home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 14

Опасность предотвращена

Как-то вечером в пятницу Энни шла домой с почты, и по дороге к ней присоединилась миссис Линд, как обычно, озабоченная всеми делами церкви и общества.

– Я только что была у Тимоти Коттона, хотела узнать, не сможет ли Алиса-Луиза помочь мне в течение нескольких дней, – поведала она Энни. – Она мне помогала на прошлой неделе. И хотя она слишком медлительна, это все же лучше чем никто. Но сейчас она приболела и не может прийти. Тимоти тоже сидит дома, кашляет, жалуется на здоровье. Он уже умирает десять лет и будет умирать и следующие десять. Такие люди даже умереть как следует не могут. Умер и все. Даже болеть долго не могут. Нет бы поболел и в сторону. Это такое беспокойное семейство. Что с ними будет не знаю. Может быть, Господь знает.


Миссис Линд вздохнула, как будто сомневалась в масштабах компетентности всевышнего по данному вопросу.

– Марилла ходила с глазами во вторник, да? Ну и что думает специалист? – продолжала она.

– Она была очень довольна, – радостно сообщила Энни. Он говорит, что есть значительное улучшение, и он думает, что опасность потерять зрение для нее в прошлом. Но он говорит, что ей вообще нельзя будет много читать и вновь браться за тонкую ручную работу. А как идут у вас приготовления к вашему благотворительному базару?

Женское благотворительное общество собиралось провести праздник с обедом, и миссис Линд стояла в авангарде этого предприятия.

– Вполне хорошо. Кстати, я вспомнила кое-что. Миссис Аллен считает, что было бы хорошо поставить домик наподобие старых кухонь и там подавать наши печеную фасоль, пончики, пироги и прочее. И мы собираем старинные предметы быта для этого дела. Миссис Флетчер, жена мистера Саймона Флетчера, собирается дать нам на праздник плетеные ковры, которые делала ее мать, Леви Бултер старые стулья, а Мэри Шоу даст нам буфет со стеклянными дверцами. Я думаю, Марилла даст нам свои старинные бронзовые канделябры? И еще мы хотим собрать как можно больше старинных тарелок. Миссис Аллен особенно хочет достать настоящий плетеный ивовый поднос. Если получится, конечно. Но вроде бы ни у кого нет. Ты не знаешь, где бы нам достать эту штуку?

– У мисс Джозефины Барри есть один такой. Я напишу ей и спрошу, не сможет ли она дать вам его на время по такому случаю, – ответила Энни.

– Ой, хорошо было бы. Я думаю, мы устроим ужин примерно через пару недель. Дядюшка Эйб Эндрюс предсказывает дождь и грозу на это время, а это почти верный признак того, что погода будет превосходной.

Упомянутый «дядюшка Эйб», стоит заметить, был, по меньшей мере, такой же, как и другие пророки в том, что его тоже мало чтили в отечестве своем. Он был постоянным предметом шуток, ибо редкие из его предсказаний о погоде сбывались. Мистер Элиша Райт, который считал себя местным остряком, любил говорить, что никто в Эвонли и не думает заглядывать в прогноз погоды, публикуемый в газетах Шарлотт-тауна, потому что они просто спрашивают дядюшку Эйба о погоде на завтра и знают, что все будет с точностью наоборот. Ничтоже сумняшеся, дядюшка Эйб не прекращал пророчествовать.

– Мы хотим устроить ужин до выборов, потому что приедут кандидаты и раскошелятся как следует, – продолжала миссис Линд. – Тори подкупают направо и налево, так что им надо дать шанс хоть раз истратить деньги по-честному.

Энни была ярая консерватор из верности памяти Мэтью, но не проронила ни слова. Она знала, что о политике с миссис Линд лучше не начинать.

Энни несла письмо для Мариллы со штемпелем одного из городов Британской Колумбии.

– Это, вероятно, от отца наших двойняшек, – взволнованно сказала Энни, придя домой. – Ой, Марилла, мне не терпится узнать, что он там пишет о них.

– Наилучший план действий это вскрыть и прочитать, – отрывисто произнесла Марилла. Внимательны наблюдатель мог бы заметить, что она тоже была взволнована, но она скорее умерла бы, чем показала это.

Энни вскрыла конверт и пробежала по тексту, написанному неаккуратно и скверным почерком.

– Он говорит, что не может забрать детей этой весной: он болел большую часть зимы, а свадьба отложена. Он спрашивает, не сможем ли подержать их у себя до осени, и он тогда постарается взять их. Отчего же не подержать, правда, Марилла?

– Другого варианта я и не вижу, ответила Марилла довольно мрачным тоном, хотя в глубине души почувствовала облегчение. Во всяком случае, они теперь не создают так много проблем, как раньше. А может, мы привыкли к ним. Дэви стал вести себя намного лучше.

– Манеры, – подчеркнуто произнесла Энни, словно не решалась сказать о его настроениях, – стали, конечно, намного лучше.


…Предыдущим вечером, придя из школы, Энни не застала Мариллу дома, она ушла на собрание благотворительной организации. Дора лежала на кухонной софе и спала, а Дэви сидел в чулане при гостиной и с наслаждением поглощал желтое сливовое варенье, которое ему запрещено было трогать. Он виновато посмотрел на Энни, когда она застала его за этим занятием и вывела из чулана.

– Дэви Кит, ты разве не знаешь, что это очень нехорошо есть варенье? Ведь тебе сказали, чтобы ты ни к чему не прикасался в этом чулане.

– Да, знаю, что нехорошо, – неохотно признал Дэви. Но варенье такое ужасно вкусное, Энни. Я сначала просто заглянул туда, а оно там, такое красивое. Я думал вначале, только попробую чуть-чуть. Сунул палец… – Энни простонала… – и облизал. А оно оказалось намного лучше, чем я думал, ну, я взял ложку и ложкой…

Энни прочла ему настолько серьезную лекцию о том, как грешно таскать сливовое варенье, что у Дэви проснулась совесть и он с поцелуями раскаяния пообещал больше этого не делать.

– Единственное утешение, что на небесах будет полно варенья, – благодушно произнес он.

Энни подавила улыбку.

– Может и будет если только нам его захочется там, сказала она. А с чего это ты так думаешь?

– А как же, в ваших вопросах и ответах так сказано, – ответил Дэви.

– Не-ет, ничего подобного там нет, Дэви.

– А я говорю есть, настаивал Дэви. Этот вопрос Марилла как раз читала мне в воскресенье: почему мы должны любить Бога? И там ответ: потому что Бог делает варенье и дает нам спасение. Только там вместо варенья – мудреное святое слово.

– Я хочу пить, – поспешно сказала Энни и выскочила из гостиной. Когда она вернулась, ей стоило немалого труда и времени объяснить Дэви, что одна запятая в этих вопросах и ответах сильно меняет смысл сказанного, что на самом деле, там написано, что Бог создает нас, хранит и дает спасение. В английском это выглядит так: «God makes, preserves, and redeems us». Если убрать первую запятую, то получится «makes preserves» «делает презервы (консервы, варенье)».

– То-то я не поверил в это, уж слишком хорошо, – наконец произнес он убежденным тоном и разочарованно вздохнул. – Кстати, я и не понял, когда же он находит время варить варенье, если там все время бесконечная суббота, как говорится в гимне. Я не думаю, что мне захочется на небо. А там что, воскресеньев, например, на небесах не будет, Энни?

– Как же, есть. Равно как и другие праздники. И каждый следующий день на небесах прекраснее предыдущего, Дэви, – уверяла мальчика Энни, которая радовалась, что Мариллы нет рядом, иначе она была бы в шоке. Надо сказать, что Марилла воспитывала малышей в старых добрых религиозных традициях. И всякие фантазии на эту тему ее сильно расстраивали. Дэви и Дора каждое воскресенье учили один гимн, один пункт религиозного вопросника и два стиха из Библии. Дора послушно выучивала все и воспроизводила, как заведенная машинка, особенно не вдумываясь в содержание и почти не испытывая интереса.

Дэви же, наоборот, живо любопытствовал и часто задавал вопросы, после которых Мариллу охватывал ужас за его будущее.

– Честер Слоун говорит, что мы ничего не будем делать на небесах, только гулять в белых платьях и играть на арфах. Еще он говорит, что до самой старости не пойдет туда, может, говорит, ему в старости там больше понравится. И он думает, что это какой-то ужас носить платья. Я тоже так думаю. Энни, а почему мужчинам-ангелам нельзя носить брюки? Честер Слоун интересуется такими делами, потому что из него хотят сделать священника. Ему хочешь не хочешь придется стать священников, потому что бабушка оставила ему деньги на колледж, а если он не станет священником, то ничего не получит. Бабушка считала, что надо иметь в семье такого спектабельного человека, как священник. Честер говорит, что он не против, хоть ему больше хочется быть кузнецом. Но до священника он должен повеселиться как следует, потому что потом уж не повеселишься. А я не хочу быть священником. Я буду хозяином магазина, как мистер Блейр, и у меня там будут кучи конфет и бананов. Но вот на твое небо я пошел бы, только чтобы мне дали там играть на губной гармошке, а не на арфе. Как ты думаешь, разрешат?

– Да, я думаю, разрешат, если тебе этого захочется, – только и нашлась Энни что сказать в такой ситуации…

Вечером в доме мистера Хармона Эндрюса состоялась встреча «Общества преобразования Эвонли». Поскольку предстояло обсудить важный вопрос, обеспечили полное присутствие членов общества. Деятельность общества расцветала, ему удалось содеять чудеса. Ранней весной Мэйджор Спенсер выполнил свое обещание: он выкорчевал пни вдоль участка дороги перед фермой, сровнял все и посеял траву. Десятки других (одни не желая уступать Спенсеру, другие подвигнутые на дело «преобразователями») последовали его примеру и навели порядок на территории собственных хозяйств. В результате на месте бывшего хилого кустарника или неопрятной растительности появился ровный бархатный дерн. Те же фермы, владельцы которых не позаботились о внешнем оформлении, выглядели настолько некрасиво по сравнению с соседями, что их владельцы, в душе посрамленные, набрались решимости сделать что-нибудь следующей весной. Перекрестки дорог тоже привели в порядок и засеяли травой, а Энни сделала посредине клумбу из герани, не опасаясь, что ее потравит какая-нибудь непослушная корова.

В общем, «преобразователи» считали, что дела у них идут прекрасно, даже если Леви Бултер, после того как к нему направили тщательно подобранную делегацию и в самой тактичной форме завели речь о старом доме на верхней ферме, наотрез отказался разговаривать на эту тему.

На этом специальном собрании «преобразователи» собирались составить петицию в попечительский совет школы и попросить поставить забор вокруг школьной территории, а также обсудить план посадки деревьев возле церкви, чтобы украсить это место, если позволят фонды общества поскольку, как заметила Энни, нет смысла вновь собирать деньги, пока здание магистрата остается синим.

Когда все собрались и Джейн уже встала и хотела предложить назначить комитет, который выяснит и доложит о стоимости посадок, в комнату влетела Герти Пай, с высокой прической, вся в кружевах и оборках. Герти имела обыкновение опаздывать «чтобы эффектнее обставить свое появление», говорили злые языки. На сей раз ее появление было действительно эффектным. Она театрально задержалась в дверях, вскинула руки, закатила глаза и воскликнула:

– Я сейчас слышала нечто совершенно ужасное. И что бы вы думали? Мистер Джадсон Паркер собирается сдать весь забор своей фермы вдоль дороги под рекламу медицинской компании.

Единственный раз в своей жизни Герти Пай произвела такую сенсацию, о какой и не мечтала. Брось она бомбу, эффект вряд ли был бы сильнее.

– Этого быть не может, – отрезала Энни.

– Представьте себе, я так и сказала, когда впервые услышала об этом, – произнесла Герти, любуясь собой. – Я так и сказала: этого быть не может, у этого Джадсона Паркера сердца нет, если он так хочет сделать. Но мой отец встретил его сегодня и спросил, правда ли это, и тот сказал правда. Нет, вы представьте себе! Его ферма выходит одной стороной на ньюбриджскую дорогу, и каково нам будет по всему его забору читать про таблетки и пластыри, представьте только!

«Преобразователи» представляли себе, и очень ясно. Даже люди с минимальным воображением среди них быстро мысленно нарисовали гротескную картину – полмили забора, «украшенного» такого рода рекламой. Все мысли о посадке деревьев и школьной ограде моментально вылетели у всех, когда на горизонте показалась эта угроза. Парламентские правила и процедуры были сразу заброшены, и Энни, крайне расстроенная, забыла и думать о ведении протокола.

Все заговорили разом, и гвалт поднялся страшный.

– Ой, давайте успокоимся, – взмолилась Энни, которая была возбуждена больше всех, – и постараемся подумать, как можно помешать ему.

– Не знаю уж, как это вы собираетесь помешать ему, – с горечью произнесла Джейн. – Все же знают, что такое Джадсон Паркер. За деньги он всё сделает. В нем же нет ни капельки чувства локтя, никакого понятия о красоте.

Перспектива выглядела отнюдь не многообещающей. Джадсон Паркер и его сестра были единственными Паркерами в Эвонли, так что через родственные связи к ним не подъедешь. Марта Паркер находилась в весьма солидном возрасте и осуждала молодежь вообще и «преобразователей» в частности. Джадсон Паркер был человеком веселого нрава, обходительным, всегда добродушным, и поэтому следовало только удивляться, с чего это у него так мало друзей. Возможно, причиной были бизнес и всякие сделки, а это редко прибавляет человеку популярности. Он имел репутацию «жесткого» человека, про него говорили, что он «не слишком обременен принципами».

– Если у Джадсона Паркера есть шанс, как он сам говорит, «выжать честный пенни» из чего-то, он никогда не упустит его, – заявил Фред Райт.

– А нет никого, кто имел бы на него какое-то влияние? – без особой надежды спросила Энни.

– Он видится с Луизой Спенсер из Белых Песков, – предложила Кэрри Слоун. – Может, она сумеет убедить его не сдавать изгородь под рекламу.

– Она нет, – подчеркнуто заявил Гилберт. – Я очень хорошо знаю Луизу. Она не верит в эти сельские общества преобразователей, вроде нашего, но зато верит в доллары и центы. Она скорее подтолкнула бы Джадсона к этому, чем отговорит.

– Единственно, что мы можем сделать, это составить делегацию, которая посетит его и заявит протест, предложила Джулия Белл. И послать надо девушек, потому что с ребятами он вряд ли станет держать себя в цивилизованных рамках. Но я лично не пойду, так что меня прошу не включать.

– Лучше направит одну Энни, – предложил Оливер Слоун. – Она сможет убедить Джадсона, если это вообще кто-то может.

Энни запротестовала. Она хотела и пойти, и поговорить, но ей нужен был кто-то рядом «для моральной поддержки». Морально поддерживать ее определили Диану и Джейн, и «преобразователи» разошлись, жужжа от возмущения, как рассерженные пчелы. Энни была настолько расстроена, что не могла заснуть чуть ли не до утра, а когда заснула, ей приснился сон, что совет попечителей обнес школу забором, а на нем краской написали: «А красные таблетки пробовали?».

Депутация посетила Джадсона Паркера на следующий день. Энни подыскивала красноречивые доводы против его предосудительного намерения, а Джейн и Диана оказывали ей моральную поддержку и вселяли в нее храбрость. Джадсон Паркер вел себя обходительно, вкрадчиво, не жалел комплиментов; ему было не по себе от того, что он вынужден отказывать столь очаровательным юным леди, но бизнес есть бизнес, и он не может позволить, чтобы чувства стояли у него на пути в это трудное время.

– Но я вам скажу, что я сделаю, – сказал он, и его светлые большие глаза заблестели. – Я скажу агенту, чтобы они использовали только красивые, приятные для глаз краски красные, желтые и так далее. И скажу ему, чтобы они ни в коем случае не использовали синюю краску.

Разбитая наголову депутация ретировалась, мысленно посылая Джадсону Паркеру всяческие проклятья.

– Мы сделали все что в наших силах, а остальное оставить провидению, – сказала Джейн, невольно подражая тоном и манерой миссис Линд.

– Хотела бы я знать, смог ли бы добиться чего-нибудь мистер Аллен, – подумала вслух Диана.

Энни замотала головой.

– Нет, не надо беспокоить мистера Аллена, особенно теперь, когда у него сильно болен ребенок. Джадсон и от него спокойно увернется, как от нас, хотя он теперь ходит в церковь почти регулярно. Это потому, что отец Луизы Спенсер стар и относится к таким вещам очень строго.

– Джадсон Паркер это единственный человек в Эвонли, который спит и видит, как бы сдать под рекламу свой забор, – с возмущением произнесла Джейн. Даже Леви Бултер или Лоренцо Уайт никогда не пойдут на это, хотя народ тоже не промах. Они слишком уважают общественное мнение.

Когда про это узнали жители Эвонли, Джадсону Паркеру пришлось иметь дело с общественным мнением, но это не особенно помогло. Джадсон смеялся про себя и бросал вызов общественному мнению. А «преобразователи» пытались примириться с мыслью, что самая красивая часть ньюбриджской дороги будет обезображена рекламой. И вдруг на очередном собрании, когда президент общества попросил комитеты представить доклады о проделанной работе, Энни поднялась и заявила, что мистер Джадсон Паркер поручил ей передать обществу, что он не намерен сдавать свой забор под рекламу медицинской компании.

Джейн и Диана выпучив глаза уставились на Энни, не веря своим ушам.

Парламентский этикет, который весьма строго соблюдался в обществе, запрещал им тут же давать волю своему любопытству, но, как только заседание закрылось, на Энни набросились и стали требовать объяснений. Энни ничего не могла объяснить. Предыдущим вечером Джадсон Паркер перехватил ее на дороге и сказал, что просто решил подшутить над обществом, зная его предрассудки в отношении рекламы медицинских препаратов. Вот и всё, что смогла им объяснить Энни, и ничего больше. Ни тогда, ни после. И это была истинная правда. Но, когда по дороге домой Джейн Эндрюс поведала Оливеру Слоуну о своем твердом убеждении, что за загадочным отказом Джадсона Паркера от своего первоначального плана лежит нечто большее, чем сказала им Энни Ширли, он рассказал еще одну правду, и тоже истинную.

Предыдущим вечером Энни ходила к старой миссис Ирвинг на побережье, а возвращалась домой, срезала путь. Она шла вначале прибрежной равниной, затем повернула в буковый лес, что пониже фермы Роберта Диксона, и шла там по узкой тропинке, которая выводила ее на главную дорогу, идущую над Озером Сверкающих Вод людям с недостаточным воображением оно известно, как пруд мистера Барри.

В том месте, где тропинка выходит на дорогу, сидели в своих повозках, опустив поводья, два человека. Один из них был Джадсон Паркер, а другой Джерри Коркоран, житель Ньюбриджа, про которого миссис Линд могла бы витиевато сказать, что на него падает тень, но всегда бездоказательно. Он был агентом фирмы, продававшей сельскохозяйственный инвентарь, а помимо того видная фигура в политических делах. Без него редко обходилась, а некоторые говорили, что вообще не обходилась, всякая политическая заварушка. А поскольку Канада готовилась к всеобщим выборам, то он много недель занимался исключительно этим делом, колеся по провинции в интересах кандидата своей партии. Как раз в момент, когда Энни появилась из-под густой буковой листвы, Коркоран говорил:

– Если вы проголосуете за Эймсбери, Паркер… Ну, ты же знаешь, у меня твои векселя за пару борон, которые ты получил весной. Я так думаю, ты не прочь получить их обратно, а?

– Мы… э-э… да… если так ставится вопрос, – промямлил Джадсон Паркер с кривой улыбкой. – Я думаю, можно. Человек должен думать о своих интересах в это трудное время.

Тут оба увидели Энни и беседа немедленно оборвалась. Энни холодно кивнула обоим и пошла дальше, еще выше подняв голову, чем обычно. Вскоре Джадсон Паркер догнал ее.

– Подвести, Энни? – добродушно осведомился он.

– Спасибо, нет, – ответила Энни вежливо, но с еле заметным презрением в голосе, что кольнуло даже Джадсона Паркера с его нечувствительной к уколам совестью. Он покраснел и зло дернул поводьями. Но в следующий момент разум одержал верх над эмоциями и придержал его гнев. Он с беспокойством посмотрел на Энни, которая продолжала идти твердой походкой, глядя прямо перед собой. Интересно, слышала ли она прозрачный намек Коркорана и его весьма недвусмысленный ответ? Проклятый Конкоран! Что он, не может облекать свои мысли в менее опасные фразы? И тут эта проклятая рыжая «директриса», с ее дурацкой привычкой появляться где не надо. Кто мог ожидать, что она вдруг выскочит ни с того ни с сего в этом месте? Джадсон Паркер подумал, что если Энни слышала, то, по его убеждению, должна растрезвонить об этом на всю округу, и теперь ему никак нельзя будет свысока посматривать на общественное мнение. Если узнают, что его подкупили, скверная штука может выйти. А если это дойдет до ушей Айзека Спенсера, то прощай навеки все надежды заполучить Луизу-Джейн Спенсер, перспективную наследницу процветающего фермера. Джадсон Паркер видел, что мистер Спенсер и без того смотрит на него косо. Так что риск здесь неуместен.

– Хм… Энни, я хотел бы поговорить с вами насчет того дельца, о котором мы как-то тут говорили. Я в конце концов решил не сдавать свой забор этой компании, и ваше общество может быть довольно.

Энни слегка оттаяла, услышав такое сообщение.

– Благодарю вас, – ответила она.

– А вы… вы… не должны упоминать о той ерундовой беседе… о моей с Джерри.

– Я в любом случае не имею намерения упоминать об этом, – холодно заметила ему Энни. Она скорее будет готов согласиться на то, чтобы все заборы в Эвонли заполонила реклама, чем разговаривать с человеком, торгующим своим избирательным голосом.

– Ну да… Вот именно, – согласился Джадсон, сделав вывод что они с Энни прекрасно понимают друг друга. – Я и не думал, что вы намереваетесь. Разумеется, я только водил за нос Джерри. Он ведь считает себя таким прожженным, таким умным и хитрым. Я совсем не собираюсь голосовать за Эймсбери. Я намерен голосовать за Гранта, как я это всегда делал, вы это увидите после выборов. А Джерри я поддакивал, чтобы посмотреть, станет ли он связывать себя какими-либо обязательствами. А насчет забора всё будет нормально, можете сказать об этом своим.

– Мир создается трудами многих людей, как я слышала, – говорила Энни с зеркалом, сидя тем вечером в своей комнате, – но, я думаю, на чьем-то труде можно сэкономить. Я все равно бы ни одной душе не стала рассказывать об этом безнравственном поступке, так что моя совесть на этот счет чиста. Действительно не знаю, кого благодарить за такой подарок судьбы. Я лично ничего для этого не сделала, а поверить, что провидение когда-либо пользуется такими же политическими средствами, как Джадсон Паркер и Джерри Коркоран, трудно.


Глава 13 Золотой пикник | Энни из Эвонли | Глава 15 Начались каникулы