сторону Луизы, провел ребром ладони по шее. Луиза вздрогнула и поспешила спрятаться, думая о том, что в первую же ночь на суше она сбежит. И пусть ее лучше убьют, если не получится. Она не останется с ними больше ни одного дня!

Эта ночь тянулась невыносимо медленно. Сердце в груди колотилось, как бешеное, кровь стучала в ушах. Алудо кричала громче обычного, срываясь на тонкий, высокий визг, и в конце концов Луиза не выдержала, осторожно поднимаясь и выходя из каюты. Обойдя ее, она выглянула из-за угла, мгновенно сощурившись от яркого света фонаря, что висел прямо перед ней. На берегу происходило нечто ужасное, но свет мешал разглядеть хоть что-то, а ветер доносил леденящие душу завывания, становившиеся все тише и тише. Луиза напряженно вслушивалась в темноту, перегнувшись через борт, когда кто-то крепко зажал ей рот, утаскивая во тьму.

— Луиза! — Протестующее мычание моментально прекратилось, стоило ей услышать знакомый голос. Мистер Уоррингтон собственной персоной, человек, которого она мечтала увидеть больше всего на свете. И меньше всего ожидала.

— Как вы? Идти сможете?

— Да. — Луиза поспешно кивнула. — Но как вы… откуда вы…

— Уходим немедленно. На вопросы отвечу потом. — С этими словами Томас протянул руку и ободряюще сжал в темноте ее ладонь.

— Постойте. — Луиза бросила быстрый взгляд на берег. — А как же Алудо?..

— Ей мы уже ничем не поможем, — коротко бросил Томас. — Ну же, идем!

Подхватив юбки, Луиза вышла следом, не отпуская его руки. Со стороны поляны доносились приглушенные голоса, но Алудо среди них слышно не было. Томас, пригибаясь, повел ее к корме, время от времени бросая взгляды назад. Глаза постепенно привыкли к темноте, и Луиза не выдержала и обернулась, стремительно прижав руку ко рту: Алудо лежала в стороне от костра, раскинув ноги и руки в неестественной позе. Глаза ее, застывшие, неподвижные, яркими белыми точками блестели в темноте. Отвернувшись, Луиза коротко шепнула молитву, обещая себе поскорбеть о служанке потом. А сейчас, подняв юбки до колен, она перешагивала через борт, падая в руки мистера Уоррингтона. Тот стоял по пояс в воде у самого берега.

— Вы плавать умеете? — Он посмотрел на Луизу и тут же досадливо пробормотал: — О чем я спрашиваю? Конечно же нет. Держитесь за меня, только не душите.

Томас перекинул Луизу за спину, помогая обхватить себя за шею, и осторожно погрузился в воду, медленно плывя к противоположному берегу. Луизе казалось, что она дышит через раз. Она так боялась помешать ему, боялась, что сейчас, на середине реки, он выпустит ее и уплывет… Платье намокло и тянуло вниз, и Луиза чувствовала, как тяжело дается мистеру Уоррингтону каждый новый гребок. Вода была теплой и слабо пахла тиной. Будь Луиза в других обстоятельствах, не думай она о похитителях, что остались на берегу, и о крокодилах, которых видела в течение дня, можно было бы найти совместное плавание приятным и даже слегка пикантным. Но мысли об этом даже не приходили сейчас в измученный разум девушки, которая всеми силами старалась удержаться, боясь в то же время действительно надавить слишком сильно и задушить опекуна.

Наконец ноги коснулись илистого дна, и Томас побрел на берег, ведя за собой Луизу, как на буксире. Их окружила густая темнота, и только фонари на лодке казались единственным источником света на многие мили вокруг.

— Сейчас… я отведу вас в укрытие… будете ждать меня там. — Томас говорил тяжело, с перерывами, хрипло и глубоко дыша. На прохладном ветерке Луиза начала ощутимо подрагивать, прижимая руки к плечам.

— Вы оставите меня здесь одну? — Они наконец выбрались на твердую землю, и теперь Луиза отжимала подол платья, бывшего некогда бледно-лимонным, а теперь напоминавшего бесформенную бесцветную тряпку.

— Держите. Не думаю, что это сильно поможет, но уверенности придать должно. — Томас сунул ей в руку нож, сжав ее руку на рукояти. — Подождете меня до утра. Если я не вернусь, старайтесь придерживаться реки. Если повезет, то через два-три дня выйдите на поисковый отряд.

— Если п-повезет? Я по-пойду сама? — Зубы Луизы начали отстукивать громкую дробь.

— Я вернусь. Обещаю. Ждите. — С этими словами Томас впихнул ее в огромное дупло в сплетении корней. Затем он ободряюще кивнул и вновь вошел в воду. Спустя несколько минут на берегу не осталось никого. А еще пару минут спустя из воды выполз огромный аллигатор, широко зевнул, раскрыв пасть, и медленно потопал в кусты.


16  глава | Туман Луизианы | 18  глава