home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 17

— Ух-х, ну и каникулы у меня были, ты просто не представляешь! — тараторит Лиса, едва не задыхаясь от избытка эмоций. — Разрывалась между Ромкой и Матвеем! То один пожалует, то другой. И оба мне нравятся, ну что тут поделаешь. Конечно, Рома — скорее так, забава. Чтобы Матвей не думал, что он пуп земли… Нет, конечно, они друг о друге не знают! Ни сном, ни духом. Я не о том… Когда Ромик под боком, не так зацикливаюсь на Матвее. Ведь он такой своеобразный… сложный. Противоречивый даже. Ох, Василин, мне столько тебе рассказать нужно! Но не в школе, — последнюю фразу Лиза произносит почти шепотом и так многозначительно, что понимаю — дело серьезное.

Первый день учебы, школа гудит как растревоженный улей. Ну а Лиса, как всегда в своем репертуаре, полна новостей, событий, бурлящей через край личной жизнью. Вот только слушаю рассказы подруги вполуха. Потому что мысли заняты своими отношениями… с Принцем. Сейчас, в школе, наши новогодние каникулы кажутся чем-то невероятным. Сном. Который закончился, но был настолько реальным, что оставил после себя бездну воспоминаний, из которой не выбраться.

— Ты чего такая задумчивая, Василин? — хмурится Лиса. — Как будто тебе не интересно. Ну, давай, рассказывай, как время без меня проводила. Много книг прочитала?

— Очень. — Краснею. Ну почему, почему не могу сказать Лизе правду? «Эти дни я провела с Принцем. Он бросил Барби и теперь любит меня», — всего пара фраз. Но как представлю реакцию Лисы… Становится дурно. Вот и держу в себе, бормоча вместо этого:

— Я заболела на праздники. Валялась в постели. Было скучно. Бабушка выхаживала меня, — все что получается выдавить. Чувствую себя жалкой.

— Да уж. Не повезло, — сочувствует Лиза. — Ничего! Я тебя развею. На выходные идем в «Бездну». Будем Старый Новый год отмечать.

— Нет, прости, но меня не отпустят.

— Это мы еще посмотрим! Завтра твой отец нас на ужин пригласил. Я тебя отпрошу, справимся с твоей бабуленцией.

Предстоящий вечер поначалу тревожил. Если даже скрою от Лизы правду, то Анна Григорьевна может все испортить в один момент! Но как оказалось, бабушка и сама не жаждет откровенничать о наших каникулах. Она ни слова не сказала отцу, и меня попросила молчать. Какие у нее причины, я не смогла догадаться. Врать было отвратительно. И я не собиралась скрывать эту тайну как нечто постыдное долгое время. Лишь хотела немного разобраться. Убедиться, что не напрасно доверилась Артуру…


На семейном ужине нам ожидаемо объявили о помолвке Настасьи Михайловны и отца. Мы с Лизой станем сестрами! Это событие привело нас обеих в восторг. Вечер вышел очень теплым. Семейным. Даже бабушка, кажется, была довольна и рада за отца. Приняла Настасью Михайловну.


Артур сдержал свое обещание, и в школе ничем не выдавал своего интереса ко мне. Причем так натурально, что иногда я начинала переживать: вдруг последние дни каникул, коньки, санки и вечера у камина в особняке Аристарха Бурмистрова — все было лишь сиюминутной прихотью. В рюкзаке повсюду таскала с собой шкатулку с балериной — безделушка стала для меня не менее дорогим сердцу сувениром, нежели мотылек на цепочке. Наверное, глупая привычка — привязываться к вещам. Но иначе не могла.

Так бы и умирала от неуверенности и самокопаний, если бы не звонки Артура перед сном. Каждый вечер. Мы разговаривали не менее часа, ни о чем, просто болтали, шутили, подкалывали друг друга.

— Тебе не надоело скрываться, Мотылек? — ворчливый вопрос.

— Надоело. Но вы, принцы, народ непостоянный. А мне потом расхлебывать.

— Чего ты боишься? Скажи, я развею все твои страхи.

— Не сможешь. Ты ведь сам их старательно создавал…

Мне даже нравилась такая тайная жизнь. Никаких расспросов, комментариев, советов… Мы принадлежали лишь друг другу. Мир не знал о нас, и пока это продолжалось, наша пара была в безопасности… Но так не могло длиться долго. Я, конечно, ужасно поступала с лучшей подругой, и должна была поплатиться за это. Такие вещи всегда падают как снежный ком на голову.

Конец третьей четверти. После занятий мы встречались с Артуром в нашем тайном месте (так называли парк с маленьким прудом за две остановки до школы), и отправлялись бродить по городу. Катались на катке — оказалось, что оба любим это занятие. Ходили в кино, сидели в кафе или ресторанчике. Артур все время предлагал пройтись по торговым центрам, желая купить мне что-то из одежды или украшений. Но я всякий раз отказывалась и даже обижалась.

— Не нравится, как выгляжу? — хмурюсь в ответ на очередное предложение. — Так найди себе Барби!

— Не хотел тебя обидеть, прости. Думал, чем порадовать мою девочку.

— Это кого?

— Тебя.

— Разве я твоя?

— Нет, — тушуется Артур. — Но надеюсь, станешь моей…

— С такими разговорами — вряд ли, — фыркаю в ответ.

Мы гуляем вокруг пруда, в котором сейчас никого, а вот летом тут плавают утки и лебеди. Правда кормить их нельзя — запрещено. Крошу купленный батон на землю, кормлю голубей. Артур берет из моих рук крошки и тоже бросает птицам. Мы молчим, каждый думает о своем. Но это уютное молчание.

В последнее время меня мои мысли поглощает одно — размышления о близости. Разумеется, знаю о сексе, и знаю, Артур рано или поздно захочет этого. Он понимает — я невинна, и пока не делает попыток. С момента нашего «примирения» прошло чуть больше месяца. Мы обнимаемся, целуемся. Его это возбуждает, сильно. Меня тоже, но я все еще не готова отдаться. До конца довериться. Слишком мало времени после Ники. Да и у нас отношения совсем недавно были совершенно другими. Не могу разобраться, что и в какой момент изменилось, а спросить стесняюсь.


«Когда ты понял, что любишь меня, Артур?»

Можно задать ему этот вопрос… Но признания в любви не было. Ни с его стороны, ни с моей. Были поступки. Прогулки. Поверхностная болтовня. Нежность. Поцелуи. Но не признания.

Может Принц не из тех, кто говорит такие слова? Да и я не могла первой признаться, хотя любила безумно. Полностью пропала, растворилась в этом парне. Понимала, если он получит желаемое, а потом бросит — это меня разрушит… убьет.

Вот и молчим оба как партизаны. Сходя с ума от желания прикасаться, изучать, целовать. Ласкать, чувствовать. Но Артур держит дистанцию, не позволяет себе большего, нежели поцелуи и объятия.

Как бы мне хотелось поговорить об этом с Лизой! Тем более, в день помолвки родителей, оставшись на ночевку, подруга рассказала о том, что у нее произошла близость с Матвеем. Во всех подробностях. Как было больно, и в то же время потрясающе, волнующе, как нежен и терпелив был Матвей, и насколько изменились их отношения, стали гораздо ближе, доверительнее. Слушала, и радовалась за подругу. Как же мне хотелось поделиться в ответ! Счастьем, чувством всепоглощающей влюбленности, страхами… Но так и не смогла начать. Снежный ком продолжал расти, а я становилась заправской лгуньей.

И в результате — потеряла подругу.

Наверное, так должно было случиться. Я это заслужила.

Артур взял меня с собой в место, где собираются гонщики. Он не хотел, говорил, что мне там не понравится, что парни, гоняющие на байках, слишком грубы для такой нежной натуры, но мне было ужасно интересно. Компания оказалась большой, человек тридцать, разношерстной и очень шумной. В основном парни, некоторые намного старше нашего возраста. Я испуганно и смущенно жалась к Принцу, не отпуская его руку.

— Новая девушка, Артур? — подошел к нам один из бородатых байкеров в черной косухе.

— Ага.

— Симпотная крошка. Представишь?

— Василина.

— Очень приятно, — роняю смущенно.

— Я — Серьга. Хочешь прокатиться? Твоему-то больше не светит. Раздолбал свою машинку.

— Нет, спасибо.

— Ну как знаешь, — Серьга откланивается с деланой любезностью. К нам подходили и подходили новые лица, кто-то спрашивал обо мне, кто-то игнорировал и болтал с Артуром. Особенно неприязненные взгляды ловила со стороны женского пола. А потом увидела подъезжающего Матвея. Позади сидела девушка, рыжие волосы развевались на ветру. Внутри все сжалось. Понимаю, что опоздала. Не успела рассказать, покаяться перед подругой, выложить как на духу то, что так долго скрывала. Причины были: отвлекали родители, за которых мы радовались, обсуждали дальнейшие планы, подготовку к свадьбе. Да и сама Лиса с вечными проблемами в отношениях, зачастую ей было не до меня. Но на днях я решила твердо — хватит юлить. Мы договорились на ночевку в нашем доме, в субботу. Сегодня пятница. Всего дня не хватило, чтобы спасти дружбу…

В тот момент в моей душе все еще теплилась надежда, что Лиза поймет. Но как только она увидела меня, стоящую за руку с Принцем, на лице отпечаталось такое презрение! Сделав шаг к подруге, я замерла на месте. Лиса повернулась ко мне спиной, словно мы незнакомы.

Так больно стало, так обидно!

Да, я жалкая врушка. Она всегда душу передо мной выворачивала, всем делилась. А я — не смогла! Что ж теперь, казнить меня за это? Глубоко вдохнув, подхожу вплотную к Лисе. Беру за запястье, тяну на себя, требуя повернуться. Но подружка вырвала руку и посмотрела с отвращением.

— Лиза! Пожалуйста, давай поговорим!

— О чем?

— Пожалуйста, не обижайся! Отойдем…

Но Лиза отворачивается и уходит. Мы привлекаем внимание. Несколько парней и девушек уставились на нас, словно ждут, когда вцепимся друг в другу в волосы. Наверное, решили, что парней не поделили или что-то в этом роде. Все это неприятно, неправильно… не представляю, как выбраться из этой ситуации.

— Эй, помочь, Мотылек? Хочешь, поговорю с твоей Лисой? — последнюю фразу Артур произносит едва слышно, на ухо.

Я и не заметила, как подошел, настолько сосредоточилась на подруге, ловила каждую эмоцию, в надежде как-то исправить то, что натворила.

— Эй, рыжая, — кричит Бурмистров, не дождавшись моего ответа. — Иди сюда, разговор есть.

— Сам подойди, если надо, — хмуро отвечает за Лизу Матвей, притягивая подругу рукой за шею — Че раскомандовался, Бурмистров?

Артур хватает меня за руку и тащит за собой к Лисе. Подходим вплотную.

— Давай, пошли, Мотя. Не будем мешать девочкам. Подружкам поговорить надо, не видишь?

Лиса пожимает плечами и выворачивается из навязанных объятий Матвея, тот направляется к Бурмистрову. А мы отходим от парней подальше.

— Прости, Лиз. Я должна была тебе рассказать… — переминаясь с ноги на ногу, начинаю свою покаянную речь.

— О чем? Что здесь будешь? Так и я не предупредила… Не думала, что тебе это интересно. И уж тем более не ожидала, что гонки любишь, — ехидно отвечает Лиса.

— Про Артура… про него не сказала.

— Что теперь ты его Барби?

— Нет! Ты что! Какая я Барби…

— Да такая, Василин. Даже если не хочешь — придется… соответствовать. Давно с ним мутишь?

— Нет…

— А поточнее? Что-то уж больно рожа у тебя, подружка, виноватая.

— На Новый год…

— Болели вместе? Знаешь, противно! Получается, ты мне долго и нагло врала. Столько скрывала. В то время как я, дуреха, все тебе вываливала, всем делилась, считая, что у нас взаимное доверие, дружба.

— Не специально же молчала! — почти кричу от отчаяния. — Не хотела, так получилось! Стеснялась я… Не верила Артуру.

— Ну так и правильно! И сейчас зря веришь.


— Ты его не знаешь!

— Это ты не знаешь, а я с Бурмистровым в школе с первого класса. Он бабник, всегда таким был. Ты оказалась крепким орешком, сопротивлялась, не стелилась. Понятное дело, ему стало интересно…

— Вот поэтому-то тебе и не сказала! Ты бы отговаривала, убеждала, что он плохой.

— Он хороший. Но тебе будет плохо.

— Пусть. Я готова.

— Ну-ну. Посмотрим. Только ко мне не приползай, ок? Не хочу это видеть. И дружить с той, кто меня ни во что не ставит… не могу.

— Мы скоро родственниками станем. Давай хоть ради родителей…

— Ой, я тебя умоляю. Мы взрослые люди, Василин. И я ни перед кем стелиться не буду. Скоро к Матвею перееду. Вместе жить будем. Так что ваш дом мне не интересен, как и сестренка названная — врушка.

— Да? Ну рада за тебя, — отвечаю, изо всех сил изображая равнодушие. Сердце сковал ледяной холод, голова трещит. Меня даже тошнит. Нет больше сил выносить упреки, обиды. Понимаю, что неправа. Но не ожидала, что приговор будет настолько суровым. Меня вычеркнули, сразу, без вариантов. Ощущение, что Лиса ждала повода, чтобы прекратить нашу дружбу. А если так, то смысл ее удерживать? И как? Что еще нужно сказать, как извиниться, чтобы она простила скрытность и трусость? Никогда не чувствовала себя более паршиво. Хочется разреветься, но это будет уж совсем позорно. Тем более у Лисы в глазах ни слезинки. Она выглядит равнодушной и немного злой.

— Пока, Василина. Смотри, получше скрывай ваши отношения. От Ведьмы, да и от остальных. Узнают — хорошего не будет. Я даже понимаю, почему ты держала это в тайне. Но от меня — не стоило. Я бы никогда не предала тебя.

— Как и я!

— Нет. Ты — предала.


От разрыва с Лизой я долго не могла прийти в себя. Если бы не Артур, вряд ли бы вообще оправилась. Принц очень поддерживал меня. Был рядом, заботился, утешал, пытался развеять. Постепенно я привыкла к тому, что Лисы больше нет в моей жизни. Мы встречались в школе и… даже не здоровались. Проходили мимо как чужие. Остальные друзья тоже отвернулись от меня. Ваня, понятное дело, обиделся из-за Артура. Теперь вообще меня стороной обходил. Я даже пытала Бурмистрова — его ли это происки, но Принц хмурился и начинал допытываться: «Тебе мало меня, Мотылек? Больше поклонников захотелось?»

Подобные предположения расстраивали меня, и я старалась побыстрее замять разговор. Нет, мне не нужны поклонники. Но как же трудно после шумной компании снова становиться одиночкой!

Конечно, была еще Анжелика. Сестра Артура с третьей четверти перевелась в нашу школу, мы, разумеется, общались. Лика пришла в восторг узнав, что у меня отношения с ее братом. Я поначалу смущалась и отказывалась обсуждать с ней эту тему. Но потом привыкла, к тому же больше поговорить было не с кем. Но Лика на три года младше. У нее свои интересы, занятия. Она быстро нашла друзей, так что общались мы нечасто.


Незаметно пришла весна. Поглощенная отношениями с Принцем я даже не заметила ее приближение. Мне было все равно какая погода на улице, снег или дождь, или яркое солнце. Я думала лишь о новой встрече. Объятиях, в которых растворюсь, как только зайду в школу. Мы больше не скрывали наши отношения. Ходили, держась за руки, как настоящая пара. Многие шушукалась за моей спиной. Я догадывалась, о чем: «Как такая невзрачная пигалица умудрилась отбить парня у Соболевой? Что нашел Принц в этой Дусманис? Это наверняка ненадолго…» — и тому подобное. Но мне было плевать абсолютно на все.

Бабушка, узнав о моей «излишне близкой дружбе», с Артуром, тоже не пришла в восторг. Всячески уговаривала меня держаться от «неподходящего парня» подальше, убеждала: «ничем хорошим это не закончится», и даже грозилась запереть дома. Но со мной происходило что-то невероятное. То ли весенний, одурманивающий свежестью воздух, то ли новые, оглушающие чувства будоражили кровь… Я стала безумной. Неуправляемой. От былой робости не осталось и следа. Даже сны были наполнены тревогой, и в то же время каким-то безудержным драйвом. Все ощущения обострились. Солнце было жарче, первые цветы в палисаднике, возле бабушкиного дома, пахли слаще. На меня то и дело накатывало странное состояние, которое я могла определить — мне то хотелось плакать, то хохотать, как сумасшедшей.

Сегодня все дошло до точки кипения. Бабушка даже заперла меня, запретив уходить из дома вечером, категорически. И тогда, торопясь на встречу с Принцем, я вылезла из окна! Не второго этажа, нет, на такое я вряд ли способна, да и зацепиться возле окна моей комнаты совершенно не за что… Но пока везло — меня еще не запирали, а только грозили этим… Впервые Анна Григорьевна прям таки категорически запретила уходить из дома, а ведь Принц ждет меня неподалеку! Не думая о последствиях, лишь чувствуя отчаянную потребность увидеть любимого, пока бабушка закрывает на замок входную дверь, выпрыгиваю из окна кухни. Поцарапала коленку, больно хлестнула ветка по лицу — наплевать. Главное — свобода.

Принц за углом, на новехоньком Харлее. Уж не знаю, на какие деньги он его купил — вряд ли на родительские. Ему настрого запретили мотоциклы после аварии. Но Артур не может без скорости, я успела в этом убедиться. Кажется, тоже начинаю понимать этот кайф. С Принцем мне ничего не страшно. В выходные даже договорились записаться на прыжки с парашютом. Я согласна на любое безумство. Лишь бы вместе…

Надеваю протянутый шлем, прыгаю на байк позади Артура, крепко обнимаю любимого за талию. Он нажимает на сцепление и выруливает на полупустое шоссе. Порыв ветра подхватывает белокурые локоны, свисающие из-под шлема. Завороженно наблюдаю за этим. Обожаю волосы Принца. Могу часами их разглядывать, накручивать на палец прядь… Артур даже как-то пошутил: наверное, парикмахером стать хочу и что ощущает во мне нездоровый фетиш к его шевелюре.


Меня даже не пугали соревнования спор, бешеные гонки. Артур все равно продолжал ворчать, когда я просилась с ним в компанию стритрейсеров. Меня уже не смущали длинные волосы, бороды, кожаные косухи, пропахшие бензином, крепкие руки со ссадинами и разбитыми костяшками. Не приводил в ужас визг тормозов, скрип покрышек. Я обожала сцеплять руки под курткой моего парня, чувствовать, как жар его большого тела согревает мои холодные пальцы. Ощущать ветер, бьющий в лицо, развевающиеся волосы. Я отдавалась целиком этой свободе, драйву, рычащему под нами зверю.


А еще Артур учит меня водить машину. Находиться с ним в тесном пространстве автомобиля — почти пытка. Возбуждение бьет через край, руки потеют, дрожат, и единственное, что мешает бросить руль и зажмурить глаза — мягкие, терпеливые комментарии.

— Все хорошо, Мотылек. Очень хорошо. У тебя отлично получается.

Какое там отлично, когда только и жду, что съеду в кювет? Сердце колотится, адреналин зашкаливает… на скорости тридцать километров в час… на безлюдной проселочной дороге. Вокруг поля, ни одной живой души. Останавливаю машину и выскакиваю наружу.

— Это не мое! Никогда не научусь!

— Все хорошо, Василин. Никто не сумел бы сразу.

— Да ладно? И ты так же учился? Как и я? Ошибался, тупил?

— Нет… но я мужчина. Да не парься. Если не твое, буду возить тебя. Всегда и везде… куда только пожелаешь.

Принц подходит вплотную, притягивает к себе. Ныряю в объятия. Наслаждаюсь близостью, растворяюсь в крепких руках. Он такой высокий, статный. Чувствую себя Дюймовочкой рядом с ним. Запрокидываю голову, чтобы поймать его взгляд, полный нежности и доброты.

Но когда садимся в машину, замерзнув на вечернем ветру, взгляд Артура становится другим. Жестким, цепким, сосредоточенным. Почему мне кажется, что причина в том, что его напрягает сидеть так близко, и в то же время держаться на расстоянии. Как и меня.

А еще — это заводит. Тесное пространство, интимная обстановка… слишком интимная. Мои волосы стали влажными и спутались — пока шел урок я вспотела от напряжения. Ветерок, дующий в окно автомобиля, взъерошил их, и теперь они упрямо лезут в лицо. Начинаю раздраженно приглаживать прическу.

— Я тебя нервирую Мотылек? — щурится Принц.

— Нет конечно!

— Точно? У тебя такой вид, как будто смущаю тебя. — Артур сжимает ключи, так и не вставленные в замок зажигания.

Молча отворачиваюсь к окну. «Конечно, ты меня смущаешь! До дрожи… Ни о чем другом думать не могу, кроме как о том, что касаешься меня. Стыдно осознавать, что хочу тебя сильнее, нежели ты меня…»

Артур как задал с самого начала дистанцию между нами, так и придерживается ее. Не могу понять почему. Словно есть препятствие, о котором не знаю.

— А может я тебя смущаю? — выпаливаю неожиданный вопрос, хмелея от собственной смелости, даже развязности.

Мне действительно удалось удивить Бурмистрова. Аж ключи выронил, не ожидал таких слов, точно.

— Решила поиграть, Мотылек? Не боишься, что продуешь? Думаешь, прижала меня к каблуку и теперь в высшей лиге? Ты понятия не имеешь…

Тон его голоса, как и слова, полон злости. Но мне плевать. Не знаю, что Артур надумал… Может из-за того, что стала вхожа в их дом, а Таисия относилась ко мне как к дочери, и внимательно следила, чтобы брат «не обижал меня», но сейчас понимаю — меня душит эта забота. Свободы хочу, полностью отдаться чувствам, Артуру… Поэтому решаю прервать ненужный диалог, наклоняюсь к нему и легонько касаюсь губами его губ. Артур замирает на мгновение, а потом хватает за талию, перетаскивает к себе на колени и впивается в мои губы долгим, обжигающим поцелуем. Так мы еще не целовались… Глубоко… с языком, одуряюще интимно, когда кровь буквально ревет в ушах, а сердце долбится о грудную клетку. Когда Артур останавливается, оба тяжело дышим. Я словно плыву в густом тумане. Все так призрачно, будто выпала из реальности и парю в другом измерении. Хочу Принца до покалывания в кончиках пальцев, до помутнения рассудка. Чувствую, он тоже на грани. Дурею от мысли, что к этой грани подвела его я. Серая мышка. Невзрачный мотылек.

Артур тем временем берет меня за подбородок и вглядывается мне в лицо. Уж не знаю, что там ищет. Полное подчинение? Безумную влюбленность? Так разве надо искать? Я как на ладони. Ничего не скрываю. Все отдала…

Нет, не все. Осталось последнее. Я готова, Принц сам тянет. Боится девственниц? Хочется хихикнуть от подобного предположения, хотя совершенно не до смеха. Возможно, мысли отражаются на моем лице, потому что взгляд Артура вдруг меняется, темнеет, и он снова притягивает мое лицо к своему — властно, неумолимо. Но я и рада. Пальцами зарываюсь в любимые локоны на затылке. Жадно, горячо, Принц сминает мои губы, терзает настойчивыми, глубокими поцелуями. Рукой проникает мне под блузку, гладит поочередно мои маленькие груди, прикрытые лишь тонким кружевом бюстгальтера, чуть сжимая, изучая, провоцируя взрыв наслаждения. Я так часто грезила об этом, но оказалась все равно не готова к шквалу ощущений. Переходы от нежности к неумолимой, жесткой потребности, сводят с ума. Артур все время меняет тактику, то нежно лаская губы кончиком языка, прося, чтобы впустила внутрь, то прорывается с жестким напором, охваченный неистовой жаждой. Его возбужденное дыхание учащается. Он расстегивает блузку, пуговицу за пуговицей, так аккуратно, что хочется взвыть от нарочитой медлительности. От прохладного воздуха соски становятся твердыми как бусинки. Кружево лифчика раздражает, колет. Артур так долго разглядывает меня, что начинаю смущаться и поднимаю руки, прикрываясь.

— Не прячься от меня, — Артур обхватывает запястья и заводит за спину. Невольно выгибаюсь, словно предлагаю себя.


— Ты прекрасна! — шепчет Принц, согревая дыханием кожу.

Освобождаюсь от плена его рук, с отчаянным желанием тоже прикоснуться. Познать. Тянусь к Артуру, забираюсь ладонями под толстовку, касаясь гладкой горячей кожи. Но мне этого мало задираю ткань повыше. Губами прижимаюсь к гладкому торсу, чуть ниже сосков, вдыхаю мужской запах, который невероятно будоражит. С ума схожу от собственной смелости, невероятного безумия, в которое погружаюсь. Все глубже…

— Сними! — прошу дрожащим голосом.

Артур замирает.

— Ты уверена? Как далеко готова зайти, Мотылек? Не боишься, что назад пути не будет?

— Я не попрошу остановиться. Обещаю.

Принц вздрагивает, услышав мои слова. Смотрит так, будто оттолкнуть хочет… но не может этого сделать. Лишь говорит тихо:

— Тогда ты тоже сними…

Дрожащими руками помогаем друг другу избавиться от одежды. С трудом сдерживаю нервный смех, но когда вижу полностью обнаженный торс Принца, уже ни капли не до веселья… Даже дышать тяжело…

Как можно быть настолько красивым? Безупречным. Золотистая кожа, твердые мускулы, кубики пресса. Артур снова привлекает к себе, жадно целует, проникая глубоко языком. Зарывается пятерней в мои волосы. Теряю контроль, хочется раствориться в этом парне без остатка, выгибаюсь, прижимаюсь, трусь о его тело, умоляя о большем.

У меня вырывается отчаянный стон, который Принц ловит губами. Затем отстраняется, нежно гладит мои волосы, словно успокаивая меня, хотя сам, чувствую — на грани. Подушечкой большого пальца касается моих губ.

— Тсс, малыш. Остановись, полегче… Мы не можем сейчас…

— Можем… хочу, — упрямо выдыхаю, снова тянусь к его рту. И с наслаждением отмечаю пронзившую его дрожь. Это лишает остатков самообладания, мотыльки в моем животе бьются как ненормальные, неистово требуя пойти до конца…

— Тогда держись, малышка, — голос низкий, почти неузнаваемый. Артур наклоняется, языком прочерчивает дорожку на моей груди, и я покрываюсь мурашками. Обхватывает губами сосок, меня пронзает возбуждением, желанием большего, хоть и не осознанным. Не понимаю, чего хочу. Больше прикосновений? Больше страсти? Больше Артура…

Чувства обострены до боли, стараюсь прижаться как можно теснее. Мужские пальцы скользят по моему телу вниз и наконец касаются там, где сосредоточен жар. Не могу сдержать громкий стон, закусываю губы от наслаждения. Ощущения невероятные, словно балансирую на тонком канате…

Мысль о том, как выгляжу со стороны, заставляет щеки заалеть. Юбка в мелкий цветочек, задрана к талии, трусики промокли от влаги. Меня это ужасно смущает. На Артуре — джинсы, но даже через них чувствую набухший бугор, и дрожу от предвкушения, от неуемного желания увидеть… дотронуться… испытать. Мне уже плевать, пусть это произойдет в машине. Да где угодно. Во мне нет больше стыда, нет рамок… только безумная потребность в соединении с этим парнем, так беззаветно мной любимым. Слегка прикусываю нижнюю губу Артура, распаленная желанием, прижимаюсь все плотнее, ерзаю. Тянусь к молнии. Но Артур сам расстегивает джинсы. Берет мою ладонь и прикладывает к большому твердому органу. Задыхаюсь от смущения, голова кружится, дыхание рваное… Мне страшно, но в то же время — ни за что не остановлюсь. Хочу испытать все до конца… прямо сейчас.

Артур скользит рукой меж моих бедер. Лишь тонкая ткань трусиков отделяет его ладонь от чувствительной плоти.

— Ты влажная. Хочешь меня, Мотылек? Хочешь… чувствую… — Прижимает мои бедра плотнее к себе, рванув вниз. Несколько восхитительных движений, вверх-вниз, соприкосновение, трение о твердую горячую плоть, и вот внутри все взрывается ослепительной вспышкой. Будто током прошибает. Дрожь еще долго сотрясает меня, нет сил совладать с эмоциями. Кажется, даже плачу. Щеки мокрые.

Смущенно отворачиваюсь, крепко зажмурив глаза, и Артур тихонько берет меня за подбородок, поворачивая к себе. Бархатно шепчет, с мягкой охриплостью:

— Открой глаза, Мотылек.

Неуверенно повинуюсь, утонув в серебряном взгляде:

— Все хорошо, малышка. Тут нечего стесняться. Все хорошо…

— Но ты… но мы… — вот и все что могу выдавить из себя. Мне неловко, и в то же время, безумно хорошо.

— Ты же не думала, что твой первый раз будет в машине?


Глава 16 | Отпусти мои крылья | Глава 18