home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 30

Свадьба в каменном доме

Наступила последняя неделя августа. Мисс Лаванда выйдет замуж. Две недели спустя Энни и Гилберт уедут в Редмонд, в колледж. Через неделю миссис Рэйчел Линд переедет в Зеленые Крыши и перевезет с собой лары и пенаты в бывшую гостевую комнату, которая была уже готова к ее приезду. Она распродала на аукционе все лишнее, ненужное, и теперь занималась сходной работой – помогала упаковать вещи Алленам. В следующее воскресенье мистер Аллен наметил дать прощальную службу. Старый порядок менялся очень быстро, уступая место новому, и Энни, несмотря на свою взволнованность и счастье, чувствовала грусть.

Перемены не обязательно только приятны, но это дело нужное, философски заметил мистер Харрисон. Два года это, в общем, много, не хватало, чтобы за это время все оставалось как было. Так все может и мхом зарасти.

Мистер Харрисон курил у себя на веранде. Жена в порядке самопожертвования разрешила ему курить в доме, только у открытого окна. Мистер Харрисон оценил эту уступку и, со своей стороны, принял решение курить вне дома, на воздухе. Так взаимная добрая воля одержала победу.

Энни пришла к Харрисонам попросить желтых георгинов. Этим вечером они с Дианой собирались пойти в Обитель Эха и помочь мисс Лаванде и Шарлотте Четвертой в последних приготовлениях к завтрашней церемонии. У самой мисс Лаванды никогда не было георгинов, потому что она не любила этих цветов, к тому же они не подходили по стилю к ее уединенному и старомодному саду. Но после «грозы дядюшки Эйба» цветов в Эвонли и соседних деревнях этим летом было мало, и Энни с Дианой подумали, что желтые георгины, если их поставить в какой-нибудь кремого цвета каменный горшок, обычно используемый для приготовления пончиков, то они будут тем что нужно в темном углу каменного дома под лестницей, на фоне красных обоев.

– Мне кажется, вы начинаете занятия в колледже через пару недель? – продолжал мистер Харрисон. Что ж, нам с Эмили придется сильно поскучать по вам. Да, вместо вас здесь будет миссис Линд. А что, незаменимых людей не бывает.

Иронический тон мистера Харрисона невозможно передать на бумаге. Несмотря на близкие отношения его жены с миссис Линд, самое лучшее выражение, которое можно было бы подобрать для характеристики отношений между миссис Линд и мистером Харрисоном, это соблюдение вооруженного нейтралитета.

– Да, через две недели, – ответила Энни. – Умом я рада этому, а сердцем очень сожалею.

– Я думаю, вы соберете в Редмонде все почетные бумаги, которые до вас не собрали.

– Постараюсь получить одну-две, – призналась Энни, – но такие вещи для меня не имеют такого большого значения, как то, что я сделала два года назад. Что я хочу почерпнуть во время обучения в колледже, так это приобрести знания о наилучшем образе жизни и о том, как эти знания можно лучшим образом применить в жизни. Я хочу научиться понимать других людей и помогать им и себе.

Мистер Харрисон понимающе кивнул.

– Да, это мысль. Вот для таких вещей и должны быть колледжи. А то плодят степени и тщеславие, а до других вещей и руки не доходят. Вы правы. Я так думаю, что колледж не принесет вам большого вреда.

Собрав какие можно цветы в своих садах и у соседей, Диана и Энни к вечеру поехали в Обитель Эха. Там все дышало предстоящим событием. Шарлотта Четвертая летала по дому и саду с таким проворством, что ее голубые банты можно было видеть, казалось, в нескольких местах одновременно.

– Слава Богу, что вы приехали, – обрадовалась она, – потому что тут столько дел. Глазурь на этом пироге никак не схватывается… Серебро перечистить опять… Чемодан из конского волоса упаковать опять же… Для салата наловить петухов и кур, они как нарочно не даются, мисс Ширли, мэм. А мисс Лаванде сейчас вообще ничего нельзя доверять делать. Спасибо хоть мистер Ирвинг пришел и увел ее в лес погулять. Ухаживания ухаживанием, это хорошо, мисс Ширли, мэм, а когда влезают в готовку и уборку, все дело портится. Это я так думаю, мисс Ширли, мэм.

Энни с Дианой работали так старательно, что к десяти часам даже Шарлотта Четвертая была удовлетворена сделанным. Она сплела волосы в многочисленные косички и затем отправилась спать.

– Я все равно уверена, что ни на мгновенье не засну, мисс Ширли, мэм. Буду бояться, что в последнюю минуту что-нибудь случится. Крем не взобьется. Или с мистером Ирвингом случится удар, и он не выберется из него.

– У него ведь не бывает такого, правда? – спросила Диана, и на ее щеках заиграли ямочки. С точки зрения Дианы, Шарлотта Четвертая была если не произведением искусства, то предметом внимания.

– Тут дело не в том, бывает или не бывает, – важно разъяснила Шарлотта Четвертая. – Это дело просто случается и на тебе. Удар с каждым может быть. Откуда узнаешь. Мистер Ирвинг очень похож на моего дядю, у которого раз было, он как раз за обедом сидел. Но может быть, всё пройдет как надо. В этой жизни надо надеяться на лучшее, а готовиться к худшему и принимать, что тебе Бог посылает.

– Единственно, чем я озабочена, это тем, что завтра не будет ясной погоды, – сказала Энни. – Дядюшка Эйб предсказал дожди на середину недели, а после той грозы я не могу не верить в то, что предсказывает дядюшка Эйб.

Энни, которая лучше Дианы знала, как обстояло дело с предсказанием грозы дядюшкой Эйбом, не сильно расстроилась, услышав это. Она спала в эту ночь сном праведника и усталого человека, но была разбужена Шарлоттой Четвертой в необычно ранний час.

– Ой, мисс Ширли мэм, так ужасно, что я бужу вас так рано, – послышался через замочную скважину голос Шарлотты Четвертой, в котором слышались слезы, – но еще столько дел и, мисс Ширли мэм, я боюсь, пойдет дождь, и я хочу, чтобы вы встали и посмотрели, пойдет или нет.

Энни подлетела к окну, тщетно надеясь, что Шарлотта Четвертая таким образом просто хочет побыстрее поднять ее с постели. Но, увы, небо не сулило благоприятной погоды. Под окном лежал сад мисс Лаванды, который был отнюдь не залит солнцем, а был мрачен, и воздух стоял недвижен. Небо над пихтами потемнело, по нему наплывали сумрачные облака.

– Ах, как это некстати! – воскликнула Диана.

– Надо надеяться на лучшее, – решительно заявила Энни. – Если только не будет дождя, то прохладный перламутровый день, как сейчас, будет на самом деле приятнее, чем солнечный.

– Да ведь дождь пойдет, – печально промолвила Шарлотта, проскальзывая в комнату. Многочисленные косички вокруг головы, на кончиках которых белели торчавшие во все стороны веревочки, делали ее комичной. – Вот так будет до самого начала, а потом как хлынет. И гости приедут по грязи, и весь дом будет в грязи, и они не смогут пожениться под жимолостью. Ужасно плохо, что на невесту не будет падать солнце. А вы что думаете, мисс Ширли мэм? Я так и знала: уж слишком хорошо, чтобы так могло долго продолжаться.

Шарлотта Четвертая говорила так, словно подслушала Элизу Эндрюс.


Дождь не пошел, но, казалось, может обрушиться в любой момент. К полудню украсили комнаты, красиво накрыли стол. Наверху ждала невеста.

– Как вы красиво выглядите! – восторженно произнесла Энни.

«Очень мило», – думала Диана.

– Все готово, мисс Ширли мэм, и ничего ужасного пока не случилось, – весело объявила Шарлотта, удаляясь в свою маленькую комнатку для переодевания. Вместо беспорядочных мелких косичек появились две большие, они на сей раз были украшены не двумя бантами, а четырьмя, из новых ярко-голубых лент. Две верхние создавали впечатление больших крыльев, растущих из плеч Шарлотты, точно у рафаэлевских херувимов. Но Шарлотта Четвертая считала их очень красивыми, и, с шуршанием надев платье, настолько накрахмаленное, что оно могло стоять и без нее, она с огромным удовлетворением изучила себя в зеркале. Ее удовлетворение длилось до тех пор, пока она не покинула комнату и не увидела девушку в мягко обтекающем ее платье с приколотыми к рыжим волосам белыми, словно звездочки, цветами.

«Нет, я никогда не смогу выглядеть, как мисс Ширли, – расстроенно подумала бедная Шарлотта. – Надо родиться, чтобы так одеваться. Тут никакая практика не поможет».

К часу прибыли гости, включая мистера и миссис Аллен, поскольку мистер Аллен должен был взять на себя церемонию проведения обряда в отсутствие графтонского священника, который был в отпуске. Строгих формальностей не соблюдали. Мисс Лаванда спустилась по лестнице, чтобы встретить жениха, он взял ее руку, она подняла на него свои большие карие глаза, и от этого взгляда у Шарлотты Четвертой закружилась голова больше обычного. Они вышли на улицу к увитой жимолостью беседке, где их ждал мистер Аллен. Гости стояли кому где вздумается. Энни с Дианой стояли возле старой каменной скамьи, а между ними встала Шарлотта Четвертая.

Мистер Аллен открыл свою голубую книгу, и церемония началась. В тот момент, когда мисс Лаванда и Стивен Ирвинг были объявлены мужем и женой, случилось красивая и символическая вещь: солнце внезапно пробилось сквозь серые облака и залило своими лучами счастливую пару. Внезапно сад оживился под танец света и тени.

«Какой приятный знак, – подумала Энни, подходя поцеловать невесту. После этого трое девушек оставили улыбающихся гостей и пошли в дом, посмотреть, все ли готово для праздника.

– Слава Богу, всё позади, мисс Ширли, мэм, – со вздохом промолвила Шарлотта Четвертая, – и они благополучно поженились, а теперь неважно. Мешочки с рисом в кладовке, мэм, старые туфли за дверью, а сливки для взбивания на ступеньках погреба.

В половине третьего мистер и миссис Ирвинг ушли, и все подались на станцию, чтобы проводить их вечерним поездом. Когда мисс Лаванда пардон, миссис Ирвинг выходила из дверей своего старого дома, Гилберт и девушки бросили рис, а Шарлотта Четвертая швырнула старую туфлю с таким старанием, что угодила точнехонько в голову мистеру Аллену. Но самую хорошую часть прощальной церемонии отдали Полу. Он выскочил из дома, во всю силу звеня обеденным колоколом, который украшал камин в столовой. Единственной целью Пола было создать веселый шум, но как только звон колокола угас вдали, он тут же вернулся из-за реки, с холмов, настоящим церковным свадебным звоном, чистым, приятным, постепенно угасающим, словно любимое эхо мисс Лаванды прощалось с ней. И под этот благословенный звон мисс Лаванда покинула старую жизнь мечтаний, чтобы оказаться в жизни реалий шумного бурлящего мира.

Два часа спустя Энни и Шарлотта Четвертая снова показались на тропе, ведущей в сад. Гилберт поехал в Западный Графтон по поручению родителей, а помолвленной Диане приличия подсказали вернуться домой. Энни и Шарлотта вернулись, чтобы убраться в каменном доме и запереть его. Сад был залит золотистым вечерним солнечным светом. Порхали бабочки, жужжали пчелы, а на каменном домике уже был какой-то неуловимый налет заброшенности, которая всегда следует за шумными праздниками.

– Ой, какой унылый вид, правда? – шмыгнув носом, сказала Шарлотта Четвертая, которая проплакала всю дорогу от станции до дома. – Когда свадьба заканчивается, это так же тоскливо, как и похороны, правда, мисс Ширли, мэм?

Начался трудовой вечер. Нужно было убрать украшения, помыть посуду, разложить по корзинам оставшиеся яства, чтобы отправить их младшим братьям Шарлотты Четвертой. Энни не могла пойти отдыхать, пока в доме не убрано. После того как Шарлотта с «трофеями» ушла домой, Энни прошла по тихим комнатам, чувствуя себя человеком, в одиночку бродящим по банкетному залу, и позакрывала ставни. Затем она заперла входную дверь и села на скамейку под серебристым тополем, чтобы подождать Гилберта. Она очень устала, но голова продолжала думать и думать.

– О чем думаешь, Энни? – спросил показавшийся на тропе Гилберт. Лошадь с коляской он оставил на дороге.

– О мисс Лаванде и мистере Ирвинге, – задумчиво ответила Энни. – Ну разве это не прекрасно, как хорошо все обернулось? Соединиться после стольких лет разлуки и непонимания?

– Да, прекрасно, – произнес Гилберт, прямо глядя в лицо Энни. – А не было бы это еще прекраснее, если бы не было этих лет разлуки и непонимания? Если бы они всю жизнь шли рука в руке? Безо всяких мыслей о прошлом, а только о том, что они принадлежат друг другу?

В какой-то момент сердце Энни странно прыгнуло, и впервые она опустила свои глаза под пристальным взглядом Гилберта, а на бледных щеках появился розовый румянец. Словно пелена, за которой пряталось ее сознание, вдруг поднялась, и ей открылись чувства и реалии, о которых она не подозревала. Может быть, романтика приходит в жизнь не только как блестящий рыцарь, с помпой и под звуки труб? Может, она входит тихо, незаметно, в образе старого друга? Может, она обнаруживает себя в кажущейся на первый взгляд прозе, пока вдруг не озарятся страницы этой прозы, не зазвучат рифмы и не заиграет музыка? Может… Может, любовь вырастает естественно из красивой дружбы, как красная роза вырастает из зеленого бутона?

Потом пелена упала снова, но Энни, шедшая по темной тропинке, была уже не той Энни, которая весело ступала по ней предыдущим вечером. Страница девичества перевернулась, словно это сделала невидимая рука, а впереди были страницы женственности с их очарованием и загадками, болями и радостями.

Гилберт благоразумно молчал. Но под это молчание он вспоминал, как вспыхнула Энни, и читал историю предстоящих четырех лет. Четырех лет упорного, счастливого труда, потом награда в виде полученных знаний и завоеванной любви.

За их спинами таял в темноте задумчивый каменный дом. Он был одинок, но не заброшен. Из него не навсегда ушли мечты, смех, радость. Будет у этого каменного дома лето, и не одно. Можно и подождать. И эхо за рекой, вынужденное замолкнуть, тоже будет дожидаться своего часа.


Глава 29 Поэзия и проза | Энни из Эвонли | Сноски