home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 28

Возвращение принца в заколдованный дворец

Настал и прошел последний день занятий в школе. Торжественно прошла полугодовая экзаменовка, и ученики Энни показали себя блестяще. В конце они вручили Энни адрес и ученическую доску. Все девочки и присутствовавшие дамы плакали, к ним присоединились и некоторые мальчики, хотя потом они всегда отрицали этот факт.

Жены Хармона Эндрюса, Питера Слоуна и Уильяма Белла пошли домой вместе и по дороге разговорились.

– Я все думаю, какая жалость, что Энни уходит, а дети так привязались к ней, – вздохнула миссис Слоун, которая имела привычку вздыхать по любому поводу, даже ее шутки заканчивались вздохом. – Впрочем, – поторопилась добавить она, – в следующем учебном году у нас будет тоже хорошая учительница.

– Джейн исполнит свои обязанности как положено, я не сомневаюсь, – сказала миссис Эндрюс несколько натянутым тоном. – Я не думаю, что она будет рассказывать детям так много сказок и проводить с ними так много времени, гуляя по лесу. Имя Энни внесено в почетный инспекторский лист, и люди в Ньюбридже очень обеспокоены, что она уходит.

– Я правда рада, что Энни идет в колледж, – сказала миссис Белл. – Она всегда хотела в колледж, это будет хорошее дело для нее.

– Ну не знаю. – Миссис Эндрюс в этот день была решительно настроена полностью не соглашаться ни с кем. – Не думаю, что Энни нуждается в образовании. Она, скорее всего, выйдет замуж за Гилберта Блайда, если его увлеченность ей продержится до окончания им колледжа. И тогда зачем ей эти греческий да латынь? Если ее научат в колледже, как вертеть мужчиной, тогда ей еще есть смысл поучиться.

Миссис Эндрюс, согласно эвонлийским слухам, так и не училась вертеть своим «мужчиной», и в результате дом Эндрюсов не стал образцом семейного счастья.

– Я слышала, что мистера Аллена приглашают в Шарлотт-таун, – сообщила миссис Белл, – а это значит, что мы его скоро потеряем, я полагаю.

– До сентября они не уедут, – сказала миссис Слоун. – Это будет большая потеря для нашей общины, хотя я и считала, что миссис Аллен одевается слишком легкомысленно для жены священника. Но кто из нас не без недостатков? А вы заметили, какой мистер Харрисон сегодня был чистенький да глаженый? Никогда не видела, чтобы мужчина так быстро переменился. Каждое воскресенье ходит в церковь, внес деньги на жалование священнику.

– А как Пол Ирвинг вырос! Какой стал большой мальчик, – отметила миссис Эндрюс. – А ведь какой был крошка, когда пришел! Заявляю вам, я его еле узнала сегодня. Он становится очень похожим на своего отца.

– Да, очень симпатичный мальчик, – согласилась миссис Белл.

– Симпатичный, конечно но, – миссис Эндрюс понизила голос, – он рассказывает какие-то странные байки. Тут Грейси пришла домой из школы, это на прошлой неделе, и начала нести такую чушь о каких-то людях, которые живут на берегу. Это он ей рассказал. Сплошная ерунда, ни слова правды. Я сказала Грейси, чтобы она не верила ему, а она говорит, что Пол и не хотел убеждать ее, что это правда. А если нет, чего же он тогда все это рассказывал?

– Энни говорит, что Пол гениальный мальчик, – вставила миссис Слоун.

– Он может быть. От этих американцев никогда не знаешь, чего ждать, – непреклонным тоном заявила миссис Эндрюс. Слово «гений» она встречала только в сочетании с весьма простонародными выражениями. Она, как и Мэри-Джо, считала, очевидно, что так зовут людей, у которых «чердак» не в порядке.

Тем временем Энни в одиночестве сидела за своим столом в классе так, как она сидела за ним в свой первый день, два года назад, подперев подбородок рукой, устремив влажный взор в направлении Озера Сверкающих Вод. У нее было так тяжело на душе от расставания с учениками, что на какой-то момент колледж потерял для нее свою привлекательность. Она еще чувствовала на шее объятия Аннетты Белл и слышала детский плач и слова: «Я больше не полюблю своего учителя, как вас, мисс Ширли. Никогда, никогда».

Два года она всю себя отдавала работе, делая ошибки, учась на них. И была вознаграждена за свою работу. Она кое-чему научила своих учеников, но чувствовала, что они преподали ей больше уроков. Это уроки ласки, сдержанности, понимания милой детской мудрости, знания детских сердец. Возможно, ей не удалось вселить в своих учеников высокие амбиции, но она научила их, больше с помощью своих собственных качеств, чем умных задумок, что предстоящую им жизнь надо прожить красиво и достойно, твердо держась правды, вежливости, доброты и сторонясь лжи, грубости и жадности. Они, пожалуй, даже не знают, что выучили эти уроки, но будут помнить их и тогда, когда забудут столицу Афганистана и даты войны Алой и Белой Роз.

– Еще одна глава в моей жизни закрылась, – произнесла Энни вслух и заперла стол. Ей было действительно не по себе, когда она поняла, что все закончилось. Но романтическая мысль о «закрытой главе» облегчила ей страдания.

Энни провела две недели в начале своих каникул в Обители Эха к ее удовольствию и удовольствию его обитателей.

Она брала с собой мистеру за покупками в город и убедила ее купить тонкую кисею на платье, потом наступило волнующее время кройки, пошива. Счастливая Шарлотта Четвертая тоже помогала чем могла принести выкройки, подкладку, убрать булавки. Мисс Лаванда жаловалась, что не испытывает интереса ни к чему, но, когда она смотрела на свое красивое платье, ее глаза снова загорались.

– Что я, должно быть, за глупая, фривольная личность, – со вздохом говорила она. – Мне стыдно думать, что это новое платье, пусть оно и красивое, так вызывают у меня такой душевный подъем, какой не вызывает сознание чистой совести или лишний вклад в миссионерскую деятельность.

После первой недели пребывания в Обители Эха Энни отлучилась в Зеленые Крыши починить чулки детям и и ответить на накопившиеся у Дэви вопросы. А вечером она пошла на прибрежную улицу повидать Пола Ирвинга. Когда она проходила мимо низкого квадратного окна гостиной Ирвингов, то увидела Пола, сидящего у кого-то на коленях, но в следующий момент он уже бежал к ней через переднюю.

– О, мисс Ширли, – возбужденно закричал мальчик, – вы не поверите, что случилось! Это так прекрасно! Папа приехал, вы только подумайте! Отец здесь! Заходите же. Папа, вот моя прекрасная учительница. Ты знаешь, папа.

Стивен Ирвинг с улыбкой подошел, чтобы поприветствовать Энни. Это был высокий красивый мужчина средних лет, с сединою в волосах, глубоко посаженными голубыми глазами, правильными чертами бровей и подбородка мужественного и печального лица. Вот это герой романа, с удовольствием подумала Энни и поежилась при этой мысли. Это так разочаровывает, когда встречаешь человека, который является героем какого-то романа, но лысый или сутулый, или еще в чем-то лишен мужской красоты. Энни сочла бы ужасным, если бы герой романа мисс Лаванды выглядел иначе.

– Так вот кто «прекрасная учительница» моего сынка, о которой я столько слышал, – сказал мистер Ирвинг, сердечно пожимая руку Энни. – В письмах Пола было так много о вас, мисс Ширли, что у меня создается впечатление, будто я уже очень хорошо знаком с вами. Я хотел бы поблагодарить вас за то, что вы сделали для Пола. Я думаю, ваше влияние это то, что ему нужно было. Моя мать замечательная и милейшая женщина, но она со своим шотландским сугубо практическим здравым смыслом не всегда понимает такой темперамент, как у моего парнишки. И то, чего не могла дать она, возместили вы. Вы вдвоем дали за эти два года Полу такое воспитание, какое можно считать идеальным для ребенка без матери.


Всем нравятся похвалы. От похвал мистера Ирвинга лицо Энни порозовело, и этот усталый, повидавший жизнь мужчина, глядя на нее, подумал, что никогда не видел более привлекательной девушки, чем эта рыжеволосая учительница из «восточной глубинки» с прекрасными глазами.

Пол сидел между ними, бесконечно счастливый.

– Я и не мечтал, что папа когда-нибудь приедет, радостно говорил он. – Даже бабушка не знала. Вот так сюрприз. В общем-то, Пол покачал кудрявой головой, я не люблю сюрпризов. Пропадает удовольствие ожидания. Но в таких случаях это нормально. Папа приехал вчера вечером, я уже лег спать. И после того как бабушка и Мэри-Джо перестали переживать сюрприз, папа с бабушкой поднялись ко мне, только взглянуть на меня, они не хотели будить меня до утра. Но я тут же проснулся и увидел папу. Вы знаете, я прямо прыгнул на него.

– Сжал меня, как медведь, – с улыбкой сказал мистер Ирвинг, обнимая Пола за плечо. – Я еле узнал своего сына, они так вырос, загорел, окреп.

– Я не знаю, кто больше радовался, что увидел папу бабушка или я, – продолжал Пол. бабушка целый день провела на кухне, она делала всякие вещи, которые любит папа. Она говорит, такое дело нельзя доверять Мэри-Джо. Это бабушка так проявляет свою радость. А я люблю просто сидеть и разговаривать с папой. А сейчас я вас на немного оставлю, если вы меня извините. Я должен пригнать коров для Мэри-Джо. Это одна из моих ежедневных обязанностей.

Когда Пол убежал для выполнения своей «ежедневной обязанности», мистер Ирвинг завел с Энни разговор на разные темы. Но Энни казалось, что все это время он думает о чем-то другом. Наконец это «что-то» выплыло на поверхность.

– В своем последнем письме Пол говорил, что ходил с вами к моей… старой знакомой… мисс Льюис, в каменный дом в Графтоне. Вы ее хорошо знаете?

– Да, действительно. Она моя очень хорошая подруга, – сдержанно ответила Энни, не выдав охватившего ее при вопросе мистера Ирвинга волнения. Энни «инстинктивно почувствовала», что вот она, настоящая романтика.

Мистер Ирвинг поднялся и подошел к окну и посмотрел на широкое, бурное, золотистое море, над которым гулял сильный ветер. На некоторое время в маленькой комнате с темными стенами установилось молчание. Затем он повернулся и посмотрел в симпатичное лицо Энни с улыбкой наполовину вызывающей, наполовину нежной.

– Я хотел бы знать, как много вы знаете, – произнес он.

– Я всё знаю об этом, – тут же ответила Энни. – Видите ли, – поспешно объяснила Энни, – мы с мисс Лавандой очень интимные подруги. Такие священные для нее вещи она не станет рассказывать никому. А мы с ней родственные души.

– Да, я верю, что да. Хорошо, я хотел бы попросить вас об услуге. Я хотел бы пойти повидать мисс Лаванду, если она позволит. Вы сможете спросить ее, можно ли мне прийти?

Сможет ли она? Конечно сможет! Да, вот она романтика, самая настоящая, во всем ее обаянии, поэзия, сон. Немного запоздалая, как роза, цветущая в октябре, когда ей нужно было расцветать в июне. Но все равно это роза, красивая и душистая, с золотом в центре цветка. Никогда еще ноги Энни не несли ее с более приятным поручением, чем на следующее утро по лесной дороге в Графтон. Мисс Лаванду Энни нашла в саду. Энни была чрезвычайно возбуждена. Руки у нее похолодели, голос дрожал.

– Мисс Лаванда, я должна вам кое-что сказать, что-то очень важное. Вы можете догадаться, о чем?

Энни никогда не предполагала, что мисс Лаванда сможет догадаться, но ее лицо сделалось бледным и мисс Лаванда сказала спокойным, тихим голосом, из которого исчезли все оттенки и искорки, отличавшие обыкновенно голос мисс Лаванды.

– Стивен Ирвинг дома?


– Как вы узнали? Кто вам сказал? – воскликнула Энни разочарованно, расстроенная тем, что ее опередили с сообщением.

– Никто. Я поняла это из того, как вы говорили.

– Он хотел бы прийти увидеть вас, – объявила Энни. – Могу я сообщить ему, что можно?

– Да, конечно, – с волнением произнесла мисс Лаванда. – Не вижу причин, почему бы ему не прийти. Только он придет, как старый друг.


У Энни было свое мнение на этот счет. Она поспешила в дом, чтобы на письменном столе мисс Лаванды написать записку.

«Ой, какая это прелесть жить на страницах книги, – радостно думала Энни. – Все будет хорошо. Должно выйти хорошо. И Пол получит мать по сердцу, и все будут счастливы. Но тогда мистер Ирвинг заберет мисс Лаванду, и один Бог знает, что сделается с этим каменным домиком. Так что тут две стороны, как, похоже, и у всего в этом мире.

Важная записка была составлена, и Энни сама понесла ее на графтонскую почву, где она дождалась почтового курьера и попросила его доставить письмо в эвонлийское почтовое отделение.

– Это крайне важно, – наставляла его Энни с волнением. Курьером оказался довольно раздражительный пожилой человек, который мало похож был на посланца Купидона, и Энни не очень надеяться на его память. но курьер сказал, что сделает всё, чтобы запомнить, и Энни пришлось удовлетвориться этим.

Шарлотта Четвертая чувствовала, что на после обеда в каменном доме готовится что-то, и ее из этого действа исключают. Мисс Лаванда все время ходила по саду, но явно рассеянная. Ее гостьей тоже овладел демон беспокойства, Энни тоже ходила туда и сюда, вверх и вниз. Шарлотта Четвертая терпела, терпела, но ее терпение исчерпалось, и во время третьего бесцельного появления Энни на кухне Шарлотта обратилась к этому романтическому существу:

– Пожалуйста, мисс Ширли, мэм, – проговорила Шарлотта Четвертая, с возмущением встряхнув своими голубыми бантами, – я же вижу, у вас с мисс Лавандой есть какой-то секрет, и я думаю, и прошу прощения, что влезаю не в свое дело, мисс Ширли, мэм, что это очень нехорошо не говорить мне, когда мы все такие друзья.

– Ой, Шарлотта, дорогая, я сказала бы тебе всё, если бы это был мой секрет, но, видишь ли, это секрет мисс Лаванды. Однако я скажу тебе об этом. И, если ничего из этого не выйдет, ты ни одному живому существу не должна говорить об этом. Знаешь, сегодня вечером приходит прекрасный принц. Он приходил давно, но в какой-то нехороший миг он уехал, странствовал далеко и забыл секрет волшебной дорожки в заколдованный замок, где верная принцесса выплакивала по нему слезы. Но наконец-то он вспомнил все снова, и принцесса ждет его снова, потому что никто, кроме ее дорогого принца, не заберет ее из замка.

– Ой, мисс Ширли мэм, а если в прозе? – нетерпеливо попросила вконец запутанная Шарлотта.

Энни засмеялась.

– А в прозе – сегодня вечером мисс Лаванду придет навестить ее старый друг.

– Вы имеете в виду, ее старый возлюбленный? – требовала Шарлотта окончательного разъяснения.

– Это похоже на то, что я говорю, но в прозе, – серьезным тоном ответила Энни. – Это отец Пола Стивен Ирвинг. Бог знает, что из этого выйдет, но будем надеяться на лучшее, Шарлотта.

– Я надеюсь, он женится на мисс Лаванде, – без экивоков высказалась Шарлотта. – Некоторым женщинам от рождения написано быть старыми девами, и, я боюсь, я одна из них, мисс Ширли, мэм, потому что я ужасно не терплю мужчин. Но мисс Лаванда всегда была не такая. И я ужасно беспокоилась, думая, что она сделает, когда я вырасту такая большая, что надо будет ехать в Бостон. В нашей семье больше нет девочек, и кто знает, что с ней будет. Возьмет еще какую-нибудь чужую, а та будет смеяться над ней, над ее мечтами, и не будет ей как следует помогать, и не захочет называться Шарлоттой Пятой. Она может, конечно, найти кого-нибудь половчее меня, которая не будет бить посуду, как я, но она никогда не найдет такую, которая любила бы ее больше, чем я.

И преданная девочка, посапывая, открыла дверцу печки и занялась делами. У них, как обычно, был чай, но никто на самом деле ничего не ел. После чая мисс Лаванда пошла в свою комнату и одела свое новое платье, а Энни сделала ей прическу. Обе с трудом сдерживали волнение, но мисс Лаванда притворялась холодной и безразличной.

– Надо будет завтра зашить дырочку в этой занавеске, – сказала мисс Лаванда, с таким интересом приглядываясь к занавеске, словно ничего важнее ее на данный момент в жизни у нее не было. Эти занавески плохо служат, если учесть цену, которую я за них платила. Дорогая, Шарлотта опять забыла протереть перила на лестнице. Надо будет поговорить с ней насчет этого.

Энни сидела у порога, когда на дорожке появился Стивен Ирвинг. Он пересек сад.

– Это место, где время остановилось, – произнес он, оглядываясь по сторонам. Глаза его светились радостью. – В доме и саду ничто не изменилось с тех пор, как я был здесь двадцать пять лет назад. И это позволяет мне снова чувствовать себя молодым.

– Знаете, в заколдованном дворце время всегда останавливается, – серьезно произнесла Энни. – Только когда приходит принц, все начинает оживать.

Мистер Ирвинг грустно улыбнулся, глядя в лицо Энни, светящееся молодостью и надеждой.

– Иногда принцы приходят слишком поздно, – промолвил он. Ему не нужно было просить Энни переводить ее слова в прозу. Родственная душа, он понял.

– О нет, если настоящий принц приходит за настоящей принцессой, – возразила Энни, решительно встряхнув головой, и встала, чтобы открыть дверь в общую залу. Когда мистер Ирвинг вошел, Энни плотно закрыла за ним дверь.

Обернувшись, она увидела в передней Шарлотту Четвертую, улыбавшуюся во весь рот.

– Ой, мисс Ширли, мэм, – словно запыхавшись, заговорила она, – я смотрела в кухонное окно… Он жутко красивый. И возраста как раз для мисс Лаванды. Ой, мисс Ширли, мэм, как вы думаете, ничего не случиться, если у дверей подслушать?

– Это отвратительно, Шарлотта, – твердо ответила Энни, – поэтому давай-ка выходи со мной на улицу, чтобы быть подальше от соблазна.

– Ну что я им сделаю? А вот так, просто ждать это ужасно, – со вздохом промолвила Шарлотта. А что если он не сделает предложения, мисс Ширли, мэм? В мужчинах никогда нельзя быть уверенными. Моя старшая сестра, Шарлотта Первая, думала, что она помолвлена с одним. А получилось, что он совсем другого мнения, и она говорит, что никому из них больше не будет верить. А я еще слышала один случай, когда мужчина думал, что он жутко хочет одной девушки, а на самом деле все время хотел его сестры. когда мужчина не знает, чего он хочет, мисс Ширли мэм, как же бедная женщина будет уверена в чем-то?

– Мы с тобой пойдем на кухню и почистим серебряные ложки, – сказала Энни. – Эта работа не требует, к счастью, размышлений потому что я не смогла бы думать сегодня вечером. К тому же время пройдет.

Прошел час. Затем, когда Энни положила на место последнюю сияющую ложку, они услышали, как закрылась дверь. Ища успокоения друг у друга, Энни и Шарлотта посмотрели друг другу в глаза.


– Ой, мисс Ширли, мэм, – горестно заговорила Шарлотта, – если он уходит так рано, значит, ничего нет и не будет.

Они подбежали к окну. Мистер Ирвинг не имел никаких намерений уходить. Они с мисс Лавандой медленно шли по средней дорожке сада к каменной скамейке.

– Ой, мисс Ширли, мэм, он обнимает ее за талию, – радостно прошептала Шарлотта Четвертая. – Значит, он сделал ей предложение, а то бы она никогда не позволила ему.

Энни взяла Шарлотту Четвертую за ее собственную пухлую талию, и они стали отплясывать по кухне, покуда хватило дыхания.

– Ах, Шарлотта, – весело воскликнула Энни, – я не пророчица и не дочь пророка, но могу сделать предсказание. В этом старом каменном доме состоится свадьба еще до того, как покраснеет кленовый лист. Перевести это тебе в прозе, Шарлотта?

– Нет, это я и сама понимаю, – ответила Шарлотта. – Свадьба это не поэзия. Мисс Ширли, мэм, а почему вы плачете? Из-за чего?

– О, из-за того, что всё так красиво… как в книге… и романтично… и грустно, – с трудом промолвила Энни, вытирая слезы. – Все это прекрасно. Но и немного печали примешивается.

– Да, конечно, выходить хоть за кого замуж это всегда риск, – сделала вывод Шарлотта Четвертая. – С этим ладно, мисс Ширли, мэм. Муж это еще не самое плохое в жизни.


Глава 27 День в каменном доме | Энни из Эвонли | Глава 29 Поэзия и проза