home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 20

POV Василина

Увидеть Артура этим вечером, было все равно что получить удар в солнечное сплетение. Не так давно я записалась на занятия по вольной борьбе. Ходила раз в неделю чтобы держать тело в тонусе. Мне это нравилось больше аэробики. Помогало тренировать выдержку, а иногда и ярость выплеснуть. Но однажды я не успела сделать блок и получила удар как раз в область солнечного сплетения от партнерши. Ужасная боль, невозможность вдохнуть, головокружение… Все это я испытала и сейчас, увидев высокого, гибкого мужчину, нервно переминающегося с ноги на ногу, словно не в силах хоть минуту постоять на одном месте. Красивое лицо, правильные черты, в которых читалась надменность и уверенность в себе. Вот только белокурых локонов больше нет — вместо них — короткий ежик. И еще что-то изменилось в нем… может затаенная боль в серых глазах, впившихся сейчас в меня, сканирующих, колючих, пугающих своей пронзительностью.

Последняя наша встреча была около трех лет назад, но я всегда знала, что рано или поздно жизнь снова столкнет нас. Знала, что вернусь в город, где живет моя семья. Что мой побег — лишь временное решение, способ не сойти с ума от боли, разочарования и обиды. Через год я вспоминала об Артуре лишь с грустной улыбкой. Время притупляет любые раны. Все еще болело, было обидно, тоска грызла… Но я хотя-бы больше не взвивалась, слыша его имя… Спокойно и рационально рассуждала о произошедшем. Готова была вернуться к семье. Соскучилась ужасно. С Лизой была постоянно на связи. Мы просыпались утром и сразу списывались в социальной сети. Сообщали друг другу обо всем, о каждой мелочи, или просто болтали ни о чем. Но все равно скучали друг по другу.

Я с самого начала узнала, что университет, куда поступила в моем родном городе, дает возможность перевода в другие учебные заведения. И вот, наконец, пришло для этого время. Я подала документы на перевод и занялась сборами. Знала, что Артур тоже учится в Финансовом. Как, впрочем, и Якоб, но уже заканчивает. Финансовый институт, если честно — скука смертная. Но выбрать педагогический побоялась. Победил страх нищеты, висевший над отцом сколько себя помню. А творчество, книги… можно и для души оставить, для хобби. Главное для меня — перспективная профессия.

Мне было страшно, при мысли, что снова столкнусь с Артуром, снова в учебном заведении, где он, разумеется, снова Король, не меньше. Ну а я так и оставалась невзрачной простушкой. Но повзрослела. Стала по-другому смотреть на вещи. Больше ценить честность. Даже Лизу и ее обиду на меня, которая привела к долгой ссоре — я теперь лучше понимала. Ложь — всегда причиняет боль. А полуправда — та же ложь… Но иногда без нее никак, если во спасение.

Вот и теперь я лгала самой себе, что позабыла Артура, переболела. Мне так было легче. Я хотела вернуться, жить с отцом, с Лизой, Настасья Михайловна к моменту моего возвращения готовилась стать мамой. Отец очень сильно волновался в ожидании этого события. Как, впрочем, и мы с Лизой. Больше терпеть разлуку мы не могли.

Вернулась я за месяц до начала учебного года. Первое время редко куда-то выбиралась. Погрузилась в подготовку к учебе, институт был серьезным, требования — высокими, и я не хотела ударить в грязь лицом. Ну и конечно с наслаждением проводила время с отцом, беременной мачехой и Лисой. Сестренка, кстати, тоже изменилась. Остепенилась, стала спокойнее, взрослее. Лиза так и не помирилась с Матвеем. Зато с Романом у нее сложились чудесные отношения. И теперь влюбленная парочка готовилась к свадьбе. В общем, море событий, и сплошь семейных. Мы ждали прибавления в семействе, скорую свадьбу Лисы, Анна Григорьевна тоже нашла себе жениха — итальянца, весьма состоятельного. И сейчас он тоже обитал в ее доме. Любовь изменила бабушку, сделала добрее, приветливее. Удивительно, она даже не ворчала, что семейство Дусманис заполонило ее дом. А ведь и правда, некогда практически пустое, это жилище стало шумным и многолюдным. Нам с Лизой пришлось делить комнату одну на двоих, что, впрочем, нисколько не расстраивало. Папа был занят ремонтом моей старой комнаты переделывал под детскую. Ну а внизу, помимо Анны Григорьевны теперь обитал ее итальянец. Разумеется, в небольшой комнате «для гостей». Большей «вольности» моя аристократичная бабуля допустить не могла. В общем, скучать было некогда.

Я, как мне казалось, стала увереннее и спокойнее. Уже не было мучительно больно от воспоминаний, я почти не думала о событиях, которые вынудили меня уехать. Но внутренняя дрожь все равно присутствовала, когда я переступала порог нашего общего учебного заведения. Артур опередил меня на два года. После переезда, и сдачи выпускных экзаменов (буквально на автопилоте), я долго пребывала в прострации. Мне было так больно… не знаю, как вообще смогла аттестат получить. Отец приехал ко мне — проконтролировать поступление — но слишком поздно. Я пропустила вступительные экзамены в нескольких универах. Ничего не хотела, просто не жила… Застывшая, ледяная, бесчувственная. Вот какой меня сделал Артур. Он растоптал мое сердце. Вырвал из груди и растоптал. Я жила как робот — на автопилоте. Похудела, стала на анорексичку похожей. Даже моя любимая сестренка — с момента свадьбы (церемония прошла перед самым моим отъездом, в скромном семейном кругу), мы с Лизой начали звать друг друга сестрами, так вот, даже приехавшая ко мне на пару недель Лиза, не смогла привести меня в чувство.

Лисе универ не светил, она и не рвалась — довольная пошла по стопам матери — в техникум на повара. Кажется, на тот момент Лиза все еще с Матвеем встречалась. Но я всегда путалась в любовных перепетиях сестры, а уж в тот момент мне и вовсе не до того было… Все силы уходили на то, чтобы окончательно не разныться, представ перед Лисой совсем уж в жалком виде. Но как же это было трудно.

Чтобы я не потеряла год, отец в последний момент записал меня в колледж, тоже финансовый. Отличная платформа для института. Через год я перевелась оттуда в институт… но училась поначалу из рук вон плохо. Прежняя ботаничка стала отъявленной двоечницей и прогульщицей. Во мне все еще кипела обида, боль, образовывая гремучую смесь, трансформировавшуюся в жажду разрушения. Даже стиль одежды я поменяла. Рваные джинсы, кожаные косухи, распущенные, висящие лохмами волосы… Я и сама не знала, против чего протестую. Наверное, против прежней себя. Наивной, доверчивой заумной дурочке, которую так легко «развести»…


Но любовь к учебе со временем взяла свое. А я взялась за ум, наверстывая упущенное. Наконец, я признала, что виновата во всем сама. Главное — безумно тосковала по семье. И когда Таисия, с которой я продолжала поддерживать отношения (может это громко сказано, мы всего лишь изредка обменивались письмами по электронной почте), написала о возможности перевестись в Финансовый Университет, который я выбрала с самого начала… вдруг поняла, что отчаянно хочу этого.

Да и чувства к Артуру вроде как притупились. Меня за это время и на свидания приглашали, и даже что-то вроде отношений даже возникло. Правда, платонических. До близости не дошло. Каждый день я просыпалась с надеждой, что Артур окончательно покинул мое сердце…

Забавно, я так тщательно готовилась к встрече с Артуром. Растила броню, прятала сердце за семью замками… ожидала то, что будет что-то вроде школы… Травля, игнор, подставы. Но университет оказался совершенной противоположностью. Тут всем было наплевать, как ты выглядишь. Нет, красотки конечно тоже были, а-ля Барби… Но ум, талант и знания ценились гораздо выше. Всем было плевать откуда ты. И какие на тебе шмотки. Я сразу нашла интересную компанию и влилась в нее. А самое удивительное — Артура в универе так ни разу и не встретила!

Я могла спросить у Таисии, почему. Что произошло, почему ее брат бросил учебу. Но гордость… Она не позволила. Вдруг сестра проговорится, признается любимому брату, что я спрашивала о нем? Такого позора мне уж точно не нужно! Вот и мучилась от предположений в угоду гордости. А потом произошел случай, полностью изменивший мою жизнь.

Ливень застал меня врасплох, когда бежала на занятия. Несмотря на зонтик, все равно довольно сильно промокла. Как назло, остановка возле бабушкиного дома осталась в тот момент без козырька, благодаря особо нервным хулиганам, покореженная крыша валялась неподалеку. Помимо меня, у остановки стоит очень стильно и дорого одетая женщина, под проливным нескончаемым потоком воды, и без зонта. Дождь, и правда, даже не передавали, специально вчера погоду слушала. Мне стало ужасно жаль эту женщину. Она металась, не зная, что делать. Подхожу к ней и молча поднимаю свой зонт над нами обеими. Но толку от этого мало. Понимаю, что в институт в таком виде не стоит ехать. Лучше вернуться. И вот, повинуясь порыву, приглашаю абсолютно незнакомую женщину к себе домой. Поначалу она отнекивается, говорит, что вызвала машину. Но у нее уже зуб на зуб не попадает, а никакой машины и близко не видно. Незнакомка перестает сопротивляться и покорно идет вслед за мной.

В доме никого нет, Лиза на учебе, отец на работе, бабушка с итальянцем тоже по делам, Настасья Михайловна — в роддоме, ее положили на сохранение. Ставлю чайник, а потом иду в комнату бабушки на поиски одежды. Мой сороковой размер худющей воблы вряд ли налезет на новую знакомую — высокую даму минимум сорок восьмого. Приношу два полотенца, теплый халат, на что гостья рассыпается в благодарностях, и отправляюсь переодеваться.

Позже мы пьем чай с вареньем, и наконец, представляемся друг дружке.

— У меня ощущение, что я тебя где-то видела, Василина. Имя у тебя, редкое, красивое. Но оно мне незнакомо. А вот лицо…

— Лицо совсем не редкое, а наоборот, самое заурядное, — смеюсь в ответ.

Наталья, так представилась гостья, отрицательно качает головой.

— Нет, у тебя далеко не заурядная внешность. Тут ты ошибаешься, и не спорь, ведь это моя профессия.

— Лица?

— Все вместе. Человеческие типажи. Я — хозяйка модельного агентства. В прошлом сама модель. В этом бизнесе почти тридцать лет.

— Ни фига себе! Это очень много! — искренне удивляюсь.

— Да, и агентство у меня самое крупное в городе. Мы всегда и повсюду ищем лица. Для различных показов, рекламных роликов, компаний, сериалов. Работы очень много. Красавиц, впрочем, тоже. Но редких жемчужин — эту категорию удается найти увы, совсем нечасто.

— Надеюсь, мое гостеприимство не заставляет вас утверждать, что я — жемчужина? — хмыкаю недоверчиво. — Уж я-то знаю на что могу претендовать, а на что — не стоит.

— Поверь, ты ничего о себе не знаешь, Василина!

Тут у гостьи звонит телефон, и она начинает грозно кричать в трубку:

— Зеленцова уволить! Чтобы духу его больше не было, когда на работу приеду. Когда буду? Сегодня — точно нет! По вине этого кретина я промокла до нитки!

Закончив разговор Наталья снова переключается на мою персону.

— Давай попробуем, Василина. Пара фотосессий. Больше ничего от тебя не прошу. Сможешь неплохо заработать, если подойдешь, если твои фото понравятся клиентам. Ты никогда не занималась рекламой? Есть опыт, хоть какой-нибудь? Самодеятельность, например? Может, в школе где-то участвовала? В кружке специализированном, не занималась?

Почему так колет сердце? Сто лет уже не вспоминала о школе… Мой единственный опыт — постановка «Ромео и Джульетты», в школе… но как же больно произнести вслух эти слова.

— Нет, — качаю головой.

— Слушай, я же тебя вспомнила! — восклицает Наталья.

Снова интенсивно мотаю головой. Но похоже, у моей новой знакомой бульдожья хватка, она и не думает отступать:

— Нет, это точно ты! Сто семидесятая школа! Постановка Ромео и Джульетта, три года назад. Таисия, моя подруга, ставила эту пьесу. Я была на премьере, и теперь точно уверена, Джульетту играла именно ты! Я потом Таисию все пытала, что за девочка. Но после школы о тебе никаких известий не смогла получить. Тайка как раз на год в Индию укатила, экзотики мадам захотелось. Но клянусь, я собиралась расспросить ее о тебе, при удобном случае.

— Вам так запала в душу Джульетта? — спрашиваю равнодушно, а саму аж током бьет по коже.

— Ты потрясающе сыграла. Из тебя буквально струилась любовь.


— Сейчас это в далеком прошлом.

Струилась любовь? Вот уж точно, это не то, о чем я хочу разговаривать с первой встречной! Почему, ну почему везде, куда бы я не пошла в этом городе, каждая деталь напоминает мне о тебе, Артур! О том, что я так хочу забыть!

— Мальчик, да? Первые чувства, обмануты надежды? — бьет в точку Наталья. Умная, хваткая. В этом ей не откажешь. Проницательная. Почему я не могу быть такой? В душе я все еще маленькая испуганная мышка, которая не смогла уберечь свое сердце от боли.

— Знаешь, Василина, редко какая женщина не проходила через разбитое сердце, — словно читает мои мысли Наталья. — А бывало и гораздо хуже. Хочешь скажу лучший рецепт от разбитого сердца? Работа. Пахать, становиться востребованной, успешной. Сильной.

— Но вы правда уверены, что я подойду? Во мне мало роста, я не модель…

— Не топ, на подиум тебе никак. Но мне и не нужно, хотя показами мы тоже занимаемся. У меня огромная база моделей. А дальше уже с клиентами выбираем типажи в зависимости от того, какая предстоит работа. Тебе только пару месяцев на курсы походить. Уж поверь, на рекламу зубной пасты тебя с руками оторвут. Но это я так, для грубого примера. Мы тебе интересные проекты найдем, крутые!

Вот так, одно погодное явление в виде ливня, изменил мою жизнь. Я поверила Наталье не сразу, но решила попробовать, и не прогадала. Работа действительно захватила меня. Всегда суета, спешка, вспышки, крики, споры — мир, который раньше был чужд мне. Я не просто вошла в него, а стала действительно востребованной. Примеряла образы, увидела наконец себя — другую. Красивую, успешную. Клиенты наперебой приглашали на свидания, вечеринки, модные тусовки. Мне признавались в любви, за мной ухаживали. Вечеринки, коктейли, правда я ходила на них с опаской — боялась встретить Артура. Но похоже, мы вращались в разных кругах. Ни разу не встретила. Бурмистров словно испарился. Может, и правда уехал из города. Но я уже почти не вспоминала свою школьную любовь. Восхищение и поклонение очень помогает с любовными ранами. Я училась, работала, тусовалась, флиртовала. Времени на воспоминания у меня просто не было.

Учеба все равно оставалась в приоритете, меня привлекал в работе модели, прежде всего, заработок. Скоро родится малыш, а значит нужно будет покупать кучу всего. И я радовалась, что могу помочь в этом родителям. Да и Лисе на свадьбу деньги пригодятся, хоть Роман и взял почти все расходы на себя. А еще я мечтала о собственной квартире. Хоть мне нравилось жить в шумном семействе, но иногда и тишины хотелось. Поэтому, бралась за все проекты что предлагала мне Наталья. Разве что от рекламы белья отказывалась — настолько обнажаться не по мне, лучше пылесосы и стиральные порошки. Но не буду лукавить — бытовые предметы мне пока не доставались. Больше съемки для каталогов модной одежды, где мне примеряли самые разные образы. Я многое узнала о себе. Косметика меняла мое лицо полностью. Делало выразительным, ярким. Стало ясно, что я могу стать любой. И роковой красоткой, и нежной русалкой. И в обилии этих образов можно легко спрятать себя настоящую. Или потерять безвозвратно… Только теперь я поняла, насколько ценна индивидуальность, и насколько неважна мишура, яркая обертка. В нее легко себя завернуть. Но если начинки нет, то рано или поздно это откроется.


Однажды, на одной из модных светских вечеринок, я встретила Якоба. Я тогда была после фотосессии в космическом стиле. Сильно подведенные глаза, наряд из полиэстера и элементов пластика — ужасно неудобный, но переодеться не успела. На вечеринку меня затащила подружка из агентства, тоже модель. Договорились выпить по коктейлю, сделать пару фото для любителей светской жизни, чтобы выложить на свою страничку в инстаграм, которая обязана быть в наличии у любой модели, хочешь ты того или нет. Клиенты сейчас смотрят на это. Мечтая в душе лишь о горячей ванне и мягкой постели.

— О, привет малышка! Помнишь меня?

Вздрагиваю, услышав этот голос из прошлого. Замираю на месте. Но беру в себя в руки и холодным равнодушным взглядом скольжу по надменному красивому лицу Штаховского. Помню ли я его? Вопрос, конечно, риторический. Как могу забыть этого человека? Который по сути был одним из тех, кто разбил мне сердце. Отрицательно мотаю головой. Не знаю, и знать тебя не хочу, Якоб.

— Ой, да ладно тебе, Василина, — ухмыляется мне в ответ парень. — Неужели, все еще дуешься? Или правду говорят, память девичья короткая? Может, и Бурмистрова не помнишь? Ну, его то ты вряд ли смогла забыть… Хотя, с такой бурной жизнью. Мне тут полчаса хозяин яхты втирал что влюблен в некую модель, которую называл Скорос, псевдоним такой странный… И знаешь, на тебя указал. Я так, прифигел, конечно… поверить сначала не мог, думал глюки накрыли…

— Это мой псевдоним, да. — Не хочу прослыть лгуньей, поэтому признаюсь. Да и какая разница.

— Странное имя для красивой девушки.

— Греческое. Мой отец грек.

— Да ты че! Интересно, не знал. Значит, ты иностранка?

— Немного, наверное… Но я ни разу не была в Греции. Только собираюсь, увы раньше зимних праздников не получится.

— Почему не бывала на родине?

— Так вышло. Долгая и скучная история, которая тебе вряд будет интересна.

— А ты не слишком разговорчива.

— Я устала. Даже не переоделась с фотосессии.

— Хочешь, домой отвезу?

Мне безумно хочется отделаться от Якоба, но в то же время гордость не позволяет показать, что мне не безразлична эта встреча. Что я взволнована. Если с Якобом столкнулась, значит и Артур неподалеку может быть. И если быть честной до конца — я хотела, чтобы меня увидели эти двое именно такой. Успешной. Красивой. Неприступной и холодной. Поэтому, обращаюсь к самовлюбленному пижону на «вы». Разговариваю непринужденно, как с любым другим гостем на этом судне.

— Яхта еще как минимум час будет дрейфовать на Волге. Или у вас возле бортика пришвартован катер?

— Ага. Как ты догадалась? — посмеивается в ответ Якоб.

— Если вы серьезно, то извините. Я пошутила. Слишком плохо знаю вас, чтобы куда-то вместе ехать. Уж лучше тут поспать. Запрусь в каюте.

— Слушай, детка, ну не надо мне выкать-то, смешно звучит. Мы с тобой не сильно по возрасту отличаемся. Неужто так осталась той же недотрогой? Помню-помню, всегда такой была. Когда Бурмистров тебя обхаживал.

Запретное имя произнесено — и все волоски на моем теле встают дыбом. Прислушиваюсь к ощущениям — насколько больно? Да нет, как ни странно, не особо. Почти ничего.

— Это было слишком давно. Не помню. Простите, я пойду. Подремлю.

— Не-а, не пущу, Скорос. Сначала пообещай.

— Что?

— На «ты» перейдем.

— Вы и так перешли. — Пожимаю плечами.

— Ага. А теперь и ты давай.

— Даже не помню, как вас зовут. — Опять ложь.

— Якоб.

— Ну хорошо, Якоб. Если тебе это важно. А теперь — пока.

— Увидимся?

— Вряд ли.

— Ты не скорпион ли, в переводе с греческого, Скорос? Уж больно кусачая!

— Не-а. Если интересно — гугл в помощь!

POV Артур

Из обезьянника меня приехала вытаскивать хмурая Таисия.

— Спасибо, сестренка, — не знаю, что еще сказать. Едем в машине, отворачиваюсь и смотрю в окно.

— Не за что, братец. — Устало отвечает.

Понимаю, снова разочарование. Подвел в очередной раз. Чувствую себя паршиво. Даже погода не радует — солнце светит вовсю, зелень распустилась, буйство весны во всей ее красе. А на душе — зима да вьюга. Хм, ты прямо поэт, Бурмистров.

— Расскажешь что произошло?

— Не-а. Неохота разговаривать.

— Что дальше, Артур? Может пора остановить это саморазрушение? Понимаю, ты не виноват… Так вышло. Но все можно вернуть.

— Ты это о чем?

Сразу о Мотыльке мысль. Ее вернуть хочу, больше ничего мне в этой жизни не надо.

— Я о жизни твоей. Об институте. Когда поедешь восстанавливаться?

— А-а. Не, я туда ни ногой больше. Новый контракт хочу.

— С ума сошел? Тебя и так еле вытащили! Родители не переживут!

— Переживут. Я взрослый мальчик. У меня отличная военная карьера. И денег платят много. Дедовы не нужны. Димка может не переживать.

— Дед скоро вернется. Расставит все по местам. Димке наваляет. Пока тот окончательно не погубил его бизнес.

— Мне плевать. Не нужны ни деньги семейные, ни разборки. Правда, Тай. Не хочу. Не грузи меня этим.

— Артур, пожалуйста…

— Хватит. Отвези меня лучше на дачу. Не хочу домой. Вопросов, упреков. Пожалуйста!

Таисия замолкает, поняв, что с мной сейчас бесполезно спорить. А может сестра согласна со мной — не стоит мне сейчас появляться перед родителями, с рассеченной губой, в порванной рубашке. Зачем матери лишний раз нервы трепать. Поживу на даче. Сто лет там не был.

Даже за вещами не стали заезжать, хотя Тайка предложила. Но мне сейчас не до мыслей о шмотках и бритве. Все можно купить. А может и какие старые вещи найду, главное, переодеться и душ после обезьянника принять, остальное меня не волновало.

— Я с тобой останусь, — заявляет сестра, паркуя машину перед воротами дома.

— По-твоему я маленький и не могу один тут пожить?

— Нет, просто хочу побыть с тобой.

— А я — остаться в одиночестве.

— Не дождешься, — бросает Таисия и выходит первой из машины.

Открывает багажник, достает пакеты с продуктами — по дороге мы заехали в большой супермаркет. Неохотно вылезаю и подхожу к сестре. Молча забираю покупки и направляюсь к дому. Похоже, в одиночестве я смогу остаться только если запрусь в комнате. Так и делаю. Принимаю душ, сначала горячий — чтобы смыть с себя всю грязь этого вечера, потом ледяной — потому что мысли снова вернулись к Мотыльку и у меня встал… Видения, фантазии нахлынули со всей остротой, руки помимо воли потянулись к члену. Какая же она красивая стала, просто невероятно. Но красавиц полно, и ни одна так сильно в сердце не впечатывалась… Только Василина, незаметно прокралась в душу и все в ней перевернула с ног на голову. Сотни раз убеждал себя, что это ошибка, может чувство вины, может — соперничество, или неудовлетворенное желание, ведь она так и не стала моей. Только вот забыть ее, выкинуть из головы не получалось.

Но это уже ни в какие ворота… заниматься онанизмом в душе, думая о девушке из прошлого. Никогда себя настолько жалким и убогим не ощущал. Нужно срочно бабу найти. Любую. С этим никогда проблем не было, вот только после мясорубки, через которую прошел позабыл, кажется, даже как разговаривать с женщиной. Да и желания болтать никакого нет. Разве что с Мотыльком… Интересно, выслушает она меня теперь? Или все еще ненавидит и будет отгораживаться стеной? Черт, я ведь ничего даже понять не успел, так неожиданно все произошло. Штаховский, сука, заплатит мне за сегодняшний взрыв из прошлого. Если бы я мог подготовиться. Обдумать… Нет, я все-таки жалкий тип — что толку заниматься сожалениями и поиском виноватого. Я все еще не переболел, хочу Мотылька, до одури, до рези в легких. Значит, нужно вернуть ее. Заставить выслушать меня. Хотя бы узнать, что чувствует. Может уже встречается с кем-то. Не могла же такая красавица сидеть и ждать меня, все эти годы. Своего принца… Когда-то она меня так называла… Только ей позволял. Мне нравилось быть для нее принцем. Я хотел подарить ей сказку. Весь мир к ногам бросить. Наверное, это и есть любовь. Только вот такой диагноз никто не ставит, ты сам должен распознать, почувствовать. А если не понял вовремя — тебя ждет такое вот разочарование, падение в грязь, откуда уже не выбраться. Не успел признаться в ошибках, вымолить прощение. Не успел сказать люблю. Приговорен и отправлен пожизненно нести этот крест. Потому что был слишком самонадеян. Не ожидал, что Мотылек настолько суровый приговор вынесет. Думал, простит и все забудется.


Холодный душ не помог, я все еще горю. Вытираюсь наскоро полотенцем, выхожу в комнату. В шкафу полно шмоток, но почти все мне впритык. Вроде не растолстел за эти годы, но похоже подрос. Рукава рубашки тесны, штаны подошли только спортивные, те что раньше велики мне были на два размера. Брожу по дому, вспоминая как любил раньше это место, сколько классных летних каникул провел здесь с родителями, друзьями. И с Василиной, однажды… Почему везде мне мерещится? Через каждую мысль в голову приходит как наваждение? Почему с ней не так? Холодная, равнодушная, она меня хоть иногда вспоминала за эти годы? Видимо, нет. Раз даже с Якобом подружилась. Значит прошлое для нее не имеет значения. Все стерто. Я — стерт.

Захожу в комнату старшей сестры и не могу поверить своим глазам… На стене висит фотография Мотылька. Ни за что бы не узнал, если бы не встретил ее на злосчастном приеме у Якоба. Это она и в то же время нет. Изумительно красивая. И такая чужая, далекая. Неприступная богиня.

Надолго зависаю в комнате сестры пялясь на фото Василины, пытаясь понять, как же все смогло так перевернуться, буквально с ног на голову. Теперь я нищий, а она — принцесса. Снова погружаюсь в воспоминания, пока меня не выдергивает из них голос Таисии.

Спускаюсь на кухню узнать, что ей нужно от меня. И когда все-таки оставит в покое. Сестра суетится возле плиты, запахи — обалденные. Рот наполняется слюной.

— М-м-м, сестренка, как вкусно пахнет, — сажусь за стол возле окна. — Решила меня побаловать?

— Ага, а то худющий, на лице вон одни глазюки остались.

— Да я еле влез в старую одежду, и то в ту, которая раньше велика была.

— Ты подрос, это да. Стал крупнее, мускулы вон сплошные. Но щеки впалые, синяки под глазами… Откормить тебя не помешает.

— Прости, что я уже не тот пухлощекий малыш, каким меня запомнила, сестренка, — улыбаюсь.

— Очень жаль, — вздыхает Таисия. — Ладно, мой руки, сейчас борщ налью.

Покорно иду в ванную, возвращаюсь, сажусь за стол. Передо мной уже стоит ароматная тарелка борща. Но что-то заставляет меня спросить, прежде чем взять ложку.

— Я видел фото в твоей комнате. Значит, вы с Василиной общались все это время? Почему ты не сказала?

— А что бы это изменило, Артур?

— Не знаю. Возможно, мне было бы интересно, хоть иногда получать весточку о ней.

— Скажу тебе честно, — вздыхает Тая и садится за стол напротив меня. — Я очень винила себя, и до сих пор виню… За ту постановку. «Ромео и Джульетта». Мне кажется именно я спровоцировала то, что между вами произошло. Вы перенесли чувства из спектакля в реальную жизнь. Но были слишком юны для таких серьезных отношений. По сути, на моих глазах разыгралась та же драма, что и в пьесе. Только вы, слава богу, оба живы.

— Ты слишком драматизируешь, — говорю ворчливо, зачерпывая из тарелки борщ. — Очень вкусно, ты волшебница, сестренка. Соскучился по твоим блюдам. Еще бы и пирожков напекла… Помнишь, как раньше? Лето, вечер и твои пироги с капустой.

— Напеку, обещаю. Я до понедельника свободна, с тобой поживу. Но позволь все же мысль закончу. Тогда, в школе, вам было очень рано начинать историю любви. Но к сожалению, удержать подростка нереально. А мы и не пытались. Все думали, что это игры, ничего серьезного… Сейчас, понимаю, что даже у тебя глубокая травма осталась. А что тогда о Василине говорить?

— Я ведь только спросил, почему скрывала что общаетесь. А ты целую демагогию развела. Не переживай, я давно переболел Василиной и больше не потревожу.

— Уверен? Обещаешь? — с надеждой спрашивает сестра.

— Ух, да ты меня прямо монстром выставляешь. Так за нее трясешься.

— Нет… Лишь хочу покоя, вам обоим.


Глава 19 | Отпусти мои крылья | Глава 21