home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



глава 6

Праздник Лун

Не знаю, Стелла, понравится ли вам это зрелище. Оно состоит из нескольких символических частей, где символизм довольно реалистичен. Праздник Лун — это еще и праздник плодородия.

— Что я, по-вашему, совсем дура?

— А почему вы вообще выбрали такую профессию?

— Какую — такую?

— Профессию журналистки.

— Разругалась с семьей — нужно же мне было как-то зарабатывать на жизнь?

— Могли бы найти и более достойное занятие.

— А что недостойного в том, чтобы информировать читателей?

— И это вы называете «информировать»?

— О, я готова признать, что некоторые мои коллеги обращаются с фактами слишком вольно. Но сама я буду писать только правду, во всяком случае, ту правду, какой я сама ее вижу. А большего ни от кого нельзя требовать.

Тераи иронически усмехнулся.

— С интересом ознакомлюсь с вашей прозой.

— Вы мне не верите?

— Ну почему же — очень даже верю!.. И все-таки, что вы расскажете об Эльдорадо?

— Что это прекрасная планета, все еще населенная дикарями, но которая тоже когда-нибудь встанет на путь цивилизации.

— Вашей цивилизации с ее зловонными городами, дистрибьюторами кока-колы и эрзац-шампанского, трехсотэтажными небоскребами и абстрактными рекламными афишами? С полунищим пролетариатом, отупевшим от телевидения? С политическими партиями, чаепитиями, поездками за город? С органами социального обеспечения, опекающими вас от колыбели до могилы? Единственное, что они еще не умеют, там, на Земле, так это производить детей!

— Я признаю, что в нашей цивилизации немало отрицательных черт, но в целом ее нельзя отвергать. Вы и сами — плод этой цивилизации, хотите вы этого или нет.

— Я обязан ей слишком малым!

— Вы так думаете? А ваши книги, ваш атомный генератор, ваш передатчик, ваши лекарства, даже ваше ружье? Все это — продукты земной цивилизации.

— Вот только не принимайте меня за примитивиста! Я счастлив здесь, среди ихамбэ, мне повезло, что я могу жить их простой, здоровой жизнью, не испытывая неудобств варварства, но я не сумасшедший, мечтающий о возврате всего человечества на лоно природы. Но все это не значит, что земная цивилизация может служить образцом для остальных народов вселенной!

— Чего же вы хотите для Эльдорадо?

— Чтобы его оставили в покое! Чтобы здесь не повторялись старые ошибки, столь дорого стоившие Земле, Теллусу, Новой Земле и еще нескольким десяткам планет, которые ваша стадная потребительская цивилизация выхолостила и разграбила только лишь для того, чтобы земляне и впредь могли захламлять свою жизнь бесполезными игрушками.

— Иначе говоря, чтобы этих дикарей оставили прозябать в невежестве?

— Они от этого не являются более несчастными! Но оставить все как есть тоже невозможно. Бюро ксенологии приносит немало пользы, когда ему не мешают корпорации вроде вашего ММБ! Да, мы можем, мы должны помогать отсталым планетам, при условии, что будем относиться с уважением к их народам, крайне осторожно знакомить их с нашими изобретениями, с нашими обычаями и нравами, стараясь по мере сил не прививать им наши пороки. Неподалеку от Порт-Металла проживают два племени. До прибытия землян они жили не очень-то и сытно, но с достоинством. Теперь мужчины готовы на все ради выпивки, женщины продаются кому попало за ввезенные с Земли безделушки, и племена вымирают от алкоголизма и тоскливого безразличия ко всему, потому что их жизнь утратила смысл. То же самое едва не произошло с моими полинезийскими предками, когда европейцы вздумали их «цивилизовать». Виски, перно и Библия едва их не прикончили! Вы видели фотографии Таити до возрождения? Все эти ужасные бараки из гофрированного железа, эти утратившие все свое своеобразие танцы для туристов? Все эти отвратительные сувениры из перламутра и кокосовых орехов? Тьфу!

— По-вашему, нужно уступить всю вселенную людям из Бюро ксенологии?

— Нет, только планеты, населенные разумными существами. К сожалению, другие зачастую менее гостеприимны, и это отражается на стоимости добычи руды или производства сырья! К тому же обитаемые планеты поставляют дешевую рабочую силу. Здесь, на Эльдорадо — к счастью для ихамбэ и других племен, — у ММБ лишь ограниченная лицензия! Но вы когда-нибудь бывали на Тикхане? Лео, перестань чесаться и иди сюда!

Тераи погрузил пальцы в рыжую гриву, выискивая блох.

— Кстати, вот вам яркая параллель: исследователи, ученые и некоторые миссионеры представляют собой благородную часть человечества. К несчастью, следом за ними являются торговцы и охраняющие их военные, а также всякого рода дельцы, которых они таскают за собой, как Лео таскает за собой своих блох. Паразиты в гриве льва, вот что такое ваше ММБ и им подобные!

— Неужели вы полагаете, что освоение космоса было бы возможно без участия крупных трестов, государственных или же частных? Кто, по-вашему, оплачивает все эти космические полеты?

— О, разумеется, Земля должна сохранить космический флот! Если мы до сих пор не столкнулись в космосе с враждебными нам разумными существами, это еще не значит, что мы с ними никогда не столкнемся!

— Но минеральные запасы нашей планеты иссякают и...

Тераи расхохотался.

— И вы говорите это геологу! Да-да, я знаю теорию Осборна! Разграбленная планета! Этот древний классик в каком-то смысле был прав. Да, кое-какие ресурсы действительно уже исчерпаны. А тут как раз изобрели гиперпространственный передатчик материи, который превратил разработки сырья на других планетах из экономической бессмыслицы в весьма прибыльное дело. Стало гораздо проще добывать хром на Эльдорадо, чем закладывать у себя глубокие шахты, в которые могут спускаться лишь роботы! Вот вам и все объяснение! Когда становится невыгодным вести разработки на Земле, дельцы отправляются к соседям. Но тут есть одно неудобство. Соседа надо либо ассимилировать, либо уничтожить. К тому же, когда сосед, в свою очередь, достигает определенной стадии развития, у него остаются только глубокие месторождения, которые он с его техникой не способен использовать. Тем хуже для него, пусть выпутывается как знает! В Полинезии были запасы только одного вида сырья, представлявшие какую-то ценность, — фосфаты на Мака-теа. Когда они истощились, европейцы с благородной миной ушли якобы под нажимом Объединенных Наций и бросили полинезийцев на произвол судьбы. Если бы не светлый разум моей бабки, Нохораи Оопы...

— Стало быть, создательница Полинезийской федерации была вашей бабушкой?

— Да. Ей удалось разбудить островитян. Кроме того, мы получили техническую помощь от правительств бывших великих колонизаторских держав, но только не от крупных трестов, о нет! Для них мы уже не представляли интереса.

— Вы сказали — мы?

— Моя юность прошла на островах, и я считаю их своей родиной. Мы сумели выкрутиться — за счет ферм по разведению морских растений и животных, даже, представьте себе, китов, солнечной энергии и тому подобного. Но исключительно потому, что получили передовую технологию.

— И вы опасаетесь, что здесь будет то же самое?

— Вы видели Тикхану? Там ваши драгоценные компании разыграли свою партию как по нотам. Что осталось от художников Кхомары, города тысячи колонн? Что осталось от Голубых островов, которых первые исследователи описывали настоящим раем? Что осталось от тикханцев с их тысячелетней, но не индустриальной цивилизацией?

— В конфедеративном парламенте есть делегаты-тикхан-цы!

— Тикханцы? Или же бледные подобия землян? Они уже даже говорят не на своем родном языке, а на выродившемся, утратившем все свое своеобразие английском, который стал этаким межпланетным лингва франка. Лишь немногие филологи в их университетах могут оценить всю красоту «Руба-ники» или «Мохан-таривы»!

— Да, но их население, не превышавшее во времена их независимости ста пятидесяти миллионов, сейчас насчитывает уже три с лишним миллиарда!

— И в один прекрасный день они сядут нам на шею! У них не осталось никакого стимула в жизни, ничего, кроме той ненависти, которую они к нам питают! Нет, я знаю, что говорю. Все эти речи политиканов не изменят ничего в том факте, что они нас ненавидят. И я их понимаю, даже одобряю такое их отношение! Но вот крупным трестам на все это наплевать — они уже выкачали из Тикханы миллионы тонн редких или полезных металлов!

— И однако же вы тоже работаете на ММБ.

— Мадемуазель, я работаю на себя самого. Как я уже вам говорил, ММБ никогда не сможет наладить разработку месторождений, на которые я им указываю за приличные деньги, так как они никогда не получат неограниченной лицензии, да и ограниченная, срок которой истекает через двадцать лет, возможно, тоже не будет возобновлена.

— В конечном счете, мне до этого нет дела. Я уже никак не связана с ММБ. Скажите лучше, что представляет собой этот ваш Праздник Лун.

— Пойдемте, он скоро начнется, объясню все по дороге.

Тераи резко распрямился, помог встать девушке. Уже

стемнело, и все ихамбэ, сидя вокруг большого костра на центральной площади, напевали какую-то монотонную песню.

— У ихамбэ культ солнца и лун. Солнце — это муж, три луны — его жены. От них зависит плодородие, позволяющее племени восполнять потери и становиться все более и более сильным. Движение спутников таково, что примерно раз в три года все три луны восходят одновременно над Горами Предков, между вершинами Колонту и Бирэ-Отима. Они считаются священными горами племени...

— Я полагала, это гора Хетио!

— Россе Мозелли? О, это совсем другое дело! Эта гора — табу для всех народов северного континента, и я бы сам хотел знать почему. Как бы то ни было, когда все три луны восходят одновременно, начинается Праздник Лун. Раньше каждой луне приносили в жертву по девушке. Но сто с лишним лет тому назад этот жребий пал на Энлиэю, невесту Тлека, самого грозного в те времена воина ихамбэ. Он похитил ее еще до начала церемонии и покинул лагерь вместе со своими соратниками. Ихамбэ до сих пор вспоминают гражданскую войну, которая началась из-за этого! В конце концов какой-то прозорливый шаман догадался по-иному истолковать устную легенду, и с тех пор ихамбэ больше не приносят в жертву лунам девушек — довольствуются тем, что приносят в жертву их целомудрие!

— У всех на глазах?

— О нет! В священном гроте, в присутствии только лишь тех, кто удостоился большого посвящения.

— Надеюсь, на сей раз мне ничто не грозит?

Тераи рассмеялся.

— Нет, вам опасаться нечего!

Они сели на указанное им место между вождем и Лаэле. Теперь все туземцы сидели в безмолвии, склонив головы на грудь, и лишь один юноша с верхней площадки очень высокой трехногой вышки что-то выкрикивал звонким голосом.

— Наблюдатель за Лунами, — шепнул Тераи. — Возвещает об их появлении между горными пиками.

Стелла подняла голову, взглянула на восток. Ночь была ясной, звезды сверкали, и яркая полоса Млечного Пути пересекала небо по диагонали. На востоке было еще темно, однако слабое сияние уже разливалось из-за горных вершин.

— Еще несколько минут, — сказал Тераи. — Когда Луны взойдут, мне придется вас покинуть. Я — член клана. Оставайтесь с Лаэле, она вам все объяснит и при необходимости защитит вас.

— Вот оно что! Значит, вы тоже участвуете в этом обряде? — насмешливо спросила Стелла.

— Не в том, о чем вы думаете, — сухо произнес Тераи. — Я не удостоился большого посвящения. Пока не удостоился!

Время шло. Темнота в восточной части неба медленно рассеивалась, и седловина меж двух вершин выступала отчетливее на все более светлом фоне.

— Антия! Тсана! Ноба! — прокричал вдруг юноша с высоты своей вышки.

Из-за гор появился ярко-желтый рог, и Антия величественно всплыла в небо.

С долгим переливчатым завыванием ихамбэ вскочили на ноги. Тераи последовал их примеру.

— Встаньте же, черт возьми! Вы что, хотите, чтобы нас прикончили?

Одна, две, десять, сто разноцветных ракет с шипением взвились к зениту. Стелла смотрела на них, открыв рот от изумления.

— Вы дали им ракеты?

— Нет, это изобретение кеноитов. Заряд из спор гриба ЫоциеПа Бр^ие1 — обычное для Эльдорадо сочетание серы и селитры. Корпус ракеты сделан из стебля легкого бамбука. Туземцам давным-давно известно, что некоторые минералы могут придавать пламени различные цвета. До скорого!

Он присоединился к группе воинов, сбросив всю одежду и оставшись только в кожаной набедренной повязке. Один из ихамбэ подал ему длинное копье, и Тераи встал в круг рядом с великаном Ээнко.

Бом! Бом! Бобом! Тамтам гремел сначала медленно, но ритм его ударов постепенно учащался, и воины, подчиняясь ему, двигались вокруг большого костра, выбрасывавшего синие языки. Все три луны теперь взошли, как тяжелая гроздь почти сливающихся ярких дисков. Воины вскрикивали, потрясая копьями, гладкие тела их лоснились от пота, гигантские тени плясали на земле и на разноцветных шатрах. Барабан выбивал лихорадочную дробь, и Стелла чувствовала, что невольно поддается его ритму, что голова у нее кружится, и она всем телом отвечает на глухой пьянящий призыв, еле удерживаясь на месте.

— Ффушшш!

Огромный столб пурпурного пламени взвился над костром, затопив все вокруг кровавым светом. Земля разверзлась, из глубины ее поднялась площадка, на которой стояли, торжествуя, три юные обнаженные девушки.

— Моя камера!

Стелла рывком отцепила застежку на поясе, под которой скрывалась одна из миниатюрных кинокамер, быстро включила автоматическую наводку.

— Россе Муту очень сердиться, — произнес рядом с ней чей-то голос. Стелла с удивлением обернулась. Лаэле показывала пальцем на застежку.

— Но я не делаю ничего плохого!

— Это аппарат для картинка. У Россе Муту такой же в пуговица.

— Ну и пусть сердится, плевать я хотела! — бросила в ответ Стелла, вне себя от злости.

— Твоя любить его?

— Я? Конечно, нет! Мы только друзья!

— Твоя любить его, может, сама не знать. Твоя здоровый, красивый, давать ему сильные дети. Моя не мочь, — добавила она огорченно.

— Этого еще не хватало! Он что, говорил об этом?

— Нет. Моя сама видеть, как он смотреть на твоя. Он, моя — нет детей. Он брать другой женщина. Если нет — зачем твоя отказать Ээнко?

— Потому что он не моего народа. Другого! И потом, у нас не выходят замуж за незнакомцев!

— Твоя, Россе Муту, дети. Луны сказать. Если Антафаруто позволить.

— Антафаруто?

— Бог смерти!

Лаэле пять раз сплюнула на землю справа от себя.

Словно обезумев, стучал тамтам, вереница воинов змеей извивалась вокруг костра; копья были брошены к ногам трех девушек. Подул легкий ветер, синие и красные языки пламени заколыхались, и пляшущие отблески вплелись в хоровод разгоряченных тел, убыстряя его движение. Внезапно, повинуясь резкому крику, воины повернулись лицом к шатрам и замерли.

— Теперь наша танцевать, — сказала Лаэле.

— Только не я! Я здесь чужая!

Молодые женщины быстро выстраивались напротив воинов. Лаэле схватила Стеллу за руку, не грубо, но твердо.

— Твоя — женщина. Хотеть детей? Тогда танцевать!

— Нет!

— Твоя идти!

Рука Лаэле сжалась сильнее. Стелла хотела вырваться, попыталась оттолкнуть ее другой рукой и замерла: Лаэле кольнула ее острием длинного стального ножа.

— Твоя идти!

Ошеломленная, Стелла позволила увлечь себя в круг. Лаэле резко отодвинула трех женщин и рывком поставила Стеллу перед Тераи. Сначала гигант ее не заметил, он тихо переговаривался о чем-то с соседом. Пот струился по его телу, и при свете костра он походил на бронзовую статую какого-то мифического бога давно забытых времен. Барабан снова глухо зазвучал. Тераи поднял глаза, увидел Стеллу, и насмешливая улыбка раздвинула его губы. На этот раз танец был медленным. Мужчины делали три шага вперед, умоляюще протягивали руки, женщины отступали. Затем все повторялось. Но вот барабан зарокотал быстрее. Воины прыгнули вперед, схватили женщин за кисти рук, и Стелла почувствовала, как огромные ладони Тераи сжались вокруг ее пальцев. Он больше не улыбался, лицо его застыло.

— Сопротивляйтесь, — шепнул он.

Она начала неловко отбиваться, не в силах отвести глаз от лица гиганта, нависшего над нею. «Он прекрасен, как фавн!» — пронеслось у нее в голове. В отблесках угасающего костра черты Тераи потеряли свою жесткость, и теперь его лицо с раскосыми глазами, выдающимися скулами, орлиным носом и мощным подбородком казалось древней маской, влекущей и пугающей.

Ритм тамтама убыстрялся. Внезапно Стелла почувствовала, как ее подхватили, уложили на землю.

— Не бойтесь, это не по-настоящему — только для вида, — шепнул Тераи ей на ухо.

— Все равно — это уж слишком!

— Тут уж я бессилен! Сейчас все закончится. Зачем вы вышли в круг?

— Ваша... жена меня заставила, угрожая ножом. Она вбила себе в голову, что раз уж сама она не может дать вам детей, их должна нарожать вам я!

Он вздрогнул от удивления, затем пробормотал:

— А ведь неплохая мысль, знаете ли...

— На меня не рассчитывайте!

— Кто знает?

Внезапно в глазах его полыхнуло пламя, и он жадно приник к ее губам. Стелла попыталась оттолкнуть его, но какое-то оцепенение овладело ею, и она перестала сопротивляться.

Барабан умолк. Тераи вскочил на ноги, помог Стелле подняться. Вокруг них, смеясь, вставали другие пары танцоров. Тераи стряхнул пыль с ее одежды. Девушки, королевы празднества, исчезли, так же как и несколько молодых воинов. Умирающий костер отбрасывал зыбкие тени.

— Церемония окончена. Сейчас начнется пиршество, на котором вы должны присутствовать, раз уж участвовали в ритуальном танце.

— Я... вы... вы воспользовались тем, что сильнее, грязное животное!

— Не похоже, чтобы это было вам неприятно! Ладно, пойдемте, не будем ссориться, ихамбэ сочтут это за дурное предзнаменование. Но когда я подам вам знак, тотчас же уходите. Когда мои друзья переберут беке, за вашу добродетель я уже не отвечаю!


глава 5 Под шатром из шкур | В горах судьбы, чистые руки, львы эльдорадо. Рассказы | глава 7 Воды Иргуандики