home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 29

Признание

– Илон, как ты? Может, по кофейку? – спросила Доротея. – Выскочишь?

– Давай, – печально сказала Илона. – Через десять минут в «Лаврушке».

Доротея пришла первой, заняла столик в углу под картиной «Зимний закат»: зловещее красное небо, грязно-розовый снег, черные прутики кустов. Холодно, пусто, безнадега. Подарок автора с замысловатым автографом. Одна радость, никто особенно не присматривается. Доротея не замечала картины раньше, а сейчас заметила и подумала: точно подарок автора, добровольно никто такое не купит.

Илона появилась на пороге, обвела взглядом зал, заметила Доротею и махнула рукой.

– Как ты? – повторила Доротея, всматриваясь в осунувшееся лицо подруги.

– Никак. Звонила майору Мельнику, просила свидания с Алвисом.

– Обещал?

– Обещал.

– Ему уже предъявили обвинение?

– Не знаю, он не сказал. Мария Августовна говорит: раз не выпускают, значит, он уже не подозреваемый, а обвиняемый. Мол, убийца и врет, а она видела Алвиса раньше. Какая-то нелепая история! – в сердцах воскликнула Илона. – Рудин из Зареченска, Алвис никогда там не бывал, они даже не были знакомы…

– Даже если он и крутился возле твоего дома, это не значит… Это ничего не значит! Хотел посмотреть, где ты живешь, мало ли. – Доротея помолчала. – А все-таки почему он не пришел к тебе сразу?

– Она не видела его! Ей померещилось. Алвис сказал: только что приехал. Я ей не верю. Вечно сует нос… И бабушку Аню учила жить. Лучше бы он не приезжал, честное слово! Лучше бы я никогда не знала, что у меня есть братья…

Илона промокнула глаза салфеткой.

– Успокойся, еще ничего не известно, – рассудительно сказала Доротея. – Может, нанять адвоката?

– Я уже сама думала. А тут еще чердак!

– Чердак?

– Чердак! Кто-то там перевернул все вверх дном. Я как увидела… не знаю! Аж в глазах потемнело.

– Зачем?

– Что зачем?

– Зачем переворачивать вверх дном чердак?

– Понятия не имею!

– Помнишь, Мона сказала, что иногда на чердаках живут бомжи?

Илона только рукой махнула.

– Может, это Рудин или его убийца? Там есть что-нибудь ценное?

– На чердаке? Ценное? Ты чего, Доротея! У меня даже в доме ничего ценного нет. Всякое барахло, прабабушкины бумаги, поломанная мебель. Выкинуть жалко, все туда. Накопилось за сто лет. Ничего, зато теперь разгребу. Очень отвлекает от дурных мыслей. Там прабабушкины рисунки… Я даже не подозревала! И кресло с автопортрета. Бабушка Аня собиралась перетянуть… – Илона помолчала, потом предложила: – Может, вина? Шеф в отгуле, народ расслабился. Тем более настроение хреновое. Красного?

Доротея кивнула.

– Как твой Мотя? – спросила Илона, отпив из бокала. – Не признался насчет жены? Ты хоть сказала ему, что приносила картошку?

– Не сказала. Он устроил мне выволочку за отчет, представляешь? Опоздала, не включила, две цифры неправильно посчитала, не представила правки. Нахмурился, цедит скв

– Придурок по-чешски.

– Кстати, как твой Милош? – вспомнила Илона.

Доротея смутилась. Она так и не решилась признаться подругам насчет любимого человека, стыдно было. Ни Илона, ни тем более Мона ничего до сих пор не знали. Так, в общих чертах. Встретил, любит, с риском для жизни убыл в «горячую точку». Мона волновалась, пыталась вытащить из нее детали, задавала наводящие вопросы, но Доротея была тверда: любит, гуляли по вечернему городу, убыл в «горячую точку». Все.

– Милош не звонил? – повторила Илона. – Не собирается к нам?

Доротея хотела соврать привычно о командировке в «горячую точку», но язык не повернулся. В глазах защипало, лицо покраснело и сморщилось, и она, к изумлению Илоны, расплакалась.

– Погиб?! – ахнула Илона. – Когда?

И тут Доротею прорвало. Захлебываясь слезами и всхлипывая, шмыгая носом и заикаясь, она выложила подруге печальную историю их с Милошем любви. Илона только ахала.

– Понимаешь, это все дуреж, никаких «горячих точек»! Все наврал! Жена и двое детей! Клук а холка! Мальчик и девочка! Сидит с детьми, жена у мамы, мама сломала ногу. А я, как дура, схожу с ума, ночью реву в подушку, не могу остановиться, днем жду звонка! Говорит, ко мне нельзя, там друг с девушкой попросился пожить, представляешь? И я поверила! Дура! Трижды дура! Он такой… деликатный, воспитанный… Говорит, Дорка… Он меня Доркой называл. Дорка, говорит, почему не сказала, что приедешь? Ко мне нельзя, пустил пожить друга, он ушел от жены. А ты пока поживешь у еще одного друга, Густав называется, одноклассник, хороший парень. Он согласился. А я завтра позвоню. – Доротея высморкалась в салфетку. – Понимаешь, Илон, он до смерти перепугался, боялся, что узнает жена, а сказать не посмел. Спихнул меня этому Густаву… И это мужик? Это мужик, я тебя спрашиваю? Где они, эти мужики?

– Мона говорит, что их повывелось, – сказала Илона.

Девушки рассмеялись.

– А на другой день позвонил, у меня, говорит, срочная командировка, не могу сказать куда, сама понимаешь… Я такой счастливый, но должен ехать, вельми шпатне. Это значит, очень плохо, я потом посмотрела в словаре. Прямо сейчас, говорит, самолет, когда вернусь, не знаю. Звоню из аэропорта. И я опять поверила! Ну, не дура?

Вопрос не требовал ответа, и Илона промолчала. Доротея вздыхала и осторожно промокала глаза салфеткой.

– А этот Густав… что за человек? – спросила Илона.

– Хороший, наверное. Работяга, инженер-строитель, уходил в шесть, возвращался в девять, причем сильно теплый. Я готовила ужин, он ел… заглатывал, но при этом пользовн! И про жену и детей сказал. И никуда он не уехал, сидит дома с детьми. Дети маленькие, шесть и восемь лет. И вечно у него проблемы с бабами, еще со школы… Представляешь?

– Почему же ты сразу не сказала? – воскликнула Илона. – Я думала, у вас все супер. Он к тебе не приставал? Этот Густав?

– Ну что ты! Конечно, нет. Ты понимаешь, он против Милоша просто никто и ничто. Ни образования, ни кругозора, двух слов не свяжет. Просто трудяга, хотя интеллигентный. А оказалось, это Милош никто и ничто. Я, как малолетка, поперлась сюрприз ему устраивать… Меня никто не приглашал, а я поперлась. Как с ума сошла. Но, Илон, если бы ты только знала! Он мне руки целовал, говорил, что никого еще так не любил… – Голос ее прервался, и она всхлипнула. – Был как принц на белом коне! Я всю дорогу домой проревела от обиды. Хотела позвонить ему и высказать все, что я о нем думаю, а потом подумала, да пошел он! А на работе делаю вид, что все распрекрасно, вру про «горячие точки»… Все поверили, кроме Моти. Умный, гад! Так посмотрел на меня, так усмехнулся… Повернулся и вышел, ничего не сказал. Наши крыски подробностей требуют, фотки, выпытывают, когда свадьба, а я вру, изворачиваюсь, петляю… Стыдоба! Потом оклемалась, думаю, зачем? Сказала бы, не сошлись характерами, дело житейское, поговорили бы да забыли…

– Я очень тебя понимаю, – сказала Илона. – Главное, не показать, как тебе больно. Когда Владик ушел… я тоже! Не могла поверить, что он удрал вот так, не сказав ни слова, не попрощавшись. Хоть бы записку оставил, скотина! Надела белый костюм, едва влезла, накрасилась, полбанки духов на себя вылила…

– Не говори Моне, ладно? – попросила Доротея. – Не хватало только Моны с ее дурными вопросами. Она вцепилась в меня насчет тебя и Владика, почему, мол, да отчего, да что случилось. Ты же знаешь Мону…

Девушки помолчали.

– За светлое будущее! – сказала Илона, поднимая бокал. – Должен же быть хоть какой-то просвет!

Они выпили.

– Я вчера была в «Белой сове», – вспомнила Илона.

– В «Белой сове»? Это же ночной клуб! С кем?

– С Лешей Добродеевым из «Вечерней лошади» и экстрасенсом Олегом Монаховым, я тебе рассказывала. Это он вычислил, что на чердаке кто-то был, и они пришли посмотреть, а потом пригласили меня поужинать.

– Стриптиз был?

– Был! Но все очень пристойно, ни мордобоя, ни пьяных. Певица, фокусник… – Илона помрачнела, вспомнив про Алвиса.

– А кто был на чердаке? Он не знает?

– Не знает.

– Ты не спросила про Алвиса?

– Спросила. Он сказал, все будет хорошо. Причем ответил не сразу, смотрел стриптиз. Да он ничего не знает! Он даже не понял, о чем я, уставился на стриптизершу. В который раз убеждаюсь, что современным мужикам главное, чтобы побольше тела. И никакой романтики. Права Мона.

Девушки снова рассмеялись.

– Алвис – фокусник, Олег Монахов – экстрасенс, Владик – вообще бездельник, – продолжала Илона. – Посмотри вокруг! Не осталось настоящих мужиков. Леша Добродеев толстый. Экстрасенс тоже.

в, меняется, переписывается с одним таким же из Германии. И кактусы разводит. Как дети, честное слово!

Тема была благодатной, и девушки заказали еще вина…


Глава 28 Версии, догадки и озарения… | Без прощального письма | Глава 30 …А если подумать?