home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 26

Просыпаюсь как от резкого толчка, весь ужас и неправильность произошедшего навалились разом. Сейчас мне еще хуже, чем вечером, когда застала Артура в постели с другой. Ощущение огромной, непоправимой ошибки, даже трагедии. Хоть и не понимаю, откуда оно взялось, находиться рядом с Якобом — не могу. Безмерно стыдно за произошедшее, и не менее — за то, что сейчас невыносимо видеть его, ведь он ни в чем не виноват. Меня охватывает отвращение, к нему, к себе… Не знаю, не верю, что смогу избавиться от всего что произошло, отмыться. Потихонечку выскальзываю из мужских объятий. Якоб крепко спит. Стараясь двигаться бесшумно, собираю свои вещи и выскальзываю из комнаты.

Раннее утро, пять часов. Достаю мобильный и вызываю такси — хорошо, что запомнила вчера адрес, когда диктовала его Лисе со слов Якоба. Машина приезжает быстро. Но с каждым километром мне становится все хуже. Все кажется совершенно беспросветным. Предательство Артура, любовь Якоба. И то и другое — как трясина, засасывающая с головой. Корю себя за то, что снова сошлась с одним, и за то, что начала дружить с другим. Ничем хорошим это не закончилось. Опять моя жизнь в руинах. Снова бежать? Но на этот раз я не собираюсь этого делать. Как бы больно ни было, останусь в городе, буду держать удар. Понимаю, что будет крайне сложно. Артур восстановился в институте и следующий год нам предстоит учиться вместе. Не на одном курсе… хотя даже в этом я не уверена.

На деле все обстояло гораздо хуже. Стоило мне вернуться домой — где-то с обеда Артур начинает названивать мне, точно ничего и не произошло. Чувствую себя идиоткой. Не могу поверить, что он даже ни в чем себя не винит! Ну положим, он не видел моего появления в доме… Но ведь сам позвал меня! Значит, хотел, чтобы застала его с другой. Или, посмотрим с другой стороны — Соболева меня точно видела. Она ничего не сказала Артуру? Может и СМС с приглашением он не посылал и это дело рук Ведьмы? Но как? Как можно быть настолько ужасным человеком? Она же только родила… Даже если предположить такое, как она справилась с двухметровым накачанным парнем, прошедшим Афган? Опоила наркотиком? Да нет, это уже совсем мыльная опера, которые любит смотреть Анна Григорьевна, а я так просто ненавижу.

Все эти мысли душили меня, на звонки Бурмистрова я не отвечала, обстановка в доме накалялась. Домашние не могли понять, что со мной происходит, волновались и засыпали вопросами. Я отказывалась объяснять в чем дело даже Лисе. В конце концов сестренка обиделась на меня…

На следующий день мне предстоял экзамен. Я была преисполнена решимости сдать его во что бы то ни стало. Как бы ни было паршиво на душе, плюнуть на свое будущее снова, в угоду чувствам к тому, кто их же и растоптал — ни за что! Но стоит выйти из аудитории с пятеркой, натыкаюсь на Артура. Пячусь назад, но понимаю, что это не выход. Не буду же за профессора по экономике прятаться.

— Нам нужно поговорить, Мотылек, — взволнованно говорит Артур. А мне так противно, что дара речи лишаюсь. Но киваю… Пусть скажет что хочет. Я смогу. Выслушаю с гордо поднятой головой.

— Я знаю, что произошло, — начинает Артур.

И тут мне по-настоящему становится страшно. До обморока. Он знает? О нас с Якобом? Нет, только не это! Пусть он первый изменил, но я не в силах вынести то, что запачканной видит. И только в эту минуту понимаю насколько грязна… Никогда не отмыться. Глупый наивный Мотылек, хранящий верность Принцу в одну минуту превратился в червя…

Но после следующих слов Артура мне становится совсем плохо.

— Я знаю про Соболеву. Что она сделала. Поймал ее в своем доме и душу из суки вытряс. Пока не рассказала мне все… Я даже нашел откуда ветер дует. Димка, сволочь… следовало ожидать. Дед возвращается. Димка трясется, понимает урод, что недолго ему кайфовать. И решил сделать ход конем. Но до того грязно…

Артур осекается и трясет головой, а я не могу понять о чем он говорит.

Начал с Ведьмы, теперь почему-то переключился на своего дядю. Одно точно — он нисколько не выглядит виноватым. Уверенно объясняет мне какие-то ходы и хитрости, что-то вроде заговора… против нас… Соболева, которую бросил муж, потому что не от него ребенок… Эта фраза меня вытягивает из водоворота собственных мыслей. Кажется, я поймала нить, за которую могу потянуть и все наконец разъяснится.

— Это твой ребенок? — спрашиваю хрипло, зажмуриваясь в ожидании ответа.

— Что? Нет! Ты что, совсем меня не слушаешь? Ее Димка подослал. Чтобы нас с тобой рассорить. Прямо сейчас поедем к этой твари, она тебе все расскажет.

— Она скажет все что ты попросишь, я уверена, — закусываю губу, чтобы не разрыдаться.

— Мотылек, послушай, она мне не нужна. Никогда бы не стал снова с ней связываться. Да и в школе больше она за мной бегала, сама знаешь.

— Ага, за тобой в школе все бегали, — подтверждаю с горечью. — А ты и рад был.

— Давай только не о школе сейчас. Подумай сама. Мне она зачем? Но даже если нужна, зачем я бы стал вызывать тебя, подумай! Я только из поездки вернулся. Усталый и злой как черт. Приезжаю, на даче Димка. Начал зубы заговаривать, мол помиримся давай племянник, а то как не родные, Аристарху не понравится… Выпить предложил. Я, чтобы отделаться залпом выпил и начал его выпроваживать. Хотел тебе позвонить, не мог дождаться… Димка еще спросил: Ждешь кого? Я ответил коротко — Да.

И все. Ничего больше не помню! Что-то явно подмешал мне, подлюка. Очнулся я, когда Соболева как раз уходить собиралась. Сразу подставу почувствовал. Не отпустил.

У меня в подсознании засело что ты приехать должна была. Но никаких СМС я тебе не писал. Не успел просто. Все ждал, когда Димка свалит. Это он написал с моего телефона. А Соболева уже в его машине ждала. Вот ведь тварь! Родила только, две недели прошло! Оказалось, муж ушел от нее, так ей и ребенок не нужен. Родителям оставила нянчиться… И решила прошлое вспомнить. Снова ко мне воспылала. А тут Димка позвонил. Предложил помочь. Вернуть меня. Сговорились они, Мотылек, чтобы навредить нам. А ты… неужели поверила? Видимо так? Если бы ты не убежала… Присмотрелась… Я в отключке был. А этой дуре после родов так и вовсе нельзя ничем таким заниматься. Сама мне сообщила, когда я рвал и метал. Представляешь в каком я бешенстве был? Чуть не убил ее.


В конце концов, она призналась, что ты здесь была. Меня как ледяной водой окатили. Искать тебя бросился, всю ночь по округе ездил… Потом твоим позвонил, хоть и боялся тревожить, Лиса успокоила — дома спишь. Я понять не мог… Ты сбежала, конечно, тебе от той картины больно должно было быть. Но спать легла? Не поверил… Понял, что плакала, наверное, пока успокоительным не накачали. Решил ночь тебе дать. Как же трудно было дождаться, не звонить тебе всю ночь, не приехать…

Ты веришь мне, Мотылек?

Скажи, умоляю.

Сейчас к Соболевой поедем. Потом, если хочешь — к дядьке моему. Едва не грохнул сучару, пока говорил с ним, но не хочу в тюрьму… Не хочу быть вдали от тебя…

Я люблю тебя, малыш! Безумно люблю.

И Артур притягивает меня к себе. Ищет губами мои губы. А я — ледяная. Мертвая. Его слова не возродили меня. Под землю загнали.

Что толку теперь спрашивать себя, зачем так поступила? Почему убежала, не разобралась?

Разве это поможет? Что-нибудь изменит?

Нет…

Что же мне делать теперь?

Вырываюсь из объятий Артура. Изо всех сил отталкиваю его.

— Я не хочу ехать к Соболевой.

— Хорошо. Только скажи, что мне веришь.

О, я верила. И эта вера разъедала теперь мою душу подобно серной кислоте.

Артур был невиновен. А я — нет.

Я должна признаться. Рассказать обо всем. Мне страшно за Якоба, да и за себя жутко. Но я должна принять то, что натворила. В моей жизни больше никогда не будет Принца. Даже несмотря на его великодушие. Даже если простит… Сама никогда не смогу простить себя. И запачкать его собой. Своим телом, отданным другому в порыве обиды и разочарования.

Я отделалась от Артура под предлогом что завтра снова экзамен. Уверила, что все хорошо между нами. Он все еще тревожился, но гораздо меньше. Мы договорились поужинать вечером в том же ресторане, где он подарил мне кольцо мотылька. Я не хотела. Но не смогла отказать ему.

В ресторан приехала на час раньше. Случайно… Перепутала время. Я стала ужасно рассеянной все время проваливалась настолько глубоко в мысли, что иногда теряла себя в реальности, в пространстве.

Внезапно я почувствовала, что меня душит спазм, нет возможности сделать глубокий вдох. И решила выйти на воздух. Где нос к носу столкнулась с Якобом. Он схватил меня за руку и затащил за угол здания.

— Я звоню тебе по сто раз в день. Не думаю, что есть нервы так долго игнорировать навязчивый звонок. Значит, ты меня в «черный список» внесла, Скорос? Чем заслужил, могу узнать?

— Ничем, — низко опускаю голову. У меня нет сил смотреть в глаза Якоба. Видеть в них отражение моего позора…

Понимаю, что в любую минуту нас может увидеть Артур. Но нет сил чтобы прятаться, умолять Якоба исчезнуть… Он исчезнет, если попрошу… вот только мой позор со мной останется. Все равно не смогу быть с Артуром как ни в чем не бывало. Врать ему. Пусть я не смогла отказаться от ресторана. Но это лишь маленькая отсрочка, чтобы собраться с силами. Я расскажу ему. Должна. Пусть бежит от меня как от чумы, спасается. Как от самого грязного и позорного пятна в своей жизни. Я знаю, что не простит меня. Не питаю никаких иллюзий. Мне очень больно и страшно. Но нисколько не жаль себя. Меня оглушают ненависть и презрение к той, кем я стала.

Но видимо Якоб и без слов понимает, в чем дело. Меня всегда поражало, насколько он чувствует меня.

— Ты его здесь ждешь? Простила? Поговорить решилась?

Киваю, не в силах произнести это вслух. Боже, какой ничтожной себя сейчас чувствую!

Якоб не говоря ни слова уходит. А я убегаю домой — видеть сейчас Артура выше моих сил.

Как в тумане добираюсь до дома. Голова кружится, внутри растет паника, мне кажется еще немного и закричу во все горло… Прямо на улице… Или в такси…

Оказавшись дома, запираюсь в своей комнате и отказываюсь с кем-либо разговаривать. Как я Артуру правду расскажу, если даже Лисе не могу? Мне стыдно перед сестрой и страшно. Вдруг она снова не простит мне моего трусливого молчания. Кажется, все моя жизнь — это бег по кругу. Все это уже было. Обиды, ссоры, тайны. И все начинается заново. Чувствую себя изгоем даже в собственной семье. И это ни в коем случае не их вина. Только моя.

Но и скрывать выше моих сил. Поэтому, некоторое время избегаю Принца. Оттягиваю неизбежное, и тем глубже лечу в пропасть презрения к себе. Трудно объяснить, что происходило со мной в те дни. Были даже мысли о суициде. Но я слишком труслива для этого…

Правильно говорит Анна Григорьевна — шила в мешке не утаишь. В моем случае так и вышло. Оно вылезло само, в самый неподходящий момент и проткнуло сердце насквозь. Два сердца… Мое и Принца. Мне хотелось верить, что Якоб все же уцелел. Трудно было принять то, что Штаховский на самом деле, по-настоящему влюбился в меня. Наверное, гадкий утенок, даже превратившись в лебедя оставляет при себе свои страхи и комплексы. Со мной, во всяком случае, именно так.

Я была на работе в агентстве, когда там появился Якоб. Меня словно током прошибло, как только его увидела. Как я надеялась, что после разговора возле ресторана мы больше не увидимся, что Штаховский понял, насколько мне тяжело!

— Мы можем поговорить? — хрипло спрашивает Якоб.

Покорно киваю. Как можно отказать? Мы теперь связаны. Нас объединяет грязная тайна, придавившая обоих неподъемной плитой вины… Не убежать, не скрыться.

Проходим в гримерную — тут никого. Подхожу к окну, цепляюсь за подоконник. Смотрю как солнце заливает комнату. Ослепительно яркое, горячее. Тогда почему мне так холодно?

— Понимаю, что ты не хочешь меня видеть, Скорос. Прости, что пришел…


— Зачем? — вырывается у меня.

— Не смог удержаться. Я тоскую, понимаешь. Слежу за тобой, как больной маньяк стал… Знаю, что не видишься с ним. Избегаешь… Вот и появилась надежда.

— Как я могу встречаться с ним, после того что было между нами? — спрашиваю горько.

— Не вини меня.

— Не виню! Я сама всему причиной.

— Не можешь быть с ним, будь со мной.

— Это невозможно… ты не понимаешь. Я люблю его.

— А я? Все-таки таблетка?

— Прости меня… Это ошибка была. Страшная… самая болезненная и ужасная. Ты не виноват. Ты меня останавливал… А я — мало что соображала в тот момент. Мне так страшно от того что натворила!

— Тогда убеги, — горько усмехается Якоб. — Ты это умеешь.

— А ты умеешь подкалывать людей! Больше ничего! Ты можешь понять, что мы наделали? Как жить после этого?

— Люди и не такое переживают Скорос, ты всего лишь невинность потеряла. Но не теряй себя. — Якоб делает несколько шагов мне на встречу. Хочет взять за руку, но уворачиваюсь и выбегаю из комнаты. В дверях сталкиваюсь с Леа. Меня охватывает паника — вдруг Брейкер слышала наш разговор? Вглядываюсь в ее лицо — но оно холодно и непроницаемо.

— Что ты здесь делаешь? — резко спрашивает она у Якоба. Сюда нельзя посторонним.

— Ухожу, не переживай. Я и не собирался оставаться.

— Все собачонкой бегаешь за Скорос? — усмехается Леа. А меня отпускает — раз она спокойна и язвительна в своей обычной манере, значит ничего не слышала…

Моя наивность, возможно, следствие любви к чтению. Столько романтичных историй прочитано и пережито… Мой маленький замкнутый мирок, где нет места лжи и обману… Как бы хотелось сейчас спрятаться в нем, укрыться от всех ошибок и невзгод. Как я могла быть такой глупой?

Леа прекрасно слышала весь наш разговор. И не стала медлить — быстро передала все Артуру. Вот так мою судьбу решили за меня… Легко и просто. Даже если бы я знала, что Брейкер нас подслушала… и даже записала на телефон! Что смогла бы изменить? Остановить ее? Нет конечно. Не было у меня никаких рычагов давления на эту бешеную. Ни морально, ни физически — я бы не справилась. Разве что, у меня был шанс рассказать все первой. Наперегонки… Вот только пора учиться трезво оценивать ситуацию. Я невероятно труслива. Все проблемы, начиная со школы, со мной происходили из-за этого. Поэтому, я бы никогда не решилась, да просто не нашла бы сил произнести грязную правду глядя в любимые глаза. Так и сгорала бы, страдая, поджариваясь на медленном огне своей трусости. Леа, если разобраться, мне услугу оказала.

Меня предупредил Якоб. Все события шли точно стороной, удивительно, когда главная виновница — я. От этого было еще паршивей. Так как номер Штаховского у меня продолжал оставаться в черном списке, он позвонил на мобильный Лисы. Та, удивленная, пришла в мою комнату, вопросительно глядя и протягивая мне телефон.

— Тебя… Не понимаю, почему Якоб на мой номер звонит. И откуда узнал его… — больше ничего не говоря, Лиза покидает комнату. Все еще злится на меня за молчание.

— Скорос? — голос Якоба странно хриплый, точно ему больно. — Прости меня. Надо было раньше… рассказать все Бурмистрову.

— Что? — подпрыгиваю от этих слов. — О чем ты?

— Брейкер… С ним пообщалась. Доберусь до суки — убью. Но сейчас ты — главное. Брейкер наш с тобой разговор записала. И показала Бурмистрову. Я должен был предупредить тебя, малышка… — И связь обрывается.

Но я бы все равно и слова не смогла выдавить в ответ. Телефон падает из рук. Внутри растет безумная паника. Бежать… Но куда? Прямо сейчас? Но как же экзамены…

Приступ малодушия, впрочем, скоро проходит. Первые минуты я едва сдерживаю себя от того, чтобы не побежать за чемоданом. Но раз приняла решение встретить позор лицом к лицу — буду ему следовать. Так и просидела весь вечер, бездумно пялясь в окно. Ожидая последний визит Принца. Снова и снова прокручивая картину, как он бьет меня по лицу, таскает за волосы, кричит что я шлюха и другие обидные вещи…

Но он не приехал. И на следующий день тоже…

Набравшись смелости, я позвонила Таисии.

— Как ты смеешь звонить и спрашивать про брата? — с горечью закричала она на мой робкий вопрос. — Как же я ошиблась в тебе! Ты растоптала Артура! Всю нашу семью! Из-за тебя брат едва не стал убийцей, а Якоб оказался в больнице! Не смей больше появляться на нашем пути!

Я и слова вставить не успела…


Как бы мне не было стыдно, тошно и вообще тяжело даже на улицу выходить, я не могла не выяснить состояние Якоба. Не хотела видеться с ним — нам обоим это не принесет ничего кроме боли. Но добилась встречи с его лечащим врачом и передала через него короткую записку. Написала, что мне жаль, что только я во всем виновата и попросила прощения… Легче мне не стало, да я и не ждала этого. Штаховский получил серьезное сотрясение и перелом нескольких ребер. Мне было страшно представить, что это была за драка. И я умирала от беспокойства за Артура — он ведь тоже мог пострадать.

Прошла неделя. Постепенно до меня дошло, что я недооценила Артура. Он не из тех, кто будет бегать, кричать, что-то выяснять и бить по лицу. Ему это не нужно. Он просто вычеркнул меня из своей жизни. Артур сделал лишь одно в ответ — избил Якоба. Я же, по всей видимости, разом перестала для него существовать, и он не видел смысла со мной возиться, выплескивать горечь и ненависть. Легче ли мне было от этого? Нет. Отвращение к себе сжирало меня изнутри. Я пыталась держать удар. Делать перед родными вид, что все в порядке. Ходить на учебу, на работу. Но внутри была мертвой, пустой.


Иногда хотелось спросить у Леа, удовлетворена ли она результатом. Не за себя мне было обидно. Больше всего — за Артура. Уверена, это очень больно, когда посторонний сообщает тебе подобную новость. Это способно нанести серьезный удар по самолюбию. Уязвить гордость… Всего этого в моем, то есть, уже далеко не моем, Принце, было предостаточно.

А еще было стыдно за свои наивные предположения, что эта девушка любит Якоба. Я ведь даже сочувствовать ей пыталась. Неужели настолько глубоко ошиблась? Поступок Брейкер отправил Якоба в больницу — мне хотелось посмотреть в лицо этой девушке и спросить — довольна ли она тем, что сделала?

Но Леа не было. Она просто исчезла… Не появлялась в агентстве. Спрашивать о ней у сотрудников, моделей, или Натальи, я не хотела. Гораздо позже я узнала, что «грозный» папочка, который был в разговорах среди моделей чем-то вроде страшилки, забрал дочуру и переехал в Москву. Чему все только порадовались. Никто в агентстве не любил Брейкер. Совпадение ли это, или Леа боялась гнева Якоба… Мне было уже совершенно не до этих проблем. Для меня имя этой девицы навсегда останется в памяти связанным с ужасными воспоминаниями.

Все события сплелись в настолько тугой клубок — только отчего-то я, будучи изначальной причиной, чувствовала себя сторонним наблюдателем. И от этого было лишь больнее. Точнее, в тот момент мне так казалось. Я не знала, что расплата где-то впереди поджидает меня. И что Артур может быть очень даже хладнокровным и терпеливым в этом плане.

А пока я существовала в постоянном страхе, боясь встречи, и в то же время тоскуя от того что не вижу Бурмистрова. Я захлебывалась этой тоской, иногда мне хотелось поехать к нему, плюнуть на все и упасть перед ним на колени. Меня разрывало от желания сделать именно это. Но я понимала, что этим лишь еще сильнее причиню ему боль. Я ставила себя на место Артура постоянно, залезала в его голову и окуналась в океан ненависти, плещущийся там. Горела в огне презрения к себе. Травила себя этой ненавистью. Наказывала. И не знала, как искупить… Не могла смотреть в зеркало. Не могла есть, только воду пила. Стала похожей на привидение.

В конце концов я рассказала обо всем Лисе. Та пришла в ужас. Но не оттолкнула — то, чего я больше всего боялась. Что будет как в прошлый раз, когда я скрывала что встречаюсь с Артуром — по малодушию и трусости. Если бы сейчас Лиза отреагировала так же, или хуже… я бы поняла. Но это меня бы окончательно уничтожило. Семья — все что у меня осталось. То, что давало силы жить дальше. Хотя бы пытаться… Но Лиса не стала обижаться, что с ней не поделилась сразу. Лишь обняла и крепко сжала в объятиях. Я разрыдалась у нее на груди.

— Какая же ты дурочка, Василин, — пробормотала она мне в волосы. — Что натворила… Хоть понимаешь? Почему? Разве так разбитое сердце лечат?

Что я могла ответить? Как объяснить? Артур, и даже Якоб, и возможно даже Лиса, сочли мой поступок местью… Как объяснить, что я ни за что не пошла бы на такое из подобных побуждений? Я не думала в тот момент ни о чем таком. Не собиралась мстить, даже будучи уверенной в измене Артура… Если бы Якоб произнес в тот вечер слово месть — возможно, оно бы отрезвило меня. Остановило.

Тогда чего же я хотела? Любви? Тепла?

Не было ответа. Помутнение разума, наваждение. Желание быть любимой, столь долго сдерживаемое и вот в один миг хлынувшее лавиной. Но не на того, кого я по-настоящему хотела. Всего одна ошибка и мне суждено всю жизнь провести в сожалениях, самобичевании и тоске.

— Все еще будет хорошо, Васюш, — подбадривает меня Лиса. — Вспомни как я убивалась по Матвею! И ничего! Теперь и не вспоминаю даже! Ты еще встретишь новую любовь!

Но я не верила в это. Даже думать не хотела. Принц был для меня всем. Смыслом существования. Как бы не пыталась вытравить, или хотя-бы приглушить неистовое чувство к нему… все попытки проваливались с треском. Я была бессильна перед этим чувством.

Возможно именно из-за попыток не так сильно любить, не отдаться бездумно и полностью, все и произошло. Может быть следовало отпустить все тормоза, еще давно… Простить спор, не быть гордой. Сейчас я жалела о каждом своем шаге, поступке, готова была винить себя даже в том, что противостояла Артуру в школе. Не сдалась, когда капитошками забросали. А приняла вызов. Не забыла про мамин кулон, пробовала вернуть… в спектакле участвовала вопреки угрозам и зависти. Мне казалось неправильным буквально все, что я делала.

Но самым страшным стала новость, которую мне передала Наталья. Хотя-бы она не отвернулась от меня. Впрочем, ее, похоже, никто не просветил о произошедшем между мной и Принцем. Таисия — ее лучшая подруга, молчала. Не обсуждала брата. Это было благородно — еще и в глазах Натальи презрения я бы не вынесла. Единственное, чем поделилась с моей начальницей Таисия:

Артур подписал контракт и уехал в горячую точку.

Всего одно предложение. Но меня оно лишило последних сил. Морально я погибла, услышав эту новость…

Наталья знала, что между нами что-то не так пошло. Но далеко не всю историю. Наверное, она считала наше общение чем-то несерьезным, или только зарождающимся флиртом. Я на эту тему не откровенничала. Мы не настолько были близки, в силу разницы в возрасте и других причин. Наталья была поглощена бизнесом и своей личной жизнью. К друг другу в душу мы не лезли. Я не хочу сказать хорошо это или плохо. Лишь объяснить, почему она спокойно передала мне новости от Таисии. Для которой теперь я врагом стала. Но и об этом начальнице не было известно.

Это пережить труднее всего. Умирать от страха за любимого и от чувства вины — если бы не я, он бы туда не поехал. Дядя Дима добился своего во всем. И даже сделал это моими руками — как и хотел изначально. Если бы я могла остановить Артура! Но даже в этом я оказалась ничтожной, несостоятельной. Он бы не стал слушать меня после всего, что произошло. Но если бы я знала, что произошедшее спровоцирует его на отъезд… В ноги бы к нему упала. Так и нужно было сделать, но я снова не успела. И теперь чувствовала себя трусливым ничтожеством.


Месяцы сменяли один другой, полгода, почти год, в беспросветной тоске и страхе. Попытках поговорить с Таисией, которая меня видеть не желала. Учебе. Работе на автомате. Не жизнь — существование пустой куклы. Снова лето, поездка в Грецию, где мы приводили наш домик в порядок и только физический труд, занятия ремонтом отвлекали меня. И еще один год универа, предпоследний, изо всех сил отдаюсь учебе, буквально не поднимая головы от учебников.

Да, я учусь. Главная зубрила на курсе. Но и моделью продолжаю подрабатывать. Совмещать все тяжелее. Но Наталья — единственный источник информации о Бурмистрове. Таисия иногда делится с ней. Не часто. Ну а начальница рассказывает мне… хоть я и стараюсь изо всех сил скрывать свою отчаянную тоску и болезненную заинтересованность. Но даже за эту возможность узнать о Принце, или поговорить о нем, я безмерно благодарна. Ведь сестра Артура наверняка знает, ну во всяком случае догадывается, что Наташа передает мне новости… Иногда я даже мечтаю, что Таисия смягчится ко мне. Мне ужасно ее не хватает. И в то же время понимаю, что никогда не смогу посмотреть ей в глаза. Ничего уже не будет как прежде.

Наступает весна. Скоро конец учебы и мы снова уедем в Грецию. Жду этого момента с нетерпением. Море манит меня. Оно приносит успокоение и дает силы жить дальше. Мы собираемся строить второй этаж. Но папа нашел хорошую работу. Скорее всего, поедем без него. Чтобы отправиться на каникулы побыстрее договариваюсь о сдаче экзаменов экстерном. И берусь за все заказы в агентстве. Почти не сплю, но на ремонт нужно много денег. Поэтому, стараюсь. Да и сны мои — слишком мрачны, часто в слезах просыпаюсь. Жалкое зрелище. Надо учиться не быть размазней. Брать пример с Брейкер, которая, слаба Богу, канула в лету. Без нее в агентстве воцарилась благодать.

И вот в один майский день в институте, сдав последний экзамен и замечтавшись об отъезде, выходя из дверей главного корпуса, нос к носу сталкиваюсь с Артуром! Моргаю, не в силах понять, галлюцинация это или правда. Рука сама тянется вперед, в отчаянном желании дотронуться до замшевой куртки бежевого цвета, которая так идет ему… Лишь кончики пальцев касаются материала — и Артур небрежно отбрасывает мою руку. Его взгляд пуст, ничего не выражает. Словно не узнал меня. Словно все, что было между нами — противостояние, обиды, встречи, нежность, поцелуи… годы, чувства, переживания — все было лишь моим длинным сном.

— Привет… — срывается с моих губ, несмотря на очевидное нежелание Бурмистрова «узнавать» меня. — Я так рада, что ты вернулся!

Глупый Мотылек. Нельзя же так сдавать себя, — шепчет разум. А сердцу все равно. Оно впервые, с тех пор как увидела Соболеву и Артура в одной постели, бьется в полную силу. И дышать могу нормально. Глубоко.

— Зря радуешься, — бросает Артур. — Скоро жалеть будешь об этом.

И уходит не обернувшись.


В тот момент мне это показалось пустой угрозой. Думала, хуже чем равнодушием наказать ему меня больше нечем. Но я жестоко ошиблась.

Все началось с агентства Натальи. Перестали в один момент поступать контракты, заказчики пачками отказывались от услуг, не реагируя даже на скидки. И никто не желал работать со Скорос. Начальница была не глупа. Позвала меня к себе в кабинет и прямо спросила:

— Василин, расскажешь, кому ты дорогу перешла? Почему за месяц все клиенты разом от тебя отказались?

Я не стала юлить и рассказала все, всю нашу с Артуром историю, с самого начала, со школы. Что-то нашло на меня, слова лились нескончаемым потоком. Наталья умела слушать. Ни разу не прервала меня, даже взглядом не осудила. Лишь произнесла, когда я закончила:

— Это невероятно, Василин. Невозможно поверить…

— И тем не менее, все так. Хотя мне тоже до сих пор сложно поверить, что Артур выбрал в качестве мести фирму подруги его сестры! Ты же ни при чем! Но видимо, он настолько сильно хочет, чтобы я стала изгоем…

— Как можно было так ошибиться! Только не ты. Настоящая драма! — все не может успокоиться Наталья. — Если он за год в горячей точке, рискуя жизнью, не остыл… Наверное, это была очень сильная любовь…

— Я тоже так думала… Но если любишь — разве не прощаешь в конце концов?

— По-разному бывает. От человека зависит. Но равнодушия в вашем случае точно нет…

— Не знаю, во что больнее верить. В то, что по настоящему любил, и я это потеряла, или наоборот… что это лишь его прихоть.

— Понимаю, милая. Как трудно тебе сейчас! — Обнимает меня подруга. — В любом случае любовь не исчезает бесследно. Все еще может измениться.

— Нет… Она и не исчезла. Трансформировалась в ненависть. Мгновенно. И я не знаю, чем в итоге все закончится. Даже Таисия ненавидит меня, — признаюсь тихо.

— А я все думаю — какая кошка между вами пробежала! — Восклицает Наталья. Но ты молодец. Держишься, не сбежала, а ведь могла и в Греции обосноваться. Заказов много у тебя там, и дом есть. Но институт надо закончить. Сколько осталось?

— Полтора года. Можно быстрее… экстерном. Но заниматься в таком темпе сейчас вряд ли смогу…

— Понимаю. Ничего. Ты справишься.

Но вопреки нашим надеждам, проблемы у агентства не заканчивались. Артур, по всей видимости, подключил все связи. Интересно, откуда такие знакомства у парня, недавно вернувшегося со службы по контракту? Я не знала. Понимала лишь одно. В тот момент, когда Леа открыла Бурмистрову правду, этот человек изменился до неузнаваемости. И я никак не могла это исправить.

Прошло еще несколько недель, и Наталья позвала меня в кабинет:

— Я это с тяжелым сердцем говорю, Василин. Но либо ты — либо все сотрудники без работы останутся. Прости… Мне нелегко говорить это. Получается и я предаю тебя. Но мне жаль своих людей. Сейчас и так нелегкие времена, конкуренция… Я боролась изо всех сил. Но мое агентство словно между молотом и наковальней. Даже Таисия не может помочь, хоть и старается вразумить брата. Но он как с катушек съехал. Со всеми воюет. Отдалился от семьи, с родителями почти не общается, с дядькой все своим воюет. Даже горе его не остановило…


— Какое горе? — сжавшись в комок спрашиваю я.

— Дед Таи умер. Во Франции. Очень трагичная история — в аварию попал. Вместе с супругой… Мгновенная смерть. Все очень переживают.

— Какой ужас!

Мигом забываю о своих проблемах. Слезы текут из глаз. Дедушка Аристарх — мой первый ангел хранитель. Тот, кто отнесся с добротой с самого начала и помог поверить в себя. Конечно, он, наверное, потом сильно об этом пожалел. Когда узнал, что я натворила. Но как же невыносимо понимать, что его больше нет. Какая потеря для Артура!

— Да уж, времена нелегкие. Я как могу поддерживаю Тайку. Но с Артуром не совладать. Дед состояние ему оставил… Большую половину. Живи и радуйся. Ну так нет — Бурмистров в игорный бизнес полез. В криминал ему захотелось… Все ужасно переживают. Аристарх тоже не ангелом был, но он человек старой закалки. А вот во что может Артур влезть… Еще и с дядькой финансовую войну затеял.

— Я во всем виновата. Лучше бы он меня сразу убил.

— Не говори глупостей. Он остынет.

— Сама говоришь — куча времени прошла. А он только силы накопил. И теперь будет рушить мою жизнь…

— Прости, Васюш. И я тебя предаю…

— Нет! Ты правильно поступаешь. Я теперь чумная… заразная.

— Прекрати, пожалуйста. Я не хочу фирму терять, но и дружить с тобой не перестану.

— Пока он не попросит, — добавляю горько. Но понимаю, что Наталье и без моей горечи паршиво. — Все хорошо. Правда. Мне совсем немного доучиться, может даже неполный год. Я в Грецию уеду. Ты права. Там дом. Море. Мне там лучше будет.

— Может быть со временем все уляжется, милая. Но сейчас… это просто какой-то кошмар! Твой Бурмистров совсем охренел. На меня, моих клиентов такая давка идет… Мне нелегко это признавать, но нет никаких способов борьбы с ним. Я ведь ходила к нему.

— И что? — спрашиваю с замиранием сердца.

— Да ничего. Он точно каменный. Парой фраз всего удостоил. Сказал либо лишусь бизнеса, либо тебя уволю. У него такой вид был… ледяной, опасный. Я хотела, как с сыном поговорить… убедить, пристыдить. Но с тем человеком, каким он стал… говорить бесполезно.


Глава 25 | Отпусти мои крылья | Глава 27