home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава восьмая

Первые военные хроники

В Шумере, около 2700 года до н. э., Гильгамеш, царь Урука, завоевывает земли своих соседей


С тех пор как шумеры начали использовать клинопись, они перешли от «жил-был» к обозначению конкретных событий, привязанных к конкретному времени: начали записывать сведения о выигранных битвах, об установлении торговых отношений, о возведении храмов. Царский список мог теперь тщательно фиксироваться на официальных табличках и в надписях.

Эпические повествования, часто передающие суть исторических событий посредством сказочных существ и сверхъестественных сил, остаются полезными для историка. Мы и сегодня можем опознать новую информацию, вчитываясь в наиболее правдоподобные из таких рассказов. Это не означает, что данные истории правдивы и удивительно объективны; в конце концов, они создавались писцами, которым платили цари, чьи достижения записывались – а это, естественно, располагало к подаче событий в определенном свете. К примеру, согласно ассирийским надписям, очень мало ассирийских царей проигрывало битвы… И только сравнивая надписи, сделанные двумя царями, победившими в одной и той же войне друг против друга, мы часто можем определить, какой царь победил в действительности.

В Шумере, где цивилизация развивалась по принципу отделения имущих от неимущих, битвы между городами спорадически вспыхивали начиная с 4000 года до н. э. Из храмовых записей, Царского списка и набора легенд мы можем сложить историю одной из самых древних в серии битв: первую хронику войны.

В год 2800 до н. э. (относительно точно) шумерский царь Мескиаггашер правил в городе Урук. Урук, известный сегодня как город Варка на юго-востоке Ирака, был одним из древнейших мегаполисов Шумера, заселенным по крайней мере с 3500 года до н. э.[34] При правлении Мескиаггашера он уже являлся (насколько мы можем судить) самым крупным городом на этих территориях. Внутри и вокруг огражденного его стенами пространства диаметром в шесть миль проживало 50 тысяч человек. Два огромных храмовых комплекса располагались за городскими воротами. В храме под названием Куллаб шумеры собирались, чтобы славить далекого и невидимого бога неба Ан; в комплексе Эанна они гораздо более энергично поклонялись Инанне, весьма доступной богине любви и войны.[35]

Мескиаггашера, вероятно, раздражало, что его огромный и богатый город на деле не является самой большой драгоценностью в короне Шумера[36]. Эта честь все еще принадлежала Кишу – городу, чей царь мог заявить формальные права на доминирование в Месопотамии. К этому времени Киш распространил свою защиту (и контроль) на священный город Ниппур, где стояла гробница верховного бога Энлиля, и куда цари всех шумерских городов ездили, чтобы принести жертвы и получить признание. Хотя и не самый крупный из городов Шумера, Киш, похоже, имел непропорционально большое влияние в регионе. Как Нью-Йорк, он не был ни политической, ни военной столицей, но тем не менее символизировал центр цивилизации – в особенности для своего окружения.

Похоже, Мескиаггашер не был тем человеком, который удовольствуется местом во втором ряду. Вероятно, он захватил трон Урука у законного правителя; в шумерском Царском списке он записан как сын бога-солнца Уту – такое происхождение узурпаторы часто использовали, чтобы узаконить свои притязания. И, как сообщает нам Царский список, во время своего правления он «ходил в моря и поднимался в горы». Это кажется более простым делом, чем подъемы Этаны на небо. Завладев Уруком, Мескиаггашер распространил свое влияние вокруг – не на другие шумерские города (Урук не был достаточно силен, чтобы прямо идти войной на Лагаш или Киш), а на торговые пути, которые вели к морю и через окружающие горы.


История Древнего мира: от истоков цивилизации до падения Рима (перевод Гончаров Владислав)

Торговля Мескиаггашера


Контроль над этими коммуникациями нужно было установить до войны. Мескиаггашер нуждался в мечах, топорах, шлемах и щитах – но на равнине между реками не было металла. Кузнецы Киша могли доставать сырье с севера, выше по течению от Киша; Уруку необходимо было найти на юге источники сырья, которое отсутствовало на равнине Междуречья.

Такие источники были. Легендарные Медные горы находились в Магане – в юго-восточной Аравии, то есть, в современном Омане. Медные горы (хребет Аль-Хаджар) упоминаются в клинописных табличках из Лагаша и других городов; здесь с очень давних времен рыли шахты глубиной до шестидесяти пяти футов и строили печи для плавки металла.

В Маган не существовало легкой дороги через Аравийскую пустыню. Зато в портах Магана шумеры на тростниковых лодках – обмазанных битумом и способных поднимать до двадцати тонн груза – могли торговать зерном, шерстью и маслом в обмен на медь. Первым логическим шагом Мескиаггашера при подготовке к войне было бы обеспечение купцам Урука (или через переговоры, или путем военной экспедиции) свободного доступа через Оманский залив к Магану.

Но шумерские кузнецы нуждались не только в чистой меди. Примерно за триста лет до Мескиаггашера они начали добавлять в медь десять процентов олова или мышьяка. Благодаря этому они получали бронзу более прочную, чем медь, более ковкую и позволяющую острее заточить край после отвердевания.[37]

Поэтому царь Урука отправил царю Аратты послание, заявляя, что Инанна – верховное божество Аратты – предпочитает Итак, для получения бронзы Мескиаггашеру было необходимо олово. При содержании в сплаве мышьяка бронза становится мягче и дает худшую заточку; кроме того, ядовитый мышьяк через какое-то время убивал мастеров, что мешало эффективному пополнению арсенала. Поэтому, скорее всего, поход Мескиаггашера в горы проводился в поисках того олова, которое добывалось у скалистых склонов гор Загрос. Возможно, что он проник еще дальше на север, добравшись до ледяных круч хребта Эльбурс у Каспийского моря. Мескиаггашер завел своих солдат глубоко в горы по перевалам и заставил горные племена поставлять ему металл, необходимый для превращения меди в бронзу.

Теперь Урук был вооружен, но Мескиаггашер не дожил до того, чтобы увидеть победу. После его смерти трон унаследовал его сын Энмеркар.

Энмеркару досталась незавидная участь – жить под гнетом репутации своего отца; трудно превзойти человека, который ходил в моря и поднимался в горы. Мы можем узнать о его потугах ухватить свою долю славы из длинного эпического повествования, написанного много позже и названного «Энмеркар и владыка Аратты».

Аратта не была шумерским городом. Она была расположена в горах немного южнее Каспийского моря. Население города составляли эламиты – люди, говорившие на языке, абсолютно отличном от шумерского, который до настоящего времени еще не расшифрован. У эламитов не было олова или меди, зато у них были драгоценные металлы и камни – серебро, золото и ляпис-лазурь. В течение многих лет они поставляли Шумеру полудрагоценные камни в обмен на зерно.

Энмеркар, будучи в тени славы человека, который ходил в моря и поднимался в горы, решил устроить ссору со своим торговым партнером. У него не имелось подходящей политической причины для этого – но Аратта был слишком лакомой добычей. Если бы Энмеркар смог подчинить город своей власти, он бы поднялся выше властителей Урука, признающих славу Аратты за ее богатства, мастеров по металлу и опытных резчиков камня. Благодаря этому завоеванию возросла бы личная слава Энмеркара.

Урук Аратте, и население Аратты должно признать это безвозмездно, прислав Энмеркару золото, серебро и ляпис-лазурь.

По сути, это было объявление войны. К несчастью, Энмеркар переоценил свои силы. В эпическом повествовании после серии пробных обменов письмами между двумя царями богиня Инанна отправляет послание, в котором заверяет Энмеркара, что хотя она любит Урук больше, но также любит и Аратту, и хотела бы, чтобы он не разрушал город. И в конце повествования эламиты Аратты все еще свободны от правления Энмеркара.1

Так как эта история дошла до нас от шумеров, а не от эламитов, подобный двусмысленный конец, вероятно, говорит о полном поражении шумеров. Энмеркар умер бездетным, не расширив империю отца и став последним в династии Мескиаггашера.

Энмеркару наследовал один из военачальников, человек по имени Лугулбанда, в свою очередь ставший героем нескольких эпических сказаний. После Лугулбанды городом стал править другой военачальник – и снова не родственник царя. Похоже, система наследования сыновей отцам была прервана, а в самом Уруке больше не предпринимались попытки подчинения других городов.

Затем, быть может, сотней лет позже, была еще одна попытка установления гегемонии Урука над шумерами, с воцарением на троне юноши по имени Гильгамеш.

Согласно Царскому списку, отец Гильгамеша тоже не был царем. Вероятнее всего, он был жрецом высокого ранга в храмовом комплексе Куллаба, посвященном богу Ану, причем обладающим весьма специфической репутацией. Царский список называет его лиллу — словом, обозначающим демонические силы. Хотя цари Шумера когда-то тоже были жрецами, но те времена давно прошли. Задолго до упоминаемых событий церковная и политическая власть в шумерских городах разделились; Гильгамеш мог унаследовать власть священника, но он захватил также и царский трон, на который не имел права.

В эпическом повествовании немного рассказывается о его правлении – мы видим Гильгамеша, объявляющего Лугулбанду, военачальника и товарища Энмеркара, своим отцом. Противоречие на поверхности: Лугулбанда занимал трон за несколько десятилетий до рождения Гильгамеша. Но с точки зрения человека, переписывающего личную биографию политика, Лугулбанда являлся прекрасным выбором в качестве родителя. Он добился блестящих успехов и был великолепным воином-царем, человеком с талантом выживания в долгих жестоких кампаниях, готовым сражаться в дальних краях. Ко времени правления Гильгамеша Лугулбанда – вероятно, умерший лет тридцать назад, если не больше – был на пути к достижению статуса легендарного героя. Спустя сотни лет он будет считаться богом. Именно ему и следовало наделить Гильгамеша блеском мирской власти.

Как только первое рискованное предприятие Гильгамеша – захват трона Урука – успешно завершилось, он был готов к новым свершениям. Ведь Киш все еще лежал не завоеванный, его царь защищал священный Ниппур и постоянно раздражал вероятностью превосходства своего статуса.

Когда мы отделим историю молодого царя Гильгамеша от эпического повествования, написаного задолго до него и лишь позднее связанного с его личностью, мы сможем представить себе реального человека. Гильгамеш хотел того, чего хотел бы на его месте любой шумерский политик: лояльности соратников, трона, царского титула, титула «владыка Киша» – и в конце концов бессмертия.

Первой задачей Гильгамеша при подготовке к войне с соседями было возведение собственных укреплений. «В Уруке [Гильгамеш] построил стены, мощную защиту… – сообщает нам пролог сказания о Гильгамеше. – Взгляните на них даже сегодня: внешняя стена… она сверкает от сияния меди; а внутренняя стена не имеет себе равных».2

Медь – это более позднее преувеличение. Стены Урука в то время не были каменными, а уж тем более медными; они были сделаны из дерева, привезенного с севера. Про экспедицию за материалом для укреплений мы узнаем из эпической поэмы. В ней повествуется о том, как Гильгамеш рискнул отправиться в кедровые леса севера, чтобы установить монумент богам – но прежде он должен был сразиться с великаном лесов[38] «гигантским воином, боевым тараном», известным как Хугенесс (по-шумерски Хумбаба или Хувава).3 Вероятнее всего, на самом деле Гильгамеш встретил не великана, а племена эламитов, живущих в кедровом лесу и не желающих добровольно отдавать свои самые ценные ресурсы.

Когда же стены были возведены, Гильгамеш был готов найти причину и для личной ссоры с царем Киша.

Царя Киша звали Энмебарагеси, и его правление началось за много лет до того, как выскочка Гильгамеш пришел к власти в Уруке.[39] Он был не только царем Киша, но также защитником святого Ниппура. Найденная в городе надпись говорит нам, что Энмебарагеси построил в Ниппуре «Дом Энлиля» – храм главного шумерского бога, покровителя воздуха, ветров и штормов, хранителя Табличек Судьбы – держащего в своих руках власть над судьбами всех людей.

Энлиль, которому приписывалась способность в дурном настроении насылать наводнения, был не тем богом, с которым стоило портить отношения. И так как храм, построенный Энмебарагеси, был почитаем в качестве главного храма Энлиля, царь Киша считался любимцем бога.

Тем временем Гильгамеш мобилизовал силы Урука. Вся урукская военная машина была приведена в действие: пешие солдаты с кожаными щитами, копьями и топорами; осадные машины, сделанные из древесины северного леса, влекомые быками и обливающимися потом людьми; огромные стволы кедра, поднятые вверх по Евфрату для использования в качестве таранов при штурме ворот Киша. Война в древнем мире требовала множества различных умений. Еще в 4000 году до н. э. люди высекали на камнях сцены, изображающие копьеносцев и пленников (и живых, и казнимых), разбитые ворота и осажденные города.

Итак, атака началась – и провалилась. Мы знаем об этом, потому что Царский список зафиксировал смерть Энмебарагеси от старости, а также мирное воцарение на троне Киша его сына Агги.4

Почему Гильгамеш отступил? Во всех легендах, которые повествуют о Гильгамеше, центральным местом явно остается одно и то же: это был молодой, агрессивный и импульсивный лидер, обладавший почти сверхчеловеческой активностью. Человек такого типа спит три часа в сутки и выскакивает из постели, чтобы немедленно вновь вернуться к работе. К двадцати пяти годам он открывает новые авиалинии, к двадцати восьми – основывает и продает четыре компании, пишет свою автобиографию до тридцати. В преданиях также постоянно присутствует указание на то, что такая работоспособность доводит окружение Гильгамеша до изнеможения. В эпических поэмах они настолько измотаны постоянными заданиями, что обращаются к богам, прося избавления. В действительности люди, вероятнее всего, просто выдохлись, и, не сумев поднять свое войско на решительный штурм, Гильгамеш вынужден был отступить.

В конце концов, царь шумерского города не был абсолютным правителем. В рассказе об экспедиции Гильгамеша на север упоминается, что перед отправлением он вынужден был искать одобрения совета старейшин. Шумеры, сформировавшиеся как нация в стране, где каждый человек обязан был прижимать локти, чтоб не нарушить права соседа (если хотел выжить), обладали обостренным чувством собственных прав. Они первыми из людей записали свой свод законов, жестко сформулировав границы свободы личности. Не похоже, чтобы они могли долго и без возражений терпеть покушения царя на их права – а в таком случае вполне были способны отказаться снова идти куда-то воевать.

Но Гильгамеш все еще был полон решимости завоевать Киш. С другой стороны, Агга, царь Киша, стремился сохранить мир. Поэтическое сказание, озаглавленное «Гильгамеш и Агга из Киша» говорит, что царь Киша отправил к Гильгамешу послов – очевидно, чтобы установить дружеские отношения.

Видимо, Гильгамеш воспринял послание скорее как признак слабости, чем искреннего желания мира. Согласно сказанию, он сначала собирает старейшин города и сообщает им о послании Агги. Но, не принимая мира, он предлагает начать еще одну атаку: «Там много богатств, которые можно захватить. Неужели мы подчинимся Кишу? Лучше ударить по нему оружием!»1

Совет старейшин отклоняет идею атаковать Киш, посоветовав Гильгамешу лучше управлять собственными богатствами, чем бегать за чужими. Но вместо этого Гильгамеш обращается к другому собранию – собранию молодых («крепких телом») людей. «Никогда прежде вы не подчинялись Кишу!» – заявляет он им. После некоторого обсуждения молодые люди изъявляют готовность поддержать его. «Выполняющий свои обязанности, находящийся на собрании, сопровождающий сына царя [Киша] – кто еще обладает такой энергией? – закричали они ему. – Ты любимец богов, ты одарен с избытком!»

Не подчинимся Кишу никогда!

Мы молоды, с оружием в руках.

Великими богами создан наш Урук,

чьи стены достигают облаков.

Немногочисленна там армия, а люди

не смеют прямо нам смотреть в лицо.5

Поддержанный таким образом, Гильгамеш решил атаковать Киш еще раз.

Такой двухпалатный парламент – сбор старейшин (мудрых, но чья боевая молодость осталась в прошлом) и молодых (крепких телом, но с горячими головами) был обычным явлением в шумерских городах. Оно веками практиковалось на древнем Ближнем Востоке; много позже сын великого иудейского царя Соломона, взойдя на трон, расколол свою страну пополам, проигнорировав мирные рекомендации совета старейшин в пользу опрометчивых предложений совета молодых.

Гильгамеш следует тем же курсом – и тоже приносит лишь горе. Опять нападение на Киш захлебывается; снова население Урука протестует, и снова Гильгамеш отступает. Мы знаем это, потому что не Гильгамеш в конце концов покорил Киш и получил титул царя Киша и защитника Ниппура, а совершенно другой властитель – царь Ура.

Ур, расположенный южнее Урука, десятилетиями спокойно набирал силу и мощь. Похоже, что его царь Месаннепадда[40] жил необыкновенно долго. Ко времени, когда второе нападение Гильгамеша на Киш обернулось поражением, Месаннепадда уже сидел на своем троне несколько десятилетий. Он был много старше Гильгамеша – быть может, даже старше умершего к этому времени Энмебарагеси. Он тоже мечтал о Кише; и он не был союзником Урука.

Но он умел ждать, пока придет его время. Когда Гильгамеш отступил, оставив Киш ослабленным, город атаковал Месаннепадда. Одержав победу, именно он, а не Гильгамеш положил конец Первой династии Киша и взял под свое покровительство священный город Ниппур. Сверхчеловеческая энергия Гильгамеша осталась запертой внутри него, сдерживаемая нежеланием его окружения поддержать еще одну военную кампанию.

Снова в игру вступила система наследования. Киш пал после того, как умер Энмебарагеси, оставив своего сына защищать город; теперь Гильгамеш ждал, пока умрет старый и могущественный Месаннепадда, оставив своего сына Мескиагунна правителем тройного королевства, состоящего из Ура, Киша и Ниппура. Вероятно, к этому времени должны были умереть и старейшины, которые дважды видели поражение царя Урука. И лишь дождавшись этого момента, Гильгамеш напал в третий раз.[41]

На этот раз он восторжествовал. В жестокой борьбе он сверг Мескиагунна, заявил свои права на его город, а также на другие территории, которые Мескиагунн захватил прежде. Одним последним рывком Гильгамеш наконец-то стал властелином четырех великих городов Шумера: Киша, Ура, Урука и священного Ниппура.

После многолетних попыток завоевать Киш Гильгамеш добился своего. Теперь он правил большей частью Шумера, чем любой царь до него. Но это продолжалось недолго. Даже сверхчеловеческая энергия Гильгамеша не могла справиться со старостью. Когда он умер (это случилось вскоре после его победы), четверное царство, титул царя Киша, как и все легенды, окружавшие его неистовую фигуру, перешли к его сыну.


Сравнительная хронология к главе 8

История Древнего мира: от истоков цивилизации до падения Рима (перевод Гончаров Владислав)


Глава седьмая Первые записи событий | История Древнего мира: от истоков цивилизации до падения Рима (перевод Гончаров Владислав) | Глава девятая Первая гражданская война