home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



глава 3

Ужасная ночь

Вы поняли, Стелла? Если мы не вернемся через три часа, взрывайте этот подземный ход!

Он уже наполовину спустился в освещаемое одними лишь факелами подземелье, и сейчас она видела только

его изнуренное лицо под окровавленными бинтами, которыми была обмотана его голова.

— Вы больше не боитесь, что я вас предам?

Он устало улыбнулся.

— Нет, не боюсь, хотя и сам не знаю почему. Ну все, парни, пошевеливайтесь!

Один за другим десять кеноитов, вооруженных карабинами, револьверами и рогатинами, исчезли в черной дыре. За ними, как жуткий призрак, проскользнул Ээнко, весь покрытый засохшей кровью, которую он поклялся не смывать до тех пор, пока его сестра не будет отомщена. Тераи чуть замешкался.

— Желаю удачи! — проговорила наконец Стелла.

— Благодарю, она мне понадобится!

И он последовал за своими людьми. Вскоре все они очутились в небольшой ротонде.

— Ээнко, Гидон, Текер, Тохи, вы идете со мной. Остальные — шагах в десяти позади нас. Не уроните взрывчатку!

Они продвигались по узкому извилистому туннелю, прорубленному в мягком известняке; на стенах отчетливо виднелись следы от ударов кирки. Местами со свода звонко шлепалась в лужицы капель, местами, напротив, стены были сухими и пыльными. Пройдя метров триста, Тераи остановился.

— Мы почти у цели. Следуйте за мной без малейшего звука. Стрелять только в случае крайней необходимости — они нужны мне живыми.

Еще через несколько шагов туннель пошел вверх, и вскоре они уперлись в прикрывавшую его каменную плиту. Тераи нащупал в углу рычаг, и плита с легким скрежетом повернулась. С револьвером в руке он бросился вперед. В низеньком зале сидели пять кеноитов; ужас отразился на их лицах, но тут же уступил место облегчению, когда они узнали Лапрада.

— Обмии! Что ты тут делаешь?

Старый жрец поднялся.

Прячусь, Россе Муту! Мы единственные выжили в этой бойне, да и то лишь потому, что находились в храме, когда началось побоище.

— А входная дверь?

— Если бы они ее нашли, нас бы уже не было в живых.

— Как это произошло?

Обмии пожал плечами.

— Очень быстро. Мы услышали выстрелы на плацдарме. Я знал, что они захватили твою жену, и подумал, что ты намереваешься ее отбить. Тебе это удалось?

— Нет!

— Тогда мне жаль Болора, — проговорил старик с улыбкой, в которой не было и тени сожаления. — Вскоре толпа хлынула к нашему храму, прося убежища. Мы открыли двери. А через несколько минут нас осталось в живых только пятеро!

— Они все еще в храме?

— Не думаю. Мы смотрели через «божье око». Они размолотили там все что могли, осквернили алтари и ушли.

— Почему ты не пришел по туннелю в мой дом?

— Не знал, кто в нем хозяйничает.

Теперь подземный ход поднимался все круче, и постепенно пол его превратился в ступени, вырубленные в скале. Наконец они остановились в тупике под горизонтальной плитой, но сбоку открывался колодец, из которого свисала веревочная лестница. Тераи вскарабкался по ней до узкой и низкой галереи. Дальше он полз вверх еще осторожнее, стараясь не шуметь. Он остановился над небольшим отверстием в потолке верхнего храма. Оно было проделано как раз на месте зрачка бога Клона, чье изображение парило под сводом центрального зала.

Храм, едва освещенный жалкими огоньками уцелевших лампад, казался безлюдным. Тераи долго вглядывался в темные углы, потом достал из кармана монетку и опустил ее в отверстие. Монета зазвенела, отскакивая от каменных плит, — до них было метров двадцать... Никакого движения, тишина. Тераи вернулся к своим спутникам.

— Храм пуст. Следуйте за мной!

Вокруг было тихо и пусто, лишь темные пятна на каменных плитах, то тут, то там, отмечали места, где погибли под ножами фанатиков жрецы Клона. Центральная дверь из черного дерева с золотыми скрепами была полураспах-нута; укрывшись за ней, Тераи выглянул наружу. Храмовая площадь, залитая бледным светом одинокой луны, сверкала всеми своими беломраморными плитами, отполированными босыми ногами верующих. Метрах в ста справа, за рощицей высоких колибантонов, черным силуэтом на фоне луны высилась зубчатая стена императорского дворца. По стене, то появляясь между зубцами, то исчезая, медленно прохаживался часовой.

— Черт бы его побрал! — проворчал Тераи. — До теневой стороны отсюда минимум метров двадцать...

Он было пожалел, что не захватил с собой лук, но потом подумал, что с такого расстояния и при столь неверном свете даже Ээнко не смог бы наверняка поразить цель. Тераи взглянул на небо. Гряда облаков медленно приближалась и через некоторое время должна была заслонить луну.

Они принялись ждать. Когда луна скрылась за облаками, они выскользнули из храма, обогнули угол и затаились в тени контрфорса второй половины храма, посвященной богине Беельбе. Главный вход наверняка охранялся, и поскольку их успех целиком зависел от внезапности, о штурме нечего было и думать. Тераи припомнил, как выглядел фасад, ощупал стену и скоро нашел ногу статуи Белини, сподвижницы Беельбы. Он подтянулся, вскарабкался на плечи статуи, затем на ее голову и одним рывком поднялся на широкий карниз. Отсюда он скинул вниз конец веревки. Через несколько минут все его спутники были рядом с ним.

Они осторожно прошли по карнизу, скользкому от плесени и помета священных птиц, и взобрались по контрфорсу на плоскую крышу. Никто ее не охранял. Отсюда был виден весь город: пожары все еще бушевали, багровые столбы пламени подсвечивали снизу черные полосы дыма, который стлался над крышами, как низкие грозовые тучи. Тераи пригляделся, определяя очаги пожаров. Дворец принца Икстчи, самого верного сторонника Клона в придворных кругах. Казарма стражи внешних стен. Лабазы купца К’Гонды и рядом пять зарев на месте домов его друзей. И еще множество далеких пожаров в разных частях города. Поджоги? Следствие землетрясения? Тераи хмуро смотрел на эти зловещие костры.

— Ничего, они заплатят за все сразу, — наконец проворчал он.

Большая башня в форме головы богини Беельбы возвышалась на северной стороне крыши. Они осторожно приблизились, но входную дверь никто не охранял, и им удалось незаметно спуститься по винтовой лестнице в храм. Тераи здесь никогда не бывал, но Обмии знал каждый уголок благодаря своим осведомителям и давно уже дал геологу точный план. Минуя галереи, отряд Тераи продвигался по темным проходам в толще стен, где не было ни души. Но вот откуда-то сбоку до них донеслись голоса. Тераи жестом остановил своих спутников, подкрался к массивной деревянной двери и припал к скважине. Семь мужчин сидели в низком зале вокруг стола. Тераи сразу узнал Бол opa и его наперсников, Икто и Килсена, узнал купца из Кинтана и двух честолюбивых аристократов; только одно лицо было ему незнакомо, лицо кеноита необычайно высокого роста, который сейчас говорил, еле сдерживая злость:

— Слишком рано! Мы еще не готовы, положение неопределенное. Вы, Болор, поддались инстинктам дикаря! Вы решили принести в жертву эту девку, и теперь все племена ихамбэ выступят против нас. Как будто нам не хватало этого землянина! Такой промах может вам дорого обойтись!

— Мы уже захватили город! — отрезал Болор. — Кто владеет Кинтаном, тот владеет империей Кено!

Остальные одобрительно закивали.

— Я бы вам поверил, если бы этот проклятый офицер не сумел улизнуть и предупредить Ситен-Кана! Если бы город действительно был целиком в ваших руках, — а это не так, и вы это знаете. И главное — если бы этот чертов Лапрад... Слишком много «если»!

Болор встал, морща тонкие губы.

— Завтра я брошу народ на штурм виллы землянина!

— И он сотнями будет косить вас из своих пулеметов!

— У нас они тоже есть!

— Благодаря мне! Так или иначе, ничего другого нам уже не остается. Но помните: та девушка с Земли священна! Если с ней хоть что-то случится, я превращу Кинтан в прах! А что с Обмии? Вы уверены, что он...

— Он мертв!

— Вы видели его труп? Нет? Так я и думал.

Он пожал плечами, поднялся на ноги.

Ладно, завтра на рассвете увидим. Я сам раздам оружие и взрывчатку. Дайте мне ключи от крипты.

Болор ощетинился:

— Только верховный жрец может входить в священную крипту!

— Хорошо, хорошо! Но будьте осторожны с тем, что там лежит, — это опасные игрушки.

Он направился к двери. Тераи жестом подозвал своих людей и, когда незнакомец поравнялся с ним, оглушил его ударом кулака и отбросил назад одному из кеноитов.

— Свяжи его!

С револьверами в руке Тераи и его люди ворвались в зал. Сидевшие за столом были настолько ошеломлены, что никто даже не пошевелился.

— Подходите по одному! Ты, Болор, первым! Считаю до трех, потом — стреляю! Один, два...

Жрец повиновался. Тераи разорвал его тунику, нашел связку ключей и вырубил ударом по затылку.

— Следующий! Вы, жирный торгаш!

Тераи с отвращением посмотрел на семерых мужчин, валявшихся на полу со связанными руками и ногами.

— Ээнко, Тохи, останьтесь здесь и покараульте этих. Если их попытаются освободить, убейте! Гидон, Тольбор, Гду, Пика, встанете у обоих входов в коридор. Остальные — за мной.

Он направился влево, спустился по лестнице, затем по другой галерее дошел до зала, где стояли на страже двое кеноитов. Тераи уложил их двумя выстрелами из револьвера с глушителем.

Деревянная дверь крипты, окованная бронзой, открылась со скрежетом. Огромный сводчатый подвал был забит ружьями, ящиками с патронами, с гранатами и взрывчаткой. Посередине стояло несколько десятков минометов и пулеметов. Тераи присвистнул.

— Черт подери! Да по сравнению с этим мой арсенал — детские игрушки. Знай об этом ВБК... Ну ничего, сейчас мы наведем здесь порядок! Клафо, взрывчатку!

Кеноит подошел, осторожно снял со спины рюкзак, и Тераи вынул из него фугасы, детонирующий шнур и детонатор замедленного действия.

— Сейчас у нас ровно два часа. В три здесь начнется фейерверк, какого тут еще никогда не видали! Прямо под башней, рядом с которой — кельи жрецов. Выметать — так дочиста!

Бормоча эти слова, он раскладывал взрывчатку по крипте.

— Ну всё, уходим!

— Господин, а ты не боишься гнева богини?

Тераи улыбнулся и мягко ответил:

— Нет, Клафо — нас защитит Клон.

Он тщательно запер дверь крипты, сунул в замочную скважину бронзовый кинжал, сломал его и расплющил выступавший наружу обломок.

— Если даже у них есть запасной ключ, придется им повозиться!

Они стремительно взбежали по лестнице. Сидя на корточках перед связанным, с кляпом во рту, Болором, Ээнко забавлялся тем, что вычерчивал круги на обнаженной груди жреца острием своего ножа.

— Довольно, Ээнко! Это может и подождать! Развяжите ноги пленникам, пора уходить. По крышам мы с ними не пройдем, но теперь нам уже незачем соблюдать тишину. Тохи, Тольбор, свяжите всех одной веревкой, чтобы не разбежались. Остальные — с гранатами за мной!

За маленькой дверью перед ними открылся центральный неф, и Тераи замер как вкопанный.

— Об этом я как-то не подумал, — пробормотал он.

Перед статуей богини Беельбы на плитах из черного камня лежали тела молодых женщин, принесенных ей в жертву. Здесь они должны были оставаться всю ночь, прежде чем превратиться в мумии, которым предстояло затем оказаться погребенными в подземной усыпальнице храма. На полу, по обе стороны от плит стояли на коленях, склонив голову в священном экстазе, десятка три неофитов. Ослепляющая, дикая ярость захлестнула Тераи. Поставив собачку ружья на автоматическую стрельбу, он нажал на спуск.

— Получай, мерзавец! И ты! И ты!

Пули прошивали плотные ряды будущих жрецов Беельбы. Словно преследуемые крысы, неофиты в ужасе разбегались кто куда, пытаясь укрыться за колоннами, падая за погребальные плиты. Тераи, а вместе с ним — и его люди, настигали их всюду, поливая огнем. Последний неофит подполз к его ногам, и Тераи размозжил ему череп прикладом.

— К двери, скорее!

Тераи взглядом поискал среди распростертых на каменных плитах неподвижных тел Лаэле, но ее там не было.

— Ну конечно, ведь ее-то они не смогли принести в жертву!

Наконец он нашел ее: они бросили Лаэле в темный угол, как какую-то собаку, — длинные разметавшиеся черные волосы покрывали застывшее лицо. Тераи наклонился, вскинул на плечо окоченевшее тело и бросился к двери, где уже началась стрельба. По пути он не удержался и пнул одного из пленных. Снаружи десятка четыре лучников и копейщиков преграждали выход из храма, и Клафо уже корчился на каменных плитах с длинной стрелой в боку.

— Гранатами! Не щадить этих сучьих выродков-кинфу!

Он осторожно опустил Лаэле на пол, выхватил из рюкзака

гранату и швырнул ее в группу солдат, затем еще две, одну за другой... Короткие вспышки взрывов освещали падающие тела. Над головой его просвистела стрела и сломалась о стену. Тераи заметил лучника и снял его одним выстрелом.

— Путь свободен! Вперед! Подберите Клафо.

Он снова вскинул Лаэле на плечо и побежал. Врата храма Клона поглотили их, и через несколько мгновений они исчезли в подземелье.

Стелла посмотрела на часы. Через двадцать минут истекал срок, назначенный Тераи. Внезапно ночную тишину разорвала стрельба. За выстрелами со стороны дворца докатились разрывы гранат. Стелла приказала Сике вызвать десять человек и направить их в подземный ход, но не успели они туда спуститься, как из черного провала возникла могучая фигура Тераи, тащившего на плече тяжелую ношу. Он медленно приблизился к Стелле и осторожно опустил труп на каменный пол.

В горах судьбы, чистые руки, львы эльдорадо. Рассказы

— Да, это она. Я нашел ее... там.

Ночной ветер разбросал по сторонам длинные волосы Лаэле. Казалось, молодая женщина спит, но в виске у нее темнела круглая дыра от пули.

— Всем спрятаться в доме! — приказал гигант. — Сейчас храм взлетит на воздух, а у них в крипте столько взрывчатки, что я не удивлюсь, если камни долетят и сюда. Пленников сюда, мне есть о чем поговорить с ними!

Он направился к низкой пристройке из тяжелых каменных плит, Стелла последовала за ним. Перед входом Тераи остановился так резко, что она врезалась в его широкую спину. Он обернулся к ней с мрачной усмешкой на устах.

— Вам действительно хочется это видеть? Как вы понимаете, это будет не слишком весело.

— Неужели вы так и оставите Лаэле на полу? Вы же говорили, что любите ее!

Тучка пробежала по его лицу, и внезапно он показался Стелле бесконечно усталым.

— Так оно и было. Но не судите меня слишком строго, Стелла. У меня несколько иные представления о человеческих ценностях, нежели у вас. Я дикарь, и для меня есть вещи более важные, чем мертвая женщина, даже если это моя жена. Займитесь ею сами, прошу вас. Завтра... завтра еще будет время ее оплакать. Но не сейчас. Пусть это и прозвучит громко, но, возможно, от этой ночи зависит судьба всей планеты.

Он шагнул в темноту, чиркнул спичку и зажег масляную лампаду; колеблющийся огонек ее отбросил на стену его тень. Стелла постояла немного, глядя сквозь открытую дверь, как движется эта огромная зловещая тень, затем мимо нее под усиленной охраной провели пленных. Один из них пристально посмотрел на Стеллу, и глаза его сверкнули. Он потянулся к ней, но один из кеноитов грубо ударил его по руке.

Стелла вернулась в дом, позвала Сику и служанок. Они перенесли Лаэле в комнату Тераи, уложили ее на постель и занялись погребальным туалетом. Левая половина ее лица выглядела практически невредимой, если не считать небольшого входного отверстия от пули в виске, тогда как правая была полностью разворочена, — они как могли прикрыли ее волосами. Лаэле лежала в той позе, в которой ее и застала

смерть, с вытянутыми, словно для последнего удара ногтями, пальцами.

— Сика, каковы обычаи ее племени?

— Не знаю, госпожа. Будь здесь господин... Кажется, они зажигают три факела и устанавливают их треугольником.

— Ты не могла бы спросить у ее брата?

— Я плохо говорю на их языке, и я боюсь его. Да и потом, он сейчас с господином и, наверное...

Долгий крик огласил тишину ночи, крик, исполненный такого ужаса, что у Стеллы мурашки побежали по коже. Крик шел из пристройки. Стелла бросилась к окну, но отсюда сквозь оставшуюся открытой дверь были видны лишь спины выстроившихся в шеренги стражников-кеноитов. Крик повторился: то был вопль существа, замученного до такой степени, что оно уже утратило всяческую индивидуальность, и теперь невозможно было понять, кричит ли это так человек или же какое-то животное. Сика с невозмутимым видом зажигала факелы.

— Не ходи туда, госпожа. Это дела мужчин.

— Дай мне пройти! Сейчас же! Что они делают, боже правый, что они делают?

— Не ходи туда. Ты не знаешь господина. У него только что было лицо, как у мертвого! Он тебя...

Протяжный вопль повторился снова, разбился на рыдания. Стелле казалось, что он длится уже много часов и никогда не стихнет. Затем внезапно наступила тишина, нарушенная вскоре зловещим глухим шумом шагов во внутреннем дворике. Еще через несколько мгновений в комнату вошел Тераи. На секунду-другую он замер у двери, обвел взглядом мертвую Лаэле, зажженные факелы, бледную Стеллу и невозмутимую Сику.

— Спасибо, Стелла, — проговорил он наконец.

— Что там происходит? Что вы делаете?

— Ничего. Просто позволил Ээнко немного позабавиться с толстяком-торговцем. Теперь уже все кончено. Для остальных это стало хорошим примером — заговорят как миленькие.

— Вы... вы... до чего же вы бессердечны!

Тераи взорвался:

— Жалеть эту падаль? И вы мне это говорите здесь, при ней?

Он указал на труп Лаэле.

— На кону судьба этой планеты, мадемуазель! Не только ныне живущих, но и их потомков!

— Неужели вы не можете просто убить этих несчастных, вместо того чтобы...

— Я должен узнать, что они замышляли, и узнать как можно скорее! О, если бы у меня были все эти аппараты, все эти наркотики, к которым прибегает следствие на Земле, возможно, я и не был бы столь к ним жесток... Но у меня нет ни того, ни другого, а главное — нет времени! Но пойдемте, уже без пяти три. Такой фейерверк не следует пропускать.

Он увлек Стеллу на террасу. Башня храма четко выделялась на светлом фоне луны, рядом с колоннадами императорского дворца, пробивавшимися сквозь густую листву.

— Постоим здесь, у двери. Через несколько минут, вероятно, пойдет каменный дождь.

Они принялись ждать. Большие пожары уже догорали в нижнем городе, и только слабые отблески указывали места, где недавно бушевал огонь. Шелестя в листве, поднялся свежий ветер. Прямо над их головами тяжело пролетела какая-то ночная птица, и ее протяжный печальный крик зловеще прозвучал в безмолвном парке.

— Три часа! Смотрите внимательно!

Время словно замедлило свой бег. Внезапно башня храма дрогнула и вся целиком поднялась к небу на столбе красного пламени. Второй взрыв бросил обломки храма навстречу падающей башне, затем все смешалось в чудовищном огненном смерче. Императорский дворец осветило, как в праздник, деревья от взрывной волны согнулись черными тенями. Затем до них докатился грохот и беспрерывный треск.

— Давайте-ка вернемся!

Тераи увлек Стеллу в дом. Град обломков сыпался с неба на плац, но некоторые долетали и сюда, и сухой удар или влажный шлепок раздавались то здесь, то там. Затем все стихло. На месте храма в кольце ярко горящих деревьев и кустов медленно, тяжело вздымались гигантские рыжие клубы дыма, уносимые ночным ветром.

— Там, должно быть, было тонн пятьдесят взрывчатки, — пробормотал Тераи. — Но спустимся вниз, дело еще не закончено.

Она удержала его за руку.

— Вы будете их пытать?

— Да, если потребуется.

— Не знаю, вынесу ли я эти крики, Тераи! У меня не такие стальные нервы, как у вас, полу...

— Полуазиата, вы хотели сказать? Пойдемте! Сика постелет вам в крипте. Там вы ничего не услышите.

— Но я все равно буду знать, что в это время...

Он раздраженно взмахнул рукой.

— Думаете, мне это приятно? Надо было захватить вас с собой для наглядного урока. Вы бы тогда увидели, что скрывается за роскошными особняками вашего отца, за всеми этими приемами и балами, на которых вы танцевали, расточая улыбки, за всей вашей шикарной и безмятежной жизнью! О, наверное, испытываешь сладостное чувство могущества, когда способен одним росчерком пера определить судьбу планеты, когда решаешь отдать на разграбление тот или иной мир, — и тем хуже для его обитателей, если таковые на нем существуют! Но сейчас вы не в Нью-Йорке и не в Сан-Франциско, не в одном из кабинетов всемогущего Хендерсона. Вы — на Эльдорадо, рядом с дикарем Тераи, там, где истекают кровью, страдают, умирают, подвергают людей пыткам! Как бы я хотел, чтобы на вашем месте, мадемуазель, был ваш отец! В общем, оставайтесь здесь или идите в крипту — мне уже все равно!

Масляная лампа слабо освещала сводчатую комнату, и сидевшей на деревянном ложе Стелле казалось, что она вернулась в далекое прошлое Земли, в один из тех жестоких и трагичных периодов, о которых рассказывают варварские предания. Колеблющийся свет выделял неровности на каменных стенах и освещал тонкое лицо Сики, оставляя затемненными лишь впадины глаз. Стелла напряженно прислушивалась, но здесь до нее не долетало никаких шумов — лишь их с Сикой дыхание знаменовало собой ход минут.

— Поспите, госпожа, вы устали!

— Не могу, Сика. Там, наверху, пытают людей.

Кеноитка искренне удивилась:

— А разве на Земле так не делают? Как же вы узнаете замыслы врагов?

— У нас есть другие способы, которые не причиняют боли. У нас те, кто опускаются до того, чтобы мучить других, считаются дикарями.

Сика какое-то время молчала.

— Стало быть, вам неприятно, что господин, по-вашему, ведет себя словно дикарь? — тихо спросила она наконец.

— Да, пожалуй.

— Вы любите господина?

— Скажете тоже! Просто он, как и я, землянин, и меня касается все, что он делает.

— Почему?

— Потому что... Ох, даже и не знаю! Но я бы предпочла, чтобы Тераи не пришлось...

— Вы его любите, госпожа, и стараетесь оправдать. Он в этом не нуждается, — он делает то, что должен делать, поступает так для нашего общего блага.

— Я уже и не знаю! Возможно, вы и правы...

Дверь распахнулась, и вошел Тераи — выглядел он свирепо.

— Пойдемте, Стелла! Вы мне нужны, будете свидетельницей. Среди пленников, как я и думал, оказался землянин, вероятнее всего, агент ММБ.

— И вы хотите, чтобы я присутствовала при том, как вы будете допрашивать его вашими способами? Я отказываюсь! Запишите его показания на пленку, если хотите, да не забудьте крики и стоны! Перед земным судом они прозвучат особенно убедительно...

Он пожал плечами.

— Магнитофонная запись ничего не даст. Ее слишком легко подделать. И прежде чем жалеть его, послушайте, что он скажет! Возможно, вы измените свое мнение. Да и вообще: не хотите идти по доброй воле, я поведу вас силой!

Тераи подхватил ее на руки. Тщетно она вырывалась, стуча ему кулаками по лицу. Один удар пришелся по повязке, скрывавшей рану. Тераи вскрикнул, поставил ее на пол и повернул к себе за плечи. Взгляд его был жесток.

— Стало быть, мадемуазель боится крови? Крови, которая проливается из-за моих дикарских методов? На эту кровь ей, видите ли, страшно смотреть! Но ее почему-то не смущает кровь вчерашних и сегодняшних жертв, сотен людей, погибших в городе, детей, раздавленных под обломками домов вследствие искусственного землетрясения, вызванного этими господами, молодых женщин, которым вчера на алтаре вскрыли животы, — эта кровь, получается, не в счет, раз она ее не видела? Пойдемте, черт подери, пока я не разозлился! В конечном счете, возможно, я и о вас узнал бы кое-что интересное, если бы раньше применил свои методы к вам!

Он развернул ее и грубо подтолкнул к лестнице.

— Господин! Не бейте ее, она вас любит!

— Не лезь не в свое дело, Сика! Ты сама не знаешь, что говоришь.

У входа в пристройку, сваленные в кучу, валялись пять или шесть трупов. Внутри оставалось лишь двое пленников: смертельно бледные, они сидели на тяжелых стульях, привязанные к высоким спинкам. Три кеноита, среди которых был Офти-Тика, и великан ихамбэ держались в стороне, у стены. Помещение освещалось четырьмя масляными лампадами и глухо гудевшим бензиновым фонарем с отражателем, отбрасывавшим слепящий белый свет. Тераи указал на два свободных стула, стоявших напротив пленников.

— Садитесь на тот, что слева, не двигайтесь и молчите.

Сам он устроился на правом стуле. С легким шелестом

платья в комнату вошла Сика и расположилась за спиной у Стеллы.

— С которого начнем? Давай-ка, Ээнко, займись вот этим. Что делать, ты знаешь. Начни с известной тебе точки.

Великан-ихамбэ подошел со свирепой улыбкой на устах, долго смотрел на пленника, затем положил указательный палец в ложбинку на затылке у основания черепа и резко нажал. Человек побледнел и сжался, ожидая мучительной боли, но лицо его выразило лишь искреннее изумление, которое в других обстоятельствах показалось бы даже комичным.

— Довольно, Ээнко! Я узнал то, что хотел узнать, — сказал Тераи и продолжал по-английски: — Итак, я не ошибся. Вы — землянин!

— Не понимаю, — проговорил пленник на кеноитском.

— Продолжать эту комедию нет смысла. Будь вы туземцем, вы бы взвыли от боли, когда Ээнко нажал на затылочный нервный узел. Что, вы не знали об этом анатомическом различии между нами и эльдорадцами? Не повезло вам!.. А теперь вы скажете мне, что вы здесь делали и кто вас сюда послал.

— Ничего я вам не скажу!

— Вы так думаете? Другие в итоге заговорили, да еще как!.. И если Ээнко не знает чувствительных точек человеческого тела, то мне они прекрасно известны!

Тераи встал, навис над пленным, словно скала, взял одну из его рук и начал сжимать.

— Ваше имя!

— Карл Боммерс. Больше я ничего не скажу.

Тераи продолжил сжимать. На лбу немца выступил крупный пот, но он молчал. Тогда, не ослабляя хватки, великан вытащил левой рукой свой охотничий нож. Стелла закрыла глаза. Примерно с полминуты она слышала лишь учащенное дыхание пленного, затем кто-то из кеноитов коротко хохотнул, и раздался страшный крик:

— Нет! Нет! Только не это! Я буду говорить...

— Я знал, что ты образумишься. Кто тебя нанял?

— Хендерсон.

— Директор ММБ?

— Да.

— Для какой работы?

— Я должен был помочь жрецам Беельбы захватить власть. Для чего — не знаю, клянусь вам!

— Зато я знаю! А что тебе было приказано относительно меня?

— Постараться захватить вас и, по возможности, доставить в Порт-Металл...

— К кому именно — в Порт-Металле?

— К Джону Диксону.

— И этот мерзавец еще прикидывался моим другом! Ну ничего, придет и его черед.

Тераи повернулся к Стелле:

— Вы знакомы с Диксоном?

— Нет, — прошептала она, не открывая глаз.

— Это инженер... А если бы меня не удалось захватить в плен?..

— В таком случае мне пришлось бы отдать приказ о вашей ликвидации.

— Прелестно! Вы слышите, Стелла? Папаша Хендерсон жаждет заполучить мою шкуру! А какую роль ты сам играл во всех этих махинациях? Говори, свинья! И что ты знаешь о роли мисс Хендерсон?

— Ничего, клянусь вам! Я должен был лишь оберегать ее... любой ценой.

— Хм, может, так оно и есть... А вы что на это скажете, Стелла? Не пора ли нам кое-что прояснить? Ну же, посмотрите на меня!

Она открыла глаза, ожидая увидеть на полу лужу крови, но пусть пленник и выглядел смертельно бледным, все же он был цел и невредим.

— Я уже все вам рассказала, Тераи! Почему вы не хотите мне верить? Я ничего не знала о планах отца и могу сказать вам, что, если они таковы, как заявляет этот человек, я бы воспротивилась им всеми силами! Но правду ли он говорит? Под угрозой пыток я бы на его месте сказала все что угодно!

Тераи почесал затылок.

— Да, вероятно. Но признайте, что его показания слишком уж точно совпадают с моими собственными выводами, а ему они известны не были.

— Вы очень умны, Тераи, но напрасно вы полагаете, что вы один такой! Почему бы и этому человеку не предположить, что...

— Нет! Я слышал его разговор с Болором — там, в храме, еще до фейерверка! Нет, он не солгал и ничего не выдумал. Я понимаю, вам тяжело слышать о том, сколь низкую роль сыграл во всем этом ваш отец, но мне было необходимо, чтобы вы услышали эти признания. Теперь вы знаете, какими методами действует ММБ. Возможно, так вы лучше меня поймете...

— Что будет с этим человеком?

— Даже если кобра не смогла вас ужалить, она не перестает оставаться коброй! Раз уж он дал показания, то умрет быстро и без мучений.

— Но это убийство!

Нет. Законная самозащита. Он сам вступил в игру, проиграл и теперь должен расплатиться. Никто его не заставлял соглашаться на эту миссию!

— Прошу вас, пощадите его!

— Сожалею, но вынужден вам отказать.

— А что будет с тем, другим?

— С Болором? Увидите завтра, вернее — уже сегодня утром.

Зловещая заря разгоралась в сером небе, по которому все еще тянулись полосы дыма от пожарищ, гонимые с запада на восток низовым ветром, в то время как облако легчайшего пепла, выбрасываемого вулканами, медленно смещалось на большой высоте с севера на юг, расплываясь грязными пятнами. Стелла проснулась, ее тихонько трясла за плечо чья-то рука.

— Вставайте, госпожа, вас зовет господин.

— Зачем?

— На похороны госпожи Лаэле.

Она поднялась с трудом, поспав всего часа три, и быстро привела себя в порядок. Холодная вода вернула ей немного бодрости. Стелла надела свой земной костюм, выстиранный и отглаженный. Тераи ждал ее под колоннадой. Он был выбрит, умыт, на голове белела свежая повязка, — казалось, он снова стал самим собой, Россе Муту, Человеком-Горой, которого ничто не может сломить, но у губ его залегли горькие складки.

— Я попросил позвать вас, Стелла. Я знаю, что для вас Лаэле была лишь псевдочеловеком, но Ээнко не понял бы, если бы вы не пришли на погребальный обряд. А у меня и без того дел по горло — не хватает мне еще оберегать вас от моих друзей...

— Я не одобряла вашей связи с Лаэле, но это не значит, что я не огорчена ее смертью, — ответила она довольно сухо.

— Простите меня, Стелла. Возможно, у меня сложилось неверное о вас мнение. Хотите ее видеть?

Не дожидаясь ее ответа, Тераи направился к погребальной комнате, и Стелла последовала за ним. При свете трех факелов Лаэле лежала на ложе в той же самой позе, в какой ее оставили там накануне, но сейчас она была облачена в тунику из великолепного переливающегося шелка.

— Я подарил ее Лаэле два года назад, — тихо проговорил Тераи. — Она редко ее надевала — боялась порвать. Напрасно я говорил ей, что всегда смогу найти ей замену — она мне не верила, считала ее такой красивой, что не могла представить, что где-то могут быть другие такие же.

Высокая фигура, словно тень, отделилась от стены, и мимо Стеллы, окинув ее ледяным взглядом, медленно прошел Ээнко.

— Я его боюсь, — прошептала Стелла.

— Да, вы ему не нравитесь. Он полагает, что, не будь вас здесь, я уделял бы его сестре больше внимания, и она была бы сейчас жива. Вам нужно убираться отсюда как можно скорее. Не знаю, смогу ли я разубедить Ээнко, объяснить ему, что вы здесь ни при чем и лишь роковая случайность...

— А я вот себя спрашиваю: что, если он прав? Если бы не я, были бы вы сейчас в Кинтане?

— Кто знает? Вероятно, так было предначертано. Должно быть, я приношу несчастье тем, кого люблю.

Он устало провел по лицу ладонью.

— Все потому, что нет удачи, как говаривал мой французский дедушка. Как только мы выберемся отсюда, как только подойдет армия Кана и мы раздавим беельбаистов, я отправлю вас в Порт-Металл. Вскоре туда прибудет звездолет. Вы вернетесь на Землю с прекрасным репортажем, в котором будет столько крови, что, надеюсь, ваши читатели останутся довольны!

— А что будете делать вы?

— Я? Продолжу борьбу! Скажите вашему отцу — прямо или еще как, — что эту планету он не получит. Пойдемте, пора.

Он склонился над телом Лаэле, едва коснулся рукой ее холодной щеки, затем распрямился с суровым лицом.

— Выносите!

Вошли четыре женщины с носилками, положили на них тело. Уже окончательно рассвело, и свет казался даже слишком резким: утреннее солнце поднималось над холмами, четко обрисовывая силуэт восточного храма. Погребальная процессия вышла из дома: впереди четыре носильщицы с ношей, за ними, в одиночестве, Тераи, потом раскрашенный по-боевому Ээнко, свирепый и безмолвный, затем Стелла, наконец, торжественный караул из тридцати вооруженных солдат под командованием Офти-Тики. Слуги Тераи замыкали шествие, все, даже женщины, — тоже с оружием в руках. По центральной аллее процессия прошла к погребальному костру. Стелла с ужасом увидела, что Болор, все еще живой, был привязан к толстым поленьям.

Носильщицы поднялись по дощатому помосту, осторожно опустили носилки на вершину костра. Солдаты выстроились вокруг и замерли с оружием на караул; один из слуг облил поленья бензином. Тераи и Ээнко одновременно подожгли костер факелами с двух сторон. Вспыхнуло пламя, и повалил густой дым, скрывший и Лаэле, и жреца. Затем все потонуло в ярких пляшущих языках, и протяжный вопль боли и страданий вырвался из огня.

— Зачем вы это сделали? Зачем?

— Болор возродил древние обычаи своего народа... Что ж, я распорядился возродить один древний обычай ихамбэ.

— Но это же чистое варварство!

— А разве я когда-то изображал из себя цивилизованного человека? Уж лучше помолчите и вспомните Беленкор! Вспомните, как вы, благородные земляне, подавили там восстание!

Пламя теперь полыхало так жарко, что им пришлось отступить. Крики жреца давно уже смолкли.

— Болор помучился всего пару минут. А сколько времени продолжалась агония тикханцев — мужчин, женщин и детей, — облитых С-123? А ведь они-то ни в чем не были виноваты...

— Ответственные за их истребление были наказаны!

Вы так думаете? Как же тогда вышло, что три года тому

назад, во время одной из поездок, я повстречал на Экино II, в тамошнем отделении полиции ММБ, бывшего капитана Горона? Чтобы успокоить публику, над ним для виду устроили процесс, а когда шум поутих, перевели его подальше, на

В горах судьбы, чистые руки, львы эльдорадо. Рассказы

Экино, где он и служит в прежнем звании. Вот и все. ММБ просто-напросто переместило его из своего космического флота в свою же полицию.

— Я не могу в это поверить!

— Что ж, можете не верить — право ваше.

Тераи пожал плечами, отошел от нее и долго стоял молча, глядя на угасающее пламя, затем, не поднимая головы, удалился в направлении своего дома.

Стелла в одиночестве сидела на террасе и смотрела на город. Пожары утихли. На дворцовом холме лишь почерневшие руины еще дымились там, где прежде был храм Беельбы. Башня смежного храма Клона наполовину обрушилась, как и часть императорского дворца. Стелла чувствовала себя ужасно уставшей и растерянной в этом чужом мире, среди чужого народа. Даже Тераи казался ей непостижимым и отвратительным: ее отталкивала эта смесь высокой цивилизации и вопиющего варварства. И в то же время ей было его жалко. Лапрада буквально-таки по пятам преследовало невезение, превратившее его, который в иных обстоятельствах мог бы претендовать на высшие должности в каком-нибудь университете, в обычного изыскателя, отказывавшего себе даже в той небольшой славе, которую ему могли принести его публикации, и все это для того, чтобы не помогать ММБ. И однако же она не могла не восхищаться мужеством человека, который в одиночку или почти в одиночку боролся с самой могущественной организацией Земли.

Стелла пребывала в смятении. С раннего детства она жила с мыслью, что ММБ под руководством ее деда, а затем и отца делает нужное для всего человечества дело и что деятельность эта, несмотря на несколько неприятных инцидентов, вроде истребления обитателей Беленкора, благородна. Разумеется, она знала, что ММБ безжалостно расправляется с конкурентами. Но, как говорил Хендерсон, когда входишь в джунгли, нужно быть тигром, или как минимум волком. Она радовалась возможности видеть, как планеты одна за другой приходят к цивилизации, но даже и представить себе не могла, что для этого порой приходится идти по лужам крови принесенных в жертву людей. Если то, что сказал ей

Тераи, было правдой — а она в этом уже не сомневалась, — ничто не могло извинить ту манеру, в которой действовало ММБ, чтобы прибрать к своим рукам Эльдорадо. Стелла все еще цеплялась за мысль, что ее отец тут ни при чем, что по возвращении она сможет открыть ему глаза на гнусность его подчиненных, но верилось ей в это с трудом.

Тераи нигде не было видно. Минут десять назад он прошел по главной аллее, беседуя с Офти-Тикой, и куда-то исчез. Судя по всему, он работал над тем, как сделать из капитана нового, преданного ему императора, который поможет ему сорвать планы землян. Стелла поймала себя на мысли, что желает ему удачи.

Какой-то шум привлек ее внимание — низкий гул, доносящийся с неба. К городу с юга-востока приближался электрический вертолет. Он летел зигзагами на небольшой высоте. На фюзеляже четно вырисовывалась эмблема ММБ: две перекрещенные шахтерские кирки на фоне спиралеобразной туманности. Над парком вертолет на мгновение завис, затем плавно опустился на главную аллею. Кустарники и цветы вокруг пригнулись от вихря, поднятого его роторами. Но вот лопасти замерли, и аппарат мгновенно окружили солдаты. Пилот соскочил на землю и резко остановился перед остриями пик.

— Эй, кто-нибудь! Что здесь творится? — громко спросил он по-английски.

Стелла сбежала вниз, перепрыгивая через две ступеньки, но Тераи опередил ее и уже отодвинул солдат.

— Зачем вы здесь? Хотите узнать, почему ваши сообщники не отвечают?

Пилот выглядел искренне удивленным.

— Что вы хотите этим сказать?

— Вы сами прекрасно знаете!

— Что случилось с городом?

— О, сущие пустяки: искусственное землетрясение, пожары, приношения в жертву богам людей, убийства, погромы, мятежи и гражданская война. Не говоря уже о взрывах.

— Я не знал, что...

— Тогда зачем вы явились?

— Мы потеряли связь с одним из наших служащих. Возможно, вы о нем что-то слышали? Его зовут Боммерс, Карл Боммерс.

Тераи зловеще улыбнулся.

— Могу дать вам самые точные сведения. Этой ночью его казнили по моему приказу!

— Но это же убийство!

— Вы так полагаете? Что ж, либо вы наглец, каких свет не видел, либо один из тех многочисленных простаков, которых использует и эксплуатирует ММБ. Я приказал его расстрелять, потому что именно он, повинуясь приказам свыше, стал причиной всего того беспорядка, который вы могли наблюдать, прежде чем приземлились. Он во всем признался, у меня есть запись допроса.

— Запись легко подделать!

— Вот как? Что ж, у меня есть еще и свидетель.

— Testis unus11...

Тераи ухмыльнулся.

— Глядите-ка, вас, оказывается, тоже пичкали латынью! Если не ошибаюсь, это означает «свидетель, не внушающий доверия». И даже если это мисс Хендерсон, дочь вашего патрона?

Он кивком указал на Стеллу. Молодой человек повернулся к ней:

— Это правда, мисс?

— Увы, похоже, что да!

На мгновение пилот, казалось, растерялся, но быстро взял себя в руки и снова обратился к Тераи:

— А кто мне докажет, что это действительно мисс Хендерсон?

— Стелла, у вас есть документы? Мсье у нас скептик! Давайте, покажите ему. А затем он мне покажет свои, потому что я хочу знать, кому доверяю заботу о вас.

— То есть как это?

— На этом вертолете вы доберетесь до Порт-Металла за несколько часов. Иначе, боюсь, я могу и не успеть доставить

вас в город до отправления почтового звездолета. Уже через месяц вы будете на Земле.

— Спешите поскорее от меня избавиться?

Тераи грустно улыбнулся.

— Поверьте, я предпочел бы... Но здесь все неустойчиво, продлится это долго, и мне теперь будет уже не до вас... Полноте, Стелла, давайте расстанемся добрыми друзьями... если вы на это способны. Быть может, позднее...

— Хорошо. Я вернусь на Землю с превеликим удовольствием.

— Возможно, вскоре я тоже туда прилечу. Заскочу за вами в вашу газетенку, и мы где-нибудь вместе пообедаем. На юго-западе Франции я знаю один ресторанчик, где до сих пор готовят как в двадцатом веке и подают восхитительное вино. Ну так как, мы друзья?

Стелла протянула ему руку, и он задержал ее в своей.

— Мне, наверное, нужно собрать мои скромные пожитки. Отпустите мою руку, иначе я решу, что вы не хотите, чтобы я улетала!

Она исчезла в доме. Тераи снова обратил свое внимание на пилота, окинув того оценивающим взглядом. Молодой, высокий, худощавый, немного неуклюжий, пилот вызывал симпатию.

— Как вас зовут?

— Джон Маклин.

— Шотландец?

— Нет, канадец. Геолог-разведчик.

— Давно здесь?

— С месяц.

— Вкалываете на ММБ?

— Да. Вот уже третий год. До Эльдорадо работал на Офи-ре II. А вы ведь Тераи Лапрад?

— Неужели меня можно с кем-то спутать?

— Да, это нелегко. Мне поручено передать вам привет от Лоуренса Дугласа и Жюля Тибо. Я встречал их там, на Офире. Семь месяцев провели в одной экспедиции.

— Где?

— В горах Судьбы.

— Паршивое место. Составляли карту?

— Да.

— Это я когда-то ее начинал, — мечтательно проговорил Тераи. — Давненько же это было... А вот и мисс Хендерсон! Доставьте ее в целости и сохранности в Порт-Металл и послушайте доброго совета: не задерживайтесь на Эльдорадо! Скоро здесь будет сущий ад. Где вы сейчас ведете разведку?

— На восточном склоне Карамелоле.

— На землях бихуто? Если вдруг ваша жизнь окажется в опасности, и вы успеете вступить в переговоры, скажите, что знакомы со мной, и потребуйте отвести вас к вождю Обо-то. Кто знает, быть может, это даст вам шанс на спасение.

— Но что мне доложить относительно ситуации в Кинтане?

— Что я расстрелял Боммерса, что у меня в руках все доказательства и что так же будет со всеми, кто сюда явится. До свидания, Маклин, и — удачи!

Тераи помог Стелле подняться в кабину вертолета. Дверца скользнула в пазах, скрыв ее, и теперь он видел только ее лицо. Губы девушки шевелились, словно она пыталась что-то сказать, но шум роторов заглушил ее голос. Вертолет изящно поднялся, набрал высоту, растворился в синеве неба, и Тераи вдруг почувствовал себя безумно одиноким.


глава 2 Жертвоприношение Беельбе | В горах судьбы, чистые руки, львы эльдорадо. Рассказы | глава 4 Далила