home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



глава 3

На диких равнинах

Стелла проснулась около одиннадцати и долго еще лежала в постели, спрашивая себя, уж не приснилось ли ей все это, действительно ли она видела ночью, как люди убивают друг друга у нее на глазах. Легкая боль в шее напомнила ей о том, что она тоже едва не умерла несколько часов тому назад.

Она встала, приняла холодный душ, проглотила две таблетки гиперстена (для выздоравливающих, беременных и астеников, как говорилось на этикетке), оделась и, прежде чем спуститься к завтраку, сунула в карман другой игольный пистолет, на сей раз с красными зарядами.

Контора Лапрада находилась в паре минут ходьбы от гостиницы, на первом этаже большого серого здания. Табличка на двери гласила: «Лапрад и Игрищев. Геологическая консультация». Она позвонила, вошла, когда открылась автоматическая дверь, и тотчас же отпрянула: маленькую прихожую почти целиком занимал огромный лев. Он поднял массивную голову с куполообразным, в отличие от тех, что были у его собратьев, лбом, вытянул тяжелую переднюю лапу, на которой верхний, лишенный когтя палец казался ненормально развитым и в действительности был хватательным, и что-то прорычал. В глубине прихожей распахнулась еще одна дверь.

— Входите, мисс. Все в порядке Лео, это друг!

Лапрад ждал ее, сидя за большим деревянным столом.

На его лице не было и следа ночных боев, за исключением небольшого синяка на правой щеке. Его широкие плечи обтягивала синяя шелковая, с широко распахнутым воротом, рубашка, выгодно подчеркивавшая золотистую кожу.

— Присаживайтесь, мисс Стелла Хендерсон!

В горах судьбы, чистые руки, львы эльдорадо. Рассказы

— Вам известно мое имя?

Узнать его было проще простого. Вы сами его оставили в книге регистрации вашей гостиницы. Впрочем, можно было обойтись и без этого. Я и так вас знаю, мисс Хендерсон, дочь Джона Хендерсона из ММБ.

Она вздрогнула, а затем сказала:

— Не стану этого отрицать. Но я рассталась с семьей.

— Неужели? Значит, это случилось совсем недавно.

Он вытащил из папки старый номер «Межпланетника» и протянул его девушке.

— Да, это случилось сразу же после того приема. Мой отец хотел, чтобы я вышла за Йохансена из Бюро пластических материалов. Я отказалась, разругалась с ним и ушла из дома. Старые друзья по университету нашли мне место в «Межпланетнике».

— И эта газетенка сразу же, чтобы вас продвинуть, заказывает вам большой репортаж? Вижу, у вас весьма влиятельные друзья. Правда, сюда вас отправили на грузовом корабле... Ну да ладно. От меня-то вам что нужно? Полагаю, я уже дал вам роскошный сюжет — «Ночные огни Эльдорадо», или что-нибудь в этом роде.

— Кстати, как так вышло, что вас все еще не арестовали?

— Меня? А за что?

— За нарушение общественного порядка, поджог, убийство...

Тераи вознес руки к небу.

— Законная самооборона, мадемуазель. Не мог же я позволить этому мерзавцу Гейлу перерезать вам горло. Я просто не мог допустить, чтобы на моих глазах убили мисс Хендерсон, дочь главного босса! Вы ведь можете засвидетельствовать, что до нашего захода в «Рай на Земле» серьезных инцидентов нигде не было, не так ли? Это у полиции, которая зависит от вашего отца, как всё здесь, кроме меня, Игрищева и Лео, это у полиции, получившей тайное, закодированное сообщение, в котором им приказывалось любой ценой защитить вас, могут быть неприятности. Похоже, вы все еще весьма дороги вашему отцу.

— Я его дочь.

— Правда, это сообщение немного опоздало...

— А вы-то это откуда знаете?

— У меня свои источники, хороший приемник, а мой друг Сташинек — великолепный криптограф... Гейла здесь не слишком любили, к тому же он обирал не только инженеров, но и простых изыскателей, и, если бы ему не были известны о многих из них кое-какие детали, позволявшие ему их шантажировать... А вообще, конечно, жаль, что этот бедняга Джонатан погиб в результате случайного пожара, произошедшего в его заведении. Но сам виноват — нечего держать у себя зажигательные гранаты, если не умеешь с ними обращаться!

От негодования она на мгновение потеряла дар речи.

— И... вы не боитесь, что кто-нибудь попытается вам отомстить?

— Некоторые уже пытались, но лишь способствовали расширению местного кладбища. Забавно, но судьба почему-то меня бережет. А вот с моими врагами то и дело происходят несчастные случаи. Но что я тут могу поделать?

Она снова не нашлась, что ответить, пораженная этой смесью цинизма, бахвальства и настоящей силы.

— Итак, какое у вас ко мне дело?

— Я хотела бы написать репортаж о туземцах этой планеты. Мне сказали, что помочь в этом можете только вы.

— Так и есть. Вот только зачем это мне? Какая мне от этого выгода? И прежде всего, действительно ли вы журналистка, или же явились сюда шпионить по приказу вашего отца?

— Вот мое удостоверение.

— Хм, полагаю, даже для старика Хендерсона с его влиянием было бы нелегко впихнуть вас в гильдию журналистов против их воли... тем более, что вы с ним еще и поцапались, по вашим словам. Хорошо, предположим, вы говорите правду. Как вы собираетесь осуществить свой проект?

— Нельзя ли мне отправиться с вами в одну из ваших экспедиций?

Он потер кончик носа двумя огромными и в то же время тонкими пальцами.

— А что станет с вашей репутацией после того, как вы проведете вон там, — жестом он указал на видневшиеся за окном высокие горы, — наедине со мной этак с полгода?

— А не могли бы мы взять с собой еще кого-нибудь?

— Кого? Сташинеку нужен отдых. А я отправлюсь через четыре дня. Вот так-то!.. Я, конечно, могу затребовать кого-нибудь у ММБ. Они давно уже пристают, просят, чтобы я захватил одного из их юнцов в бассейн Ируандики. Но это меня задержит, приведет к потере времени, а я полагаю, что мое время стоит дорого. Какая мне от всего этого польза?

— Я могу заплатить...

— Натурой?

— Да как вы смеете! Пусть вы и спасли мне вчера жизнь, это еще не повод считать, что вы имеете на меня какие-то права!

— Не вчера. Сегодня утром. И потом, вы что, действительно думаете, мне нужны какие-то права?.. Но довольно уже ходить вокруг да около. Сколько готова дать ваша газетенка?

— Тысячу стелларов.

— Слишком мало.

— Мало? Да это же двадцать пять тысяч долларов! За эти деньги я могу организовать целую экспедицию и...

— И вы не пройдете дальше водопадов Нианги, если вообще до них доберетесь! Там обитает несколько не очень-то покладистых племен, не говоря уже о животных, растениях и климате. Полторы тысячи стелларов, и я согласен.

— А я-то думала, вы богаты!

— Я и в самом деле богат. Разумеется, не так, как ваш отец, но достаточно. Однако у меня есть работа, и если я начну оказывать услуги по низкой цене...

— По-вашему, тысяча стелларов — это низкая цена?

— Для меня — низкая, мисс.

— Вы ведь метис, не так ли? Какая кровь в вас течет? Армянская?

— Китайская. А также полинезийская — отсюда и мое имя, — и кровь индейцев кри. И китайцу довольно-таки трудно сдержать индейца кри, маори и француза, которые иногда рискуют своей общей драгоценной шкурой, как в эту ночь, исключительно забавы ради. Но сегодня главенствует именно китаец. Так что, полторы тысячи стелларов, и — по

рукам, я беру вас с собой. За эту цену к вашим услугам будет еще и Лео, а это совсем не пустяк.

— Хорошо. Еще какие-нибудь условия? Надеюсь, мне не придется для вас готовить?

— Первое: быть как все — иди или подыхай! Второе: во всем, что касается туземцев, вы будете делать только то, что скажу я, и ничего больше, без лишних вопросов и споров! Иногда они становятся недоверчивыми, и я не желаю рисковать девятью годами усилий, девятью годами, в течение которых я старался подружиться с ними, подвергаясь, уж вы мне поверьте, самым серьезным опасностям. Договорились?

— Договорились.

— Хорошо. Вот список того, чем вы должны обзавестись. А я постараюсь уговорить ММБ одолжить мне кого-нибудь из своих будущих гениев.

Задрав голову, Стелла следила за удаляющимся вертолетом, который высадил их на один из холмов Ти-манги. Вертолет исчез в облаках. Лишь после этого она опустила глаза, позволив им пройтись по окружавшему холмы бескрайнему лесу, и почти пожалела о своем решении.

— Вперед, за работу! Пошевеливайтесь, молокососы! Через десять минут выступаем. Тилембе, Акоара, кение дато сири! Кение!

Два туземца-носилыцика покорно начали разбирать сваленные в кучу мешки и свертки.

— Но почему мы не долетели на вертолете до равнины Бирем? Это бы избавило нас от ста с лишним километров пешего перехода.

Лапрад обернулся:

— Потому что я и не собирался идти к горам Карамелоле.

— Однако представленный вами план разведки...

Молодой инженер Бюро не закончил своей фразы.

— План! Всегда этот план! Да начхать я хотел на план! Разумеется, я его представил, потому что иначе ММБ не отпустило бы вас со мной, а вы мне нужны! Нет, мы пойдем в бассейн реки Ируандики, но с другой стороны. Там масса месторождений, которые я отметил. Можете их картографировать, можете брать образцы — дарю. Они находятся на территории племени умбуру, и мне они ни к чему. После этого мы проведем пару-тройку месяцев у моих друзей ихамбэ, чтобы эта девушка могла сделать свою работу. Если бы пришлось ждать, пока вы сами отыщите эти месторождения, нам бы не хватило и полугода! Слышите, мсье Ахилл Гропас?

Молодой человек побледнел.

— Я свое дело знаю, мсье!

— Не сомневаюсь. В теории вы, должно быть, действительно очень сильны, но вот практики вам явно не хватает. Ну да ладно, выходим!

— Стало быть, никто не знает, куда мы направляемся? А что, если мы заблудимся?

— Не заблудимся, мадемуазель. Кроме того, у меня есть передатчик. Пойдемте, солнце не ждет!

Он нагнулся, забросил на спину самый тяжелый из рюкзаков и с карабином в руках большими шагами начал спускаться с холма. Огромный лев шел за ним по пятам.

— Какой грубиян! — пробормотал молодой грек.

— Да, пожалуй. Однако давайте-ка поспешим, иначе отстанем.

Лапрад и два молчаливых туземца ушли уже метров на сто. Стелла приладила, как могла, свой относительно легкий рюкзак, и они двинулись следом.

— Давно вы на этой планете? — спросила она.

— С полгода, мисс. Это моя первая серьезная полевая работа. Сам знаю, опыта мне пока что недостает, но это еще не повод говорить мне об этом таким тоном!..

Она рассмеялась.

— Боюсь, до возвращения мы еще и не такое услышим. Этот Лапрад — настоящий феномен!

— Скорее — настоящий бандит! Но вся беда в том, что именно ему мы обязаны нашими самыми богатыми рудниками.

— Он что, действительно столь хорош в своем деле?

— Увы, да! Он и сам это знает и, будучи единственным независимым изыскателем, трясет нас как липку. Приходится платить. Сперва важные шишки, там, на Земле, пытались его купить, потом — запугать, затем даже изгнать с Эльдорадо. И каждый раз им приходилось давать задний ход. В 2230 году

В горах судьбы, чистые руки, львы эльдорадо. Рассказы

Бюро, опираясь на свою лицензию, подписало приказ о его выдворении. Спустя сутки на железную дорогу в ущелье Ква-лар обрушился такой камнепад, что бульдозеры разгребали потом завал целых шесть дней, и одновременно три наши обогатительные фабрики в горах со всем персоналом были захвачены туземцами. Приказ отменили, и все уладилось. Он и его лев — легендарные фигуры для местных племен. Без него нам пришлось бы прокладывать путь к новым месторождениям огнем и мечом, а вы и сами понимаете, что бы тогда стало с нашей ограниченной лицензией.

— Да, параграф четвертый декларации 2098 года. Если бы у Бюро была неограниченная лицензия...

— Об этом нечего даже и думать! Она выдается только на необитаемые планеты или же на те, где разумная жизнь признана не поддающейся цивилизации. В этом вопросе федеральное правительство непреклонно. А здесь эти пункты неприменимы. Туземцы по большей части находятся на стадии охотничьих народов, но они не глупы и не кровожадны. Четыре года назад они могли истребить рабочих наших фабрик, но всего лишь усыпили их, набросав в водоемы корней кококоло. Они старательно избегают любых столкновений с нами. В каком-то смысле, даже жаль, что все обстоит именно так. Эксплуатация Эльдорадо стала бы по-настоящему рентабельной только при широкой разработке недр, что предполагает массовую колонизацию планеты, тогда как ограниченная лицензия этого не позволяет. Количество землян не должно превышать здесь сорок тысяч.

— Может, вы все-таки поторопитесь?

Громовой голос заставил их вздрогнуть. Сидя на обломке скалы, Лапрад смотрел на них со злорадной улыбкой на губах.

— Не слушайте его россказней, мадемуазель! Это сикофант Бюро. Дай им волю, они опустошат всю планету, как уже опустошили многие другие, и все это ради того, чтобы наши земные модницы и щёголи могли менять вертолеты и машины по три раза в год!

— Однако же вы и сами им помогаете, отыскивая для них новые месторождения!

— Ну, это не страшно! Все равно они не смогут приступить к разработке подавляющего большинства этих месторождений, хотя и покупают на них права на тот случай, если им когда-нибудь удастся добиться эксклюзивной лицензии. Но оставим всё это. Посмотрите-ка лучше вперед. Красиво, не правда ли?

Влажный горный луг с яркими полянами, покрытыми необычными пестрыми цветами, среди которых то тут, то там выступали горбы поросших серым мхом валунов, мягкими волнами спускался к лесу.

— Несколько тысячелетий назад эту долину наполняли льды. Ледник сползал с гор Тумбу, что справа от нас, змейкой проходил вон там, а затем растекался по равнине Киндо, налево. Максимальный уровень льдов во время оледенения достигал примерно того места, где сейчас сидим мы. Именно поэтому здесь такой сглаженный рельеф. Затем климат изменился, ледник исчез. Но его фронтальные морены, еще свежие, преграждают равнину, чем вызвали образование позади них болота, нижнюю часть которого завтра нам и предстоит пересечь. Потом мы снова пройдем через лес, окажемся на широкой равнине, а там уже идти будет гораздо легче.

— А есть тут опасные звери?

— Да, но не так-то и много. Зато тут хватает комаров, или подобных им насекомых, которые ничуть не лучше. Пойдемте!

К полудню они добрались почти до середины долины. Сразу же после легкого перекуса Лапрад, сокращая привал, отдал сигнал к отбытию.

— Хочу еще засветло дойти до пещер Дхоу, — сказал он Стелле. — Это здесь лучшее место для ночлега.

Вечер застал их у подножия плато с обрывистыми склонами, изрытыми пещерами и гротами. С оружием в руках они осторожно приблизились, пустив вперед льва, но пещеры оказались пустыми, и ночью ничто не потревожило их сна.

Наутро Стелла проснулась рано. Оба носильщика уже хлопотали вокруг костра, разожженного у входа в пещеру; дым лениво поднимался вдоль утеса и резко исчезал вверху, подхваченный ветром. Стелла поднялась, осмотрелась. Охапки хвороста в углах пещеры указывали, что Лапрад или

же другие люди останавливались здесь довольно-таки часто. На стенах в мягком камне были вырезаны имена: Билл Хикок, 2212, Жан Каррер, 2217, Луи Леблан, 2217, Тед Хендерсон, 2221 (однофамилец, или же дальний родственник?), Ж. Клейн, 2222. Затем, начиная с 2225 года, почти регулярно повторялось имя Тераи Лапрада. Стелла вытащила нож и добавила свое имя.

Мужчины еще спали. Она присела у входа, сделала кое-какие записи. Лапрад проснулся, что-то довольно проревел, судя по всему, чувствуя себя превосходно, и рывком вскочил на ноги.

— Лео! Где ты?

— Он вышел с пару минут назад.

— А вы давно проснулись?

— Вот уже час как.

— Ах, сон! Это моя слабость. Мне просто необходимо бывает как следует выспаться. Эй вы, рудокоп! Подъем!

Он толкнул Гропаса, который застонал, перевернулся на бок и лишь затем открыл глаза.

— Подумать только! И это один из лучших образчиков, которые выдает сейчас Земля. Полюбуйтесь! Его бы могли раз десять уже убить. А, вот и Лео. Все хорошо, старина?

Он нагнулся, обхватил огромную голову льва обеими руками.

— Лео, старый мой друг! Ты утешаешь меня, когда мне становятся противны люди. Только мы с тобой и остались во всей вселенной, ты и я, два больших дикаря, человек и лев!

Зверь ответил ему тихим прерывистым рычанием, почти членораздельным.

— Вы думаете, он вас понимает?

— Это сверхлев, мадемуазель! И чему только вас теперь учат в школах? Мой отец работал с Лэнгли в Торонто. Лео только-только родился, когда одиннадцать лет назад эти болваны-фундаменталисты сожгли лабораторию под тем предлогом, что там издеваются над божьими созданиями! Как будто им самим известны истинные замыслы Творца, как будто они проникли в тайну творения, эти жалкие недоноски, свято верящие во все, что написано в Библии, и еще больше — в темные легенды жестокого народа бронзового века, которые действительно божественны и недоступны их пониманию! Все сгорели: Лэнгли, мой отец, отец и мать Лео, его братья и сестры! Мне удалось спасти львенка, но я не мог спасти отца, погибшего сразу же от взрыва гранаты. Я тогда работал над диссертацией. Моя мать умерла спустя несколько дней. После того как повесили с полдюжины убийц — как всегда, далеко не главных! — я свалил оттуда, не пожелав оставаться на Земле. Год провел на Офире II, а когда самой дальней планетой стала Эльдорадо, я переселился сюда вместе с Лео. Да будет вам известно, у него Ю — 85! Чуть-чуть ниже, чем у среднего человека! Еще два поколения, и мы бы имели для освоения диких планет даже более умных помощников, чем бедный Лео! Вы представляете, что они сделали, эти сволочи? Он один, один из всего своего рода, достаточно разумный, чтобы это понимать, и недостаточно — чтобы с этим примириться. Согласились бы вы жить совсем одна где-нибудь между миром богов и миром обезьян?

— Я... я не знала...

— О, простите меня, не могу говорить об этом спокойно. К тому же, возможно, есть еще надежда. Рамакришна на Бохаре IV возобновил работу Лэнгли и моего отца. Возможно, когда-нибудь у Лео появится подруга. В нормальных условиях он должен бы прожить лет сорок. Ладно, съедим что-нибудь и выходим!

Часов в десять утра они вышли к болоту. Почва стала мягкой и липкой, сапоги глубоко погружались в нее, а когда их вытаскивали, издавали противное чавканье. Лео перепрыгивал с кочки на кочку, по-кошачьи стряхивая лапы. Дальше идти стало еще труднее. Между стволами болотных деревьев появились подернутые ряской озерца — их приходилось огибать. Тысячи насекомых набросились на путников, и Тераи остановился, приказав намазать лицо и все обнаженные части тела маслянистой пахучей жидкостью. Но если большинство «комаров» эта жидкость и отпугивала, другие, более настырные, жалили немилосердно, и Стелла вскоре почувствовала, как лицо ее опухает. Кроме того, у нее начался зуд между пальцами рук. Лапрад философски пожал плечами.

— Ничего не поделаешь! Привыкнете. Через какое-то время страдать будете уже не так сильно. И он тоже!

Молодой инженер был неузнаваем: глаза на его вздувшемся лице казались щелками.

— Каждый реагирует на яды по-своему. Поверьте, ему приходится гораздо хуже, чем вам!

В полдень они быстренько перекусили, устроившись на полусгнивших пнях. Вставая, Стелла вдруг поскользнулась и во весь рост шлепнулась в глубокую лужу. Лапрад выругался.

— Встать! Скорее! Промокли?

— Да, немного.

— Сейчас же переоденьтесь! Мы отвернемся. Не думаю, чтобы в этих водах водились ниамбы, но кто знает?

Когда девушка вытерлась и переоделась, они двинулись дальше.

— Простите, что такое ниамбы?

— Это... О, черт!

Лео рычал, в быстром жесте выбрасывая вперед лапу с выпущенными когтями. Перед ним из воды поднималась треугольная голова, голова рептилии. Лапрад уже вскинул ружье. Голова разлетелась от удара тяжелой пули.

— Болотный боа! Разумеется, это не настоящий удав и даже не рептилия, но ничуть не лучше. Если бы не Лео, мы прошли бы мимо, ничего не заметив, и сейчас нас было бы уже на одного меньше. Они достигают в длину пятнадцати — двадцати метров!

Лапрад обернулся к туземцам, о чем-то с озабоченным видом спросил.

— К счастью, это редкие животные. Мои носильщики утверждают, что здесь их никогда не видели. Я им верю, потому что сам двадцать раз проходил через это болото, и прежде болотный боа мне никогда не встречался. Скорее, прибавим шагу, мне станет гораздо спокойнее, когда мы отсюда выберемся.

К вечеру местность начала повышаться, и они заночевали под гигантским деревом на сухой земле. На следующее утро Стелла почувствовала себя усталой, ее сильно лихорадило, но она решила, что это с непривычки, из-за трудного перехода. Весь день она еще плелась. Раза два или три она порывалась заговорить об этом с Лапрадом, но сдерживалась: иди или подыхай, сказал он, и она не решилась жаловаться. Удовольствовалась тем, что проглотила тайком две таблетки панвакцины.

В ту ночь она спала плохо и проснулась перед рассветом. Кругом было тихо. Лео сторожил, опустив голову на скрещенные лапы. Лапрад и Гропас отдыхали чуть поодаль, завернувшись в свои одеяла. Стелле было холодно, но она ощущала где-то в животе воспаленную жгучую точку. Осторожно проведя рукой по животу, она тихонько вскрикнула: чуть пониже пупка пальцы ее нащупали под кожей опухоль размером с куриное яйцо. Отойдя в сторону, она расстегнула комбинезон: да, это была опухоль, красноватая в свете электрического фонарика. Когда Стелла возвращалась к лагерю, ее вдруг пронзила острая боль.

— Мсье Лапрад!

Он резко распрямился и сразу вскинул ружье.

— В чем дело?

Она объяснила и увидела в слабом свете зари, как он побледнел.

— Сколько у вас было приступов?

— Один.

— Уф, значит еще не поздно. Гропас, подъем!

Он пнул инженера под ребра, и тот вскочил, вне себя от ярости.

— Аптечку, скорее! Вопрос жизни или смерти! Ложитесь на спину, мадемуазель, я вас срочно прооперирую. Не бойтесь, я уже имел дело с подобными случаями. Эй вы, держите ее, чтобы она не дергалась! Для анестезии нет времени. Ако-ара! Тилембе! Ота ези рай! Кила ниамба ето!

Оба туземца бросились к ней, навалились на ноги, в то время как перепуганный Гропас удерживал ее руки, а Лапрад прокаливал скальпель и пинцет.

Обнажив ей живот, он быстрым и точным движением разрезал кожу над опухолью. Брызнула кровь, он осушил ее тампоном, осторожно раздвинул края разреза. Полумертвая от страха, девушка стонала от боли, но не осмеливалась пошевельнуться. Лапрад уже рылся в ране пинцетом.

— Ага, вот оно! Вы спасены, но мы едва успели.

Он бросил на землю беловатый, испачканный кровью комок и влил в рану антисептик.

— Если б вы мне сказали об этом вчера, можно было бы избежать операции, обойтись одним хинином. А так — еще несколько минут, и вам бы уже ничто не помогло. Смотрите, она уже созрела, вот она, лопается!

Стелла повернула голову в ту сторону, куда он указывал своей гигантской рукой. Беловатый комок на земле лопнул, и из него вылилась масса мелких амёбовидных шариков.

— Акоара, сита ето!

Носильщик вылил на кишащую кучку немного спирта и поджег.

— Что это было?

— Ниамба, которую вы подцепили вчера, когда упали в лужу. Это паразит, который внедряется под кожу на животе и очень быстро размножается в своей оболочке. Когда ниамбы «созревают», они выделяют особую кислоту, разъедающую брюшную стенку, и сразу растекаются по всей полости. После этого остается только пустить себе пулю в лоб. Они пожирают человека живьем! Господи, неужели вы не почувствовали острого укола, когда упали в воду?

Не переставая говорить, он зарядил сшиватель и быстро поставил две скобки. Стелла поморщилась от боли.

— Почувствовала, но не придала этому особого внимания. Я как раз переодевалась и подумала, что это комар.

— В этих чертовых болотах на все надо обращать внимание! А вчера вы себя чувствовали усталой, у вас был жар, так ведь? Вам следовало сказать мне!

— Могли бы сами осведомиться о моем здоровье, вместо того чтобы искать блох у вашего льва!

— Лео во многом настоящий ребенок: если я не буду следить за ним, он совсем запаршивеет. Но вы-то вроде как взрослая! Там, куда мы направляемся, вам придется все время быть начеку. Если вы на это не способны, протянете недолго. Впрочем, я все равно должен был вас предупредить... Даже странно, что я этого не сделал!

— Когда я вас спросила, как раз появился боа...

— И все равно, мне следовало об этом подумать. Я тут за главного, а значит, за всех отвечаю. Если с вами когда-нибудь еще случится подобное, когда вы будете одна, оперируйте себя сами без колебаний! После второго приступа еще есть надежда, оболочка еще не открыта. Но после третьего... Ну вот, я наложил повязку с заживляющим бальзамом, через два дня сможем двинуться дальше.


глава 2 Ночь изыскателей | В горах судьбы, чистые руки, львы эльдорадо. Рассказы | глава 4 Спасаясь от умбуру