home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



19 глава

Они шли по лесу второй день, пробираясь вдоль берега, стараясь не терять из виду реку. К обеду она разлилась, и противоположный берег потерялся где-то в зеленоватой дымке. Солнце скрылось за низкими серыми облаками, на ветках повис туман, путаясь в седом мхе. Луиза заворожено смотрела на гладь могущественной реки, в которой отражалось тоскливое небо. Будто разом притушили все краски, сделав их бледными и невзрачными. Ядовито-зеленая ряска превратилась в хлопья пепла, плывущие по воде. Птицы притихли, звук гулким эхом разносился по лесу, казалось, будто они идут в огромном сером мешке. В наступившей тишине их дыхание казалось особенно громким. Внезапно Томас остановился, поднимая руку, и Луиза послушно замерла — его знаки она успела изучить за время их путешествия. Он поманил ее, отодвигая рукой гирлянды мха, Луиза выглянула в импровизированное окно и, не сдержавшись, ахнула, восторженно глядя перед собой.

Солнце пробилось наконец сквозь облака, рассыпаясь сотнями мелких лучиков, отражаясь в белоснежных и нежно-розовых цветах, которыми была усыпана тихая заводь. Между ними неспешно бродили важные цапли, высоко задирая тонкие ноги. После серого унылого леса все казалось таким ярким, будто сама жизнь начиналась здесь, в этом потайном месте, скрытом от человеческих глаз.

— Красиво, — прошептала Луиза, боясь спугнуть птиц. Томас же довольно смотрел на нее, думая о том, как легко загорается улыбка на ее лице, заставляя искриться все вокруг. Это желание обрадовать, вызвать улыбку, прогнать сосредоточенное, измученное выражение с лица преследовало весь день, начиная с раннего утра, когда Луиза, стиснув зубы, засунула перебинтованные ноги в туфельки и вымученно улыбнулась, поднимаясь и уверяя, что ей ни капельки не больно. Он специально шел медленней, но она все равно уставала, и Томас снова и снова делал привал, ссылаясь то на необходимость разведать путь, то на время перекусить. Вспомнив про лотосовую заводь, он сразу подумал о том, что Луиза просто обязана это увидеть. И сейчас, любуясь ее восторгом, Томас чувствовал, что и сам хочет улыбаться в ответ так же тепло и искренне.

— Скоро будем устраиваться на ночлег, — так же тихо проговорил он, опуская мохнатые ветки.

— Мы ведь пройдем еще немного? — Луиза посмотрела на него снизу вверх. — Еще ведь рано останавливаться?

— Пройдем, — вздохнул про себя Томас. И вдруг поднял руку и убрал с ее лица прилипшую ко лбу потемневшую прядь. Луиза изумленно выдохнула, моргнув, и смятенно посмотрела на него, будто ожидая объяснения странному поступку. Но Томас и сам едва ли мог объяснить, что заставило его сделать это. Коснуться ее. Вот так, просто, без повода.

— Думаю, вы хотели бы причесаться, — не нашел ничего лучше сказать он, мысленно ругая себя на чем свет стоит.

— Да, это одно из самых сильных моих желаний, — уныло проговорила Луиза, отступая и опуская голову. Он считает ее настолько неряшливой, что даже убирает волосы, в беспорядке торчащие во все стороны. Она вдруг почувствовала себя невероятно грязной, вспомнив, что не мылась уже несколько дней, ограничиваясь торопливыми обтираниями по утрам и перед сном.

Сегодняшний вечер не заладился с самого начала. Туман все-таки опустился на землю, укрыв все вокруг плотным пологом. Томас тихонько чертыхался, пытаясь развести костер из моментально отсыревших дров. Земля под ногами хлюпала — река здесь разливалась, застаивалась, превращаясь в болота, над водой носились тысячи москитов, на которых, видимо, туман совершенно не действовал. Ноги гудели, и Луиза с тоской наблюдала за попытками Томаса разжечь костер. Наконец долгожданная искра пробежала по с трудом раздобытым сухим травинкам, и огонь весело затрещал, окутывая дымом. Луиза чихнула и покосилась на Томаса, достающего из мешка вчерашних уток и хлеб, прихваченный им с лодки.

— Я пойду к реке, — сказала она как можно более небрежно. Томас кивнул, продолжая возиться с ужином, и она, довольно улыбнувшись, пошла к пологому берегу, покрытому илом. Из воды торчали мелкие ветки, коряги и корни мангровых деревьев. Зайти в реку здесь не представлялось возможным, а так хотелось искупаться! Осмотревшись, Луиза удовлетворенно кивнула, заприметив поваленный ствол, лежавший в воде неподалеку. Осторожно пройдя по нему, она села и, оглянувшись, задрала юбки до колен, осторожно снимая туфли и разматывая потемневшие тряпки, служившие бинтами. Хотя они действительно помогли, от старых мозолей спасти не могли. Ноги выглядели не лучшим образом. Опустив ступни в прогретую за день на мелководье воду, она стянула с себя платье, оставшись в одном корсете, нижней рубашке и юбке, едва доходившей теперь до колен.

Осторожно отложив платье на ствол, Луиза наклонилась над водой и принялась поливать себя, чувствуя, как уходит усталость. Блаженно прикрыв глаза, она медленно плескалась, скользя ладонями по шее и плечам, ныряя под корсет, смывая пот и пыль. Жаль, что нельзя помыть волосы, промелькнуло в голове, и Луиза открыла глаза. Нельзя? А почему нет? Стянув с себя нижнюю юбку, Луиза снова воровато оглянулась и спешно развязала корсет. Стоило его снять, как с губ слетел блаженный вздох. Так хорошо она не чувствовала себя уже много дней!

Скользнув со ствола, она оказалась по пояс в воде. Ноги ушли в топкий ил по щиколотку, но сейчас это беспокоило меньше всего. Она отмоет их, когда выберется обратно. Откинув голову назад, Луиза погрузила волосы в воду и принялась медленно распутывать их, поворачивая голову из стороны в сторону. И так увлеклась, что не услышала предупреждающий оклик Томаса, решившего проверить, куда она пропала.

— Луиза! Немедленно выходите из воды! — крикнул он еще громче, заставляя ее испуганно встрепенуться, оглядываясь. Кровь застыла в жилах, в животе что-то ухнуло и прокатилось вниз, к ногам, лишая возможности сделать хоть шаг. Две узкие длинные морды, походившие на узловатые коряги, быстро приближались, не сводя с нее немигающих желтых глаз.

— Выходите немедленно! — снова крикнул Томас, бросаясь в воду и протягивая ей руки. Коротко взвизгнув, Луиза бросилась к нему навстречу, чувствуя, как вязнут ноги, а каждый шаг дается с таким трудом, будто время специально замедлилось.

— Быстрее, ну же! — Томас был уже близко. Она ухватилась за него руками, позволяя выдернуть из воды и подхватить, забрасывая на плечо. Поднимая тучу брызг, Томас выскочил на берег и побежал к лагерю. Луиза с ужасом смотрела, как на место, где он только что стоял, подплыли два огромных аллигатора и, широко распахнув жуткие пасти, злобно ими щелкнули.

Томас остановился, только добежав до костра. Осторожно спустив Луизу, он смотрел на ее побледневшее лицо и губы, принявшие голубоватый оттенок, с ходу проглатывая все слова негодования, готовые сорваться сгоряча. Ее огромные светло-зеленые глаза смотрели так испуганно, что ему ничего не оставалось, кроме как прижать к себе крепко, бормоча на ухо что-то о том, что уже все позади и теперь все будет хорошо.

Ночь наступила, как всегда, внезапно, и Луизу начала бить мелкая дрожь. До ее сознания постепенно доходил тот факт, что она стоит практически полностью обнаженная в объятиях мужчины посреди леса. Смущенно обхватив себя руками, она отодвинулась, осмелившись поднять на Томаса взгляд.

— Я попробую достать вашу одежду, — верно понял он. — А пока завернитесь в плащ.

Поспешно нырнув в него, она села у костра. Томас вскоре вернулся, неся в руках платье и туфли.

— Кажется, остальное смыло водой. — Он протянул ей платье. Луиза взяла его, положила рядом и снова замерла, уставившись в костер. Она чуть не умерла самой страшной смертью на свете. И все из-за нелепого желания помыться. Если бы не мистер Уоррингтон…

— Простите меня, — прошептала Луиза, крепче обхватив себя руками. — Простите. Я обуза для вас. Я с самого начала вам мешаю. Простите меня.

Томас изумленно наблюдал за зарождающейся истерикой, пытаясь понять, что послужило ей причиной. Вроде бы все закончилось хорошо, и пора бы уже забыть и садиться ужинать, а она морщит лоб, кусая губы, пытаясь удержать рвущиеся наружу рыдания. И ее крохотные пальчики ног выглядывают из-под его плаща, сжимаясь так трогательно, что хочется укрыть ее, прижать к себе, качая, будто маленького ребенка, и никуда никогда не отпускать. Томас никогда еще не чувствовал себя таким беспомощным, как сейчас, перед этой девочкой.

— Луиза? — несмело проговорил он, досадуя на свою непонятно откуда взявшуюся нерешительность. — Ну что вы так… Теперь же уже все в порядке…

Он присел перед ней, кладя руку на плечо, осторожно сжал, вынуждая посмотреть на себя. Луиза жалко кивнула, и выплеснувшиеся из глаз слезы побежали по щекам быстрыми прозрачными ручейками.

— Все в п-порядке, — всхлипнула она, кивнув. — Правда. Я сейчас успокоюсь. — Луиза попыталась улыбнуться. — Пора ужинать.

Томас уважительно посмотрел на нее, радуясь, что она, видимо, действительно успокоилась, и снова вернулся к ужину.

Ночь прошла беспокойно. Туман сгустился, от воды тянуло сыростью, вещи промокли насквозь. Невыспавшиеся, недовольные, Луиза и Томас спешно собрались, едва рассвело, стремясь уйти как можно дальше, надеясь обогнать туман. Но тот, словно в насмешку, стал плотнее. С веток капало, под ногами хлюпало. Луиза продрогла, жалея об утонувших вещах, время от времени дуя на озябшие руки. К обеду стало темнее, а влажность стала невыносимой. Стало тяжело дышать. Птицы притихли, пропали даже вездесущие москиты. Томас остановился, встревоженно прислушиваясь.

— Что случилось? — отчего-то шепотом спросила Луиза.

— Надо поспешить, — обеспокоенно ответил Томас. — Надвигается ураган. Очень надеюсь, что я ошибаюсь, но, к сожалению, едва ли это так.

— Ураган? — голос Луизы взметнулся вверх, сбившись.

— Здесь неподалеку есть заброшенная хижина. Если повезет, мы доберемся до нее раньше, чем все начнется. Придется очень постараться. Идем.

Стремительно темнело. Тишина стала осязаемой. Они почти бежали, огибая огромные деревья, раздвигая густые заросли. Луиза тяжело дышала, боясь остановиться и перевести дыхание. О разрушительной силе луизианских ураганов она не раз слышала от Адеолы. Та любила вспоминать о силе стихии, обрушивавшейся на «Магдалену» несколько раз в год. Однажды ураган затопил почти весь Новый Орлеан, залил плантации, оставив без еды и пресной воды тысячи жителей. Невиданной силы ветер с легкостью срывал крыши и сносил хижины. «Магдалена» устояла лишь потому, что, став ее владельцем, мистер Уоррингтон приказал укрепить стены, обложив кирпичом деревянный дом и хозяйственные постройки. А вот хижины рабов снесло. Многие тогда погибли. Луиза слушала эти рассказы, казавшиеся ей выдумкой, замирая от страха и восторга, а теперь сама могла попасть в самый центр могущественной стихии.

Яркая вспышка осветила все вокруг, делая предметы нереально четкими. Оглушительный грохот слетел с небес, заставляя испуганно присесть. Обернувшись, Томас схватил ее за руку и крикнул: «Бежим!». После первого раската грома поднялся ветер. Застонали огромные стволы, закачались ветки над головами, осыпая листвой и обрывками мха. Они мчались, не разбирая дороги, а молнии теперь сверкали без перерыва, ослепляя. Раскаты грома оглушали, и Луиза чувствовала, что теряет связь с происходящим, испуганно метаясь меж одинаковых угольно-черных стволов.

Очередная вспышка выхватила из леса хижину, поднятую над землей на несколько футов. Толстые сваи, потемневшие от времени, крепко держали дом, который тихо поскрипывал на ветру. Первые тяжелые капли сорвались с неба, когда Луиза уже занесла ногу над лестницей. Дождь хлынул внезапно, будто кто-то опрокинул ведро с водой. Они забежали внутрь, захлопывая за собой дверь, мокрые насквозь. Снаружи разразился настоящий ад. Ветер завывал и скрипел в кронах, потоки воды обрушивались на крышу со свирепым грохотом. Томас сделал два шага и чем-то зашуршал. Мгновение спустя дом озарился светом небольшой свечи, и Луиза испуганно отшатнулась, обнаружив прямо перед собой оскаленную морду пумы, украшавшую стену.

Вскоре в камине затрещал уютный огонек, и Луиза принялась выкладывать на стол их скудные припасы, радуясь, что этот домик оказался именно там, где и предполагал мистер Уоррингтон, и что они успели, и что здесь сухо, в то время как за стенами бушует ужасающий ураган.

— Этот дом принадлежал одному колдуну, — произнес Томас, доставая из ящика над камином темную бутыль. — Он жил здесь один, но позволял путникам останавливаться на ночь, если в этом была необходимость.

— Колдуну? — тоненько спросила Луиза, сразу вспомнив белую маску смерти на лице унгана на празднике Бри.

— Да, колдуну вуду, — легко пожал плечами Томас, усаживаясь на невысокую тахту, покрытую вязаным пледом. — О, ради всех святых, Луиза, что вы так побледнели? Для рабов колдуны — часть их жизни, их культуры. Они не приносят человеческих жертв, но лечат болезни, читают наговоры. Здешний колдун был неплох в заклинании погоды, как говорят. Я застал его уже дряхлым стариком. С его смерти прошло три года. Он завещал хижину путникам, наказав лишь, что каждый, кто проведет здесь ночь, должен оставить что-то из припасов для следующих путников. А его хижина будет стоять столько, сколько будет выполняться его наказ. Не знаю, действительно ли он заколдовал ее, но, как видите, даже крыша не течет.

Луиза подняла глаза наверх, убеждаясь, что сквозь плотно пригнанные доски не просачивается ни одной капли. Придвинувшись поближе к костру, она развернула широкие листья, в которые была завернута пожаренная на обед рыба, и достала черствый хлеб. Томас тем временем разлил по стаканам, которые снял с полки и сполоснул, приоткрыв ставень и высунув руку за окно, янтарной жидкости и протянул один из стаканов Луизе.

— Выпейте. Во-первых, вам надо согреться. А во-вторых, сегодня мы можем нормально выспаться, не опасаясь нападения зверей, так что можно позволить себе немного расслабиться.

Луиза с готовностью приняла стакан и, задержав дыхание, сделала большой глоток. Горло обожгло, а во рту расплылся бархатный привкус терпкого шоколада. Она подняла удивленные глаза на улыбающегося Томаса.

— Это моя бутылка. Судя по всему, здесь уже год никого не было. Виски из личных запасов. Я ехал из Батон Руж и немного заплутал. При себе кроме пары бутылок виски ничего не было. Одну пришлось оставить. Пригодилась, как видите.

Луиза улыбнулась в ответ и, скинув туфли, подобрала ноги под себя. Ей было тепло и уютно. Платье просохло, внутри, благодаря виски, тоже все согрелось. В животе разгорался крохотный огонек, заставляя беспричинно улыбаться.

— Мне не верится, что это происходит со мной на самом деле. — Прислонившись к стене, Луиза задумчиво смотрела на огонь, раскачивая рукой со стаканом в воздухе. — Это похищение, жуткие дни, проведенные в лодке с теми людьми, издевательства над Алудо… А теперь мы с вами сидим в заброшенной хижине посреди урагана и пьем выдержанный виски. Это действительно происходит с нами?

Она посмотрела на него, легонько пошатнувшись, и Томас инстинктивно вытянул руку, ловя ее и усаживая рядом с собой. Луиза глупо хихикнула и сделала новый глоток из стакана.

— Невероятно, как быстро вы все же пьянеете, — пробормотал Томас и улыбнулся.

— Я просто устала, — пожала плечами Луиза, удобнее устраиваясь на тахте. Ей было хорошо. Она подняла руки вверх и вытянула ноги, сладко потянувшись. Пошевелила высунувшимися из-под платья пальцами ног и выгнула спину, бросив взгляд из-под полуопущенных ресниц на Томаса.

Он молча окинул ее оценивающим взглядом, будто в первый раз увидев так близко пухлые алые губы, словно созданные для жадных поцелуев, и прозрачную голубую жилку, лихорадочно бьющуюся на шее. Ткань платья натянулась, очерчивая небольшую высокую грудь и крохотные жемчужинки сосков, слабо прорисовывающиеся сквозь лиф. Да, Луиза была соблазнительной девушкой, которая вот-вот превратится в не менее соблазнительную женщину. На миг скользнуло сожаление, смутное, и оттого непонятное, но Томас даже не успел о нем задуматься. Треснуло полено. Он повернулся и подкинул дров.

— Кажется, вам пора спать, — не оборачиваясь, бросил он. Луиза пожала плечами, допила виски и поставила стакан на стол. Спина Томаса так и манила прижаться к ней, что она и сделала, не задумываясь, прислонившись щекой, осторожно положив ладошки на плечи. Он вздрогнул от этого неожиданного прикосновения, боясь пошевелиться.

— Спасибо вам, мистер Уоррингтон, — еле слышно прошелестел голос, обжигая кожу на затылке, невесомо задевая губами. Томас выдохнул и решительно накрыл ее ладони своими, снимая со своих плеч и разворачивая Луизу к себе.

— Вы устали. Ложитесь спать.

— Я не хочу, — прошептала она, не сводя с него своих нереально больших глаз. Луиза смотрела на него, ожидая чего-то. Чего-то, что он ей дать не мог. Не мог. Не с ней. Не ей.

— Ложитесь, — мягко сказал Томас, помогая ей улечься и накрывая плащом.

— А вы? — сонно прошептала Луиза, закрывая глаза. — Вы же не ляжете на полу?

— Я буду спать рядом, — ответил Томас.

— Обещаете? — Ее глаза вдруг распахнулись и посмотрели твердо и серьезно.

— Обещаю, — кивнул он, подтягивая плащ к ее горлу.

Спустя несколько мгновений Луиза уже сладко спала, подоткнув ладонь под щеку. А он сидел и смотрел затухающий в камине огонь, запустив руки в волосы. Что это было? Прямо сейчас, что это было? Она действительно хотела его? Своего опекуна? Эта маленькая девочка? Память услужливо напомнила, что уж кем-кем, а маленькой девочкой Луиза уже не была. Он помнил ее тело, прикрытое лишь мокрой батистовой рубашкой, скорее подчеркивавшей все изгибы, нежели скрывавшей. Помнил и то, как она дрожала в его руках, обнимая, прижимаясь всем телом, на время забыв о стыдливости. А сейчас… Ее губы так и просили о поцелуях, и она с радостью позволила бы себя поцеловать, он знал это. Он прекрасно знал это выражение, что появляется у женщин, когда они охвачены сладостным томлением. И меньше всего он ожидал увидеть его у Луизы. У невинной девушки, чьи мысли были полны чуши о приютах, сиротах и балах.

Ветка треснула и рассыпалась на сотню мелких искр. Томас вздрогнул, с трудом выныривая из мыслей. Подкинул дров в затухающий костер, прислушался к буре за окном, которая, казалось, и не думала стихать. Вздохнул. Покосился на Луизу, так и не шевельнувшуюся во сне. Стянул сапоги и осторожно лег перед ней, стараясь не касаться. Но Луиза, что-то пробормотав, прижалась к нему, зарываясь носом между лопаток. Томас напрягся, подавляя желание отодвинуться, но затем выдохнул и расслабился, проваливаясь в сон.


18  глава | Туман Луизианы | 20  глава