home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 22

…Из дневника

…Утром оказалось, что исчез Святик. Сбежал. Мумия была наполовину лишена своих пелен, но, похоже, грабитель передумал доводить дело до конца, удовольствовавшись тем, что успел схватить. Бусы, серьги, браслеты… жалкие, потемневшие от времени, не золото, а бронза всего-навсего. Андрей чуть не плакал, я никогда не видела его таким жалким…

Он снимал оставшиеся слои ткани, осторожно, один за другим, разматывая кокон, а мне казалось, что девочка больше не улыбается, а стыдится чужих рук. Маленькая девственница в руках мужчины… Я словно чувствовала ее стыд, возмущение и гнев. «Андрей, не нужно, – попросила. – Оставь ее. Не тревожь». Он даже не оглянулся и вряд ли услышал меня…

Я ощущала странную легкость в теле, мне казалось, что впереди меня ждет что-то замечательное… Девочка снова смотрела на меня, и мы понимали друг дружку… На ее маленькой черной руке, на указательном пальце, было бронзовое кольцо с печаткой, мой взгляд был прикован к нему… я протянула руку… и…

«Мы здесь ради этого, разве нет, – наконец отозвался Андрей, и я вздрогнула. – Не беспокойся, я не причиню ей вреда. Она – сокровище! Наша находка займет место в самом замечательном музее Европы!» Он говорил и снимал слои за слоями, осторожно разъединяя их, и я вздрагивала от звука рвущейся ткани.

Он ничего не заметил! Я сжимала в кулаке ее кольцо…

«…Я не хочу, – вдруг закричала я. – Оставь ее! Здесь оставь! Она не хочет, чтобы на нее смотрели!» Я кричала, что здесь ее дом, последнее пристанище, что мы преступники, что потревожили, и нас настигнет кара, что она все чувствует и понимает. Я кричала и плакала. Я оттолкнула его, он упал, ударившись головой о камень. Я снова закричала. Через дыру в своде спрыгнул вниз Володя. Он поднял меня на руки, наши глаза встретились, и меня тряхнуло! У него были сильные руки человека, привыкшего к физическому труду, он прижимал меня к себе, и я чувствовала, как бешено колотится его сердце… И я вдруг поняла, что случилось прошлой ночью! Он убил змею, он вытащил меня из погребальной камеры и отнес в палатку. Я плакала, и он остался… Приласкать и утешить. Он был здесь из-за меня. Не из-за призрачной надежды найти Маргуш или сокровища, как те двое, а из-за меня. Он любил меня…

…Я ухватилась за края дыры, и он выпихнул меня наверх. Мое открытие ошеломило меня… Володя? Я видела перед собой его лицо, его взгляд прожигал насквозь. Его руки обнимали меня… И я поняла, что мы уйдем вдвоем, завтра же!

…Я поняла, что иду от лагеря… Куда? Бог весть. Мне нужно было собраться с мыслями. Я смеялась и плакала, удивительная ясность сошла на меня. Ясность и умиротворение, впервые за много дней. «Спасибо, – шептала я кому-то, – спасибо…»

…Когда я вернулась, то не увидела ни их, ни дыры. Смутно белеющий лагерь был пуст. На месте дыры была лишь неглубокая яма… Ошеломленная, я смотрела и не понимала… Вот здесь, на этом самом месте была черная дыра! Вот веревка… конец ее вел под рухнувший свод. Он обвалился и погреб их. Это было так страшно и непонятно, я опустилась на колени и, ломая ногти, стала разрывать торчащие глиняные обломки. Слезы текли у меня по лицу, я всхлипывала и звала их! Андрея и Володю! Моих мужчин…

…Верх купола обвалился, погребая все, что было в подземной камере. Я кричала и плакала, спрашивала кого-то, почему я не с ними… Видимо, потеряла сознание…

Это все, что я помню. Очнулась я в бедной сельской больнице, и фельдшер Максим Федорович рассказал, как три недели назад меня привез какой-то человек, совершенно случайно подобравший меня в состоянии полного истощения в пустыне. В больнице даже не ожидали, что я выживу, но теперь все хорошо, и я не потеряла ребенка, а это просто чудо. Про ребенка я не поняла и переспросила, и фельдшер повторил: «Ты беременна, и все будет хорошо». – «Невероятно, – пробормотала я, – у меня не может быть детей, вы ошибаетесь!» Он только похлопал меня по руке…

Как я выбралась оттуда, кто был человек, подобравший меня, никто не знал. Никто его здесь никогда не видел, он принес меня и тут же ушел. Еще передал медальон – продолговатый брусок желтого металла, почерневший от времени. Он был шершавый на ощупь, и я не сразу нащупала какие-то выпуклые значки и крошечные изображения. Потом с трудом рассмотрела человека, пирамиду, не то волка, не то собаку, еще, кажется, птицу, круги и зигзаги… Сквозь петельку был продет кожаный шнурок, который рассыпался у меня в пальцах. Человек, подобравший меня, никого больше там не видел. Перед моими глазами стояла картина: провалившийся купол, упавшие стены, песок, сыплющийся внутрь, погребающий моих мужчин… Я помнила, что Святик ушел. Ограбил гробницу и ушел, унес… Он унес медальон! Утром его в лагере уже не было! Откуда же его взял тот человек? И почему отдал мне? Больше некому было? Что же было потом? Святик тоже умер… получается? Доктор ничего о нем не знал…

Они все погибли на алтаре… Жертвоприношение или кара за то, что осквернили? Андрей и Володя, мои мужчины, остались с ней, а Святик, скорее всего, погиб, сбившись с пути…

Я пыталась вспомнить, что случилось со мной, сжимала пальцы от напряжения, чувствуя массивное бронзовое кольцо, впившееся ладонь. Я говорила с ней. «Извини, я унесла твои вещи, я не хотела, я не понимаю, я не помню, я не знаю… Простишь, да? Я тебя никогда не забуду, ты навсегда останешься со мной, мы связаны тысячью тонких проволочек и жилок, нас не разорвать…»

…Я спросила про альбомы. Максим Федорович сказал: «Ничего не было – ни вещей, ни альбомов… Ничего! Но это ведь мелочи. Вы живы, и это само по себе чудо. Вы родились заново, – сказал он. – А картинки можно нарисовать снова, разве нет?»

Я родилась заново, я пришла в этот мир с пустыми руками: ни вещей, ни друзей, ни грехов, ни воспоминаний. И как напутствие и наследство – бронзовое кольцо и медальон светлого металла. И ребенок…

Санитарка по моей просьбе принесла мне веревочку, и я повесила медальон на шею, он согрелся, стал теплым и живым. Мне было покойно, когда я чувствовала его тяжесть…

…Я лежала на бедном плоском матраце в нищей лечебнице, слушала чужой непонятный говор, рев верблюдов за окном и повторяла кому-то: «Спасибо! Спасибо! Спасибо!» Меня трясло в ознобе, меня бросало в жар и холод, я забывалась в неспокойном сне. И все время я знала, что не умру. Я не могу умереть! Я приняла знак, вобрала в себя нечто, взяла… Нет, она сама отдала мне! Держательница знака передала мне символы, и теперь я посвященная. Последняя жрица матриархата, сказал Андрей. Или невеста китайского принца, принцесса из чужой страны, умершая по дороге к своему жениху. Или сама царица Маргуш…

Однажды я увидела явственно, как она сидит на краю моей кровати, смотрит на меня и улыбается. Смуглая, с длинными смоляными волосами; сверкают белки глаз и зубы… Я спросила: «Как тебя зовут? Ты Маргуш?» Протянула руку и ощутила легкий холодный сквознячок…

Может, я сошла с ума?

…Она родилась пятого января, моя Аннунсия, Анечка, моя девочка, нежданный подарок судьбы! Я всматривалась в ее крохотное личико, пытаясь рассмотреть черты Андрея или Володи, моих мужчин. Но видела девочку из песчаной пещеры. Моя малышка смотрела на меня, и ее взгляд был взглядом той, только глаза у нее были голубые… Но это было неважно, это было совершенно неважно! Все равно моя девочка и та, из гробницы, одно целое! Она вернулась. Возродилась. Ее отпустили на землю родиться еще раз. Я словно видела, как жадные ростки, усики, корни странных магических растений прорастают внутрь меня, питаются моей кровью… Из нее в меня, соединяя и связывая! И где бы я ни была, нас всегда будет двое… Я попыталась объяснить это Максиму Федоровичу, но он озабоченно щупал мой пульс, поднимал веко и уверял, что все будет хорошо. По его лицу было видно, как я его пугаю, и я замолчала.

«…Почему Аннунсия, – спросил он. – Что это? Благая весть?» – «Да, – ответила я и добавила невпопад: – Спасибо!»[8]

…Люди не способны понять друг друга, говорил Андрей. Подобно всякой частичке в бесконечной Вселенной, мы с самого рождения оторваны от изначально единого целого, обречены расходиться и двигаться по несовпадающим траекториям. Одиночество наш удел…


Глава 21 Это же уму непостижимо! | Без прощального письма | Глава 23 Прогулки под солнцем и луной