home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



глава 2

Жертвоприношение Беельбе

Они спустились с холма по авеню принцессы Теобы, затем свернули на улицу Вечной Победы. Тераи шагал посередине мостовой и женщинам приказал идти так же, подальше от домов. Но никто их не задержал, и они дошли до дома без малейших препятствий. Стелла извинилась и, заявив, что ей нужно переодеться, отослала Сику. Оставшись в спальне одна, она тотчас же запустила пальцы в сапог и вытащила записку. Это был сложенный вчетверо листок туземной бумаги из размельченной древесной коры. Развернув его, она прочла несколько слов, написанных по-английски:

«Завтра не выходите из дома ни под каким предлогом. X::.»

За буквой «X» стояло пять точек: две сверху, три снизу. Стелла была поражена: откуда этот жрец чужой планеты узнал тайный знак, которым они со старшим братом пользовались еще в своих детских играх? Выходит, он как-то связан с ММБ? И что означает это предупреждение? Какие интриги плетет ее отец вместе со жрецами Беельбы? Что общего у него с этими фанатиками, приносящими в жертву туземной богине людей? Неужели Тераи действительно разгадал замыслы ММБ? Следует ли ей предупредить его? Да, он противник ММБ, но Стелла чувствовала, что теперь она не хочет, чтобы с ним случилось несчастье. С другой стороны, предупредить Тераи означало бы предать отца...

— Вы тут, Стелла? Мне нужно с вами поговорить.

— Да-да, сейчас открою!

Спрятав записку под матрас, она подбежала к двери.

— Еще не переоделись? Хорошо, я подожду.

— О, это не так уж и необходимо, если у вас важное дело.

— Дело действительно важное. Пойдемте.

Она последовала за Тераи в комнату, которая служила ему кабинетом. Окно выходило на великолепный парк, и Тераи на миг задержался у него, задумчиво глядя на гигантские деревья. Затем он обернулся, и Стеллу поразило его искаженное тревогой лицо.

— Что случилось, Тераи? — воскликнула она, называя его по имени.

— Что случилось? Под нашими ногами ад, и он может разверзнуться в любую минуту. Кретин! Идиот! И зачем только я привел сюда вас и Лаэле? Охеми был прав. Мне следовало взять с собой настоящий эскорт, а не каких-то жалких пять воинов!

— Но чего вы опасаетесь?

— Всего! Пусть это и не самое главное, но адептов Беельбы в Кинтане уже тысячи! Обмии не стал от меня скрывать, что император подумывает сменить бога-покровителя города и переметнуться в другой лагерь. Бедняга Обмии! Он видит, как с каждым днем тает число его приверженцев. Но попробуйте бороться с соперниками, которые практикуют левитацию, совершают чудесные исцеления, мечут молнии в своем храме и за несколько минут выращивают густую траву на голом месте! Что могут против всего этого его собственные жалкие фокусы с зеркалами?

— Но нам-то чем все это грозит?

— Возможно, непосредственной опасности и нет. Но я друг ихамбэ, которые поклоняются Клону и считают Россе Мозелли своей священной горой. Следовательно, я уже априори — враг Беельбы. Если завтра Болор натравит на меня... и тех, кто со мной, своих фанатиков, нам в Кинтане придется жарко! По словам Офти-Тики, значительная часть армейских офицеров уже перешла на сторону беельбаистов. До сих пор эта армия была миролюбивой, но если ее заразить фанатизмом... Впрочем, гораздо больше меня беспокоят все эти чудеса.

— Полноте, это всего лишь какие-нибудь фокусы!

— Вы так думаете?

Он начал перечислять, загибая пальцы:

— Первое — левитация: это возможно с помощью анти-гравитатора Леви-Томсона, модель №4, который есть на любом звездолете. Его легко скрыть под широкой одеждой, например под мантией жреца. Второе — чудесные исцеления: антибиотики и биогенетическое облучение. Больных помещают под «око богини». Третье — молнии: проще простого, генератор Ван де Граафа или любого другого типа. Четвертое — мгновенное выращивание трав: активированные стимуляторы и «Вильямсония пышная», магическая трава с планеты Бехенор IV. Сложив первое, второе, третье и четвертое, мы получаем вмешательство землян! Как видите, я был прав. И Обмии предупредил меня, что назавтра что-то готовится. Поэтому я категорически запрещаю выходить в город вам, Лаэле, Сике и вообще всем женщинам. Ах, да, забыл сказать: жертвоприношение богине Беельбе заключается в изъятии — с живого тела — яичников одной или нескольких женщин.

Он ударил в бронзовый гонг, появилась Сика.

— Попроси госпожу Лаэле немедленно прийти. Позови также Тонора, Кетана и Ээнко.

Вскоре девушка вернулась с двумя кеноитами и ихамбэ.

— А где Лаэле?

— В комнате ее нет, господин.

— Разыщи ее!

Повернувшись к мужчинам, он быстро раздал указания. Они бегом бросились их исполнять.

— Принимаю меры предосторожности. Отныне стены будут охраняться. Пойдемте со мной.

Винтовая лестница, скрытая за колонной, вывела их на плоскую крышу, окруженную толстым зубчатым парапетом.

— Это мое собственное добавление к архитектуре дворца.

Он направился к массивному, со сторонами около двух

метров, кубическому сооружению, расположенному посреди крыши, вынул вычурный плоский ключ и открыл окованную металлом дверцу. Внутри на стеллаже лежали рядом пять пулеметов, стояли коробки с лентами и другие ящики, в которых, судя по этикеткам, хранились взрывчатка и гранаты.

— Сможете, если что, управиться с этими штуковинами? Изготовлены в Чикаго на заводах «Североамериканской оружейной компании», контролируемой ММБ.

— Да, я научилась пользоваться пулеметом, когда проходила двухмесячную службу в межпланетной милиции.

— Что ж, хоть тут от этих шутов будет какая-то польза! Со мной, Стелла, всякое может случиться. На всякий случай вот вам дубликат ключа. Мои люди исполнят любые ваши указания.

— Но как я смогу им приказывать, не зная языка?

— Они все знают с десяток-другой английских или французских слов. Этого достаточно.

Он вытащил из своего арсенала ящик гранат и запер дверцу.

— Пойду попрошу парней спустить это вниз.

Внизу, с испуганным видом, его ожидала Сика.

— Господин, госпожа Лаэле пошла на базар за тканями!

Тераи побледнел.

— Отправь за ней человек пять, да поскорее!

— Уже сделано, господин!

— Молодец, Сика. Спасибо. Боже правый, не могла дождаться, пока я сам ее отведу! Ох уж эти женщины! Все они одинаковы! И на кой черт ей понадобились сейчас эти ткани! Тонор, там, наверху, ящик с гранатами. Снеси его вниз, вставь взрыватели и раздай гранаты часовым. По три штуки каждому!

Почва под ногами вздрогнула.

— Неужели подземный толчок? — недоверчиво пробормотал Тераи. — Пойдемте!

Он бросился к небольшой низкой постройке в парке, где был установлен его сейсмограф. На бумажной ленте тянулась ровная, чуть волнистая линия, затем следовали два резких зигзага. Тераи сверялся с другими приборами, когда послышался глухой подземный гул. Стрелка сейсмографа заплясала. Тераи не отводил глаз от интегратора.

— Эпицентр в тридцати километрах к северу... Постойте-ка, как раз таки в тридцати километрах к северу находятся два вулкана-близнеца, Кембо и Окембо! Но они же давно погасли! Возможность внезапного пробуждения практически равна нулю. И ничто этого не предвещало...

Они вышли наружу. Далеко на севере, в ярких лучах заката, поднимался в небо черный, с золотыми отсветами столб дыма.

— Еще одно чудо! — саркастично усмехнулся Тераи. — Но на сей раз чудо обошлось дорогонько! Две водородные бомбы, чтобы торпедировать кратеры до слоя магмы. И, как на грех, древний храм Клона стоит — то есть стоял! — точно между двумя вулканами. Нетрудно объяснить народу, что это гнев богини земли поразил храм ложного бога. Обмии может подсчитывать свои потери!

Почва снова задрожала, на этот раз так сильно, что им пришлось ухватиться за ствол дерева, чтобы устоять на ногах. Деревья трещали, раскачиваясь, сухие ветки сыпались им на головы. Из-за стены парка слышался грохот обвалов и крики ужаса. Опять прокатился подземный гул и постепенно утих. Стелла, бледная от страха, смотрела на Тераи.

— От семи до восьми баллов, — произнес он спокойно. — Вероятно, нижнему городу изрядно досталось. Впрочем, этого следовало ожидать. Какому-то придурку вздумалось изобразить из себя ученика чародея!

— Вы полагаете, толчки повторятся?

— Не знаю. Едва ли. Зона, в которой расположен Кинтан, достаточно устойчива, я хочу сказать, землетрясения здесь редко превышают по силе три балла. Но, разбудив вулканы водородными бомбами, все это можно изменить. Черт, лишь бы Лаэле вернулась!

— Вы не пойдете за ней?

— Нет. Я не могу оставить дом, пока не узнаю, что все это значит: у меня здесь больше ста человек — мужчин, женщин, детей, — и все они на меня рассчитывают. Я обязан их защитить.

— Вы опасаетесь, что с Лаэле могло что-то случиться?

— Да. Если она не погибла во время землетрясения, которое наверняка унесло немало жизней, ее могли похитить эти негодяи беельбаисты!

— Тогда, быть может, стоит вызвать на помощь вашего компаньона?

— Я пробовал связаться с ним утром, перед тем как пойти в императорский дворец. Никто не отвечает! И уж конечно, я не стану обращаться за помощью к парням из ММБ. Одному лишь богу известно, что стряслось с Игрищевым! В общем, все это дурно пахнет. Давайте вернемся, посмотрим, уцелел ли дом.

Огромное здание лишь кое-где дало трещины. Они поднялись на террасу. В сгущающихся сумерках гигантские пожары на юге, в нижнем городе, вздымали к небу вихри пламени.

— В обычное время я повел бы вас посмотреть, как работают пожарные. Это весьма интересно. Кеноиты и здесь проявили свой организаторский талант. Помогите-ка мне вынести парочку пулеметов — боюсь, вскоре они нам понадобятся.

С наступлением ночи пятеро посланцев вернулись без Лаэле. Тераи не находил себе места. Слуги обошли все рынки, все торговые улочки. Город словно оцепенел от ужаса еще до начала землетрясения, и никто ничего не хотел им говорить. То тут, то там навстречу им попадались угрюмые, высокомерные жрецы Беельбы, но ни одной женщины, ни одной девушки на улицах видно не было. Весь город пребывал в напряжении, словно ждал некоей катастрофы. Затем, после первого толчка, все высыпали из домов, и началась паника, мешавшая солдатам и пожарным бороться с огнем и расчищать завалы.

— По городу ходят слухи, господин, — пробормотал один из кеноитов, явно не решаясь говорить.

— В самом деле? Какие?

— Будто бы ты навлек гнев богини, приведя в город дикарей.

— Что ж, все проясняется. Весь этот маневр был направлен против меня, против ихамбэ, против сторонников мира. Я слишком долго отсутствовал, и вот теперь меня застали врасплох. Ба! Если бы только нам удалось разыскать Лаэле, я бы с легкостью наплевал на все остальное! Я могу месяц держаться против всего города. А потом, когда они увидят, что покровительство Беельбы не спасает их от моих пуль... Ладно, подождем, ничего другого нам не остается.

Стелла вышла под колоннаду. По парку скользили группами патрули ихамбэ, вооруженные луками, или слуги Тераи с автоматами в руках и гранатами на поясе. Ни одного звука не доносилось из города, и эта тишина при свете рыжеватой луны, название которой она позабыла, казалась Стелле особенно зловещей. Внезапно перед ней выросла чья-то тень. Стелла выхватила револьвер, но тут же успокоилась: это был Ээнко. Он наклонился к ней и тихо проговорил на ломаном французском языке:

— Ваша плохой женщина! Если бы ваша не здесь, Лаэле не выходить одна. Если она умереть, ваша тоже умереть!

И он исчез, словно тень.

— Это всего лишь я, Стелла, не стреляйте!

Тераи прислонился к колонне рядом с ней.

— Не знаю, что и делать! Я с ума схожу от беспокойства. Разумеется, для вас Лаэле всего лишь туземка, даже не человек. Но для меня, после смерти моих родителей, она воплотила в себе всю нежность, всю любовь! У меня есть только она да Лео. Игрищев... Игрищев, наверное, тоже погиб, иначе бы он ответил на мой вызов. А Лео остался в селении ихамбэ.

— Может, ваш компаньон просто отсутствовал, когда вы пытались с ним связаться?

— Нет, это невозможно. Где бы он ни был, ему бы передали мое послание. Должно быть, его убили. Сейчас решается все, а я не готов к большой игре. Потерял время, пока был вашим проводником. Даже если вы мне не лгали, мы сыграли на руку ММБ одним уже своим здесь присутствием.

— В любом случае, поверьте: я не имею ничего общего с этой кровавой религией, которую кто-то пытается здесь насадить.

— Возможно, вы действительно были лишь игрушкой в их руках... В чем дело, Керон?

— У ворот солдаты, господин.

Стелла последовала за Тераи, но он этого, казалось, не заметил. Ворота в парк были полуоткрыты, снаружи освещенный красным пламенем факелов ожидал Офти-Тика во главе десятка солдат. Его присутствие, видимо, успокоило Тераи. Разговор их был короток. Капитан отсалютовал мечом и подал Тераи пергаментный свиток. Тот развернул его, приблизился к факелу и быстро прочел. Ни одна черточка его лица не дрогнула.

— Плохие новости? — спросила Стелла.

— Хм... Приказ императора. Завтра, с рассветом, ихамбэ должны покинуть город. Меня он не осмелился выставить. Я бы с радостью ему подчинился, чтобы выбраться из ловушки, в которую так глупо попался, но, едва мы окажемся вне этих стен, как нас окружат и перебьют всех до единого. Если бы только я взял с собой Лео! Я бы отправил с ним послание Охеми, и через десять дней под стенами Кинтана стояла бы объединенная армия всех племен ихамбэ, и тогда бы мы смогли поговорить! В данных же обстоятельствах я могу ответить лишь отказом, то есть объявить войну всей империи Кено. Если бы Лаэле была здесь, меня бы и это не испугало!

Он подошел к офицеру и сказал ему несколько слов на кеноабском. Тика отрицательно покачал головой и с силой швырнул свой короткий дротик, который вонзился, дрожа, в ворота. Затем он отдал приказ и быстро удалился во главе своих солдат.

Едва они скрылись за поворотом, Тераи вырвал дротик и внимательно его осмотрел.

— Так я и думал! Официально такой жест означает: отныне мы можем встретиться лишь с оружием в руках. Но смотрите!

Ножом он разрезал бечевку, накрученную плотной спиралью на древко в месте хвата. Под бечевкой обнаружился листок бумаги с выведенными каракулями кеноитскими

знаками. Тераи лихорадочно развернул листок и до крови прикусил губу.

Новости о Лаэле. Плохие. Она была схвачена жрецами Беельбы и завтра на рассвете будет принесена в жертву богине вместе с шестью другими молодыми женщинами. Это произойдет в красном храме на плацдарме. Сейчас она заперта в подземельях храма.

— Боже мой! Неужели для нее ничего нельзя сделать?

— Почему же? Во всяком случае, можно хотя бы попытаться. До рассвета у нас еще есть несколько часов.

Тераи в последний раз проверил, надежно ли подвешены гранаты к поясу, удобно ли прилажены револьверы, внимательно осмотрел ружье.

— Ну вот. Здесь я вам все показал. Если не вернусь, принимайте командование. Постарайтесь еще раз связаться с Порт-Металлом. Скажите им, что дочь Хендерсона в опасности. Если уж это не заставит их шевелиться, то я даже и не знаю, чем еще их подогнать... Но главное — не выходите из дому!

Эта фраза напомнила Стелле о полученном ею предупреждении, и внезапно, даже не подумав как следует, она решилась:

— Подождите! Я должна вам кое-что сказать.

Она быстро рассказала Лапраду о сцене, произошедшей в дворцовом зале, и записке с тайной опознавательной подписью. Тераи нахмурился.

— Могли бы сообщить и раньше! Впрочем, это мало бы что изменило, так как, когда вы прочли это послание, Лаэле уже была пленницей беельбаистов. Ладно... Сейчас у меня все равно нет времени на то, чтобы во всем этом разбираться. До свидания, мисс Хендерсон!

— До свидания, Тераи, — и удачи!

Он развернулся и во главе отряда из пятнадцати вооруженных мужчин исчез в глубине парка, где им предстояло перебраться через стену. Оставшись одна, Стелла поднялась на террасу. На востоке, чуть более темной массой на фоне уже бледневшего неба, вырисовывался холм, на котором располагался плацдарм. До рассвета оставалось еще около получаса. Все в городе было погружено в темноту, но она слышала доносившиеся с соседних улиц шаги солдат, патрулировавших по трое, и поднимавшийся со стороны нижнего города глухой гул приближающейся толпы. Ей на мгновение захотелось побежать за Тераи, быть рядом с ним. В глубине парка кто-то приглушенно вскрикнул, и она поняла, что один из часовых только что поплатился жизнью за секундную невнимательность.

Стелла выжидала. Тену-Сика не отходила от нее ни на шаг, готовая переводить ее слова, повторять в микрофоны, соединенные со скрытыми в кронах деревьев громкоговорителями, ее указания.

— Думаешь, ему удастся ее освободить? — спросила Стелла.

— Господин может все! И он будет не одинок. Многие отвергают подобные жертвоприношения, госпожа. Тика — то есть капитан Офти-Тика — говорил мне, что большая часть армии ненавидит жрецов Беельбы.

— Ты сказала об этом господину Лапраду?

— Естественно! Мой долг — передавать ему все, что может его заинтересовать.

— Ты любишь своего господина, Сика?

— Он не просто господин, он — Повелитель! Всё склоняется перед ним, когда он того желает. Но он добрый. Если будет нужно, мы все отдадим за него свою жизнь.

Стелла не ответила, поразившись в который уже раз той преданности, которую у людей вызывал по отношению к себе этот порой брутальный и суровый великан. Она вздохнула. Если бы только они могли сражаться на одной стороне! Она уже забыла, как всего несколько минут назад подошла к Тераи, чтобы рассказать ему о тайном послании жреца Беельбы. Она по-прежнему полагала, что он не прав, что он ведет бесплодную борьбу, но если за приношениями в жертву людей действительно стоит ММБ, она уже не чувствовала себя чем-то обязанной этой организации.

Небо на востоке уже светлело. С холма докатились глухая барабанная дробь, затем рев труб. По плацу разнесся протяжный вопль собравшейся там бесчисленной толпы фанатиков, и Стелла поняла, что они приветствуют появление жрецов — или же жертв.

Затем все стихло. Даже печальный гул бронзового гонга, доносившийся из храма Клона в нижнем городе, где всю ночь продолжалась искупительная церемония, казалось, лишь усугублял эту мертвую тишину.

Внезапно Стелла насторожилась: уж не выстрел ли она слышала? За первым последовали другие, целые очереди, прерываемые сухими взрывами гранат, затем все на миг заглушил дикий рев толпы, в котором смешались страх и ярость. Она бросилась к восточному парапету, пытаясь что-нибудь рассмотреть. Но дом стоял у самого подножия холма, и Стелла видела отсюда только верхнюю площадку храма, где, едва различимые в бинокль, беспорядочно метались черные фигурки. Теперь выстрелы трещали беспрерывно. Вместе с Тераи ушли десять кеноитов, обученных стрельбе из автоматов, и она содрогнулась при мысли о том, сколько жертв этот град пуль вырывал из густой толпы. Новая серия взрывов, затем над ревом толпы взвился далекий боевой клич Тераи: «Йохиооохоо!» Поток людей стремглав катился по улице с вершины холма. Иногда она различала отдельные фигуры, потом они снова исчезали за вершинами деревьев. Стрельба усиливалась, приближалась.

— Господин! — крикнула Сика.

Стелла тоже мельком увидела высокий массивный силуэт Тераи: он приостановился, чтобы скосить первые ряды преследователей. Затем деревья снова скрыли его из виду.

— Сика, переводи! Десять человек — на улицу, встречать господина! Все остальные — на стены, на свои посты!

Она вставила в пулемет ленту.

— Праааа!

Где-то совсем близко протрещала очередь. Из глубины парка доносился шум схватки, какой-то человек, задыхаясь, взбежал по лестнице на террасу, прокричал несколько слов и снова исчез.

— Господин ранен, — перевела Сика.

— Я спускаюсь!

Стелла была уже под колоннадой, когда в аллее возникли четверо мужчин, несших на руках Тераи. Остальные шли следом, сжимая оружие: сражение на стенах, судя по всему, закончилось. Стелла склонилась над геологом. Длинный ру-

бец прорезал его правую щеку, а вся макушка головы представляла собой кровавую волосатую губку.

— Камень из пращи... господин как раз перелезал через стену, — пояснил какой-то кеноит, говоривший по-английски.

— Сика, аптечку! Скорее!

Череп, судя по всему, проломлен не был, но Стелла слишком плохо разбиралась в подобных вещах. А что если у него сильное сотрясение мозга? С санитарной сумкой прибежала Сика. Стелла промыла раны, остригла слипшиеся волосы и с облегчением увидела, что камень из пращи только скользнул по черепу, содрав несколько сантиметров скальпа. От ожога дезинфицирующей жидкости Тераи застонал, затем открыл глаза и попытался сесть.

— Не двигайтесь! Как вы себя чувствуете?

— Моя голова!.. Эта свинья не промахнулась! Но что вы тут стоите? К оружию! Все — на стены!

— Успокойтесь! Нападение отбито.

— Помогите мне встать.

Он поднялся, шатаясь, поддерживаемый двумя кенои-тами.

— Я потерял всех ихамбэ. Не мог их удержать. Когда Ээнко увидел сестру на жертвенном алтаре, то просто обезумел! Впрочем, и я тоже...

Морщась от боли, он снова покачнулся, затем, невероятным усилием воли, распрямился во весь рост.

— ГдеЛаэле?

— Мертва! Мне пришлось ее застрелить! Ничего другого сделать для нее я просто уже не мог!

Он погрозил огромным кулаком в направлении холма.

— Война, теперь война, всеобщая и беспощадная! Я сожгу Кинтан, если понадобится, а вместе с ним — и другие города Кено! Разве что мне отдадут всех жрецов Беельбы, чтобы я бросил их Лео! Помогите мне дойти до моей комнаты. Стелла, займитесь обороной, голова буквально-таки раскалывается, ничего не соображаю. Через час-другой мне станет лучше.

Он исчез в глубине дома, тяжело опираясь на слуг. Между деревьями появилась шатающаяся, вся в крови, фигура, в которой Стелла признала Ээнко. Великий воин спотыкался, кровь лилась из его бесчисленных ран. Он медленно подошел к дому, смерил Стеллу преисполненным ненависти взглядом и рухнул на землю где-то под крытой галереей.

— Позаботься о нем, Сика. Я схожу взгляну, как там господин Лапрад.

Тераи сидел на постели, сжав голову руками, не обращая внимания на кровь, пропитавшую повязку. Когда Стелла вошла, он поднял на нее глаза.

— Хотите знать, как это было, да? Прекрасная статья для вашей газетенки? Что ж, я вам расскажу.

— Не надо ничего говорить!

— Нет, я должен выговориться, иначе все это меня задушит! Проулками и через парки, мы беспрепятственно добрались до холма. Там уже собралась огромная толпа, и ближе нам подойти не удалось. Мы затаились в кустах, метрах в пятидесяти от храма, справа. Тройной кордон солдат отделял толпу от того места, где был воздвигнут их мерзкий алтарь. В бинокль я видел даже ножи для жертвоприношений. Потом, под рев труб, появились жрецы, толпа завопила, привели первую девушку, уложили на камень и — раз! — это было быстро сделано, ей живой вспороли живот. За ней последовала вторая, третья... Я не мог вмешаться, не мог растрачивать впустую и без того мизерные шансы спасти Лаэле! Наконец появилась она. Она не была, как другие, отрешенной или одуревшей от страха! Она отбивалась как могла, и, должно быть, у многих из этих мерзавцев навеки останутся следы ее ногтей и зубов! Когда ее хотели уложить на алтарь, я начал стрелять, снял всех жрецов с жертвенными ножами, и мы ринулись вперед. Но между нею и нами было слишком много народа! Чем больше людей мы истребляли, тем больше их прибывало. Я убивал, убивал и убивал — мужчин, женщин, детей, с этими их мерзкими рожами фанатиков... Я и окружавшие меня ихамбэ пробивались вперед в лужах крови, пока остальные наши парни палили налево и направо. В какой-то момент, после разрыва гранаты, в лицо мне прилетела оторванная женская голова. В конце концов я увидел, что нам не пробиться: Лаэле уже обступили другие жрецы с ножами. И тогда, выкосив всё вокруг себя при помощи гранат, я испустил свой боевой клич, чтобы Лаэле знала, что я здесь,

В горах судьбы, чистые руки, львы эльдорадо. Рассказы

прицелился ей в голову, выстрелил, и она упала замертво. А затем... затем оставалось лишь выбраться оттуда живым, выбраться для того, чтобы иметь возможность отомстить за нее! Вот и все. Мы вернулись, и я уже перелезал через стену, когда меня настиг этот камень.

Он умолк, потом продолжил:

— Это фанатики, Стелла! Самое отвратительное, самое ужасное и самое опасное на свете! Они убили моих родителей, убили Лаэле, пытались убить меня! Но меня эти сволочи упустили! И я заполучу их шкуру — по крайней мере, на этой планете! Фундаменталисты, эти жалкие недоумки, живущие легендами бронзового века! Беельбаисты, воображающие, что вырезанные у девушек яичники принесут им богатый урожай тле и кулира! Но худшие из всех — это ваши, Стелла, ваши, полагающие, будто технический прогресс — это все, путающие науку и технику с производством блестящих побрякушек, убежденные в том, что, если земляне благодаря удаче или случаю оказались первыми в этом уголке космоса, им позволено грабить соседей и навязывать им свою цивилизацию, если здесь вообще уместно данное слово. Ради всего этого они готовы воспользоваться фанатизмом полудикарей. И они еще говорят о науке и прогрессе! Будь они трижды прокляты! Даже тот, кто придумал обычное колесо, обладал большей ученостью, чем все ваши инженеры, которые проституируют свой мозг для того, чтобы производить бесполезные или слишком сложные и потому не приносящие никакой пользы машины...

Тераи с отвращением плюнул на пол.

— Они еще обо мне услышат, ваши приятели из ММБ! Даже если придется добиться объявления карантина для этой планеты, они ее не получат!

Стелла тихонько вышла из комнаты. Тераи спал. Снаружи, под ослепительно ярким солнцем, парк казался вполне мирным и тихим — но лишь до того момента, как на глаза ей не попался какой-то кеноит с ружьем. К ней подошел Мелик, старший слуга.

— Госпожа, как он там? — спросил он по-французски.

— Жить будет, не беспокойтесь. Что происходит в городе?

— Повсюду идут сражения! Те из солдат, что остались верными Клону, отбиваются от сторонников Беельбы. Народ тоже разделился, кровь льется ручьями.

— Что ж, пока они сводят счеты, им не до нас!

Этот день показался ей целой вечностью. Время от времени из нижних кварталов доносился гул разъяренной толпы, в южной и западной частях города бушевали пожары. Разведчики, посланные Меликом, возвращались с противоречивыми сведениями: сторонники Клона берут верх. Нет, они разбиты. Императора убили. Нет, его видели на террасе дворца. Обмии заключил союз с Болором, убил его, подкупил... Словом, тут были все слухи, типичные для гражданской войны.

Сика сходила с ума от беспокойства: никто не знал, что стало с Офти-Тикой. Его нигде не видели с тех пор, как он вручил Тераи повеление императора. Он словно испарился, а ведь он был капитаном стражи внешних стен — очень важный пост, дававший допуск туда, куда прочим вход был воспрещен: во дворец... Как знать, не стоял ли он во главе сопротивления, восставшего против беельбаистов?

Он появился около пяти вечера, причем совершенно неожиданно. Крупный отряд солдат поднимался по улице, и Стелла приказала бить тревогу. Но солдаты, не став приближаться, рассеялись вокруг парка, словно для отражения атаки из города. Когда все улицы были перекрыты, к воротам в стене подошел офицер, и она узнала Офти-Тику. Он принес первые достоверные сведения.

В городе царило полнейшее смятение. Сто шестьдесят человек погибли во время попытки спасения Лаэле и как минимум вдвое больше получили ранения. Император приказал арестовать и немедленно казнить Обмии и Тераи. Часть армии отказалась повиноваться. Но на стороне беельбаистов было численное преимущество и исступленный фанатизм. Закидываемые с крыш камнями, солдаты Офти-Тики мало-помалу отступали и вот теперь попали в окружение у дома Тераи.

— А ты, где ты был все это время? — спросил Лапрад.

— Я с самого начала понял, что дело плохо. Вскочил на бирака, доскакал по северной дороге до первого поста связи и передал срочное сообщение генералу Ситен-Кану, который командует гарнизоном Якуна, объяснив ему ситуацию и по-

просив немедленно выступить маршем на столицу. Кан — ярый последователь бога Клона, он будет здесь через два дня.

— Хорошо. Мои люди помогут твоим, и это время мы продержимся. Но даже с тем подкреплением, которое приведет Кан, нас будет слишком мало, и в конце концов нас перебьют. Если бы я мог послать весточку ихамбэ...

Лицо капитана окаменело.

— Нет! Я твой друг, тебе это известно, но я не хочу видеть здесь ихамбэ!

— Тогда нам конец! Ты не хуже меня знаешь, что большинство наместников по всей империи займут выжидательную позицию и в итоге примкнут к тем, на чьей стороне окажется перевес. Не забывай и то, что император — приверженец Беельбы!

— И что делать? Отдать мой город на милость дикарей? Я не могу на это пойти!

Тераи наклонился вперед, нависнув над кеноитом.

— В этом деле есть две стороны: прежде всего — твоя. Ты не приемлешь ни тиранию жрецы Беельбы, ни их бессмысленную жестокость. С другой стороны, и у меня с ними свои счеты. Сейчас я сделаю тебе предложение, Тика. Если ты примешь его, то станешь следующим императором Кено.

От изумления капитан аж подпрыгнул.

— Ты ведь из рода Офти-Траин, не так ли? Значит, ты прямой потомок императора Тибор-Тука. А следовательно, после того, как не станет Ойготана и Софана, у тебя будет столько же прав на трон, как и у любого другого претендента.

— Да, полагаю, тут ты прав. Но эти фанатики беельбаисты свели народ с ума! Он ни за что не согласится...

— Обезумела только часть народа — здесь, в Кинтане. На остальные города империи новая религия еще не распространилась. Те, кто готовил этот зловещий фарс, слишком поторопились, или же их поторопили. Да и потом, у Беельбы сразу станет меньше адептов, когда люди увидят, что богиня, несмотря на все ее чудеса, не способна защитить своих жрецов. А уж об этом я позабочусь!

— И чего же ты просишь взамен?

Тераи не сдержал улыбки.

— Кеноаба, обоаба! Кеноит — значит, торговец! Старая поговорка не врет, не так ли? Прошу я немногого: права преследовать на территории всей империи жрецов Беельбы, а особенно тех, кто скрывается за их спинами, и права решать их участь так, как я сам того пожелаю.

— Прольется много крови, Тераи!

— Если мы не остановим их сейчас, крови прольется гораздо больше! Так или иначе, я жажду этой крови, и я ее получу!

— А если я не соглашусь?

— В таком случае, Тика, ты отправишься к своим солдатам, туда, за стены, а я со своими людьми останусь здесь. Каждый будет сражаться за себя, и, если я отсюда выберусь, я вернусь за этой кровью во главе объединенной армии ихамбэ!

Капитан недовольно поморщился.

— Россе Муту, да? Человек-Гора! Я знаю: ты так бы и сделал! Я согласен! Но нас это не спасет. Ты сам только что сказал, что даже подкрепления, которое приведет Кан, будет недостаточно.

— Так и есть. Но я сделаю то, Тика, чего предпочел бы не делать! Я раздам твоим солдатам оружие, доставленное с Земли, и, если нам хватит на то времени, научу им пользоваться. Впрочем, что-то мне подсказывает, что через несколько лет земное оружие все равно будет здесь, на этой планете, буквально у каждого. Бьюсь головой об заклад против зернышка пикука, что если прямо сейчас это оружие и не раздают в храме Беельбы, то это случится в самом скором времени. «Ма-зетти» миланского производства, — добавил он, поворачиваясь к Стелле. — Однако еще два условия, Тика! Первое: когда ты станешь императором, то возьмешь Тену-Сику в жены.

— Это не условие, а настоящий подарок!

— Тем лучше. Второе: без моего согласия ты не допустишь на территорию своей империи ни одного другого землянина.

— Сам ты, Тераи, всегда можешь являться в Кено с друзьями, но кого-то еще видеть здесь я не желаю!

— Хорошо. Распорядись, пусть твои люди заходят сюда по десять человек. Им дадут оружие и первый урок того, как следует убивать людей цивилизованным образом.

— Неужели вы действительно надеетесь не только выбраться отсюда живым, но еще и совершить подобную революцию? — спросила Стелла, когда капитан удалился.

— Почему бы и нет? Все будет зависеть от ближайшей ночи. Наши шансы, возможно, не слишком велики даже с двухтысячным войском Тики — это я готов признать, — но у меня еще кое-что припрятано в рукаве, да и враги, судя по всему, пока сбиты с толку, не знают, как им быть, что тоже играет нам на руку. Вероятно, они не ожидали, что всё так сложится. Они немного поторопились, а моя утренняя вылазка лишь ускорила развитие ситуации. Я — землянин, да и вы — тоже. То неизвестное пока еще нам чудовище, которое стоит за всем этим беельбаистским маскарадом, возможно, не сильно жаждет того, чтобы вместе с кеноитами здесь погибли еще и земляне. И уж точно этот некто не хочет, чтобы во всей заварушке сгинула мисс Хендерсон. Нет, похищение и убийство Лаэле были досадной оплошностью, допущенной кем-то из фанатиков-кеноитов в порыве ненависти к ихамбэ или же, быть может, в попытке разыграть собственную партию. Этот кеноит свел на нет, перечеркнул весь Генеральный План. И кто бы ни разработал этот план, должно быть, сейчас он не слишком доволен.

— Вы по-прежнему полагаете, что за всем этим стоят земляне?

— Теперь я в этом более чем уверен! Вспомните полученное вами предупреждение! Думаю, я могу вам сказать, как все должно было быть. Сегодня, когда бы я вышел куда-нибудь в город, где-нибудь поблизости должен был вспыхнуть мятеж, меня бы вырубили, накачали наркотиками, доставили под охраной в Порт-Металл и оттуда уже переправили на какую-нибудь богом забытую планету. Вас бы, со всеми соответствующими вашей персоне знаками уважения, выслали на родину, и через год или два империя Кено встала бы, как я вам уже говорил, на путь завоеваний.

— Но почему эта ночь должна стать решающей?

— Вам так хочется это узнать?

— Естественно! Я здесь тоже в опасности!

— Может, мне и не стоит это вам говорить, ну да ладно... Вряд ли вам удастся меня предать, даже если вы этого и хотите. Очевидно одно: те, кто стоит во главе этого заговора, укрылись в храме Беельбы, рядом с императорским дворцом. Это двойной храм: на одной его половине владычествует богиня Беельба, на другой — бог Клон. Покойный император решил таким милым способом примирить оба культа, вроде как не отдавая ни одному из них предпочтения. С согласия Обмии мои люди прорыли подземный ход от нашего дома до той половины храма, которая посвящена Клону. Да-да, как в какой-нибудь драме Виктора Гюго! Ночью я воспользуюсь этим ходом.

— Но с какой целью была проделана вся эта работа?

— Для дела, в котором меня опередили. Я сам хотел поддержать старика Обмии, устроив уже для него несколько невинных чудес, но кто-то оказался проворнее меня.

— А у вас хватит сил для этой ночной вылазки? Ваша голова...

— Ерунда. Я выспался. Если ранение в голову сразу же не оказалось смертельное, значит, оно пустячное. Меня оно беспокоит даже меньше, чем этот рубец на щеке. Тем не менее я отдохну, пока все тихо. Прошу вас, проследите за раздачей оружия. У меня в сарае шестьсот винтовок. Разбудите меня, когда стемнеет.

— Вы действительно хотите истребить всех жрецов Беельбы?

— А почему я должен колебаться? Если бы у меня хватило на то мужества, я бы вообще передушил все их семя!

С наступлением сумерек Стелла на цыпочках прошла мимо двери Тераи, все еще не желая его будить. Приглушенные рыдания заставили ее остановиться, заглянуть в комнату через приоткрытую дверь. Тераи сидел на кровати с колье Лаэле в руках и плакал.


глава 1 Империя Кено | В горах судьбы, чистые руки, львы эльдорадо. Рассказы | глава 3 Ужасная ночь