home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 23. Ужас

Официантка «Лаврового листа» узнала на фотографии их постоянного клиента.

— Они бывали здесь вдвоем, — сказала она. — Этот и высокая блондинка. Они часто ужинали у нас. По-моему, они живут где-то рядом.

Почему она так решила, ответить внятно девушка не смогла. Возможно, потому, что идти в их скромный ресторанчик издалека не имело смысла, ничем особенным он не отличался, никаких изысков, а эти двое были такие, она замялась, необычные, как иностранцы. То есть если живут рядом, то это нормально, а идти издалека — вряд ли. Она беспомощно замолчала.

Курсанты полицейской школы пошли по окрестным домам с фотографиями Максима-Стеллы и Кристины. В квартирах Кристины и Сергея Ермака сидели оперативники, около дома дежурили машины. Под наблюдением находились также ночной клуб «Белая сова» и дом Майи Корфу. Равно как железнодорожный вокзал и аэропорт, на выездах из городы дежурили усиленные патрули ГАИ, сомнительные места тусовок богемы, бары, «явочные квартиры» торговцев живым товаром, притоны и малины, находящиеся «на учете», прочесывались самым серьезным образом. Были активизированы десятки осведомителей.

Рассвирепевший капитан Астахов устроил то самое сито, о котором говорил Федору. Теперь оставалось только ждать…

…Утром Полина засобиралась на работу. Она принимала душ, Федор готовил кофе.

— Может, не пойдешь? — спросил он, когда они сидели за столом.

Она покачала головой.

— А что я буду делать один?

Полина рассмеялась:

— Выведи на прогулку Барона.

— Он гуляет сам по себе. Я тебя встречу после работы. Не знаю, как я проживу без тебя целый день!

— Мне нужно заехать домой взять вещи, если ты не против. Заедь за мной в десять. А до десяти — ты свободен.

— Я могу забросить тебя домой после работы!

— Нет, Федя. Я не знаю, когда освобожусь. Девочки захотят услышать про… все, мы пойдем куда-нибудь, помянем Алинку… — Голос ее дрогнул. — А в десять я тебя буду ждать.

— Слушаюсь!

Она ушла, а Федор позвонил Коле. Капитан был занят и разговаривать не стал — закричал, что надо сбежаться и он перезвонит, как только что-нибудь прояснится. Федор позвонил Савелию, а потом заехал к нему в издательство. Зотов обрадовался, засуетился, бросился доставать из тумбочки стола коньяк и стаканы.

— Ну, что у Коли? — спросил он, разливая коньяк.

— Капитан сидит в засаде. Я вчера видел его. Я видел Максима Тура.

— Ты видел Максима?! — Савелий отставил стакан. — Где?

— В ресторане «Лавровый лист». Коля уже был там, одна из девушек узнала Максима на фотографии, говорит, часто бывал, причем не один, а с девушкой. Видимо, она имела в виду Кристину. Похоже, у них где-то недалеко какая-то нора. На квартире Кристины с момента убийства никто не появлялся. Квартира афганца… кстати, Майя подарила ему свою, когда уезжала в Италию. Обе квартиры находятся слишком далеко от «Лаврового листа», а девушка-официантка сказала, что ей показалось, будто они приходили откуда-то поблизости. Не бог весть что, но все-таки зацепка. Наш капитан сейчас как охотничья собака, взявшая след.

Он помолчал.

— Знаешь, Савелий, мне стало… как бы тебе это… одним словом, я позавидовал Астахову белой завистью — он увлечен, занимается любимым делом, по-моему, счастлив. Несмотря на разбитую «Хонду»…

— Ты тоже занимаешься любимым делом! — поспешил Савелий.

— Я не спорю, но, согласись, драйва меньше. Капитан как герой боевика — погони, перестрелки, засады, а я скромный учитель философии и, кроме того… — Он не закончил фразы, и, недосказанная, она повисла в воздухе.

— Скучаешь?

— Я думал начать книгу на каникулах, а сейчас чувствую, остыл.

— А ты не можешь вернуться? Ну, если ты так чувствуешь, всегда можно переиграть!

— Не знаю, Савелий. Я отвык подчиняться, да и начальник может оказаться дураком. Это трагедия, когда начальник глупее подчиненного. Да и не так-то это просто — вернуться.

Савелий вздохнул, сочувствуя.

— А что ты собираешься делать?

Федор пожал плечами.

— Скоро начало учебного года, скучать не придется.

— Федя, а ты… — Савелий хотел спросить об его отношениях с Полиной, но не знал как. Он был очень деликатным человеком. — А как Полина? — нашелся он.

— Полина? Хорошо. Мы были на Магистерском озере целых три дня.

— Правда? Ну, и как там?

— Там замечательно. Мы пекли на костре рыбу.

— Рыбу ты сам поймал?

Федор подумал и сказал:

— Нет, рыбу я купил. Мы подолгу сидели у костра. А однажды пошел дождь…

— Она тебе нравится?

— Очень. Полина удивительно теплый человек, Савелий.

— А вы… ты… Ну, сколько можно одному? — Зотов оседлал любимого конька. — Знаешь, Федя, Зося часто спрашивает про тебя, говорит, у нее есть подруга, очень хорошая девушка… Время бежит, Федя, вон моей Настеньке скоро пять, смотри!

— Ты думаешь? — рассеянно отозвался Федор.

— Ты же сам сказал, что она тебе нравится! Сказал?

— Ну да.

— Тогда что?

— Страшно, Савелий. Философ — это не только профессия, это образ жизни, свобода. Я единоличник по природе. Но обещаю подумать.

— Все мы единоличники, пока не встретим свою женщину, — рассудительно молвил Савелий.

Федор не ответил.

— А как художница? — спросил Зотов после непродолжительного молчания.

— Не знаю, Савелий. Еще не звонил. Свинство, конечно. Ей не позавидуешь.

— Вчера в новостях показали Максима Тура, спрашивали, кто знает о его местопребывании. Красивый парень…

Вдруг взорвался мобильный Федора. Номер был ему незнаком.

— Федорыч, ты?! — резанул в уши возбужденный голос Алеши Добродеева. — Это правда? Про Максима Тура? Правда? У тебя связи в полиции! Старик Добродеев весь день на ушах, землю носом роет, никто ничего толком не знает. На телевидении клянутся, что ни сном ни духом. Но слушок прошел, что он может быть причастен к убийствам! — Последнее слово Леша произнес драматическим шепотом. — Я знал! Я чувствовал! Уж очень личность одиозная! И ореол тайны вокруг! Неспроста! У старика Добродеева нюх на сенсации!

Он еще что-то чирикал, но Федор уже отключился.

— Кто это? — спросил Савелий.

— Господин Добродеев учуял запах жареного и взял стойку.

Они помолчали. Разговор стопорился. Савелий, присматриваясь к Федору, спросил вдруг:

— Федя, что с тобой?

— В смысле?

— Я же вижу. Ты что, Федя?

— Не знаю, Савелий. Что-то… не понимаю. Сейчас пойду в библиотеку, на люди, все как рукой снимет. Там у меня есть подруга, которая в курсе всех городских сплетен.

Он осекся, сообразив, что меньше всего ему хочется обсуждать городские сплетни, и ни в какую библиотеку, следовательно, он не пойдет. Значит, Интернет, палочка-выручалочка для одиноких философов на каникулах. И общество умного кота Барона.

Он не хотел признаваться Савелию, что чувствует непонятную тревогу — «сосет под сердцем» называет это состояние его бабушка. Да, собственно, и признаваться ему не в чем. Что-то скребло и царапало в душе Федора Алексеева, какие-то предчувствия, ожидания… ничего определенного, но оптимизма, обычно свойственного ему, в результате как не бывало, что не преминул отметить чуткий Савелий.

Они допили коньяк, и Федор распрощался с Зотовым. И отправился домой «шарить» в Паутине.

Выйдя от Савелия, он позвонил Майе, не совсем представляя себе, что скажет ей, но ему никто не ответил. Он почувствовал облегчение, и ему стало стыдно — он вспоминал, как она плакала, как смотрела на него, как он держал в руке ее холодную и безжизненную ладонь…

Он был неспокоен и не умел объяснить, почему. Гораздо позже, вспоминая тот день, он подумал, что это, возможно, было предчувствие.


В Интернете он нашел интересную статью на английском о современной философии, с предпосланным ей эпиграфом американца Николаса Решера:

«Времена философа, как мыслителя-одиночки, талантливого любителя с идиосинкратическим [6] месседжем [7] , благополучно закончились ».

С этим трудно было спорить — мысль эта высказывалась неоднократно на протяжении доброй сотни лет.

— Время одиночек от философии с идиосинкратическим месседжем миновало, Федор Алексеев! — повторил он вслух раздельно, словно пробовал эту мысль на вкус. — И не будет уже ни прогулок по кипарисовым аллеям с благоговейно внимающими слову дисципулюсами [8], ни лавровых венков, венчающих изрытый морщинами лоб мыслителей, победивших в философском диспуте, ни многих других вещей, оставшихся в далеком прошлом.

На смену им пришли «постмодерн и установление групповых поведенческих норм…».

Он перевел статью до половины, после чего уснул на диване, имея под боком кота Барона, и проспал благополучно до семи вечера.

Без пятнадцати десять он сидел на скамейке во дворе дома Полины и ждал.

В десять Полина не появилась. Федор позвонил, но ее телефон был отключен. В четверть одиннадцатого девушки все еще не было. В половине одиннадцатого встревоженный Федор поднялся на девятый этаж, где была ее квартира. Он нажимал на дверной звонок с такой силой, что тот заклинило и он стал звенеть не переставая. На звук открылась соседняя дверь на цепочке, и женский голос оттуда спросил, чего он тут хулиганит.

Федор ударил по звонку, после чего тот перестал звенеть, и сказал, что ему нужна Полина.

— Она уехала домой, — сказали из-за двери.

— Она уже приехала, мы договорились встретиться, а она не пришла, — сбивчиво объяснил Федор.

— Ну, как же приехала, если ключ у нас! — обличили его из-за двери. — Она всегда у нас его оставляет, мы цветы поливаем. Вы бы шли себе, молодой человек, а то можно и полицию вызвать.

На утверждение, что он сам из полиции, соседка саркастически рассмеялась.

Капитан Астахов прибыл через тридцать пять минут. Федор ожидал его во дворе. Они поднялись на девятый этаж. Было уже одиннадцать двадцать. Телефон Полины по-прежнему не отвечал. Капитан позвонил соседке и, когда та приотворила дверь, сунул в щель свое удостоверение.

Они вошли в пустую темную квартиру. Судя по пыли на серванте, девушка здесь не появлялась.

— Я же говорю, — бубнила соседка, семенящая сзади. — Ключи у нас! Других у нее нет, она всегда нам оставляет.

Они посмотрели друг на друга.

— Засиделась с подружками, — сказал Коля. Он взглянул на часы. — Детское время! — Убежденности в его голосе не было. — Федя, еще ничего не известно. Давай позвоним коллегам, или ты знаешь, куда они собирались?

Заведующая косметическим салоном, которую подняли с постели в половине первого, долго не могла взять в толк, чего от нее хотят. Они действительно были вместе, ходили в бар «Старая Рига» рядом с салоном, помянули Алинку, а потом разошлись в девять или в начале десятого. В баре были «отдельные» мужчины, но никто к ним не подходил, познакомиться не пытался, не пялился.

Полина спешила, и они даже стали подтрунивать, что, наверное, она привезла с собой дружка. Еще немного постояли на улице, потом разошлись. Полина уехала на такси. Людей на улице было немного — как раз начался дождь. Все они шли мимо, ничего подозрительного в глаза ей не бросилось…

Бар «Старая Рига» был еще открыт. Бармен вспомнил компанию девушек, они работают в салоне «Альбина», свои, забегают иногда. Подходил ли к ним кто-нибудь, он сказать не мог. Его, во всяком случае, никто ни о ком не спрашивал.

— Знаете, — сказал он доверительно, — всегда есть мужик, который хочет познакомиться с девушкой, ну, бывает, и спросит. Но вчера никто не спрашивал.

— Сутенер! — сквозь зубы процедил капитан. — Доберусь я до тебя, дождешься!

Они вышли в ночь без трех минут три. Город был тих и пуст. Горели неярко фонари, изредка проезжала машина.

— Я хотел встретить ее после работы… — сказал Федор. — Не понимаю! Что это? Какой в этом смысл? Коля!

Капитан Астахов молча сжал его плечо. 


Глава 22. Исполнение желаний | Вторая невеста | Глава 24. Ужас (окончание)