home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 27

День в каменном доме

– Куда это ты идешь, такая разнаряженная, Энни? «захотелось узнать» Дэви. Классно ты смотришься в этом платье.

К обеду Энни спустилась в новом платье из бледно-зеленого муслина первом цветном платье, которое она надела после смерти Мэтью. Оно ей исключительно шло, подчеркивая изящные, как у красивого цветка, оттенки кожи лица и блеск волос.

– Дэви, ну сколько раз тебе говорить, чтобы ты не употреблял этого слова? – сделала Энни замечание мальчику. – Я иду в Обитель Эха.

– Возьми меня с собой, – попросил Дэви.

– Взяла бы, если бы ехала, а то я пойду пешком, это далеко для твоих ног, которым только восемь лет. К тому же со мной пойдет Пол, а я боюсь, ты не получаешь удовольствия от его компании.

– Ой, Пол мне нравится куда больше, чем раньше, – сказал Дэви, начиная быстро уплетать свой пудинг. – Я как стал хорошим, то не считаю, что он намного лучшей меня. Если я так буду держать, то догоню его в один прекрасный день, и по ногам и по хорошести. Потом, Пол очень хорошо относится к нам, второклассникам, он не дает влезать в это дело другим большим ребятам, он учит нас многим играм.

– А как это случилось, что Пол вчера упал в речушку? – спросила Энни. – Я встретила его в школьном дворе, и с него так текло, что я тут же отправила его домой переодеться и не успела спросить, что случилось.

– Ну, это был частично несчастный случай, – взялся объяснять Дэви. – Голову он опустил туда нарочно, а весь остальной упал туда случайно. Он, значит, в речке, а Прилли Роджерсон чего-то обозлилась на Пола за что-то – она же такая злая и противная, даже если приятная с виду. Да, она и говорит, что его бабушка каждый вечер накручивает ему волосы тряпочками. Пол, я думаю, и внимания не обратил бы, чего она там сказала, но Грейси Эндрюс захохотала, Пол жуть как покраснел, потому что Грейси его девочка, ты знаешь. Он без ума от нее и цветы ей носит, и книжки ее таскает, до самой прибережной дороги. Да, значит, покраснел он как свекла и говорит, что его бабушка ничего такого не делает и у него родились такие волосы. Потом он ложится на берег и сует голову в родник, чтобы доказать им. Это не тот родник, из которого мы пьем, сказал он, заметив ужас на лице мистеры, это маленький такой, пониже. А берег скользкий, и Пол так и пошел вниз. Ну, я вам скажу, классно он бултыхнулся. Ой, Энни, это надо было видеть. Никто и подумать не успел, как он был в воде. Но так он шикарно туда загремел. А когда вылез, такой смешной был мокрый, грязный. Девчонки так никогда не хохотали, а Грейси не смеялась, ей жалко стало. Грейси хорошая девчонка, но у нее нос курносый. Я выберу такую, у которой нос был бы, как у тебя, Энни.

– На такого мальчика, который все лицо вымазывает в сиропе, когда ест пудинг, девочка никогда не посмотрит, – серьезно заметила ему Марилла.

– Так я вымою лицо, перед тем как ухаживать, – возразил Дэви и, чтобы исправить положение, тыльной стороной ладони стал вытирать физиономию. – И за ушами вымою, без всяких напоминаний. До этого утра я помнил. Я не все позабываю. Но, и Дэви вздохнул, столько всяких углов на пути, что их жуть как трудно все в голове держать. Ладно, раз я не смогу пойти к мисс Лаванде, пойду повидаю миссис Харрисона. Миссис Харрисон жуть какая хорошая женщина, скажу я вам. У нее есть специальная банка, где лежат сладости для маленьких, и она всегда дает мне поджарки со сковороды, в которой делает сливовый пирог. А сколько слив прилипает к бокам, вы бы посмотрели. Мистер Харрисон и был хороший человек, но он дважды хороший, что женился снова. Я думаю, когда женятся, люди становятся приятнее. Марилла, а чего ты не женилась, а? Мне хочется знать.

Положение женщины, «счастливой в одиночку», никогда особенно не причиняло боли Марилле, так что она ответила дружелюбно, лишь переглядываясь с Энни, что, мол, видно, никто не захотел взять.

– Но ты, может быть, никогда не спрашивала никого, чтобы тебя взяли? – возразил Дэви.

– Ой, Дэви, – важно вступила в разговор Дора, но смутилась, поскольку к ней не обращались, – это мужчины должны заговаривать на эту тему.

– Не понимаю, почему они должны всегда, – проворчал Дэви. – Мне кажется, всё в этом мире ложится на мужчин. А можно еще пудинга, Марилла?

– Ты съел столько, сколько нужно для твоей пользы, – заметила ему Марилла, но положила умеренный добавок.

– Хорошо бы люди ели один пудинг. Почему бы и нет, Марилла? Мне хочется знать.

– Потому что он им скоро надоел бы.

– Я хотел бы испробовать это на себе, – скептически заметил Дэви. – Я думаю, что лучше есть пудинг в рыбный день или когда приходят гости, чем совсем ничего. У Милти Бултера у них ничего не дают. Милти говорит, что когда к ним приходят гости, то мать дает им сыру и режет его сама, по кусочку на каждого и еще по кусочку на всякий случай.

– Если Милти Бултер говорит такое о своей матери, то ты, по крайней мере, не должен повторять этого, – строго выговорила ему Марилла.

– Хорошенькое дело! – воскликнул Дэви. Это выражение он почерпнул у мистера Харрисона и использовал его направо и налево. – Милти имел это в виду как похвалу. Он очень гордится своей матерью, потому что люди говорят, что она из голой скалы выжмет деньгу.

– Я… мне кажется, эти проклятые куры опять в клумбу залезли, – сказала Марилла и выскочила из комнаты.

Оклеветанные куры и близко не подходили к клумбе, да Марилла и не проверяла, где они. Вместо этого она села у дверей погреба и хохотала до тех пор, пока ей не стало стыдно за себя.

Когда Энни и Пол достигли каменного дома, мисс Лаванда и Шарлотта Четвертая находились в саду. Они выбирали сорняки, мотыжили, подрезали, выравнивали с такой энергией, словно другого случая не будет. Мисс Лаванда, в платье с кружевами и оборками, что она очень любила, веселая и жизнерадостная, бросила ножницы и устремилась навстречу им, а Шарлотта Четвертая стояла и широко улыбалась им.

– Милости прошу, Энни. Я предполагала, что вы придете сегодня. Вы оба принадлежите ко второй половине дня, вот вы и приходите в это время. Вещи, которые вместе принадлежат, вместе и приходят. От скольких проблем избавились бы многие люди, если бы они это знали. Но они этого не знают и тратят драгоценную энергию, пытаясь свести вещи, которые имеют разную принадлежность. А ты, Пол ой, как ты вырос! Ты на полголовы выше, чем в прошлый раз.

– Да, я начал расти, как грибы ночью так миссис Линд говорит, – с явным удовольствием по поводу данного факта сказал Пол. – Бабушка говорит, что каша наконец стала проявлять себя. Может и так. Бог знает… – Пол тяжело вздохнул. – Я уж столько ее съел ради этого. Надеюсь, теперь, когда дело пошло, я буду продолжать расти, пока не стану высокий, как папа. Вы знаете, мисс Лаванда, у него шесть футов.

Да, мисс Лаванда знала. У нее слегка порозовели щеки. Она взяла Пола за одну руку, Энни за другую, и они молча пошли в дом.

– Сегодня для эха хороший день, мисс Лаванда? – осведомился с нетерпением Пол. Во время его первого посещения день выпал слишком ветренный для того, чтобы слушать эхо, и Пол был весьма разочарован.

– Лучше не придумаешь, – ответила мисс Лаванда, погрузившаяся было в мечты. – Но прежде всего мы пойдем поедим все вместе. Я думаю, вы, пока шли сюда по лесу, нагуляли аппетит, а мы с Шарлоттой Четвертой можем есть в любое время дня, нам аппетита не занимать. Так, сейчас сделаем набег на кухню. К счастью, у нас сегодня всего хватает. У меня было доброе предчувствие, что сегодня у нас будут гости, и мы с Шарлоттой Четвертой приготовились.

– Я думаю, вы такой человек, у которого на кухне всегда есть что-нибудь вкусненькое, – предположил Пол. – У меня бабушка тоже такая. Но она не любит, чтобы я между одной и другой едой перекусывал. А интересно, – задумчиво думал Пол, – могу я это делать вне дома, если я знаю, что она не одобряет этого?


– О, я не думаю, что она возразила бы, после того как ты проделал такой путь. Это меняет дело, – сказала мисс Лаванда, обменявшись восхищенными взглядами с Энни поверх кудрявой головки Пола, так что он не видел этого. – Я полагаю, что перекусывать крайне вредно. Вот почему мы так часто делаем это в Обители Эха. Мы с Шарлоттой Четвертой своим образом жизни бросаем вызов всем известным правилам диеты. Мы едим любые тяжелые для желудка вещи в любое время, как только подумаем о них, днем или ночью. И ничего, цветем. Нас все время тянет к преобразованиям. Когда мы читаем в газетах, что то-то и то-то вредно, мы вырезаем это и вешаем в кухне на стену, чтобы не забыть. Но мы и так не забываем пока не съедим эту самую штуку, которая вредна. Пока что живы. Но Шарлотте Четвертой после пончиков, пирогов с фаршем, фруктовых пирогов снятся плохие сны, если мы поедим их на ночь.

– А бабушка разрешает мне перед сном стакан молока и ломтик хлеба с маслом, а в ночь на воскресенье еще и варенье, – сообщил Пол. – Поэтому я очень люблю воскресенье. Но не только за это. Воскресенье очень длинный день у нас, на берегу. А бабушка говорит, что для нее он был очень короткий, и еще что папа, когда был мальчиком, никогда не знал усталости по воскресеньям. Но он не кажется длинным, когда поговоришь со скальными людьми, однако не приходится, потому что бабушка не одобряет этого по воскресеньям. Я люблю много думать, но боюсь, что мои мысли… светские. А бабушка говорит, что по воскресеньям нельзя думать ни о чем, а только о религиозных вещах. И когда получается разница во мнениях между бабушкой и учительницей, я не знаю, что мне делать. В душе, – Пол положил руку на сердце и поднял свои серьезные голубые глаза на мисс Лаванду, которая в ответ улыбнулась ему, – я согласен с учительницей. Но, видите ли, бабушка воспитала папу по-своему и добилась успеха, а учительница пока никого не воспитала, хотя помогает воспитывать Дэви и Дору. Но нельзя сказать, какими они будут, пока они не вырастут. Так что иногда я думаю, что надежней придерживаться бабушкиного мнения.

– Я тоже так думаю, – серьезным тоном согласилась Энни. – И все-таки я думаю, что если нам с бабушкой разобраться, что мы имеем в виду, то за разными способами выражения мысли мы обнаружим, что имеем в виду одни и те же вещи. Тебе лучше следовать тому, как она это выражает, потому что это результат большого опыта. А нам придется подождать, что станет с Дэви и Дорой, и тогда уже можно будет сказать, правилен ли и мой способ.

После легкого обеда они вернулись в сад, где Пол познакомился с эхом, и это знакомство вызвало у него удивление и восхищение, а Энни и мисс Лаванда сели на каменную скамейку под тополем и поговорили.

– Значит, осенью вы уезжаете? – задумчиво произнесла мисс Лаванда. – Я, конечно, должна порадоваться за вас, Энни, но мне ужасно жаль, хотя я понимаю, что это говорит мой эгоизм. Я буду очень скучать по вам. Знаете, иногда я думаю, что не стоит заводить друзей. Какое-то время спустя они уезжают и оставляют боль в сердце, которая еще хуже, чем пустота, бывшая до этого.

– Это похоже на то, что могла бы сказать мисс Элиза Эндрюс, но никак не мисс Лаванда, – возразила Энни. – Хуже пустоты нет ничего. Я не ухожу из вашей жизни. Есть такие вещи, как письма и каникулы. Дорогая, я боюсь, вы выглядите несколько бледной и усталой.

– У… у-у… у-у… у-у, – не унимался Пол. Стоя на дамбе, он старательно издавал звуки. Не все мелодичные у их производителя, обратно они возвращались позолоченные и посеребренные алхимиками, живущими за рекой. Мисс Лаванда сделала нетерпеливое движение своими красивыми руками.

– Я устала ото всего, даже от эха. У меня ничего нет в жизни одно эхо, эхо утраченных надежд, мечтаний, радостей. Их эхо прекрасно, оно дразнит меня. О, Энни, это неприлично говорить такие вещи людям, которые приходят к тебе в гости. Просто я старею и протестую против этого. Я знаю, что буду ужасно неприятная, раздражительная к шестидесяти годам. Может, все, что мне нужно, это попить таблеток.

В этот момент Шарлотта Четвертая, которая исчезла из вида после обеда, появилась и объявила, что северо-восточный угол пастбища мистера Джона Кимболла красен от земляники и не угодно ли мисс Ширли пойти пособирать.

– Первая земляника к чаю! – воскликнула мисс Лаванда. – О, я не так стара, как я думала. И никаких таблеток мне не надо, ни одной! Девочки, как только вы вернетесь с земляникой, попьем чаю здесь, под этим серебристым тополем. К вашему приходу все будет готово, у меня есть и собственные сливки.

Энни с Шарлоттой Четвертой сразу же пошли на пастбище мистера Кимболла, отдаленное зеленое местечко, где воздух был мягким, как бархат, душистым, как клумба фиалок, и золотистым, как янтарь.

– Ах, какой здесь сладкий и свежий воздух! – воскликнула Энни, вдыхая полной грудью воздух. – Такое ощущение, будто пьешь солнечный свет.

– Да, мэм, и у меня тоже. Я именно так это себе представляю, – согласилась Шарлотта Четвертая, которая собиралась сказать то же самое, если бы Энни не сказала, что чувствует себя, как птица на воле. Каждый раз после визита Энни в Обитель Эха Шарлотта Четвертая поднималась к себе наверх в комнатку над кухней и перед зеркалом старалась говорить, выглядеть, двигаться, как Энни. Шарлотта ни разу не удостаивала себя комплиментом, что ей это удается, но практика делает чудеса, как Шарлотта слышала в школе, и она надеялась, что со временем она уловит секрет изящества высокой посадки головы, быстроты сверкающих глаз, манеры ходьбы, словно ветвь дерева раскачивается на ветру. Когда она смотрела на Энни, ей это казалось таким простым и легким. Шарлотта Четвертая всем сердцем обожала Энни. Не потому, что считала ее очень красивой. Красота Дианы Барри красные щеки, черные завитки волос была больше по вкусу Шарлотте Четвертой, чем красота Энни лунный свет, исходящий из светящихся серых глаз, бледно-розовые щеки, то и дело меняющие оттенок.

– Я лучше буду выглядеть, как вы, чем красивой, – искренне сообщила она как-то Энни.

Энни засмеялась, мед этой фразы выпила, а жало выбросила. Она привыкла получать смешанные комплименты. Общественное мнение всегда расходилось в оценке внешности Энни. Люди, которые знали ее понаслышке как красивую, встречались наконец с ней и разочаровывались. Те же, кто слышал, будто она обычная по внешности, после того как видели ее, удивлялись, чем это другие люди смотрят. Сама Энни никогда не претендовала на то, чтобы считаться красивой. Когда она смотрелась в зеркало, то ничего не видела, кроме маленького личика и нескольких веснушек на носу. Ее зеркало никогда не открывало ей трудноуловимую, все время меняющуюся игру чувств в ее душе, которые приходили и уходили, оставляя моментальный след на ее внешности, словно нежное розовое пламя. Не видела она и очарования мечтающей или смеющейся Энни и как это меняло ее большие глаза.

Если Энни и не была красивой в строгом смысле слова, она обладала определенным неуловимым обаянием и необычайной внешностью, которая оставляла у зрителя приятное чувство удовлетворения нежными формами ее девичьей фигуры и ярко выраженными задатками. Те, кто знал Энни получше, чувствовали, сами того не понимая, что больше всего в ней привлекает ее аура, возможность быть в ее обществе заложенная в ней сила того, во что она разовьется в будущем. Она словно жила в атмосфере того, что с ней будет.

Пока Шарлотта Четвертая и Энни собирали землянику, Шарлотта поведала Энни свои страхи относительно мисс Лаванды. Добросердечную девочку искренне заботило состояние любимой хозяйки.

– С мисс Лавандой что-то не так, мисс Ширли, мэм. Это точно, я уверена, хотя она никогда не жалуется. Вот уже давно она сама на себя не похожа, мэм, на прежнюю с того самого дня, когда вы пришли сюда с Полем. Я уверена, она простудилась в ту ночь, мэм. После того как вы с ним ушли, она вышла на улицу и долго гуляла в саду, когда уже стемнело, а на ней была только легкая шаль, и всё. Тогда было много снега на дорожках, и я уверена, она простудилась, мэм. С тех пор я обратила внимание, что она какая-что уставшая и вроде как одинокая. У нее как все равно нет интереса ни к чему, мэм. Она уже больше не воображает, что к ней должны прийти гости, больше не готовится к этому, вообще ничего, мэм. Мне кажется, что только когда вы приходите, она оживает. И самый плохой знак, мисс Ширли, мэм… Шарлотта Четвертая понизила голос, как если бы собиралась поведать какую-то исключительно загадочную тайну или объявить об ужасном симптоме… Она никогда не сердится на меня, если я что-нибудь разобью или сломаю. Что вы, мисс Ширли, мэм, вчера я разбила ее зеленую с желтым вазу, она стояла на книжном шкафу. Ее бабушка привезла вазу из Англии, и мисс Лаванда очень дорожила ею. Я очень аккуратно протирала ее от пыли, мисс Ширли, мэм, но она выскользнула из рук, я не успела ее схватить, и она разбилась на мильон кусочков. Уверяю вас, я так расстроилась и испугалась. Я думала, мисс Лаванда побьет меня. Лучше б правда побила, чем так, как она. А она вошла, грустно посмотрела и говорит: «Не важно, Шарлотта. Собери осколки и выброси». Вот так, мэм «собери осколки и выброси», как будто это была не ваза бабушки из Англии. Ой, что-то с ней не в порядке, и я ужасно боюсь за нее. За ней же некому смотреть, только я.

Глаза Шарлотты Четвертой наполнились слезами. Энни сочувственно погладила ее маленькую загорелую руку, держащую треснутую чашку.

Я думаю, мисс Лаванда нужна какая-то перемена, Шарлотта. Она слишком долго живет здесь в одиночестве. А не сможем ли мы убедить ее совершить небольшую поездку?

Шарлотта замотала головой, ее лицо с густыми бровями казалось безутешным.

– Не думаю, мисс Ширли, мэм. Мисс Лаванда терпеть не может ходить к кому – то или ездить. У нее есть трое родственников, которых она навещает. Это, говорит, родственный долг. А в последний раз, когда вернулась от кого-то из них, сказала, что больше не будет ездить и к родственникам. «Я вернулась домой из любви к одиночеству, Шарлотта, говорит она мне, и я больше не уеду от моей виноградной лозы и фигового дерева. Мои родственники так и хотят превратить меня в старуху, они на меня плохо действуют». Так им сказала, мисс Ширли, мэм: «Они на меня плохо действуют». Так что я не думаю, что удастся уговорить ее поехать к кому-нибудь.

Надо посмотреть, что можно сделать для нее, решительно заявила Энни, положив ягодку в свою розовую чашку последнюю, потому что больше не было видно. Как только у меня будут каникулы, я приеду к вам и проведу здесь целую неделю. Будем каждый день устраивать пикники, изобретать всякие интересные вещи, и тогда посмотрим, сумеем ли мы развеселить мисс Лаванду.

– Вот то, что как раз нужно, мисс Ширли, мэм! – радостно воскликнула Шарлотта Четвертая. Она была крайне довольна за мисс Лаванду, ну и за себя тоже. За неделю постоянного общения и изучения Энни она уж научится, как двигаться и вести себя по ее подобию.

Когда они вернулись в Обитель Эха, мисс Лаванда с Полом уже притащили из кухни в сад маленький прямоугольный стол и успели накрыть стол для чая. Ничто по вкусу не могло сравниться с земляникой со сливками, да под огромным голубым небом, испещренным маленькими пушистыми облачками, в тени пышных деревьев под их шелест и шёпот. После чая Энни помогла Шарлотте Четвертой помыть в кухне посуду, а мисс Лаванда сидела на каменной скамейке с Полом и слушала его рассказы о скальных людях. Она была хорошей слушательницей, эта милая мисс Лаванда, но в последний момент до Пола вдруг дошло, что она без интереса слушает про Братьев-Мореходов.

– Мисс Лаванда, а почему так на меня смотрите? – серьезным тоном спросил он.

– Как я смотрю, Пол?

– Как будто смотрите сквозь меня на кого-то, которого я вам напомнил, – объяснил Пол, который имел такую способность видеть дальше того, что открывалось его глазам, что при нем трудно было держать секреты.

– Ты мне напомнил человека, которого я знала давным-давно, – мечтательно произнесла мисс Лаванда.

– Когда вы были молоды?

– Да, когда я была молода. А я тебе кажусь очень старой, Пол?

– Вы знаете, я никак не могу решить, – доверительно сообщил Пол. – Волосы кажутся старые, я никогда не видел молодых с белыми волосами. Но глаза молодые, как у моей любимой учительницы когда вы улыбаетесь. Я вам вот что скажу, мисс Лаванда. Лицо и голос Пола стали торжественно-серьезные, как у судьи. Я думаю, из вас получилась бы прекрасная мама. У вас такое выражение глаз у моей мамочки было такое же. Я думаю, это жалко, что у вас нет собственных мальчиков.

– У меня есть мальчик-мечта, Пол.

– Да-а, правда? А сколько ему лет?

– Примерно твоего возраста, я думаю. Даже постарше тебя, потому что он появился в моих мечтах до твоего рождения. Но я не дам ему стать старше одиннадцати-двенадцати лет, так как если он повзрослеет, то я могу потерять его.

– Я понимаю, – кивнул Пол. – Вот в чем прелесть людей из мечты: они остаются в том возрасте, какой ты хочешь. Вы, моя прекрасная учительница и я сам единственные люди в мире, у кого есть люди из мечты. Вот интересно, что мы все познакомились. Но я думаю, такие люди всегда находят друг друга. У бабушки никогда не было людей из мечты, а Мэри-Джо считает, что у меня «чердак» не в порядке, потому что у меня есть люди-мечты. А мне кажется, это прекрасно, когда они у тебя есть. Вы меня понимаете, мисс Лаванда. Расскажите мне о вашем мальчике-мечте.

– У него голубые глаза и вьющиеся волосы. Он прокрадывается в комнату и будит меня поцелуем каждое утро. А потом он весь день играет в этом саду, и я играю вместе с ним. Во что мы играем? Бегаем наперегонки, разговариваем с эхом, я рассказываю ему разные истории. А когда наступают сумерки…

– Я знаю, – нетерпеливо перебил ее Пол. – Он приходит и садится рядом с вами вот так, потому что в двенадцать лет он слишком большой, чтобы забираться к вам на колени… Да, и кладет голову к вам на плечо вот так, а вы обнимаете его и прижимаете его к себе крепко-крепко, и прижимаетесь щекой к его голове да, вот так. Ой, вы знаете, мисс Лаванда!

Энни увидела их, выйдя из каменного дома, и увидела что-то такое в лице мисс Лаванды, что с трудом заставила себя побеспокоить ее.

– Боюсь, нам надо идти, Пол, если мы хотим успеть домой засветло. Но, мисс Лаванда, я очень скоро собираюсь пригласить себя в Обитель эха на целую неделю.

– Если вы приедете на неделю, я продержу вас две, – пригрозила ей мисс Лаванда.


Глава 26 За поворотом | Энни из Эвонли | Глава 28 Возвращение принца в заколдованный дворец