home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 17

Череда неприятностей

Ночью Энни трижды вставала и топала к окошку, желая убедиться, что предсказания дядюшки Эйба не сбудутся. Наконец засветилось и пришло утро – яркое, солнечное, несущее чудесный день.

Вскоре после завтрака появилась Диана с корзиной цветов на одной руке и своим муслиновым платьем на другой. Ведь его все равно нельзя было надеть, пока не закончатся все приготовления к обеду. Она пришла, одетая в розовое ситцевое платье. На ней был также батистовый фартук с вычурными оборками, а сама она выглядела миленькой и опрятной, как розочка.

– До чего же ты мила, – с восхищением заметила Энни.

Диана вздохнула.

– Но мне пришлось снова выпустить все свои платья, потому что я прибавила четыре фунта по сравнению с июнем. Энни, ну когда же это кончится! У миссис Морган все героини высокие и стройные.

– Ладно, давай забудем о наших недостатках и подумаем о наших достоинствах, – весело заявила Энни. – Миссис Аллен говорит, что если мы думаем о чем-то, что нас мучит, то должны думать и о чем-то хорошем, что мы можем противопоставить этому. Скажем, ты немножечко полноватая, зато у тебя есть приятные ямочки на щеках, а я если у меня нос в веснушках, зато он хорошей формы. А как ты думаешь, лимонный сок дал результат?

– Да, я думаю, дал, – сказала Диана, придирчиво осмотрев Энни, а Энни, довольная, прошествовала в сад, где было много легкой тени неяркого света. – Вначале украсим общую залу. У нас есть масса времени, поскольку Присцилла сказала, что они приедут в двенадцать-полпервого, так что обед начнем в час.

– Конечно, могли быть в этот момент в Канаде или Соединенных Штатах две девушки посчастливее или взволнованнее, но это сомнительно. В каждом легком лязге ножниц, срезавших розу, пеон или колокольчик, слышалось: «Сегодня приезжает миссис Морган». Энни удивлялась, как это мистер Харрисон может в этот момент спокойно ворошить сено в поле, совсем рядом, словно ничего не происходит.

Общая зала в Зеленых Крышах представляла собой весьма строгую и мрачноватую комнату с прочной мебелью, сделанной с применением конского волоса, жесткими кружевными занавесками. На спинках кресел, дивана всегда лежали белые защитные салфетки, и обязательно строго прямо, за исключением моментов, когда они цеплялись за пуговицу неудачливого гостя. Даже Энни никогда не удавалось вдохнуть в общую залу побольше изящества, так как Марилла не позволяла никаких перемен. Но удивительно, что этой цели можно было добиться с помощью цветов, если разместить их со вкусом, и, когда Энни с Дианой закончили свою работу, комнату было трудно узнать.

На полированном столе красовалась большая ваза веток калины с ее белыми цветами. Сияющий черный камин был украшен пышным букетом, составленном из роз и папоротника. На всевозможных полках и полочках стояли букетики колокольчиков, в темных углах по обеим сторонам каминной решетки девушки поставили по большой вазе с пламенеющими пеонами, а саму решетку украсили желтыми маками. Игра ярких красок и пляшущего по стенам солнечного света, пробивающегося сквозь переплетения жимолости за окнами с шевелящимися на ветру листьями, сделали из обычно скучной комнаты настоящую «клумбу», как ее себе представляла Энни. В восхищении от комнаты осталась даже Марилла, которая пришла покритиковать работу, а закончила тем, что стала хвалить.

– Ну, а теперь пора оформить стол, – сказала Энни тоном жрицы, объявляющей о начале священного ритуала в честь божества. – В центре поставим большую вазу с дикими розами и по розе перед тарелкой каждого, а перед миссис Морган – особый букет бутонов роз, напоминание о «Саде розовых бутонов», понимаешь?

Стол накрыли в гостиной. Его застелили его тончайшей льняной скатертью Мариллы, заставили лучшим фарфором, бокалами, положили лучшее серебро.

Естественно, каждый предмет был протерт или начищен до максимального блеска.

Затем девушки пошли на кухню, заполненную ароматными запахами, которые распространяла печь, где уже аппетитно шипела птица. Энни приготовила картофель, а Диана горошек и бобы. Пока Диана в буфетной комнатке занималась салатом, Энни, щеки которой уже порозовели от волнения и от жара печи, приготовила хлебный соус для птицы, пошинковала лук для супа и, наконец, взбила сливки для лимонного пирога.

А что же делал все это время Дэви? Держал ли он свое обещание вести себя хорошо? Да, он действительно держал. Кстати, он просил, чтобы его оставили на кухне, потому что его любопытство требовало присутствия при всем происходящем. Но пока он тихо сидел в углу и сосредоточенно старался развязать узлы на куске сельдевой сети, которую он принес домой из последнего похода на побережье, никто не возражал против этого.

В половине двенадцатого салат был готов, золотистые кружки пирога были украшены взбитыми сливками, а все, что должно было шипеть и бурлить, именно шипело и бурлило.

– А теперь пойдем одеваться, сказала Энни, потому что они могут быть здесь к двенадцати. Обед должен состояться ровно в час, потому что суп надо подавать сразу по готовности.


В восточном крыле дома было уделено серьезное внимание внешности. Энни тщательно всматривалась в свой нос и в конце концов с радостью заметила, что веснушки совершенно не выделяются то ли благодаря лимонному соку, то ли оттого, что у нее необычно раскраснелись щеки. Когда девушки оделись и привели себя в порядок, они выглядели так же приятно, нарядно и по-девичьи, как «героини миссис Морган».

– Я очень надеюсь, что смогу вставить словечко, а не сидеть как истукан, – с жаром произнесла Диана. – Все героини миссис Морган так прекрасно изъясняются. Но я боюсь, что у меня язык онемеет, буду сидеть как дура. И ляпну, скажем, «видала». Хотя с тех пор как здесь преподавала мисс Стейси, я так не говорю. Но в моменты волнения это очень может выскочить. Энни, если я ляпну «видала» при миссис Морган, то умру со стыда. А если ничего не скажу, то это будет одно и то же.

– Я очень многого боюсь, – сказала Энни, – но не думаю, что страх помешает мне говорить.

Сразу можно сказать, что, к радости Энни, особого страха не было.

Надев на свою муслиновую гордость большой фартук, Энни спустилась на кухню, чтобы поставить на огонь суп. Марилла оделась сама, принарядила Дору и Дэви и выглядела возбужденной, какой ее никогда не видели. В половине первого прибыли Аллены и мисс Стейси. Все шло отлично, но Энни начала нервничать. Присцилле и миссис Морган уже пора было приехать. Энни то и дело выходила к воротам и смотрела на дорогу с таким нетерпением, с каким смотрела через окно своей башни ее тезка в сказке про Синюю Бороду.

– Может, они вообще не приедут? – жалобно спросила Энни миссис Линду.

– Не говори так. Это было бы слишком жестоко по отношению к нам, – успокоила ее Диана, которую, однако, и саму стали посещать неприятные мысли.

– Энни, мисс Стейси хочет посмотреть на плетеный ивовый поднос мисс Барри, – обратилась к Энни Марилла, придя из общей залы.

Энни быстро сходила в гостиную и достала из шкафа поднос. Как они и договорились с миссис Линд, Энни написала письмо мисс Барри из Шарлотт-тауна и попросила ее дать ей во временное пользование ее поднос. Мисс Барри была давней подругой Энни и быстро откликнулась на просьбу, но сопроводила письмо наставлением быть аккуратными с подносом, потому что за него было уплачено двадцать долларов. Поднос исполнил свою службу на благотворительном базаре и вернулся в шкаф гостиной Зеленых Крыш, так как Энни не могла доверить отвезти поднос в город кому бы то ни было, кроме себя.

Она аккуратно пронесла поднос до входной двери, где гости наслаждались прохладным ветерком, тянувшим от ручья. Гости осмотрели поднос, повосхищались им. И в том момент, когда Энни принимала его в руки, сильный треск и грохот раздался со стороны прикухонного чуланчика. Марилла, Диана и Энни бросились туда, и Энни немного задержалась, ища, куда бы положить драгоценный поднос, и в спешке положила его на вторую ступеньку лестницы.

Когда они прибежали в чуланчик, горестное зрелище открылось их взорам – мальчик, виновато сползающий со стола, в кофточке, измазанной желтой массой, а на столе лежало то, что было когда-то двумя красивыми, покрытыми взбитыми сливками лимонными пирогами.

Дэви, разделавшись с сетью, свернул веревку в клубок и пошел в чуланчик, чтобы положить клубок на полку над столом, где у него лежало уже десятка с два подобных клубков, безо всякой пользы, и если что приносили их хозяину, то только радость обладания ими. Дэви надо было залезть на стол и еще потянуться, чтобы положить клубок на место, а такие упражнения Марилла ему запретила делать в этом чуланчике, ибо он однажды уже пострадал, выполняя этот маневр. На сей раз результат был катастрофическим. Дэви поскользнулся и растянулся прямо на лимонных пирогах. Его кофточка оказалась непригодной к использованию временно, а пироги навечно. Не повезло пирогу, такова была, видно, его доля, и в результате оплошности Дэви в выигрыше оказалась свинья Мариллы.

– Дэви Кит, – заговорила Марилла, строго встряхнув Дэви за плечо, – я разве тебе не говорила, чтобы ты больше не залезал на этот стол? Говорила или нет?

– Я забыл, – захныкал Дэви. – Ты мне ужас сколько сказала не делать, я всего не запомнил.

– Та-ак, тогда марш наверх и стой там, пока обед не кончится. За это время, может, все вспомнишь. Нет, Энни, нечего вступаться за него. Я наказываю его не за то, что он испортил пироги это был несчастный случай, а за то, что он не слушается. Иди, Дэви, я что сказала?

– А что, обедать я не буду? – сквозь слезы спросил Дэви.

– Можешь спуститься вниз после обеда и пообедаешь на кухне.

– А-а, хорошо, – произнес Дэви, несколько успокоенный. – Я знаю, Энни припасет для меня вкусненьких косточек, правда, Энни? Потому что ты ведь знаешь, что я не хотел падать на пироги. А скажи, Энни, раз уж они испорчены, не могу я взять немного пирога с собой наверх?

– Нет, не будет тебе никаких лимонных пирогов, Дэви, – сказала Марилла, подталкивая его к лестнице наверх.

– А что мы сделаем на десерт? – задалась вопросом Энни, глядя на сцену разгрома и разорения.

– Возьми из заготовок кувшин клубничного варенья, – утешительно произнесла Марилла, – а в миске осталось много взбитых сливок вот тебе и десерт.

Пришел первый час, но ни Присцилла, ни миссис Морган не появились. Энни не знала что делать. Все было готово, суп получился как суп, но его нельзя было передерживать, надо было сразу подавать к столу.

– Я думаю, они не придут, – недовольно произнесла Марилла.

Энни и Диана переглянулись, ища друг у друга утешения.

В половине второго Марилла вновь появилась из общей залы.

– Девочки, надо обедать. Все есть хотят, и нет смысла ждать дальше. Присцилла и миссис Морган не приедут, это очевидно, и ожиданием ничего не поправишь.

Энни и Диана принялись подавать на стол, но прежний их пыл иссяк.

– Мне кажется, я и ложки не съем, – грустно сказала Диана.

– Я тоже. Но я думаю, всё будет хорошо, все-таки у нас мисс Стейси, мистер и миссис Аллены, – безразличным тоном промолвила Энни.

Раскладывая горошек, Диана попробовала его, и ее лицо приобрело странное выражение.

– Энни, ты клала сахар в горошек?

– Да, – ответила Энни, машинально разминая картошку. – Я положила ложку, мы всегда кладем. А тебе что, не нравится?

– Но я тоже положила ложку, когда ставила на огонь, – сообщила Диана.

Энни оставила в покое мялку и тоже попробовала горошек. На ее лице появилась гримаса.

– До чего отвратительно! Вот никогда не думала, что ты положишь сахар. Я же знаю, твоя мать никогда так не делает. Я почему-то вспомнила об этом, ну и положила ложку.

– Когда много поваров, так бывает, – вступила в разговор Марилла, которая слушала девушек с каким-то виноватым видом. – Я не думала, Энни, что ты вспомнишь о сахаре, потому что была уверена, что ты никогда его до этого не клала. Поэтому я положила ложку.

Гости слышали, как в кухне раздавались взрывы хохота, но так и не узнали о его причине. Зеленого горошка на столе, однако, в этот день не было.

– Ладно, – заговорила первой Энни, придя в себя и вздохнув, – как бы там ни случилось, у нас есть салат, и я не думаю, что с бобами могло что-то стрястись. Понесли на стол, давайте обедать.

Нельзя сказать, что в смысле общения обед удался. Аллены и мисс Стейси старались во всю спасти положение, и незаметно было, чтобы обычная невозмутимость Мариллы отказала ей. Но Энни и Диана, пройдя через утреннее волнение и последующее разочарование, не могли ни говорить, ни есть. Энни героически пыталась нести свой крест и поддерживать беседу с гостями, но ее речь была лишена обычной яркости и живости и, несмотря на ее любовь к Алленам и мисс Стейси, она не могла не думать о том, как хорошо было бы, если бы все разошлись по домам, а она могла бы разделить с подушкой свою усталость и разочарование.

Не зря все-таки поговаривают: «пришла беда отворяй ворота». Несчастья этого дня еще не кончились. В тот момент, как мистер Аллен кончил благодарить хозяев за обед и поднялся, с лестницы послышался ужасный грохот, какой бывает, когда что-то твердое катится по ступенькам и наконец громко ударяется о пол. Все выбежали из комнаты в переднюю. Энни издала горестный крик.

У подножья лестницы валялась разбитая розовая морская раковина вперемежку с фрагментами того, что до этого было подносом мисс Барри, а на верхней ступеньке лестницы на коленях стоял на коленях перепуганный Дэви и широко раскрытыми глазами смотрел на разгром.

– Дэви, – угрожающе спросила Марилла, ты нарочно сбросил эту раковину?

– Да нет, ничего я не бросал, – захныкал Дэви. – Я тут стою себе на коленях, спокойно так, и смотрю на вас внизу сквозь перила, и ногой вдруг нечаянно толкаю вот это старье, и оно летит вниз, и… Жутко есть хочется. Лучше б меня побили и на этом бы кончили, вместо чтобы загонять меня сюда, тут ничего не видно и скучно.

– Дэви не виноват, – вступилась Энни, собирая разбитое дрожащими пальцами. – Это всё я. Я положила поднос на лестницу и забыла. Это наказание за мою безответственность. Ой, что же теперь скажет мисс Барри!

– Ну ты же знаешь, она только купила это, это не то что фамильное что-нибудь, – промолвила Диана, пытаясь успокоить Энни.

Гости ушли вскоре после этого, чувствуя, что это самое тактичное из того, что они могут сделать в данный момент, Энни с Дианой помыли посуду, разговаривая друг с другом куда меньше обычного. Потом Диана ушла с головной болью домой, а Энни со своей головной болью удалилась в свою комнату и находилась там до тех пор, пока Марилла не вернулась под вечер с почты с письмом от Присциллы, написанным днем раньше. Оказывается, миссис Морган так здорово повредила колено, что не может выходить из своей комнаты.

«И еще, дорогая Энни, – писала Присцилла, – мне так жаль, но я боюсь, что она вообще не заедет к вам в этот раз, потому что к тому времени, как ее колено заживет, ей уже надо будет ехать в Торонто. Тетя должна быть там к определенному времени».

– Ну и вот. – Энни со вздохом положила письмо на порог из красного песчаника, на котором сидела. К сумеркам небо подернулось облаками, закапал дождь. – Я всегда думала, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я про то, что миссис Морган действительно приедет. Но… но мои слова звучат уж слишком пессимистично. Я как Элиза Эндрюс. Мне даже стыдно так говорить. В конце концов, нельзя сказать, что это действительно слишком хорошо, чтобы быть правдой. Многие вещи столь же хорошие и лучше случаются у меня все время. Я даже думаю, что в событиях сегодняшнего дня есть и веселая сторона. Может быть, когда мы с Дианой состаримся, мы будем способны даже посмеяться над этим. Но до той поры я вряд ли смогу это сделать: слишком уж горькое разочарование я пережила.

– У тебя в жизни, может, будет еще много разочарований, и почище этого, – сказала Марилла в полной уверенности, что таким образом она успокаивает Энни. – Мне кажется Энни, что ты никогда не избавишься от своей привычки настраиваться на что-то, а затем впадать в полное расстройство, если этого не случится.

– Я знаю, есть у меня это, слишком, – грустно согласилась Энни. – Когда я думаю, что вот-вот произойдет нечто прекрасное, мне кажется, что в предвкушении этого я летаю на крыльях. А потом получается, что грохаюсь с небес на землю. Однако, Марилла, первая часть полет такая славная штука, пока она длится! Как будто паришь над закатом. А это вполне стоит того, чтобы потом пережить падение.

– Что ж, может и да, – согласилась Марилла. – А по мне лучше спокойно себе жить, вместо того чтобы переживать и то и другое. Но каждый живет по-своему. Я, бывало, считала, что есть один правильный образ жизни. Но с тех пор, как у меня появилась ты, а затем эти близняшки, я не совсем уверена, что это так. А что ты собираешься делать с подносом мисс Барри?

– Вернуть ей двадцать долларов, которые она уплатила за него, я думаю. Я так довольна, что это не фамильная любимая вещица, потому что в этом случае никакими деньгами не возместить потерю.

– Может быть, ты где-нибудь найдешь что-то подобное, купишь и вернешь?

– Боюсь, что нет. Подносы вроде этого очень редкая вещь. Миссис Линд так и не смогла найти ничего такого для благотворительного ужина. Я, естественно, хотела бы найти, потому что для мисс Барри что тот поднос что другой, лишь бы старый и настоящий. Марилла, посмотри вон на ту большую звезду, над кленовой рощей мистера Харрисона. смотри, какое тихое посеребренное небо вокруг нее, в этом есть что-то святое. Это похоже на молитву, у меня такое впечатление. В конце концов, если человек может вот так видеть звезды и небо, то разве так уж важны мелкие разочарования и неприятности, как ты думаешь?

С безразличием взглянув на звезду, Марилла спросила:

– А где Дэви?

– В кроватке. Я пообещала ему взять его с Дорой завтра на пикник на берег запруды. Вообще-то первоначальная договоренность состояла в том, что пикник состоится, если он будет хорошо себя вести. Но он же старался хорошо вести себя и у меня не хватит сердца расстраивать его.

– Сама утонешь и детей утопишь в этой плоскодонке, – проворчала Марилла. – Я шестьдесят лет здесь живу и ни разу еще не плавала по запруде.

– Что ж, никогда не поздно исправить, – весело сказала Энни. – Почему бы и тебе не пойти завтра с нами? Запрем дом и проведем целый день на берегу, забудем про все дела.

– Нет уж, спасибо, – ответила Марилла с подчеркнутым возмущением. – Красиво я буду выглядеть в лодке, да еще гребу. Мне кажется, я уже слышу, как Рэйчел комментирует все это. А вон мистер Харрисон куда-то поехал. А правду говорят, что мистер Харрисон видится с Изабеллой Эндрюс?

– Нет, я уверена, что это неправда. Он как-то вечером ездил по делам к Хармону Эндрюсу, а миссис Линд видела его и сказала, что знает, зачем он едет, потому что на нем был белый воротничок. Я не верю, что мистер Харрисон когда-нибудь женится. Мне кажется, у него сильные предубеждения против брака.


– А, от этих старых холостяков всего можно ожидать. А раз на нем был белый воротничок, то я согласна с Рэйчел, что это выглядит подозрительно: ведь раньше никто и никогда не видел его в таком виде.

– Я думаю, он оделся так, потому что хотел заключить деловую сделку с Хармоном Эндрюсом, – предположила Энни. – Я как-то слышала, как он говорил: дескать, деловая встреча это единственный случай, когда мужчина должен выглядеть особенно хорошо, потому что в этом случае меньше шансов, что другой стороне захочется его надуть. Мне действительно жалко мистера Харрисона. Я не думаю, что он удовлетворен своей жизнью. Это должно быть очень тоскливо, когда человеку не о ком заботиться, кроме попугая, ты согласна со мной? Но я заметила, мистер Харрисон не любит, когда его жалеют. Да и никто не любит, я думаю.

– Вот Гилберт идет по дороге, – сказала Марилла. – Если он собирается пригласить тебя покататься на лодке, смотри, надень плащ и галоши. Сегодня много росы.


Глава 16 Из чего состоит мечта | Энни из Эвонли | Глава 18 Приключение на улице Тори