home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



* * *

Отлеживался до полудня, жадно высасывая из земли жизненную энергию и необходимые мне минералы. Хорошо быть деревом! Впитываешь себе, наслаждаешься… главное, чтобы рядом не оказалось лесоруба, да всякие там кабаны не подрывали твои корни. Да чтобы засухи не было. Да чтобы ураган не свалил. Да чтобы… хмм… у деревьев, оказывается, своих проблем хватает – если хорошенько подумать. А кому сейчас легко?

Когда вернулся в лагерь, чувствовал себя великолепно. Кровь бурлила, силы распирали, ощущение – как месяц провел в каком-нибудь санатории. Нет, я никогда не был в санатории, но представляю, что отдохнувший там человек должен чувствовать себя именно так.

Меня ждали. Герда озабоченно напомнила, что сестры ждут поединков, и не только сестры, а и все спасенные люди, и спросила – не передумал ли я. Но я не передумал, о чем известил ее со всей присущей мне лаконичностью – просто мотнув головой. И тогда она сообщила, что все готово, ждали только меня, и что если я дозволяю – они начнут поединок. Я дозволил, снова красноречиво мотнув головой, и Герда подала знак воительницам, стоявшим рядом с ее противником. Тому разрезали путы на руках и ногах и отошли подальше, тут же наложив стрелы на луки и направив их на него.

Офицер (по статусу можно назвать его майором или подполковником) разминал руки и радостно скалился, обнажая крупные желтые зубы. Сейчас, обнаженный, он еще больше был похож на прародителя человека, неандертальца. Только гораздо большего размером – судя по данным археологов, или скорее палеонтологов, неандертальцы не отличались большими габаритами. Ведь предком человека была обезьяна вроде шимпанзе. Здесь же – точно горилла.

Йети! – вдруг пришло мне в голову – это йети! То, как их описывают! Так и буду называть этот народ – «йети». Никаких, к черту, «настоящих людей»! Какие они люди?! Только посмотреть на него, и все будет ясно!

Меч был воткнут в землю перед майором, тот выдернул его, прикинул на руке:

– Я предпочел бы драться моим мечом! Но в принципе и этот неплох. Ну что, жалкие твари, кто против меня?! Глупые животные!

Герда ничего не сказала. Она вышла вперед, одетая в обычные полотняные свободные штаны и такую же свободную рубаху – так, как привыкла тренироваться. В руке – стальной меч. Кинжала не взяла – ну как же, честь дороже! Противник без кинжала, значит, и ей не можно! Дура…

Противники стояли секунд пять, пристально глядя друг на друга, а потом прыгнули навстречу врагу и с лязгом скрестили клинки. Никаких тебе поклонов, никаких приветствий – бой насмерть между кровными врагами, до визга ненавидящими друг друга.

Клинки соударялись с такой скоростью, что, наверное, проследить за их полетом мог только я да толпа воительниц, каждая из которых владела мечом не хуже, а может, даже и лучше Герды. Они подбадривали свою предводительницу криками, визжали, а еще – матерились не хуже портовых грузчиков, что для юных в общем-то девиц было в высшей степени непристойно (как мне подумалось).

То, как проходил поединок, – мне не нравилось. Герда упорно норовила колоть, а не рубить, и эта ее зацикленность на отработанных годами и десятилетиями приемах боя могла привести к беде. И только я об этом подумал – плечо женщины окрасилось кровью, а майор радостно захохотал:

– Жалкая тварь! Ты даже на жаркое негодна! Жесткая старая туша!

Но Герда не отреагировала на оскорбление. Она сосредоточенно плела мечом кружево атаки и защиты, не обращая внимания на полученную рану, и я немного успокоился – значит, рана не так уж и страшна. Зацепил слегка, вот и кровит.

Вторую рану она получила секунд через пятнадцать – майор так молниеносно подался вперед, что глаз едва уследил за его движением – меч прошел между правой рукой и корпусом Герды, чуть ниже подмышки, и распорол ей рубаху вместе с межреберными мышцами (скорее всего). Обильно потекла кровь, пропитывая рубаху.

Однако на отходе и чертов йети получил рану – Герда успела рубануть его по голове, и если бы он не успел убрать череп – точно бы его расколола. Меч прошел вдоль головы, снеся левое ухо вместе с кусочком скальпа.

Это был отличный удар, и я невольно кивнул головой – хорошо! Теперь кровь заливала врагу один глаз, и ему приходилось постоянно его оттирать. Раны на голове вообще очень сильно кровоточат. Я в юности ударился головой о дверь в комнате, а там, как на грех, торчала шляпка маленького гвоздика, на который когда-то вешали картинку. Гвоздик пробил кожу на голове, и эта маленькая ранка кровоточила так, что можно было подумать – мне врезали по башке не менее чем топором! Сосудов там много, вот такое дело.

Движения противников еще больше ускорились, хотя вроде бы куда еще-то? Настощ уже не заботился о безопасности и все свои силы положил на то, чтобы тупо, за счет силы и скорости буквально забить Герду своей железякой, пусть даже она и успеет его зацепить. Герда же заботилась о целостности своей шкуры, как д’Артаньян, истово парируя каждый опасный удар или уходя осторожными пируэтами и вольтами.

Наконец настощ совсем обезумел, взревел, пуская пену, и бросился вперед, рассекая воздух размашистыми движениями крест-накрест. Если бы Герда подставилась под такой удар – шансов у нее скорее всего не было бы никаких. Но она увернулась. И не просто увернулась, а одним широким, элегантным движением вспорола живот врага и обратным ходом ударила в позвоночник, перерубив его и тем заставив отключиться ноги противника. Ноги подломились, настощ начал падать, и тогда Герда с выдохом, со свистом клинка отрубила ему руку с мечом, а потом – и другую руку так быстро, что это почти слилось в один звук.

Чак-чак! И вот уже безрукое тело лежит на земле. Желтые зубы скалятся, пропуская утробный рык, а из тех мест, где в плечах только что торчали руки, толчками выбрызгивается темная, остро пахнущая железом кровь. Сделано!

Пошатываясь, Герда подошла ко мне, села на землю и тихо шепнула:

– Он меня едва не уделал! О Создатель, как же они быстры и сильны! Вы были правы, мой лорд, – никакого ближнего боя! Только луки и дротики! А лучше всего – сжигать их огненными шарами!

Я кивнул и, протянув руки, положил их на окровавленную шею женщины. Герда тяжело дышала, и под ней уже натекла приличная лужа крови.

Неслабо он ее почикал… эдак если будет размен один к одному – мы можем и не выдержать. И ведь не простого воина почикал, а воительницу, с детства занимавшуюся единоборствами! Впрочем, скорее всего и майор совсем не простой вояка. Так что сошлись два мастера, и один с большим трудом убил другого.

Но нет, он был еще жив, и когда я подошел, криво усмехнулся и с трудом выдавил:

– Передай бабе, что она очень хороша! Беру свои слова назад. Я – мастер меча и никогда не проигрывал схватку. Прошу, добей меня! Не хочу умирать медленно. Хочу быстрее отправиться на небеса!

Я посмотрел в глаза врагу, в глаза нелюдю, и пошел дальше. Нет тебе легкой смерти! Подыхай в муках! Я совсем не злой человек, но это нелюдь, и он не заслуживает снисхождения.

– Ну что, недочеловек, готов к бою? – Полковник растянул в улыбке толстые губы. – Готов к смерти?

– Нет, не готов, – пожал плечами я и серьезно посмотрел в глаза врагу. – Знаешь, мразь, что мне больше всего в вас ненавистно?

– И что же? Наша сила? То, что за нами будущее? То, что мы лишены вашей слабости? – Полковник радостно скалился и даже подмигнул от избытка чувств. – Знаешь, а я даже не хотел, чтобы шаман тебя убил. Я хочу это сделать сам! Ты глупец, вы все глупцы – ты ради удовлетворения своих жалких понятий о совести готов рискнуть своей жизнью! Вместо того, чтобы послать меня подальше и приказать расстрелять из луков. Или перерезать мне глотку! Вы этим и слабы! Так все же, что тебе больше всего в нас ненавистно?

– То, что вы лжете даже сами себе. Вы паразиты. Вы ничтожные, жалкие паразиты, которые не могут обойтись без людей. Вы называете себя настоящими людьми, но вы ведь не настоящие. Вы жалкие черви, которые выводятся в животах женщины, а выходя наружу – их убивают. Вы мерзкие лживые твари, не имеющие никакого понятия о чести и совести. И в этом ваша слабость. Не будет нас – не будет и вас, жалких глистов. Вы без нас не можете жить!

Морда майора перекосилась, желтые зубы оскалились, и стали видны крупные острые клыки. Да, такой хватанет за руку – куда только эта рука денется!

– Мы используем вас! И ты говоришь, что ВЫ настоящие люди?! Мы едим вас! Я обожаю нежное мясо ваших сучек, особенно если им предварительно перебить кости и вымочить еще живую в соленой воде! Прекрасный вкус! А ты ел теплый мозг только что забитой недочеловековой твари? Во рту тает! Ха-ха-ха… Скоты! Ничего, на следующий сезон сюда придет целый корпус! И тогда все вы будете на фермах! Все! А я буду смотреть с небес, жрать ваших детей и хохотать, хохотать, хохотать!

Нет, не скажу, чтобы меня не задело. Задело, конечно. Нормальный человек не может спокойно слышать такое. Но и разъярить меня до состояния неконтролируемой ярости он не смог. А расчет был явно именно на это. Человек, потерявший контроль над собой, не может эффективно сражаться. А я был намерен сражаться.

Правильно он сказал: мы, люди, именно тем и отличаемся от животных – у нас есть совесть. А еще – мы выполняем обещания. Не все выполняют обещания, конечно – в нас все-таки много осталось звериного естества, но… большинство. Нормальные люди все-таки стараются исполнить то, что обещали. Если получится, конечно.

Я кивнул воительнице, которая держала в руках меч, приготовленный для полковника. Это был тот самый меч, что валялся возле издыхающего майора (тот все еще шевелился! Живучая тварь!). Весь в зарубках от ударов по мечу Герды, но вполне рабочий, способный распахать человека сверху донизу и не затупиться. Хорошую сталь делают твари! Не хуже земной.

Кстати, я помню, как делать хорошие мечи. И мы с этим делом еще разберемся.

Отошел назад, дожидаясь, когда разрежут путы на руках и ногах полковника. Снова луки со стрелами, снова настороженные воительницы – от этого гада можно ожидать чего угодно. Порубит моих девчонок и потом только бросится на меня! Нет уж, я тебе такой возможности не дам!

Но нет. Стоит, разминает руки, трет ноги – видать, затекли. Ран уже не видать – только старые шрамы. Лекарь этот был вовсе не плохой, это был умеющий лекарь. Вылечил негодяя.

Я достал из ножен свой меч, прикинул его к руке – нормально лежит, привычно. Странно так – меч в моей руке лежит привычно. Сколько времени прошло после того мига, когда я провалился в этот мир? Всего ничего, а столько со мной уже случилось!

Хмм… не я провалился, а тот полноватый менеджер по продажам – Вася Звягинцев. И его уже нет, Васи. Есть я – лорд Манагер, правитель Северной провинции. Защитник обиженных, судья и палач в одном лице. И я вынес свой приговор!

Такой скорости я от противника не ожидал. Он прыгнул как не то что мгновенно – это напоминало укус кобры! Вот только что был в трех шагах от меня, и вдруг… его меч рассек воздух буквально в миллиметре от моего черепа, срезав прядь волос. И я едва успел увернуться от удара!

Это что за такое?! У него НЕ МОЖЕТ быть такой скорости! Не может! Я – быстрее всех! Я! Я сильнее! Мутант! Живое дерево!

Вжжжик! Вжжжик! Дзанг!

Три удара, и все едва не смертельные! Что происходит?!

Противник улыбается – довольной, счастливой улыбкой.

– Ну что, недочеловек, кто тут паразит?! Кто слаб? Пора умирать, тварь! Это будет хороший подарок моим солдатам! Ты будешь прислуживать нам на пиру!

Лекарь! Это – лекарь! – мелькнуло в голове – он его обкастовал, точно!

Прыгаю назад, полковник следом за мной – вихрь ударов, звон клинков, яростный хохот противника, и я, сдерживающий натиск обкастованного бойца, практически берсерка – на пределе своих возможностей. Что делать?!

Удар! Еще удар! Удар! Удар! Удар!

Он даже не пробует по-настоящему фехтовать – весь расчет на невероятную, нечеловеческую скорость и такую же нечеловеческую силу. И тут главное не подставить меч под боковой удар по плоскости клинка – не выдержит, сломается. А эти косые размашистые удары на то и рассчитаны! Пока мне дадут новый клинок – он меня в капустку порубает. Только на острие! А лучше – пропускать мимо!

Удар! Удар! Удар!

Парирую, уворачиваюсь, пытаюсь достать – не успеваю! Уворачивается! От меня – уворачивается!

– Я – лучший, болван! – рычит полковник. – Я всегда был лучшим! Я – Мастер! Майор в сравнении со мной – жалкий ученик! Не надо было тебе позволять этот бой! Но теперь – поздно! Лекарь молодец, правда? Мы встретимся в небесных чертогах и посмеемся с ним вместе, а ты будешь ползать под нашими ногами, и мы будем на тебя мочиться!

Почему-то вот это извращение разозлило меня больше всего. Мой живой мозг сразу представил эту картинку – я, понимаешь ли, ползаю, а эти твари держат в руках свои черные писюны и дуют на меня в два ствола! Ну что за пакость такая, а?! Да не бывать этим извращениям!

И я начал изменяться. Внешне это никак не сказалось, под рубахой не видно. Но теперь… теперь, парень, ты узнаешь, как это – жульничать! Шулеров нигде не любят и бьют при первой возможности! И частенько – фейсом о тейбл!

– Ты сжульничал! – прорычал я, отбивая очередной удар. – Лекарь!

– Лекарь, да! – хохотнул полковник. – Я же сказал, мы, настоящие люди, умнее вас! И сейчас я тебе это докажу!

– Не выйдет, – усмехнулся я и шагнул вперед, не обращая внимания на выпад, направленный мне в грудь. Крепкий такой, точный, уверенный выпад, который должен был пронзить мое сердце и выйти из спины.

Только вот не получилось. Клинок врезался в меня с такой силой, что должен был войти не то что по рукоять – вместе с рукоятью, учитывая массу атакующего, помноженную на скорость! И согнулся дугой – с жалобным звоном, как звонкая пила в руках дровосека.

Мой клинок описал короткую дугу, и рука полковника отвалились, будто была сделана из хлебного мякиша. Выше локтя остался только обрубок, из которого фонтаном била кровь. Тугая струя брызнула мне в лицо, и я невольно облизнул языком ставшие солеными губы, ощутив знакомый железистый привкус.

Полковник взревел, замахнулся левой рукой, но мой меч свистнул, и вторая рука упала на землю. А потом и все тело, оставшись без обеих ног – одним ударом, ниже колен. Я могу гордиться таким умелым, могучим ударом – попробуй, разруби кости голени, да еще и не топором на колоде, а довольно-таки тонкой полоской стали!

А потом я наклонился к бледнеющему на глазах полковнику и одним мощным импульсом оставил кровь. Вторым – закрыл раны, выглядевшие теперь старыми, как по прошествии как минимум трех лет.

– Убей меня, тварь! Убей! – выкрикнул полковник почти умоляюще, и я усмехнулся и помотал головой:

– Нет! Ты будешь ползать, как червяк! Без рук! Без ног! А каждый, кто проходит мимо, – будет на тебя плевать и мочиться! Если захочет, конечно. И нет тебе смерти! Я буду следить за тем, чтобы ты жил – долго и очень несчастливо!

Я обернулся к толпе, собравшейся возле места поединка, и крикнул:

– Все слышали?! Он должен жить! Узнаю, что его кто-то убил, – убью своей рукой! Пусть живет, мразь!

Толпа зашумела – кто-то возмущенно требовал смерти этой мрази, кто-то наоборот – радовался такому страшному наказанию, но я уверен, что никто не решится противоречить моим приказам.

После этой ночи, после происшедшего сегодня – никто.


Глава 8 | Манагер. Господин Севера | Эпилог