home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 22

О том, о сем

– Так значит, вы пили чай в каменном доме у Лаванды Льюис? – сказала Марилла за завтраком на следующее утро. И как она выглядит теперь? Я уже больше пятнадцати лет не видела ее… Это было в воскресенье в графтонской церкви. Надо думать, она здорово изменилась. Дэви Кит, если тебе что-то нужно, а ты не можешь достать, попроси, чтобы тебе подали, а не ложись на стол, как ты это делаешь. Ты видел хоть раз, чтобы Пол Ирвинг делал так, когда приходит к нам и сидит за столом?

– Да, но у Пола руки-то длиннее моих, – ворчливо возразил Дэви. – У него руки росли одиннадцать лет, а мои только семь. Потом, я просил, а вы так заняты были разговором, что не обратили на меня никакого внимания. Потом, Пол тут и не завтракал, не обедал, только на чай приходил, а за чаем легче показать свою вежливость, чем за завтраком. За чаем и наполовину так не голоден, как за завтраком. Это ж жуткое время проходит между ужином и завтраком. А потом, эта ложка, которую мне кладут, с прошлого года не выросла, а я здорово вырос.

Конечно, я не знаю, как выглядела мисс Лаванда раньше, но я почему-то не верю, что она сильно изменилась, ответила Энни, предварительно дав Дэви кленового сиропа две ложки, для успокоения его души. Волосы у нее белые как снег, но лицо свежее и почти девичье, у нее очень красивые карие глаза, этакого древесного рисунка, и с золотистыми искорками. Голос заставляет тебя думать о белом сатине, булькающей воде, волшебных колокольчиках смешай все это вместе.

– Девушкой она была признанная красавица, – сказала Марилла. – Я никогда не знала ее очень хорошо, но, насколько знала, любила. Некоторые люди и тогда считали ее необычной. Дэви, если я еще раз поймаю тебя за таким вот фокусом, то тебе придется долго ждать, пока сядешь за стол.

За столом беседа между Энни и Мариллой то и дело прерывалась замечаниями в сторону Дэви. В этот раз, например, Дэви, не сумев достать последние капли сиропа с помощью ложки, решил взять тарелку обеими руками и вылизать ее своим маленьким розовым язычком. Энни взглянула на него такими перепуганными глазами, что маленьких грешник покраснел и произнес, наполовину пристыженно, наполовину вызывающе:

– Зато так ничего не пропадет.

– Людей, которые отличаются от других, часто зовут странными, продолжила разговор Энни. А мисс Лаванда явно не такая, как все, хотя трудно точно сказать, в чем же это отличие выступает. Может быть, в том, что она из тех людей, которые не стареют.

– Люди растут и стареют со своим поколением, а если ты не, то выпадаешь, – сказала Марилла, не очень обращая внимание на грамматический строй. И Лаванда Льюис выпала отовсюду. Она жила в этом отдаленном месте, пока все ее не забыли. Этот каменный дом старейший на острове. Старый мистер Льюис построил его восемьдесят лет назад, когда он приехал сюда из Англии… Дэви, прекрати толкать Дору под локоть! Да нет, я видела, не строй из себя ягненка. Что ты так разбаловался сегодня утром?

– Может, я встал не на ту ногу, – предположил Дэви. – Милти Бултер говорит, что если ты не так встал, то все будет идти кувырком целый день. Это ему бабушка так сказала. А с какой ноги надо вставать? А если у тебя с одной стороны стена, то как быть? Мне очень хочется знать.

– Мне всегда хотелось знать, что же случилось между Стивеном Ирвингом и Лавандой Льюис, – продолжала Марилла, не обращая внимания на Дэви. – Двадцать пять лет назад они точно были помолвлены, и вдруг все в один день обрушилось. Я не знаю, в чем дело, но это должно было быть что-то ужасное, потому что он тут же уехал в Штаты и больше сюда не возвращался.

– А может, ничего особенно ужасного и не было, – высказала предположение Энни с тем неожиданным проникновением в суть дела, которое никакой опыт не заменит. – По-моему, мелочи в жизни часто приносят больше вреда, чем крупные вещи. Марилла, ты, пожалуйста, не говори миссис Линд, что я была у мисс Лаванды. Она наверняка засыплет меня сотней вопросов, а мне это как-то не нравится. И мисс Лаванде тоже, если она об этом узнает.

– Смею предположить, Рэйчел это будет любопытно, – сказала Марилла, – хотя у нее сейчас нет столько времени интересоваться делами других, как раньше. Она сейчас здорово привязана к дому, из-за Томаса. И она сейчас в очень большом расстройстве, потому что начинает терять надежду, что ему будет лучше. Рэйчел останется в одиночестве, если что-то случится с Томасом. Дети все на западе, только Элиза в городе, но она мужа не любит.

Марилла из-за невнимания к местоимениям оклеветала Элизу, которая очень любила своего мужа.

– Рэйчел говорит, что если он возьмет себя в руки и напряжет волю то ему станет лучше. Но что толку просить рыбу заговорить? – продолжала Марилла. – Томас Линд никогда не отличался силой воли. До женитьбы им крутила мать, а затем за него взялась Рэйчел. Странно, как это он заболел, не спросив ее разрешения. Но тут я не стану говорить. Рэйчел была ему хорошей женой. Конечно, он ничего не делал без нее, это факт. Он был рожден, чтобы им управляли, и это его счастье, что он попал в руки такого хорошего управляющего, как Рэйчел. Он никогда ей не противоречил. И это спасало его от необходимости думать о чем бы то ни было. Дэви, ну что ты как уж крутишься!

– А что мне еще делать? – недовольным голосом ответил Дэви. – Есть мне уже больше нельзя, какая мне радость смотреть, как вы с Энни едите?

– Так, выходите с Дорой из-за стола и дайте курам пшенички, – приказала Марилла. – А ты, Дэви, смотри больше не выдергивай перья у белого петуха.

– Мне нужно было несколько перьев для индейского головного убора, – обиженно произнес Дэви. – У Милти Бултера вон какой шикарный есть. Перья ему мать дала, когда они зарезали старого белого индюка. Могли бы позволить мне выдернуть к этого петуха несколько штук. Если ему надо, он еще отрастит.

– Можешь взять на чердаке старый веник из перьев, – сказала Энни. – Помоем, покрасим в зеленый, красный, желтый цвет.

– Ты жутко портишь парня, – сказала Марилла, когда Дэви, сияя от счастью, вышел из-за стола следом за степенной Дорой. Система воспитания Мариллы шарахалась в разные стороны за прошедшие шесть лет, но она никогда не отказывалась от идеи, что нельзя ребенка баловать, позволяя исполнение большого числа его желаний.

– Все ребята в классе имеют индейские головные уборы, вот и Дэви хочет иметь, – возразила Энни. – Никогда не забуду, как мне хотелось иметь воздушные рукава, когда у всех девочек такие платья были. А Дэви этим не испортишь. Он становится лучше с каждым днем. Ты сравни его с тем, каким он был, когда появился у нас год назад.

– Он, конечно, уже не так балуется, с тех пор как пошел в школу, – признала Марилла. – Я думаю, он равняется по другим ребятам. Но вот что странно: у нас давно нет никаких известий от Ричарда Кита. Ни слова с мая-месяца.

– А я даже боюсь получать письма от него, – со вздохом промолвила Энни, принимаясь за мытье посуды. – Если мы получим письмо, я буду бояться открывать его, буду бояться, что он скажет, чтобы мы послали ребятишек к нему.

Месяц спустя письмо пришло-таки. Но не от Ричарда Кита. Один из его друзей написал, что Ричард Кит две недели назад умер от чахотки. Автор письма являлся его душеприказчиком и сообщал, что в соответствии с завещанием Марилле Катберт, как опекуну, оставлена сумма в две тысячи долларов для Дэвида и Доры Кит и они получают права на эту сумму по достижении оговоренного законодательством возраста или при вступлении в брак, а тем временем проценты от суммы надлежит использовать на содержание детей.

– Это очень нехорошо радоваться чему бы то ни было, связанному со смертью, – сдержанно сказала Энни. – Мне очень жаль бедного мистера Кита. Но я рада, что дети останутся с нами.

– А насчет денег это хорошее дело, – заметила практичная Марилла. – Я хотела бы не пользоваться процентами, но я не вижу, как мы обойдемся без них, ведь дети взрослеют. Аренда земли дает деньги только на содержание дома, а что касается твоих денег, то я сказала себе, что ни цента из них не пойдет на детей, ты и без того так много для них делаешь. Кстати, эта новая шляпка, которую ты купила Доре, нужна ей, как кошке второй хвост. Но теперь обстановка прояснилась, они обеспечены.

Дэви и Дора обрадовались, узнав, что они остаются жить в Зеленых Крышах «навсегда». Смерть дяди, которого они ни разу не видели, не могла испортить их радости. Только у Доры появились опасения.

– А дядю Ричарда похоронили? – шепотом поинтересовалась она у Энни.

– Да, дорогая, конечно.

– А он… он не… не как дядя Мирабель Коттон, а? – А потом более взволнованным шепотом: «Он не будет ходить по домам после этого, а, Энни?»


Глава 21 Эта милая мисс Лаванда | Энни из Эвонли | Глава 23 Роман мисс Лаванды