home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 17

…Из дневника

Скажи мне, чертежник пустыни,

Арабских песков геометр,

Ужели безудержность линий

Сильнее, чем дующий ветр?

Осип Мандельштам

Над песчаными ребристыми холмами горячее дрожащее воздушное марево… Я вдруг увидела горы! И озеро! И башню с зубцами!

«Мираж, – сказал Володя. – Я уже два дня вижу город. Глинобитные стены, к ним приближается неторопливый караван, громадные тюки на боках верблюдов, они идут, раскачиваясь…»

«А башню с зубцами?» – спросила я.

«Башню тоже, – ответил он. – Меж зубцов стражники, всматриваются в пески, ожидая набега кочевников. Если заметят, бьют в громадные бронзовые диски и дуют в боевые карнаи – поднимают тревогу. Тогда медленно затворятся тяжелые ворота и отсекут город от мира». Володя смотрел на меня, улыбаясь, и я не поняла, шутит он или правда видит…

…Снова громадные кости… Мамонтов? Черные, отполированные за миллионы лет песком и ветром до зеркального блеска. Получается, здесь когда-то была жизнь. Что же случилось? Ушла вода, а с ней жизнь. Только и всего. Где вода, там жизнь. Мы тоже из воды…

…Здесь и там попадаются широкие плоские рвы, похожие на высохшие русла рек, а на поверхность из песка выходят россыпи круглой белой гальки, издали напоминающей выбеленные временем и солнцем маленькие человеческие черепа. И снова кости исполинских животных и окаменевшие стволы деревьев… Это чужой мир, живой когда-то, а сейчас мертвый, навсегда застывший в остановившемся времени. Кости и окаменевшие деревья пребудут здесь вечно, до скончания мира…

Мне хотелось кричать от тоски и отчаяния! Песок скрипел на зубах, ветер свистел в барханах – насколько хватало глаз был один песок! Враждебный и чуждый человеку, он казался живым – тек и шевелился в палящем и страшном мареве…

…Новый день. Ни облегчения, ни дуновения ветерка. Густой душный жар шел от песков. Господи, думала я, дай дождя! Если здесь когда-то была жизнь, то шел дождь. Дай, Господи, хоть каплю! Неужели эта проклятая кем-то земля выбрала весь полагающийся запас влаги? Я молила о дожде, шагая вперед, как неживая механическая высохшая до костей кукла. У меня больше не было сил…

На двенадцатый день пути мы достигли Мертвого города. Наверное, это был он, Мертвый город. Андрей был уверен – это Маргуш. Он сказал, что чувствует под ногами его мостовые и стены.

Город? Это город? Только больная фантазия нашего лидера могла увидеть здесь город. Страшные, почерневшие от солнца, с воспаленными сухими глазами, мы смотрели на бесконечные барханы. Я представляла себе это иначе. Остатки крепости, стен, хоть что-то, что говорило бы о присутствии человека. Ничего!

Андрей сказал: «Четыре тысячи лет! Вы представляете себе эту седую древность! Или все пять! Неудивительно, что ничего нет…» Он был счастлив. А у меня в ушах журчал родник, а перед глазами стояли заросли сочной цветущей бузины, я чувствовала ее запах, и у меня кружилась голова.

Лицо у Святика было обескураженным. Он тоже ожидал увидеть город. Но города не было. Мы переглянулись, и у всех нас мелькнула мысль – Андрей сошел с ума. Это место ничем не отличалось от тех, где мы были вчера, позавчера, три дня назад… Даже если здесь когда-то был город… Если!

Тысячи пролетевших лет превратили его в тлен и прах. Тлен и прах? Нет, они превратили его в ничто. Сознание Андрея, воспаленный его мозг не желали принять это за истину! Хоть что-то! Ничего, никаких следов. Пески и вечность. А Святик рассчитывал на сокровища.

Я вдруг расхохоталась. Я хохотала, не в силах остановиться, слезы текли по моему лицу, прожигали кожу, глазам было больно. Андрей прижал меня к себе, гладил по спине, что-то бормотал…

Сокровища… Андрей и Святик понимают их по-разному. Для Андрея это кусок стены и обломок бронзовой лампы. Для Святика золото и камни, поэтому он был потрясен, когда его надежды на гробницы с зарытыми сокровищами растаяли на глазах. Володя оставался бесстрастен, ему все равно. Он увязался из-за меня, я все время чувствую на себе его взгляд…

…Андрей сказал, что чувствует: рыть нужно здесь! Если присмотреться, сказал он, форма барханов другая, под ними что-то есть! Таково его внутреннее чувство. Легендарный оазис Маргуш здесь, под нашими ногами. Или Маргиана. Маргиана… Звучит, как имя женщины. Женщины по имени Маргиана, которая жила здесь четыре тысячи лет назад. Умерла тогда же, и прах ее, развеянный в песках, еще витает в воздухе…

…Под песком твердая как камень спекшаяся почва. Андрей, оскалив зубы, вбивался в нее кайлом. Володя работал по-крестьянски, медленно и размеренно. Святик притворялся больным, он не хотел участвовать в этом безумии.

Он показывал свои стертые до крови ладони и кричал, что больше не выдержит. Через три дня ушел проводник. Сказал, нужно возвращаться, наступает сезон песчаных бурь.

Андрей и слушать ничего не хотел. Святик потребовал свою долю провизии и хотел уйти с проводником. Володя ударил его. Тот ответил. Случилась безобразная потасовка. Андрей разнимал их. Святик остался в итоге…

Дальнейшее пребывание здесь не имело смысла. Это начинал понимать даже Андрей. Сначала он доказывал, что нам выпал уникальный шанс найти Маргуш, и если мы упустим его, второго не выпадет…

Мы себе не простим. История нам не простит. Нужно искать дальше. Теперь же он все больше молчал. Молчание его было страшно. Заросший пестрой бородой, исхудавший, с седой головой… Да, да, он совершенно поседел!

Однажды ночью я услышала, как он плачет, придушенно всхлипывает, ненавидя себя за слабость, понимая, что дни его сочтены, понимая, что коварная и ослепительная Маргиана поманила, насмеялась и бросила. Как сказочная жар-птица Фата-Маргиана…

Мне же было все равно. Я была едва жива…


* * * | Без прощального письма | Глава 18 Илона и клубмены на веранде